Глава 9. Спасибо

      Успех обновленного ресторанчика был осязаем. В воздухе витали аппетитные ароматы, смех и оживленные голоса гостей. Приходили как обычные люди, так и маги. «Три метлы» стал небольшим островком некого перемирия между волшебным миром и миром маглов. Миссис Грейнджер, сияя от счастья, подошла к Драко и, словно закадычный друг, весело дала ему пять. Этот простой с первого взгляда жест, говорил о многом. Их совместный танец от радости посреди зала был наполнен таким искренним весельем, что Гермиона не могла сдержать улыбку. Дела и правда пошли в гору. Все налаживалось.       В душе девушки росло щемящее любопытство, смешанное с нежностью и некоторым недоумением. Она должна была понять, почему Драко такой? Почему ворвался в их жизнь и начал ее менять, не требуя ничего взамен? Грейнджер хотела узнать причину. Неужели, все дело в ней? Это смущало девушку, но одновременно ей хотелось узнать у мужчины, что эти домыслы были верны. Драко Малфой не выходил из ее мыслей. Он столько всего сделал для Грейнджер, она должна хотя бы отблагодарить его. «Осторожно и ненавязчиво, а то зазнается!», — подумала девушка.       Однажды вечером, набравшись смелости, Гермиона постучала в дверь дома Малфоев.       Его жилище оказался на удивление скромным, с простой планировкой и бежевыми стенами. Попытки Нарциссы привнести аристократичный лоск выглядели милыми, но чужеродными в этой простоте. Зато маленький волшебный садик за домом, даже осенью источавший аромат свежих цветов, был настоящим оазисом.       Гермиона робко сидела на краю дивана, нервно оглядываясь. Драко, наблюдая за ней, тихо хмыкнул, привлекая внимание.       — Почему? — выпалила она, наконец подняв на него взгляд.       Малфой не отводил глаз.       — Что «почему»?       — Почему ты нам помогаешь? — прошептала Гермиона, сжимая ручки сумки. — Ты появился из ниоткуда и… все изменилось. Ты нас даже не знал. А меня ненавидел долгие годы. Я просто хочу понять, зачем?       Мужчина наклонился к ней, и его лицо стало серьезным.       — Это все я сделал ради тебя.       Дыхание Грейнджер застряло в горле. Мир девушки сузился до одного момента, и в этой тишине не было место для нового вдоха. Карие глаза метались по красивому лицу, впитывая каждую черту. Его серые глаза, что выражали сейчас непонятную для девушки эмоцию, полноту упрямых губ, на которых часто виднелась усмешка. Несколько белых прядей, выпавших из укладки, что так хотелось убрать с высокого лба. Острые скулы и идеальный подбородок. Красота Драко жила в идеальной пропорциональности со всеми чертами лица. И Гермионе это нравилось. Она призналась в этом самой себе и больше не боялась это мысли. Ей Нравился Драко Малфой.       — Ради тебя, Гермиона, — его шепот обжег ее кожу.       Щеки девушки вспыхнули огнем, и на ее губах дрогнула смущенная улыбка. Это то, что Грейнджер так отчаянно хотела услышать.       — Ты это хотела услышать? Да? — ухмыльнулся Малфой.       — Нет, — солгала Гермиона, все так же улыбаясь.       Он резко отодвинулся.       — Хорошо, потому что я сказал это просто так.       Разочарование пронзило девушку.       — Драко…       — Гермиона, — перебил мужчина, и она замолчала, — Гермиона, … — Малфой снова окликнул волшебницу, заставив встретиться с ним взглядом. — Глаза. Ты видела глаза своей матери? В них очень много боли. Поэтому все, что я сделал, я сделал ради этих глаз.       Он сделал паузу, его собственный взгляд стал отрешенным, унося мужчину в глубь своих переживаний и мыслей.       — У меня есть одна проблема. С недавних пор я не могу видеть боль и несчастье ничьей матери.       Гермиона слушала, словно завороженная.       — Потому что порой они бывают странными, — продолжил Драко. — Видимо, когда их создавали, все, что нужно было вложить сюда, — он указал на голову, — вложили в сердце. Они им думают и им же понимают. И им любят.       Слова Малфоя находили отклик глубоко в душе девушки. Как когда-то в церкви. То, что он сказал про мистера Грейнджера, до сих пор не давали покоя Гермионе.       — А, точно! У них есть еще одна проблема, — с легкой усмешкой добавил он. — Они любят подслушивать разговоры и по всякому пустяку плакать.       Мужчина указал на дверь, ведущую в оранжерею. Там, в полумраке, стояла Нарцисса Малфой. По ее безупречным щекам текли беззвучные слезы. Гермиона никогда не думала, что эта женщина, казавшаяся высеченной из мрамора, способна на такую уязвимость. Миссис Малфой, заметив, что ее обнаружили, с достоинством вытерла слезы и удалилась обратно в сад.       Грейнджер не смогла сдержать улыбку.       — Я столько сделал, а ты даже не скажешь мне спасибо? — поддразнил Драко. — Ты обычно разговорчивее. Странная сегодня.       Девушка спрятала улыбку и быстро протараторила:       — Спасибо.       Малфой мягко взял ее за подбородок и снял с лица очки, которые так не любил.       — Грейнджер? — голос Драко стал тише. — Гермиона…       Она вскочила, внезапно ослепленная близорукостью, и засуетилась.       — Что случилось? — спросил он.       — Я ничего не вижу! — растерянно ответила девушка.       Тогда Малфой с усмешкой надел ее очки на себя.       — А так?       Смущенная девушка сняла их с его лица и, не в силах вынести нахлынувшую бурю чувств, выбежала из дома, оставив Драко смотреть ей вслед с выражением, в котором смешались нежность, грусть и капля торжества.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась с ощущением, будто внутри нее зажгли маленькое солнце. Ей впервые за долгие годы не хотелось прятаться под одеялом от надвигающегося дня. Напротив — девушка жаждала скорее начать его, ощутив под ногами твердую почву министерских коридоров и вес собственной мантии.       Волшебница подошла к зеркалу и провела перед ним куда больше времени, чем обычно. Легкими движениями палочки она укротила непослушные кудри, уложив их в аккуратные волны. На лицо легли легкие, почти невесомые нотки макияжа, подчеркивающие глаза. Сегодня Грейнджер надела свою самую нарядную мантию — бежевую, с изящной серебряной вышивкой, и дополнила ее элегантным костюмом и яркой шелковой блузкой цвета спелого персика.       Она долго смотрела на лежавшие на туалетном столике очки и, сделав глубокий вдох, отложила их в сторону. Вместо них Гермиона решила воспользоваться линзами. «Не потому, что один блондин их не любит, — упрямо твердила она себе, — просто… просто мне так удобнее. Следовало бы сделать коррекцию зрения, надо будет записаться к офтальмологу».       Затем взгляд упал на изящный флакон духов, пылившийся в углу. Подарок от Джинни. Она брызнула пару раз на запястье — сладкий, цветочный аромат заполнил пространство. Сегодня был его звездный час.       Пропустив мимо ушей восторженные вздохи мамы, по поводу внешнего вида дочки и бормотание бабушки: «У меня внучка, настоящая красотка. Вот же повезет будущему мужу!», Гермиона быстрым шагом направилась к входной двери. Девушка выскользнула из дома, чувствуя необычайную легкость в каждом шаге, и направилась к месту для аппариции.       Рой уже ждал ее, скучая и поглядывая на часы. Он пришел раньше и теперь терпеливо коротал время.       — Рой! — окликнула она его.       Паттерсон обернулся — и застыл с открытым ртом. Перед ним стояла не «Гарпия Грейнджер», а прекрасная, сияющая женщина. Его подруга выглядел так, будто девушку только что вынули из шкатулки с драгоценностями. Рой очнулся и накинулся на волшебницу с расспросами.       — Ты… ты изменилась, — наконец выдавил он. — Очки сняла? Что происходит? Ты сегодня просто сияешь. Ты красиво выглядишь.       Друг показал ей большой палец, и Гермиона рассмеялась. Смех девушки прозвучал легко и искренне.       — Ты еще и смеешься? — Рой с комичным ужасом прижал руку к груди. — Кто ты и что ты сделала с Гермионой?       Она слегка толкнула его локтем, все еще улыбаясь.       — Хватит. Когда ты рядом, мне очень хорошо.       Рой с притворным изумлением взял подругу под руку, и они пошли в сторону Министерства.       — Правда? — переспросил он, поднимая бровь.       Девушка кивнула, и ее взгляд стал задумчивым.       — С тобой когда-нибудь такое бывало, что сначала тебе кто-то совсем не нравится, а потом… нравится. А потом очень нравится. А потом… потом… — она запнулась, подбирая слова.       — Потом? — подтолкнул Паттерсон девушку к продолжению мысли, в его глазах загорелся интерес.       — Потом… ну, ты знаешь, — смущенно закончила Гермиона, разводя руками.       Рой усмехнулся.       — Хорошо. Но почему ты это спрашиваешь у меня?       — Просто так! — ответила Грейнджер, стараясь сделать вид, что это всего лишь невинная болтовня.       Но Рой знал ее слишком хорошо.       — Гермиона, ну давай, — настаивал он, останавливаясь на пол пути к рабочему месту. — Скажи мне!       Она, вся зардевшись, ударила лучшего друга своим клатчем по груди.       — Все хватит. Я пошла!       И, не дав ему вымолвить ни слова, девушка развернулась и практически побежала в сторону своего кабинета, оставив мужчину стоять растерянно в коридоре.       Рой тяжело выдохнул, глядя подруге вслед, и на его лице расплылась широкая, понимающая улыбка. — Послушай хотя бы ответ… — пробормотал Паттерсон себе под нос, покачивая головой.       Он прекрасно понимал, о чем шла речь. Мужчина считал, что понимал. Рой тоже думал о том, что случилось за последние несколько недель. Как они сблизились с Гермионой. И, как ни странно, в сердце Роя не было ни капли сомнений — он был влюблен в свою лучшую подругу. Паттерсон был благодарен Малфою за то, что тот раскрыл его чувства, что таились глубоко внутри и помощь Гермионе. Мужчина чувствовал облегчение от того, что его любимая наконец-то ожила.

***

      Давайте подумаем. Что же такое любовь? Это не просто слово из шести букв. Это сила, что переворачивает весь мир с ног на голову и заставляет увидеть его истинные краски и по достоинству оценить красоту.       Когда человек любит, жизнь кажется прекрасной. Внезапно начинаешь верить, что любая, даже самая безумная мечта, может сбыться. Все твои цели, некогда такие ясные и прямолинейные, вдруг меняют направление, словно стрелка компаса, указывающая на новую, неизведанную землю. И даже ветер дует иначе — не в лицо, а в спину, подталкивая вперед, к чему-то светлому.       Взгляд, привыкший к оттенкам серого, начинает различать цвета. И среди всей палитры внезапно начинает нравиться красный — цвет страсти, смелости и жизни. Глупо? Возможно. Но это так.       И это чувство живет в тебе постоянно. Каждое мгновение, всегда. Оно становится саундтреком твоих мыслей, ритмом биения твоего сердца. В тот самый момент, в разных уголках города, уста твердили имена любимых, словно священные мантры.       Губы Гермионы, пока она механически сортировала документы в своем кабинете, шептали имя «Драко». Оно вырывалось тихим, почти неслышным вздохом, когда ее мысли уплывали далеко от пергаментов и отчетов, к серым глазам и язвительной улыбке. Девушка ловила себя на этом и заливалась румянцем, оглядываясь, не услышал ли кто.       Рой, застряв в лифте с парой скучных клерков из Отдела магических игр и спорта, с глупой, блаженной улыбкой рассказывал им о Гермионе — о том, какая она умная, как сияла сегодня утром, и как он, кажется, наконец понял, что чувствовал все эти годы, просто боялся в этом признаться даже самому себе.       А Драко в это время стоял, прислонившись к прилавку в «Трех метлах» и слушал, как Кенди с восторгом и пылом, размахивая руками, описывала свою новую любовь к ди-джею и реперу по совместительству Фрэнки. Девушка говорила о том, как ее сердце замирает, когда он улыбается, и как мир стал ярче.       Малфой кивал в знак согласия, а на его лице играла легкая, отстраненная улыбка. Он слушал Кенди, но его собственные мысли были далеко. Волшебник смотрел на дверь, словно ожидая, что она вот-вот откроется и впустит того, чье имя стало для него таким же навязчивым, как для Гермионы — его собственное. Он думал о карих глазах, в которых он увидел отражение собственной, давно спрятанной боли, и о надежде, что медленно, но верно начала прорастать сквозь трещины в его душе.       Любовь. Она разная для каждого. Для кого-то — это восторженная болтовня за стойкой бара, для кого-то — тихий шепот в одиночестве кабинета, а для кого-то — терпеливое ожидание и тихая готовность быть рядом, когда это будет нужно. Но для всех она — тот самый ветер, что меняет направление и наполняет мир яркими, сочными красками, главной из которых становится огненно-красный — цвет сердца, что наконец-то ожило.

***

      Драко Малфой неспешно прогуливался по тихой улочке в магическом квартале Лондона. Рядом с ним, легко касаясь его руки, шла Астория Гринграсс. Они оживленно обсуждали последние новости из Министерства, как вдруг воздух перед Драко вспыхнул серебристым сиянием. Из него возник патронус Роя Паттерсона — резвая лисица, которая, подпрыгнув, выпалила радостным голосом:       «Я люблю Гермиону! Мне нужно поговорить. Я дома. Приходи».       Сообщение прозвучало и патронус растворился в тишине улицы. Драко замер, его лицо отразило целую гамму чувств — шок, смятение, а затем острое, безотлагательное понимание. Он резко повернулся к Астории и схватил ее за руки.       — Мне нужно идти.       Она смотрела на него с недоумением, никогда не видя его таким взволнованным. — Драко, куда? Что случилось?       Мужчина уже отступал, на его лице появилась решимость, смешанная с какой-то странной радостью.       — Появилось одно срочное дело.       — Что может быть важнее наших встреч? — в ее голосе прозвучала легкая обида.       Драко наклонился, чмокнул ее в каштановые волосы и бросил на ходу:       — Потом объясню.       С легким хлопком он исчез, оставив Асторию одну на пустынной улице. Она стояла, надув пухлые красные губы, в полном недоумении, пытаясь осмыслить услышанное.       — «Гермиона»? — прошептала она. — Гермиона Грейнджер?

***

      Тем временем, в любимом парке, Гермиона в изящном красном платье, набросив легкую куртку, вышагивала рядом с Кенди. Ее щеки горели румянцем, а глаза сияли от переполняющих чувств.       — Я люблю его, Кенди, — вырвалось у девушки, словно тайна, которую она больше не могла держать в себе. — Я люблю Драко Малфоя! Я никогда не думала, что со мной это случится. И уж тем более… с Малфоем.       Подруга слушала, внимательно кивая на каждом слове, ее лицо расплылось в счастливой улыбке.       — Знаешь, — продолжала Гермиона, глядя куда-то вдаль, — сначала меня бесило все, что он говорил. Все его слова и эти едкие шуточки. А теперь… я люблю их. — Она улыбнулась самой себе. — Ночью и днем я думаю о нем. Такое чувство, что его лицо постоянно перед моими глазами.       Кенди, не в силах сдержать восторг, схватила ее за руку.       — Господи, Гермиона!       Грейнджер резко остановилась, и на ее лице появилась тень беспокойства. — Я ведь не сошла с ума?       — Нет, не сошла! — Кенди обняла ее так крепко, что у Гермионы перехватило дыхание. — Это и есть любовь! О боже, я так волнуюсь за тебя! Мы обе влюблены! Какое счастье!       Но эйфория на лице Гермионы сменилась растерянностью.       — Что же теперь делать? — прошептала она, глядя на подругу потерянным взглядом.       Вопрос повис в воздухе, полный надежд, страхов и сладкого, головокружительного ожидания того, что должно было произойти дальше. А где-то между этими двумя признаниями, в пространстве, сжатом магией, Драко Малфой уже спешил на встречу, которая, он чувствовал, изменит все.