Глава 7. Твои слова

      Сознание вернулось к Рою сквозь густой туман похмелья и оглушительный лязг бьющейся о поднос посуды, доносившейся из кухни. Голова раскалывалась, воспоминания о вчерашнем вечере проносились обрывками. Мужчина не помнил, как попал домой. Но он был в своей постели, в этом нет сомнений. Золотистый ретривер Нора металась по комнате, виляя хвостом и пытаясь лизнуть его в лицо. Рой застонал, пытаясь отстраниться, и почувствовал под боком что-то теплое и упругое.       Мужчина медленно, с замиранием сердца, повернул голову. Рядом, свернувшись калачиком и безмятежно посапывая, спал Драко Малфой. Его белоснежные волосы растрепались по подушке, дорогая рубашка была помята и расстегнута, открывая бледную кожу груди. Рой с ужасом глянул на себя: он был в одних трусах.       В этот момент серые глаза Драко резко открылись и уставились на него с привычной насмешливой пронзительностью. Взгляд Роя был полон немого вопроса и паники.       Малфой усмехнулся, сел на кровати и потянулся.       — Вы оба вчера сошли с ума от алкоголя, — заявил он, — Я отвел Грейнджер домой, а ты упорно отказывался назвать свой адрес. В итоге мы все же добрались до тебя. Ты разоблачился и рухнул спать. Было уже так поздно, что я прикорнул рядом. Нянькать вас — то еще испытание.       Паттерсон облегченно выдохнул, и его плечи расслабились. Однако облегчение было недолгим. Драко, потянувшись через него за бутылкой воды на тумбочке, замер. Из дверного проема донесся изумленный, приглушенный вздох.       На пороге комнаты стояла Катерина, домработница семьи Паттерсонов, верой и правдой служившая им не один десяток лет. Невысокая женщина пожилого возраста с седыми волосами, убранными в тугой пучок на голове. Одета Катерина была в строгое серое платье, скрывающее все ее тело, кроме лица и кистей рук. Ее лицо, обычно невозмутимое, выражало шок. В руках дрожал поднос, а глаза были округлены от ужаса при виде двух полураздетых молодых людей в одной кровати.       Драко, вместо того чтобы смутиться, лишь медленно облизнул губы, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонек. Он снова включал своего внутреннего актера.       — Рой, милый, — сладким голосом произнес Малфой, — ты не представишь меня?       Паттерсон, покраснев до корней волос, пробормотал:       — Это Драко Малфой. Драко, это Катерина, моя домработница.       Пожилая женщина, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Ее взгляд метался от полуобнаженного Роя к Драко, который с кошачьей грацией все ближе и ближе приближался к хозяину дома.       — И что гость желает на завтрак? — просипела она, едва шевеля губами.       Драко загадочно промурлыкал, подмигнул старушке и провел длинным пальцем по щеке ошеломленного Роя.       — Банан, — томно произнес он.       Рой вздрогнул, как от удара током.       Этого оказалось достаточно. Глаза Катерины закатились, поднос с грохотом полетел на пол, а сама она безжизненно рухнула на ковер.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь скулением Норы. Рой уставился на Драко с упреком.       — Ну зачем ты так?!       Драко, невозмутимо потягивая воду из бутылки, лишь пожал плечами, его взгляд сиял чистейшим, ничем не разбавленным весельем.       — Что? Она спросила, чего я желаю. Я ответил. А атмосферу создавать — это уже мой фирменный стиль.

***

      Позднее утро застало Роя на кухне, где он впопыхах собирался на работу, пытаясь привести в порядок и мысли, и внешний вид. Драко Малфой, напротив, восседал за столом с видом короля, неспешно потягивая кофе. Его присутствие в доме Паттерсона все еще казалось сюрреалистичным.       — Значит, вы с Грейнджер встретились не в парке? — Драко отпил глоток, его взгляд был направлен на Роя поверх края чашки.       Рой невольно улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер.       — Нет. Мы познакомились в отделе, в первый мой рабочий день. Она чуть не пронзила меня взглядом за опоздание на пять минут.       Уголок губ Драко дрогнул в усмешке.       — Но знаешь, она мне сначала совсем не понравилась, — признался он, отставляя чашку, — Я представлял «Великую Гермиону Грейнджер», героиню войны, совсем другой. Более… впечатляющей. Но потом я просто выключил свои ожидания. Она не виновата, что не оправдала их. И потихоньку мы сработались, а потом и сдружились.       Малфой скривился, будто кофе был слишком горьким, или же такой же горькой была его собственная мысль.       — Но вы так близки, — протянул он. — Собак вместе выгуливаете, — добавил мужчина с едва заметной насмешкой.       Рой рассмеялся, на этот раз искренне. Весь вчерашний абсурд внезапно показался забавным.       Драко наблюдал за ним, его серые глаза стали внимательными, изучающими.       — Ты же хочешь большего, да? — мягко спросил он.       Рой нахмурился, сбитый с толку.       — Что? С Гермионой? Нет. Мы всего лишь друзья.       Драко поднял пакет с молоком, который он держал в руке, и помахал им.       — А я не про Грейнджер. Я про молоко. Хочешь еще?       Рой почувствовал, как кровь бросается ему в щеки. Он попался на удочку.       — Да, пожалуйста, — смущенно пробормотал мужчина, — Еще немного молока.       Драко с театральным изяществом подлил молока в свою чашку, а затем и в чашку Роя. Мужчина выпил напиток одним глотком, после чего поднялся, явно собираясь уходить.       — Увидимся, — бросил Малфой, направляясь к камину.       Рой уже мысленно прощался с этим вихрем хаоса, но Драко внезапно остановился, развернулся и направился к сидящему мужчине. Он похлопал Роя по плечу с приятельским видом.       — Ах да, — его голос стал заговорщицким, — Я мало что знал о Грейнджер, но благодаря твоему дневнику мне открылась новая информация о ней.       Он легким движением вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую черную кожаную записную книжку и помахал ею перед носом ошеломленного Роя.       У того от ужаса перехватило дыхание.       — Ты… ты читал мой дневник? — выдохнул он, пытаясь выхватить книжечку, — Это нечестно!       Драко рассмеялся, позволив Рою забрать его собственность.       — Только ту часть, где ты пишешь, что носишь трусы с котиками, — сказал он, его глаза сверкали огоньками нескончаемого веселья, — Это правда?       Рой пылал, как раскаленная до красна сковорода. Он не мог вымолвить ни слова.       Малфой, довольный произведенным эффектом, развернулся и, не прощаясь больше, шагнул в камин. Клубок зеленого пламени поглотил его, оставив Роя одного на кухне — с недопитым кофе, жгучим стыдом и твердой уверенностью, что Драко Малфой был самым невыносимым и притягательным человеком из всех, кого он когда-либо встречал.

***

      «Дырявый котел» был немноголюден в этот будний полдень. Гермиона сидела в углу, уткнувшись носом в толстенный фолиант о законодательных аспектах международной торговли магическими существами, но слова расплывались перед глазами. В голове непрерывно крутился вчерашний вечер: алкоголь, полный танцпол пьяных людей, насмешливый взгляд Малфоя, его руки на ее талии… И этот дурацкий, предательский трепет, который она почувствовала. Девушка хотела спрятать это воспоминание за самой крепкой и стальной дверью своего разума, но та, назойливым червяком, прогрызала свою трюму и скользила по мозгу девушки, вызывая неприятный зуд.       — Место свободно?       Она вздрогнула и подняла голову. Над ней стоял Гарри Поттер, с улыбкой смотрящий на нее через свои очки в черной оправе. В взгляде лучшего друга, как всегда, читалась по-братски теплая забота.       — Гарри! — на ее лицо невольно пробилась улыбка облегчения. — Конечно, садись.       Он заказал два сливочных пива и устроился напротив, скинув мантию на спинку стула.       — Ты выглядишь… задумчивой, — осторожно начал он, отпивая глоток. — И, если честно, немного уставшей. Джинни говорила, ты вчера зажигала в каком-то магловском клубе с Паттерсоном?       Гермиона сгорбилась над своей кружкой.       — Не только с Роем, — пробормотала она.       Гарри поднял бровь.       — Кто-то еще из Министерства?       Она глубоко вздохнула, понимая, что скрывать бессмысленно. Гарри всегда видел ее насквозь.       — Малфой был там.       Гарри поперхнулся пивом.       — Малфой? — он вытер подбородок, глядя на нее с полным недоумением. — Драко Люциус Малфой? Тот самый, что довел тебя до слез на втором курсе, тот, что сплетничал про твоих родителей? Малфой, что портил нам жизнь на протяжении всей учебы в Хогвартсе? Малфой, что… Ладно, это можно продолжать бесконечно. Что он делал в магловском клубе? И, что важнее, что ты с ним делала?       — Он теперь мой сосед, — выдавила Гермиона, чувствуя, как это звучит нелепо. — Живет через улицу. И он… он везде.       Девушка рассказала ему все. О том, как он ворвался в ее жизнь ураганом насмешек и подколов, о визите на ужин, о своей глупой лжи насчет отношений с Роем, о том, как Малфой заставил ее усомниться во всем, к чему она привыкла.       — И самое ужасное, Гарри, — ее голос дрогнул, — он говорит, что я разучилась жить. И… и он прав. Я ношу эти дурацкие очки, хотя давно могла сделать лазерную коррекцию. Твои очки, Гарри, в отличии от меня, часть тебя, часть узнаваемого образа, как и шрам. А я прячусь за своими уродливыми оправами. Прости, если обидела,— добавила девушка, считая, что звучит глупо. — Я хмурюсь, когда кто-то говорит со мной. Я не помню, когда последний раз искренне смеялась. Вся моя жизнь — это работа, ссоры и долги.       Поттер слушал ее внимательно, не перебивая. Когда подруга закончила, он откинулся на спинку стула.       — Вау, — выдохнул он. — Я знал, что у тебя тяжело, но не думал, что настолько. И то, что все это вскрыл Малфой… Иронично.       — Он не «вскрыл»! — вспыхнула Гермиона. — Он просто сует свой идеальный аристократический нос туда, куда его не просят! Он натурально издевается!       — Или пытается до тебя достучаться? Что странно,— мягко предположил Поттер.       — Достучаться? — она фыркнула. — Гарри, это Малфой! Он ненавидел нас! Ненавидел меня!       — Люди меняются, Гермиона, — пожал плечами мужчина. — Война всех изменила. Посмотри на меня. Я стал гораздо спокойнее. А Рон… Рон повзрослел. Может, и Малфой изменился?       — Он ведет себя как полный идиот! — настаивала девушка, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.       — Ну этого у него не отнять. Но, Гермиона, а ты? — Гарри посмотрел на нее пристально. — Ты ведешь себя как счастливый человек? Тот вечер в клубе, пусть и пьяный и дурацкий… Ты можешь сказать, что тебе не было… ну… хоть капельку весело?       Гермиона замолчала. Она не могла солгать. В тот момент, под огнями диско-шара, забыв обо всем, она чувствовала себя… живой. Девушка словно ожила рядом с ним.       — Он сказал мне: «Живи, Гермиона. Ведь кто знает, наступит ли завтра?», — тихо прошептала она.       Гарри задумался.       — Звучит как девиз человека, который знает, о чем говорит. Может, он просто пытается заставить тебя увидеть то, что ты сама отказываешься замечать? Пусть и своими дурацкими методами.       — Его методы сводят меня с ума.       — Но они работают, — улыбнулся Гарри. — Ты же сидишь здесь и говоришь со мной об этом, а не зарылась с головой в очередной отчет.       Мужчина допил свое пиво и встал.       — Просто подумай об этом. И, Гермиона… — он положил руку ей на плечо. — Ты заслуживаешь быть счастливой. Не позволяй ни прошлому, ни настоящему, ни даже Малфою отнять это у тебя.       Друг ушел, оставив ее наедине с мыслями. Гермиона смотрела в пустую кружку. Гарри, как всегда, был прав. Но признать, что Драко Малфой, ее заклятый враг, каким-то непостижимым образом стал катализатором ее пробуждения, было невыносимо. И все же отрицать это становилось все труднее. Он ворвался в ее серую, упорядоченную жизнь и устроил в ней хаос. И этот хаос, как ни странно, начал казаться ей единственным, что имело смысл. Единственным спасением, которое так было необходимо.

***

      Яркое осеннее солнце заливало комнату Гермионы, когда она проснулась. И впервые за долгое время она почувствовала не тягостную усталость, а странное, легкое оживление. Сегодняшний день был особенным — вся семья шла в церковь. Девушка не была истово верующей, но эти воскресные визиты стали редкими моментами хрупкого перемирия в их доме, когда Агата меньше ворчала, а мама выглядела спокойной.       В голове у нее все еще звучали слова Гарри и, как назойливая мелодия, фраза Малфоя: «Живи, Гермиона». Она старалась отогнать эти мысли, сосредоточившись на торжественной атмосфере храма.       Они всей семьей сидели на деревянной скамье, слушая прекрасное пение хора. Воздух был наполнен запахом ладана и свечей, а солнечные лучи, проходя через витражные стекла, рисовали на полу разноцветные пятна. На мгновение Гермиона позволила себе просто слушать и чувствовать, забыв о раздражении.       Когда служба закончилась, и люди начали расходиться, миссис Грейнджер кого-то узнала в толпе и радостно окликнула:       — Драко, дорогой!       Гермиона застыла. И он здесь? Неужели следит за ней?       Малфой подошел к ним с той же непринужденной улыбкой, что и всегда.       — Дженни, какой приятный сюрприз.       «С каких пор Малфой завет ее маму — Дженни, а мама с такой любовью произносит его имя?» — подумала Грейнджер. Но эта мысль почему-то не вызвала у нее раздражение.       Видя, какой счастливой ее мать становится рядом с Малфоем, девушка была готова звать того в гости хоть каждый вечер, переступая гордость.       — Как тебе наше богослужение? — спросила Дженнифер, сияя. — Из рассказов Гермионы я знаю, что вы учились вместе. Значит, вы тоже волшебник. Не ожидала встретить вас здесь.       — Мне понравилось, — искренне ответил Драко. — Особенно песни. Всегда было интересно, почему маглы просят чего-то у невидимого мужчины на небесах. Вы всегда можете попросить все что нужно у меня. Я справлюсь быстрее.       Миссис Грейнджер рассмеялась, но тут ее позвал священник, и она, извинившись, поспешила к нему.       Гермиона подошла к Драко с нахмуренным лицом.       — Ты? — произнесла девушка, и ее голос прозвучал резче, чем она хотела. Малфой вздрогнул, но мгновенно вернул самоуверенный вид.       — Куда бы я ни пришел, ты тоже приходишь, — с театральным вздохом пожаловался он. — Пожалуйста, прекрати меня преследовать.       Гермиона уже сделала несколько шагов от него прочь, но что-то заставило ее обернуться.       — А знаешь… — начала девушка.       Но Драко перебил, сложив пальцы в виде креста, как видел мельком в одном магловском фильме, что смотрел Лео по странной черной квадратной коробке, что зовется «телевизор».       — Она опять вернулась! — воскликнул он, закатывая глаза. — Пожалуйста, уходи!       Гермиона фыркнула и снова повернулась, чтобы уйти, но на этот раз Малфой схватил ее за руку и мягко, но настойчиво потянул к себе.       — Гермиона, я же шучу, — сказал он, и его голос внезапно стал серьезным.       Драко прижал ее ладонь к своей груди, как тогда, после ужина. Она снова почувствовала ровный, сильный стук его сердца сквозь ткань рубашки. Как заворожённая, девушка смотрела на него. Гермиона дышала в такт с ним и казалось, что ее сердце бьется так же ровно и настойчиво, словно вопреки всему.       — Я ничего не хочу слушать! — попыталась вырваться она, но протест звучал уже не так убедительно.       — В доме Бога люди не говорят «нет». Да и мне невозможно отказать, — мягко напомнил мужчина.       Грейнджер замерла, и мужчина продолжил. Его слова тихие, но четкие, эхом отражались от стен храма:       — Тогда вечером, в клубе… мне показалось, что ты такая же девушка, как и все. Не знаю почему, но ты пытаешься ее спрятать внутри.       Малфой сделал паузу, а затем продолжил, глядя ей прямо в глаза.       — И, как я понял из вашей веры… где бы ни был твой отец, он смотрит на тебя.       Сердце Гермионы забилось чаще. Она не ожидала такой прямоты. Не ожидала этих слов от человека, чьи губы обычно произносили лишь оскорбления, во времена Хогвартса, и раздражающие шуточки сейчас.       — Твою злость, твою боль… он видит все. И, наверное, плачет вместе с тобой. Ты, конечно, не можешь вытереть эти слезы. Но живя счастливо и улыбаясь, ты сможешь хотя бы остановить их… своими ямочками.       Мужчина коснулся указательным пальцем ее щеки, и Гермиона, сама, не зная почему, неуверенно улыбнулась.       — Не с этой стороны, — Малфой мягко повернул ее лицо и коснулся другой щеки, где при улыбке проступала едва заметная ямочка, — С этой! Ну же. Улыбнись.       Ее улыбка стала шире, на этот раз настоящей, искренней. Девушка невольно сжала его ладонь сильнее. Почему эта версия Драко Малфой не училась с ней в школе?       Слова "этого Драко" всегда странно действовали на нее.       То, что он сейчас произнес, отзывалось в ее сердце колокольным звоном храма. Как она могла не понять этого раньше? Почему Гермионе требовалось встретиться с врагом, чтобы осознать эту простую истину?       — Грейнджер, отпусти мою руку, — снова игриво произнес он, и в его глазах вспыхнули знакомые огоньки, — Что подумают люди?       Он еще раз легонько ткнул ее в ямочку и, напевая какую-то веселую, известную только ему, мелодию, отвернулся и зашагал к выходу, оставив девушку стоять одной в луче разноцветного света от витража.       Гермиона несколько минут не двигалась, прикасаясь пальцами к той самой ямочке. На ее лице все еще играла улыбка — настоящая, легкая, которую она не могла сдержать. На душе было тепло и странно спокойно.       Что это за магия, которой владел ее бывший злейший враг? И кто он теперь? Преследователь? Назойливый сосед? Или… кто-то, кто увидел ее боль и, своим причудливым, раздражающим способом, пытался ее исцелить? Она не знала ответа. Но впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы эти вопросы исчезли.