Глава 10. Признание

      Загородный дом Поттеров всегда был для Гермионы местом, где она могла расслабиться. Несмотря на то, что девушка постоянно ворчала, когда Гарри приглашал подругу в гости, она была рада каждому визиту в этот оазис эталонного семейного счастья. Дом в Годриковой Впадине был полон жизни, тепла и того хаотичного уюта, который возникает, когда в нем резвятся трое непоседливых и счастливых детей. Сегодня, переступив порог, Грейнджер чувствовала себя особенно легко. Эта легкость, должно быть, светилась в ней, как зажженная изнутри свеча, потому что Джинни, встретившая ее на кухне с подносом свежеиспеченных кексов, тут же подняла бровь.       — Что-то в тебе сегодня другое, — с улыбкой заметила она, ставя поднос на стол. — Ты, кажется, сияешь что ли.       Гермиона не смогла сдержать улыбку, широкую и самую что ни на есть настоящую. Она сняла мантию и устроилась на стуле, пока Джинни разливала чай. Подруга то и дела косила взгляд синих глаз на девушку, которая напевала неизвестную мелодию, постукивая пальцами по красному дереву кухонного стола в такт. Это казалась странным и подозрительно интересным. Джинни в предвкушении, узнать все подробности и причины хорошего настроения Гермионы, начала разговор первой, прервав подругу.       — А Рон сообщал тебе новости? — спросила Джинни, ее глаза весело блестели. — Мой братец, кажется, окончательно потерял голову. Встретил какую-то волшебницу из Ирландии, и теперь у него в голове одни свадебные колокола.       — Правда? — искренне обрадовалась Гермиона. — Я так рада за него!       — Да, да, — кивнула Джинни, но ее взгляд был пристальным. Он изучающе скользил по лицу подруги, пытаясь счесть хоть малейшие признаки ответов на свои, еще пока не заданные, вопросы. — Но хватит о Роне. Это не то сияние, что бывает от хороших новостей о личной жизни и будущей свадьбе друга. Это что-то другое. Что-то трепетное, что заставляет тебя парить, словно вейлу.       В этот момент на кухню вошел Гарри, неся на плече смеющегося Джеймса. Увидев Гермиону, он улыбнулся. Осмотрев подругу, Поттер хмыкнул каким-то своим мыслям. Его взгляд, прошедший через столько лет тренировок и миссий в Аврорате, сразу же стал аналитическим.       — Я согласен с Джинни, — сказал мужчина, усаживая сына. — Выглядишь... по-другому. Счастливой.       Под давлением двух пар внимательных глаз и в атмосфере полного доверия Гермиона не устояла. Девушка не собиралась ничего скрывать от друзей, она и пришла по большей части рассказать о том, что у нее на сердце. Гермиона глубоко вздохнула, ее пальцы обвились вокруг теплой чашки с имбирным чаем.       — Ладно, — прошептала она, и затем выдохнула: — Я влюбилась.       Гарри и Джинни переглянулись. В воздухе повис вопрос.       — И... это кто-то, кого мы знаем? — осторожно спросил Поттер.       Гермиона кивнула, глядя на них, пытаясь заранее прочитать реакцию друзей.       — Драко Малфой.       На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием Джеймса, игравшего с магловской машинкой. Джинни от удивления и шока широко раскрыла глаза, а Гарри медленно поставил свою чашку на стол.  Его лицо вмиг стало серьезным.       — Малфой? — наконец выдохнула Джинни. — Гермиона, ты уверена? Я знаю, что он помог твоей семье с рестораном, но...       — Он сильно изменился, — быстро парировала Гермиона, ее голос прозвучал твердо и уверенно, на удивление девушки. — Драко совсем не тот, каким был в Хогвартсе. Он добрый, заботливый, остроумный... И он абсолютно не заботится о чистоте крови. Он помогал моей маме, магле, он дружит с Роем... Он стал другим.       Гарри нахмурился, скрестив руки на груди. Его все равно смущал выбор подруги.       — Я не сомневаюсь в том, что он мог измениться, Гермиона. Но... есть кое-что. После войны Малфой долго путешествовал по магическому миру. Я знаю это, потому что отслеживал... ну, знаешь, из-за его прошлого и семьи Малфоев. А потом, около двух лет назад, всякая информация о нем из Великобритании просто... исчезла. Он будто испарился. И вот теперь он появляется снова, прямо по соседству с тобой. Внезапно, по счастливой случайности.       — Он объяснял, что у него были... личные причины, — сказала Гермиона, но в ее голосе впервые прозвучала легкая неуверенность, которую девушка тут же отогнала. — Я ему верю, Гарри. Я вижу, кто он сейчас. Я чувствую это. Он изменился. Стал лучше. Драко нам сильно помог.       Девушка посмотрела на друзей, ее глаза сияли той непоколебимой верой, которую можно обрести только в любви.       — Я люблю его.       Джинни первая сломалась. Она вздохнула, протянулась через стол и сжала руку Гермионы.       — Если он делает тебя такой счастливой... и если ты, самая умная из нас, веришь в него... Тогда и я поверю. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.       Их взгляды обратились к Гарри. Он смотрел на Гермиону, на ее сияющее лицо, на ту всепоглощающую надежду в глазах, которую мужчина не видел много лет. Он видел в ней друга, который прошел через столько боли и наконец нашел свой свет. И даже если этот свет носил имя Драко Малфоя... Поттер смерится. Он и сам недавно доказывал девушке, что все изменились после войны. Может не сразу, но Гарри постарается, ради Гермионы.       Мужчина медленно выдохнул, и напряжение покинуло его плечи.       — Ладно, — сказал он тихо. — Ты взрослая женщина, Гермиона. И ты всегда видела людей насквозь. Если ты говоришь, что он изменился... мы доверяем твоему суждению.       На лице Грейнджер расцвела такая благодарная и радостная улыбка, что Гарри не удержался и улыбнулся в ответ.       — Просто... будь осторожна, — мягко добавил он. — И знай, что мы всегда здесь. Всегда рядом и на твоей стороне. Независимо от того, что произойдет.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, и ее голос дрогнул от переполнявших чувств. — Это многое для меня значит.       И в этот вечер, в шумном, уютном доме Поттеров, среди смеха детей и запаха свежей выпечки и имбирного чая, Грейнджер чувствовала, что ее счастье стало еще полнее. Оно было признано и, пусть с небольшой оговоркой, принято теми, чье мнение значило для нее больше всего. И это придавало девушке смелости для следующего шага, который ей предстояло сделать. Раскрыть свои чувствах Малфою.

***

      Драко сидел в гостиной Роя Паттерсона, слушая его восторженный монолог. Тот, распираемый счастьем, уже полчаса живописал совершенства Гермионы Грейнджер — ее ум, ее доброту, ее сияние в последнее время.       — И ты просто не представляешь, Драко, как я рад, что у нее все налаживается! — Рой размахивал руками, его лицо и само сияло.       Малфой кивал, поддакивая, с дружеской улыбкой, за которой скрывалась буря противоречивых чувств. Он был рад за Гермиону, черт возьми, он и сам сделал все, чтобы это сияние в ее глазах появилось. Но слушать, как другой мужчина, да еще и его приятель, признается в любви к той, чье имя уже несколько недель не давало ему покоя, было особой формой пытки.       Внезапно раздался пронзительный, вибрирующий звук. Драко вздрогнул, инстинктивно потянувшись к палочке. Магловские «телефоны» все еще заставляли его нервничать. Хоть ему и приходилось пользоваться таким, но с вшитыми магическими рунами и заклинаниями, для работы в волшебном поле.       Рой, тоже взволнованный звонком, подскочил и схватил трубку.       — Алло?       С другой стороны линии послышался радостный, знакомый голос:       — Привет, Рой!       Это была Грейнджер. Драко замер, стараясь не дышать.       Рядом с Гермионой, в ее гостиной, Кенди с раздражением шлепнула подругу по руке.       — Почему ты позвонила ему? Ты должна была набрать Драко!       В это же мгновение Малфой, не выдержав и будто словив возмущенный сигнал Кенди, тоже шлепнул Роя по плечу, прошипев:       — Ты должен был позвонить ей первым!       Но Паттерсон уже не слышал ничьих упреков. Его внимание было всецело поглощено голосом в трубке.       — Мне нужно с тобой встретиться и поговорить, — сказала Гермиона, ее голос звучал взволнованно и немного нервно.       Лицо Роя озарилось еще сильнее.       — Какое совпадение! Мне тоже нужно у тебя кое-что спросить.       — Что же? Говори! — тут же откликнулась девушка.       Драко, не в силах сдержать любопытство, прильнул к трубке с другой стороны, стараясь уловить каждое слово.       — Не сейчас! — поспешно ответил Рой, боясь испортить момент признания. — В четыре часа, в ресторане «Водопад».       — Отлично! — согласилась Гермиона.       Мужчина, едва сдерживая ликование, почти выкрикнул:       — Хорошо, увидимся там! — и бросил трубку.       Он повернулся к Малфою, его лицо было ослепительно излучало счастья.       — Она согласилась! Ура!       Паттерсон запрыгал на месте, как восторженный школьник, и, не помня себя от радости, заключил приятеля в крепкие дружеские объятия.       — Я люблю тебя, Драко! О, как же я люблю тебя.       Малфой, с трудом скрывая горькую иронию ситуации, похлопал друга по спине и с вымученной ухмылкой ответил:       — Я тоже люблю тебя.       В этот самый момент дверь в гостиную открылась, и на пороге появилась Катерина, верная домработница Паттерсонов. Картина, представшая ее глазам, шокировала — молодой хозяин, прыгающий в объятиях у белобрысого гостя с взаимными признаниями в любви, — и оказалась для нее слишком сильным потрясением. Глаза женщины закатились, и она с тихим стоном рухнула на пол в глубоком обмороке. Уже второй раз за несколько недель.       Рой, увидев это, испуганно взвизгнул. Драко же, напротив, не смог сдержать короткий, саркастический смешок. Эта комедия ошибок начинала приобретать абсурдные черты.       Покинув перепуганного Паттерсона и его бесчувственную горничную, Малфой вышел на улицу и, найдя укромный уголок, крутанулся на месте, чтобы аппарировать домой. Ему нужно было подумать. Предчувствие никогда не подводило Драко. Он был уверен, что ситуация выходила из-под контроля, и свидание в ресторане «Водопад» грозила обернуться катастрофой для всех троих.

***

      Желтое такси резко остановилось у подножия лестницы, ведущей к ресторану «Водопад». Гермиона, будто гонимая ветром, выпорхнула из машины, сунула водителю крупную купюру с словами «сдачи не надо» и помчалась наверх.       Ресторан и вправду был одним из самых роскошных в городе. Интерьер поражал изысканностью, но главной его жемчужиной был вид на огромный искусственный водопад, низвергавшийся в искрящееся озеро, где грациозно скользили белоснежные лебеди. Их столик стоял на открытой террасе, на самом краю, откуда открывалась захватывающая дух панорама. Солнечный день и свежий воздух делали это место идеальным для признания.       Увидев Гермиону, Рой жестом дал знак стоявшим неподалеку музыкантам. Те, вскинув смычки, начали играть на скрипках нежную, романтичную мелодию, которая должна была стать саундтреком к его собственной любовной исповеди.       Грейнджер, однако, была слишком поглощена своими мыслями, чтобы оценить этот жест. В своем шелковом красном платье, с уложенными в элегантную прическу кудрями и горящим от волнения румянцем, она выглядела ослепительно. Девушка стремительно подошла к столику и, не дав другу возможности галантно подвинуть ей стул, уселась напротив него.       — Привет, Рой! Красивое место! — выпалила она, с восторгом оглядывая террасу.       Паттерсон, неизменный в своем сером костюме-тройке сидел, заметно нервничая. Он выглядел обычно для себя, кроме кричаще-красного галстука, который мужчина то и дело нервно поправлял, улыбаясь. Его взгляд скользнул по красному платью девушки.       — Красивое платье.       — Красивый галстук, — не задумываясь, парировала Гермиона.       — Ладно, хватит, — с легкой усмешкой прекратил он этот обмен любезностями.       На несколько минут воцарилось неловкое молчание. Грейнджер, широко улыбаясь, бесцельно переставляла пустые бокалы на столе. Рой не прекращал теребить свой галстук, который словно специально душил его в самый неподходящий момент.       И тогда, на пике переполнявших чувств, Гермиона не выдержала и выпалила.       — Я люблю Драко! — выдохнула девушка, и в ее голосе звучали и восторг, и страх, и облегчение.       Лицо Роя на мгновение исказила гримаса, словно от внезапной физической боли. Но он тут же овладел собой, и на его губах застыла натянутая улыбка. Мужчина лишь молча поднял вверх два больших пальца, в немом знаке одобрения. Ослепленная радостью, Гермиона не заметила тени, промелькнувшей в его глазах.       — Ты любишь Драко? — переспросил Паттерсон тихо, скорее для себя, пытаясь осмыслить услышанное.       Грейнджер лишь радостно кивала, ее глаза сияли.       — Ты любишь Драко, — повторил он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Мерлин, я знал, что ты от меня что-то скрываешь, шалунья. Шалунья Грейнджер!       — Ох, я так волнуюсь! — продолжала она, не замечая состояния друга. — Как ты думаешь, а он любит меня?       Паттерсон грустно улыбнулся.       — Только сумасшедший не полюбит тебя, Гермиона.       — Ладно, Рой, давай серьезно, — отмахнулась она, покраснев. — Мне пойти и сказать ему?       Он прошептал так тихо, что это было похоже на стон:       — Нет...       — Что? — не расслышала девушка.       Рой заставил себя улыбнуться шире.       — Мерлин, иди! Конечно, иди. Иди сейчас же. Давай!       Гермиона просияла еще больше, словно получила благословение. Она вскочила из-за стола.       — Ну хорошо, тогда я пошла!       Ее взгляд упал на лежавший рядом с рукой друга изящный букет алых роз. Он взял его и протянул девушке.       — Гермиона, подожди. Когда скажешь ему... отдай это.       Она на секунду странно посмотрела на Паттерсона, но затем, снова унесенная вихрем эмоций, лишь улыбнулась.       — Ты такой милый, Рой. Люблю тебя!       Грейнджер быстро поцеловала его в щеку, схватила цветы и убежала с террасы, оставив мужчину с разбитым в дребезги сердцем одного под звуки все той же романтичной мелодии.       Рой смотрел ей вслед, пока фигура девушки не скрылась из виду. Только тогда он позволил улыбке сойти со своего лица.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал мужчина в пустоту, и в его голосе звучала вся боль от несостоявшегося признания.