Глава 5. Милый Фрэнки

      Всю ночь Гермиона ворочалась, а в голове назойливо звучал насмешливый голос: «Тебе бы попрактиковаться в улыбке, а то совсем разучилась, бедняжка». Неужели этот напыщенный придурок был прав? Уж не старому врагу учить ее, что делать.       Утром, стоя перед зеркалом в ванной, она попыталась улыбнуться. Сначала — робкое движение уголков губ. Получилась кривая, неестественная гримаса. Девушка попробовала шире — вышло пугающе. Искренняя, легкая улыбка, идущая от сердца, не получалась. Мышцы лица, привыкшие к напряжению и хмурости, отказывались подчиняться. Она никогда в этом не признается. Даже себе. Но Малфой был прав.       Грейнджер не могла понять, когда слизеринец успел поменять свои взгляды на чистоту крови? В школе ей не было прохода от него. Постоянное оскорбления в ее адрес «грязнокровка» слетало с губ Малфоя, при каждом столкновении девушки и ее друзей с ним. А как Люциус Малфой оскорблял всех маглов и ее родителей в частности? Малфой был идеальным продуктом воспитания такого человека. Нарцисса – мать Драко, тоже далеко не ушла, хоть и сдержанно, но всегда поддерживала мужа. Сейчас Малфои жили в магловском районе, дышали с ней, маглорожденной, и обычными людьми одним воздухом. Ужинали с ними. Нарцисса держалась с достоинством, не показывала и крохи отвращения или неприязни к семье Грейнджер тем вечером. Драко, хоть и остался таким же острым на язык и все так же раздражал Гермиону, смог заручится доверием от малютки Джо и Дженнифер. Он, даже казалось, наслаждался их обществом. Эти перемены удивляли и пугали. Война поменяла всех, даже Гарри. Но чтобы настолько значительные перемены коснулись людей такого склада как Малфои, казались Грейнджер невозможными. Но стал бы старый Драко упрекать ее за то, что та разучилась улыбаться и жить счастливо? Маловероятно.       Если бы спросили у близких, когда Гермиона улыбалась в последний раз, ответы разнились бы. Мама, Дженни, вздохнув, сказала бы: «Когда ее отец был жив. Она всегда сияла рядом с ним». Агата буркнула бы: «Будет улыбаться на своей свадьбе. Если, конечно, это вообще случится». Гарри бы сказал: «Гермиона часто улыбалась в гостиной Гриффиндора, когда мы проводили вечера вместе с друзьями». Рон с Джинни вспомнили бы школьные годы: «Когда находила непрочитанную книгу в библиотеке Хогвартса» или «Когда учителя признавали ее ум, особенно профессор Снейп». Рой, задумавшись, пробормотал бы: «Конечно улыбается. Эээ… ммм… Но она же должна иногда улыбаться?»       Плохое настроение срослось с Гермионой, стало ее неотъемлемой частью, как рука или нога. Она продолжала собираться на работу. Ей предстояла встреча с Кенди, чью болтовню придется слушать целых полтора часа. После неудачного свидания в слепую, девушка пытала Грейнджер своими жалобами об отсутствии парня и жалостью к своей одинокой жизни.       А вот настроение Драко Малфоя еще никогда не было таким приподнятым. Даже если бы гиппогриф поклонился ему первым, он не испытал бы подобной легкости. Он напевал себе под нос старую детскую песенку, расставляя книги по полкам в гостиной с помощью магии. Магловский район выматывал, но и удивлял. Здесь мужчина снова как будто начал дышать.       Нарцисса Малфой сидела в уютном кресле, рассматривая колдофотографию. Женщина в красивом зеленом платье и аккуратной прической будто светилась изнутри. Легкая, почти невесомая улыбка тронула ее, накрашенные красной помадой, изящные губы.       — Какая красивая улыбка, — тихо произнесла она.       Драко оторвался от дел и подошел.       — У кого, мама?       Малфой взглянул на колдографию. На снимке он сам, в элегантном костюме, сиял беззаботной улыбкой, обнимая девушку в ослепительном свадебном платье. Темноволосая красавица Астория Гринграсс хитро улыбалась, потом подмигивала и целовала Драко в щеку. А он в ответ крепче сжимал ее в объятиях. Счастье было таким осязаемым, что по коже пробежали мурашки.       Нарцисса, помолчав, ответила:       — У Астории, — она повертела фото в руках. — Я разговаривала с ней сегодня утром через камин. Она сказала, что у вас встреча. Это так?       Драко кивнул, отводя взгляд. Разговаривать об Астории с мамой мужчина не хотел.       — Я как раз туда и собираюсь.       Нарцисса крепко сжала руку сына. Ее пальцы были холодными.       — Хочешь, я пойду с тобой?       Драко печально улыбнулся.       — Зачем тебе там быть, мама? Тем более, я хочу поговорить с Асторией наедине.       Взгляд Нарциссы снова упал на колдофото.       — И тебе не страшно?       Драко сжал указательный и средний палец в виде крестика — старый детский жест, означавший, что ложь не в счет.       — Нет, — солгал он. — Не страшно.       Нарцисса обернулась, заглядывая ему прямо в глаза, пытаясь найти хоть крупицу правды. Ее светлые голубые глаза, не такие холодные и бесцветные как у Малфоя, выражали глубокое понимание. Ее сын не может солгать ей. Женщина всегда об этом узнает. Драко поспешно расцепил пальцы и крепко обнял мать, чтобы скрыть дрожь в руках.       — Все будет хорошо, мама.       Нарцисса положила голову ему на грудь, прислушиваясь к учащенному, неровному стуку его сердца. Она закрыла глаза, и одинокая прозрачная слеза скатилась по ее бледной, безупречной щеке.       Драко повторил шепотом, словно заклинание, больше для самого себя, чем для нее:       — Все будет хорошо.       Но в тишине комнаты эти лживые слова прозвучали как приговор.

***

      Утренний воздух в парке был прохладен и свеж, но не мог рассеять тучу, нависшую над Гермионой Грейнджер. Она сидела на скамейке, сжимая в руках стаканчик с кофе, словно гранату, готовую полететь в любой момент кому-нибудь прямо в лицо. Желательно аристократическое и высокомерное. Рядом, беззаботно болтая ногами, восседала Кенди, поглощающая пятый по счету пончик. Сахарная глазурь уже украшала ее пальцы и щеки.       — Ничего хорошего не будет! — выдохнула Гермиона, нарушая утреннее спокойствие. Эти встречи перед работой и после стали их ритуалом, но сегодня ее терпение лопнуло. Бессонная ночь и колющие слова Драко Малфоя разъедали ее изнутри.       — Пока ты не похудеешь, никакого парня не найдешь!       Кенди лишь грустно вздохнула, облизывая пальцы.       — Но я стараюсь, Гермиона. Очень стараюсь.       Гермиона бросила на нее взгляд, полный раздражения и… чего-то похожего на вину.       — Это и заметно, — пробормотала девушка, смягчаясь, но тут же косясь на пончик.       Кенди, однако, уже не слушала. Ее внимание приковал парень на другой стороне парка — тот самый уличный репер. В своих мешковатых штанах, с наушниками на голове, он выглядел нелепо. Мужчина бесшумно шевелил губами, вторя музыке из наушников, и отбивал ногой ритм. Его растрепанные темные волосы и легкая щетина смутно напомнили Гермионе Гарри Поттера.       — Ой, смотри, какой он милый! — запищала Кенди, дергая Гермиону за рукав нового черного пальто. — Ну посмотри же!       — Милый? — Гермиона фыркнула. — Ты считаешь это милым?       — Тебе никакой парень не кажется милым, — отмахнулась Кенди.       В этот момент за их спинами раздался насмешливый, знакомый голос.       — Говорите по громче, я же ничего не могу разобрать!       Гермиона резко обернулась, и ее взгляд столкнулся с Драко Малфоем. Он стоял, натянуто улыбаясь, но в его серых глазах читалась усталость и какая-то глубокая, запрятанная боль. Он только что вернулся с встречи, которая не принесла ему надежды.       — Ты что, подслушивал? — прошипела Гермиона.       Драко невинно захлопал своими светлыми ресницами.       — Подслушивал? Нет. Я только пытаюсь. Но вы говорите так тихо, что это тяжело сделать!       Кенди, завороженная, смотрела на красивого блондина в белой хлопковой рубашке и черных штанах, подчеркивающих его идеальную фигуру. Мужчина казался пришельцем из другого мира — слишком ухоженный, слишком аристократичный. Он выглядел так, будто отправился на светский прием, а не на прогулку в парк.       Малфой подсел на скамейку со стороны Кенди.       — Вчера мы так и не встретились. Я Драко Малфой. Сосед этой противной, — он протянул руку Кенди.       Та с готовностью пожала ее, сияя.       — А я Кенди Грэнджер. Подруга этой противной!       Драко рассмеялся, и его улыбка на секунду стала почти искренней. Гермиона почувствовала, как привычная злость закипает в ней с новой силой. Она существовала в режиме перманентного раздражения 24/7.       Когда Драко попытался поцеловать руку Кенди в знак приветствия, Гермиона резко выхватила руку подруги.       — Замолчи, мы вообще-то разговариваем!       Не смутившись, Драко взял другую руку девушки и все же вежливо прикоснулся к ней губами.       — Сама замолчи, теперь мы разговариваем, — парировал он, подмигивая подруге Грейнджер.       — Послушай, Кенди, парень, который будет любить тебя, должен…       — Должен быть слепцом! — вклинилась Гермиона.       Кенди надула губки, но промолчала. Она привыкла к колкостям подруги и чувствовала, что за ними не всегда стоит настоящая злоба.       — Нет, — мягко, но твердо поправил Драко. — Не слушай ее. Он должен любить тебя такой, какая ты есть, и смотреть вглубь твоего сердца.       Лицо голубоглазой девушки озарилось надеждой.       — Ты прав!       — Я всегда прав, — с легкой ухмылкой констатировал Драко, вызывая новый фыркающий звук от Гермионы.        — Есть ли среди этих людей парень, который тебе нравится?       Кенди, не задумываясь, указала на репера. Драко нахмурился, оценивая объект интереса, и лицо его озарилось игривой идеей.       — А, он! Так это же мой друг Реджи!       — Это твой друг? — Кенди всплеснула руками. — Его зовут Реджи?       — Вообще-то нет, — с хитрой улыбкой признался Драко, — но он на него похож. Эй, Реджи!       Гермиона в ужасе закрыла лицо ладонью. «Лже-Реджи» снял наушники и, недоуменно пожав плечами, направился к их скамейке. Предстоящее знакомство обещало быть как минимум неловким, а как максимум — катастрофическим. Но Драко, казалось, наслаждался каждым моментом этого хаоса, который сам и создавал.       Репер был явно смущен и немного раздражен.       — Ну вообще-то я Фрэнки, — поправил он, хмуря брови.       Драко лишь пренебрежительно махнул рукой, его лицо изобразило глубокую, почти шекспировскую скорбь.       — Фрэнки-Рэджи, Рэджи-Фрэнки… Не важно, — он схватился за сердце. — Что самое страшное, моя прекрасная девушка, Кенди, сказала, что готова бросить меня ради тебя!       Он повернулся к Кенди, его голос дрожал от нарочитой драмы:       — Конфетка, неужели ты готова бросить меня? — Малфой с пафосом обвел себя рукой, демонстрируя свою, без сомнения, безупречную внешность. — Ради этого… Фрэнки? Он же вылитый высушенный манго!       Тут же Драко резко развернулся к парню.       — Прости за невольное оскорбление, — бросил он быстрее, чем Фрэнки успел понять, что его вообще только что оскорбили.       Гермиона смотрела на этот цирк, и в памяти всплыл давний эпизод из Хогвартса. Гиппогриф Клювокрыл на уроке у Хагрида в порыве гнева напал на Малфоя. Тогда Драко тоже строил из себя умирающего, хотя отделался всего лишь парой царапин. Он никогда не умел притворяться убедительно, всегда переигрывал.       — Что мне делать, Фрэнки? — продолжал вопить Драко, вырывая Гермиону из воспоминаний. — Она сказала, что ты такой красивый и сексуальный! Что твоя прическа ей нравится больше, чем моя! Что мне делать, Кенди? Я старомоден! Моя булочка, а что если бы я бросил тебя ради этого… — он на секунду перевел на Гермиону брезгливый, наигранный взгляд, — этого черствого изюма?       «Опять!» — ярость снова закипела в Гермионе.       Драко притворно всхлипнул, уткнувшись в плечо ошеломленной Кенди.       — Иди будь счастлива вместе с Рэджи!       Кенди, совершенно сбитая с толку, растерянно похлопала его по спине, на ее лице застыла смесь сочувствия и полной неразберихи.       Фрэнки сначала смотрел на эту сцену как на аттракцион сумасшедших, но потом его взгляд упал на Кенди — на ее растерянную, но добрую улыбку, на щеки, испачканные глазурью. Его собственное недоумение постепенно сменилось интересом.       Он шагнул ближе, игнорируя разыгрывающую трагедию фигуру Драко, и протянул пухлой девушке руку.       — Привет, я Фрэнки. Кенди - очень милое имя. Я сегодня диджей в клубе «Ночной ворон». Приходите, — он улыбнулся именно ей. — И мамочку возьмите с собой, — добавил он, кивнув на Гермиону.       У Грейнджер от такого нахальства очки съехали на самый кончик носа. Ее лицо исказила гримаса абсолютного, беспросветного изумления.       «Да что же это за день? — пронеслось в ее голове. — Почему он так начался! И долго это будет продолжаться?»       Драко, закончив свой монолог, поднял голову с плеча Кенди и, поймав взгляд Гермионы, подмигнул ей. В его глазах не было ни капли настоящего горя — лишь озорное, победоносное веселье. Малфой все это затеял нарочно. И, что самое ужасное, у него получилось. Все вышло так, как мужчина того хотел.       Как только Фрэнки скрылся из поля их зрения, притворная печаль с лица Драко испарилась окончательно, словно ее и не было. Он повернулся к Кенди с оживленным, полным самодовольства видом.       — Ну что, как тебе моя игра? — с гордостью спросил он, будто только что исполнил сложнейшее заклинание.       Кенди, все еще находясь под впечатлением от всего происходящего, взвизгнула от восторга и уставилась на него с обожанием:       — Она такая…       Но закончить ей не дали. Гермиона, все еще кипя от ярости, выпалила:       — Глупая!       Драко посмотрел на нее с высоты своего мнимого превосходства, с насмешливым снисхождением.       — Ты просто злишься, что теперь у Кенди есть парень, а у тебя нет, мамочка! — провозгласил он, указывая на Грейнджер пальцем.       Та, не подумав, выпалила в ответ:       — Есть, у меня есть парень! Это Рой.       Повисла гробовая тишина. Драко и Кенди удивленно переглянулись, а затем уставились на Гермиону. Мужчина медленно, с преувеличенным непониманием, склонил голову набок.       — Погоди-ка… Ты же сама говорила, что Рой — твой друг. Как так? Что-то я не понимаю.       Девушка нервно поправила очки, съехавшие на нос.       — Это потому что я не треплюсь о своей личной жизни направо и налево! — грубо огрызнулась она, чувствуя, как горит лицо.       Но удар был нанесен не только по Драко. Кенди смотрела на подругу с растущим потрясением. Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами.       — Но… но мне-то ты могла бы и рассказать! — выдохнула она, и голос девушки дрогнул от обиды. — Я же тебе все рассказываю!       Драко немедленно переключился в режим утешителя, положив руку на плечо Кенди.       — Тс-с-с, не переживай, — сказал он успокаивающе. — Знаешь, что? Вечером мы пойдем в этот «Ночной ворон», и этой противной мамочки там не будет. Только мы. И милый Фрэнки.       Гермиона, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, возмущенно всплеснула руками.       — Еще как будет! — заявила она, отчаянно пытаясь сохранить лицо. — Я и Рой придем. Вместе. Как пара.       Ее уши горели, сердце бешено колотилось. Грейнджер врала, и врала нагло, почти не уступая в этом самому Малфою. Но она гордо задрала подбородок, бросая Драко вызов.       Тот лишь коротко хмыкнул, в его глазах мелькнуло тень интереса.       — Отлично, — легко согласился он. — Тогда встречаемся в клубе.       И с этими словами Драко встал со скамейки, развернулся и ушел так же неожиданно и быстро, как и появился. Он врывался в жизнь Гермионы как ураган, сея хаос, и так же легко удалялся, оставляя за собой одни руины. Мерзкий, но чертовски эффективный в своей невыносимости.       Гермиона осталась сидеть на скамейке с расстроенной Кенди и с одной новой, огромной проблемой. Теперь ей предстояло уговорить Роя на эту безумную авантюру и заставить его изображать бойфренда. Судя по его паническому бегству из дома Грэнджеров накануне, задача была почти невыполнимой.