Глава 2. «Откуда дует ветер»

Пробуждение после катастрофы было иным, нежели то первое, что случилось в стерильных стенах лаборатории. Здесь не было ослепительно белого света хирургических ламп, не было суетящихся лаборантов с их назойливыми проверками рефлексов. Здесь было только влажное дыхание леса, пропитанное запахом гниющей листвы и дыма, горелой плоти и железа… здесь было только приглушённое солнце, пробивающееся сквозь плотную завесу крон, окрашивая всё вокруг в зеленоватые, болезненные тона. Боль была другой — не той острой, хирургической болью первого пробуждения, а тупой, всепоглощающей, словно каждая клетка тела кричала о своих повреждениях разными голосами. Лейла попыталась пошевелиться и тут же пожалела об этом — волна агонии прокатилась от кончиков пальцев до самой макушки, заставив застонать сквозь стиснутые зубы. Металлический привкус крови во рту смешивался с едким дымом, всё ещё поднимающимся от обломков вертолёта, разбросанных по небольшой поляне словно детские игрушки, брошенные в приступе гнева. Память возвращалась по кусочкам, как разбитое зеркало, в котором каждый осколок отражал фрагмент произошедшего. Красные индикаторы на приборной панели. Крик пилота. Лицо Куоритча, на котором читалась не паника, а какая-то странная обречённость. Падение сквозь ветви. Удар. Взрыв. А потом… пустота, которая могла длиться минуты, а могла и часы. Сколько времени она пролежала без сознания среди обломков? Голубая кожа была покрыта ссадинами и порезами, тёмная кровь рекомбинанта засохла уродливыми корками на руках и лице. Разгрузочный жилет спас её от более серьёзных травм, но майка была изорвана в нескольких местах, а один из ботинок исчез, оставив босую ногу беззащитной перед острыми камнями и колючими растениями подлеска. Где Майлз? Этот вопрос ударил её с неожиданной силой, заставив приподняться на локтях, игнорируя протестующие мышцы. Она оглядела поляну, усеянную обломками, но нигде не было видно знакомой массивной фигуры в военной форме. Только искорёженный металл, разбитое стекло и странная, гнетущая тишина, которая казалась неестественной для живого, дышащего леса Пандоры. Даже насекомые замолчали, словно сама природа затаила дыхание, не решаясь нарушить этот момент между жизнью и смертью. — Куоритч? — позвала она, и собственный голос показался ей чужим, хриплым, едва различимым. Эхо не вернулось — густые заросли поглотили звук, как поглощают свет. — Майлз! На этот раз громче, увереннее, хотя каждое слово отдавалось болью в горле. Где-то вдали послышался треск веток — что-то крупное двигалось сквозь подлесок. Сердце ёкнуло от надежды, но тут же сжалось от страха. Что если это не её телохранитель, а один из местных хищников, привлечённый запахом крови и дыма? Лейла попыталась нащупать оружие — пистолет должен был остаться в кобуре на бедре, но обнаружила только пустую кобуру и оборванные ремни. Чёртов взрыв выбросил всё к чертям собачьим. Звуки приближались. Тяжёлые, осторожные шаги. Не звериные — слишком размеренные, слишком продуманные. Человеческие. Или рекомбинантские. Лейла напряглась, готовясь к худшему, но из зарослей папоротника показалась знакомая фигура — избитая, окровавленная, с изорванной формой, но живая. Очень живая. Майлз Куоритч выглядел так, словно прошёл через мясорубку, но держался на ногах, а в его руках поблёскивал ствол автомата — видимо, ему повезло больше с сохранностью снаряжения. — Вы живы, — констатировал он вместо приветствия, и в его голосе не было даже намёка на облегчение. Просто факт, который нужно было зафиксировать перед переходом к следующему пункту плана выживания. — Можете двигаться? — С трудом, — призналась она, и Куоритч кивнул с видом человека, который уже мысленно составлял список проблем и способов их решения. — А пилоты? Взгляд, которым он одарил её, был красноречивее любых слов. Оба мертвы, разорваны взрывом на куски, которые теперь удобряют почву ненасытного леса. Ещё двое погибших из-за его, Куоритча, присутствия на борту. Ещё двое имён в список тех, за кого он будет отвечать перед собственной совестью, если таковая у него ещё осталась после всех этих месяцев деградации. — Радиостанция уничтожена, — продолжил он деловито, словно зачитывал сводку о погоде. — GPS не работает. Аварийный маяк, если он был, то сгорел вместе с кабиной. Нас никто не найдёт в ближайшие дни, если найдёт вообще. Прекрасные новости. Лейла закрыла глаза, пытаясь осмыслить масштабы катастрофы. Они застряли в одном из самых опасных регионов Пандоры, окружённые хищниками, которые могут разорвать рекомбинанта на части также легко, как человека. У них нет связи, нет транспорта, нет медицинской помощи. У неё повреждено плечо, у него — неизвестно что, но по тому, как он держится, явно есть повреждения. И всё это в лесу мотыльков, где даже растения могут убить неосторожного путешественника. — Сколько у нас припасов? — спросила она, открывая глаза и заставляя себя мыслить практически. Паника — роскошь, которую они не могли себе позволить. Куоритч кивнул на свой рюкзак, чудом уцелевший при взрыве. — Сухой паёк на три дня, если экономить. Воды на день, может, полтора. Боеприпасов достаточно для отражения атаки, но не для длительных боевых действий. — Он помолчал, оценивающе глядя на неё. — Ваше оборудование? — Разбито, — она махнула рукой в сторону обломков, где среди искорёженного металла виднелись остатки дорогостоящих приборов. — Даже если что-то и уцелело, толку от этого мало без энергоблока, повезло только, что нож остался при мне. Значит, никаких болотных танаторов. Никаких исследований. Никаких ответов на вопросы, которые мучили её с момента пробуждения. Только борьба за выживание в одном из самых смертоносных мест во всей галактике, в компании человека, который относится к ней как к обузе, которую ему приходится таскать за собой по приказу начальства. — Что дальше? — спросила Лейла, и в её голосе прозвучали нотки той же деловитости, что и у Куоритча. Если они собираются выжить, сантименты придётся отложить на потом. Куоритч посмотрел на неё изучающим взглядом военного, оценивающего боеспособность раненого товарища. То, что он увидел, его явно не воодушевило — Лейла держалась за левое плечо, и даже сквозь разорванную ткань майки было видно, как неестественно оно выгнулось. Вывих, а может, и перелом ключицы. В любом случае, левая рука практически выведена из строя. — Сначала нужно уйти отсюда, — сказал он, указывая на дымящиеся обломки. — Дым и запах топлива привлекут хищников. А в вашем состоянии драться с местными отродьями Лейла кивнула, прижимая здоровой рукой травмированное плечо к телу. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью, но она заставила себя встать, опираясь на правую ногу. Куоритч молча подал ей найденную среди обломков палку — на всякий случай, учитывая неровность лесной почвы. — Идём на юго-восток, — решил он, сверившись с компасом на запястье. — Там должна быть река. Вода и возможность замаскировать наш запах от хищников. Они двинулись прочь от места катастрофы, и Лейла, несмотря на травмированное плечо, шла довольно уверенно. Научная подготовка в области зоологии Пандоры давала ей преимущества, которых не было у бывшего полковника — она знала, какие звуки и запахи означают опасность, умела читать следы местной фауны. Майлз же, несмотря на своё военное превосходство, вынужден был полагаться на её знания в вопросах выживания в этом конкретном биоме. Лес мотыльков встретил их своей обманчивой красотой. Гигантские светящиеся грибы создавали иллюзию сказочного царства, их мягкое биолюминесцентное свечение переливалось всеми оттенками синего и фиолетового. Между стволами деревьев порхали создания, похожие на земных мотыльков, но размером с небольшую птицу, их крылья отсвечивали перламутром в лучах пробивающегося сквозь кроны солнца. Было бы восхитительно, если бы не постоянное ощущение, что за ними кто-то наблюдает из зарослей. — Останавливаемся, — приказал Куоритч примерно через час перехода по пересечённой местности. Лейла кивнула, массируя здоровой рукой затёкшее плечо. За это время она успела идентифицировать несколько видов следов на лесной подстилке и дважды предупредила Майлза об опасности, когда замечала характерные метки территории хищников. — Нам нужно найти укрытие до наступления темноты, — продолжил Майлз, осматривая окрестности. — И желательно не на земле. Ночные хищники… — Виперволки и танаторы охотятся стаями после заката, — закончила за него Лейла. — А слепые благарвы становятся особенно активными. На деревьях безопаснее, но нужно учитывать леонатериев — они отличные древолазы. Именно тогда, когда они искали подходящее место для ночлега, Лейла заметила нечто странное. Среди обычных корней деревьев, причудливо переплетающихся в лесной подстилке, виднелись какие-то слишком правильные, геометрически точные линии. Она присмотрелась внимательнее, пока Куоритч изучал кроны деревьев в поисках подходящего для ночёвки места. То, что она увидела, заставило её сердце учащённо забиться. Это были не корни. Под тонким слоем земли и опавших листьев проступали толстые кабели в тёмной изоляции — технические коммуникации, которые явно не росли здесь естественным образом. Кабели были солидными, промышленного стандарта, какие используются для энергоснабжения крупных объектов. Лейла осторожно разгребла листья здоровой рукой, обнажив целую связку кабелей толщиной с её запястье. Сердце заколотилось от возбуждения — это могло означать только одно. Где-то поблизости находится или находилась база RDA. А значит, есть шанс найти укрытие, припасы, может быть, даже работающую рацию. Она посмотрела на Куоритча, который всё ещё изучал верхние ярусы леса, и приняла решение пока ничего не говорить. Зная характер бывшего полковника, он начнёт ворчать о том, что это пустая трата времени, что нужно искать воду, а не гоняться за призраками. Лучше сначала убедиться в своей правоте, а потом уже делиться открытием. — Кажется, я нашла что-то интересное, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. Куоритч повернулся к ней, нахмурившись: — Что ещё за… Но договорить он не успел. Из зарослей послышался низкий, утробный рык, который заставил волосы встать дыбом. Потом ещё один, с другой стороны. И ещё. Они окружены. — Виперволки, — быстро определила Лейла, услышав характерное рычание. — Целая стая. Они почуяли кровь от наших ран. — Подождите. Они ещё не видели нас. Виперволки охотятся координированно, но у них есть слабость — они избегают резких звуков высокой частоты. Если мы… Но договорить она не успела. Из зарослей начали появляться тёмные силуэты — хищники размером с земную пантеру, но со змееподобными шеями и рядами острых как бритва зубов. Их чёрная кожа переливалась в пятнах света, а шесть ног позволяли им двигаться с ужасающей скоростью и ловкостью. Лейла мгновенно подсчитала — минимум восемь особей, включая доминирующего самца. — Теория закончилась, — мрачно констатировал Куоритч. — Время практики. — Лейла, — голос Куоритча был спокоен, но в нём читалась смертельная серьёзность. — Следуйте за мной. Медленно. И молитесь, чтобы у меня хватило патронов. Виперволки начали сужать кольцо, их жёлтые глаза светились в полумраке леса хищным огнём. Альфа-самец издал гортанный рык, и вся стая приготовилась к атаке. Куоритч открыл огонь первым. Автоматные очереди разорвали утреннюю тишину, заставив взлетать испуганных лесных обитателей. Первые два хищника упали сразу, но остальные не отступили — наоборот, запах крови только разъярил их ещё больше. Они бросились в атаку с разных сторон одновременно, вынуждая Майлза вертеться как юла, отстреливаясь по всем направлениям. Они побежали, и Лейла, несмотря на боль в плече, не отставала от Куоритча. За спиной слышался топот лап и злобное рычание — выжившие виперволки не собирались отказываться от добычи так просто. Лейла на бегу оценивала местность, выбирая оптимальный маршрут и избегая территорий других хищников, которые мог выдать неопытный взгляд. Следуя по направлению кабелей, они пробивались сквозь заросли, спотыкаясь о корни и камни, с каждой секундой чувствуя, как хищники сокращают расстояние. И вдруг лес расступился, открыв им вид, который заставил обоих остановиться как вкопанных. Перед ними возвышались остатки того, что когда-то было масштабной базой RDA. Но теперь это место больше напоминало декорации к фильму ужасов, чем промышленный объект. Джунгли Пандоры за годы запустения превратили строения в нечто кошмарное. Главное здание, некогда гордо возвышавшееся над кронами деревьев, теперь было оплетено гигантскими лианами толщиной с человеческий торс. Агрессивная флора планеты буквально пожирала металл и бетон — стены покрывала толстая корка из мха, грибов и каких-то пульсирующих органических наростов. Крыша провалилась в нескольких местах, и из проломов торчали искривлённые металлические балки, обвитые светящимися растениями, создающими жутковатое подобие гигантской паутины. Но хуже всего были запахи и то, что они увидели на подходе к зданию. Разложение здесь шло своими путями — кислотные дожди Пандоры, агрессивные микроорганизмы и всепожирающая растительность создали нечто, что можно было назвать симфонией смерти. Первый труп они обнаружили у самого входа — вернее, то, что от него осталось. Скелет в истлевших остатках формы RDA лежал, припорошенный годами опавшей листвы, но что заставило Лейлу зажать рот рукой, так это то, что кости проросли изнутри какими-то светящимися грибами. Мицелий буквально заполнил костную ткань, превратив череп в живописную, но жуткую клумбу биолюминесцентной поганки. Из глазниц торчали длинные усики каких-то растений-паразитов, а рёбра стали опорой для целой колонии червеподобных организмов, медленно перерабатывающих последние остатки органики. — Господи, — прошептала Лейла, и её слова потонули в густом, тяжёлом воздухе, пропитанном липкой вонью гниения и тлена. Но у них не было времени на содрогание — рычание виперволков слышалось всё ближе. Куоритч, стиснув зубы, повёл её к зданию, обходя особенно мерзкие останки. Но их было много. Очень много. Кто-то погиб от когтей хищников — длинные борозды на рёбрах и черепах красноречиво говорили о том, как именно встретили свой конец обитатели базы. Кто-то был буквально разорван на части — отдельные кости валялись в радиусе десятков метров друг от друга, словно чья-то огромная пасть разгрызла человека как орех и выплюнула несъедобные части. А кто-то… кто-то погиб ещё страшнее. У стены здания они наткнулись на скопление костей, сплавленных в единый кошмарный монумент какой-то кислотой. Плоть была съедена до последнего волокна, но кости сохранили следы чудовищных мучений — трещины, сколы, деформации говорили о том, что этих людей пожирали заживо, медленно и методично. Черепа были проломлены изнутри, словно что-то вылуплялось из мозга, оставляя за собой характерные радиальные трещины. — Не смотрите, — хрипло приказал Куоритч, но сам не мог отвести глаз от этого музея ужасов. Его военный опыт сталкивался с видами смерти, которые выходили за рамки человеческого понимания. Запах был невыносим — сладковатый аромат разложения смешивался с едкими химическими испарениями от неизвестных грибов и растений. К этому добавлялся металлический запах засохшей крови, которой было пролито здесь невероятное количество — тёмные пятна покрывали стены и землю, создавая абстрактные узоры смерти. Лейла чувствовала, как к горлу подступает тошнота, но заставила себя идти дальше. Каждый шаг открывал новые подробности трагедии, разыгравшейся здесь неизвестно сколько лет назад. В одном месте они увидели маленький скелет — ребёнок или подросток, судя по размерам. Череп был расколот пополам, а позвоночник переломлен в трёх местах. Что-то очень большое и очень сильное наступило на этого человека, буквально расплющив его о землю. — Понятия не имею, — подавленно ответил Куоритч. — Но всё это произошло давно. Очень давно. Возможно, во время первой эвакуации баз RDA. Они добрались до главного входа в здание — массивные металлические двери были сорваны с петель и валялись в десяти метрах от проёма. На них виднелись глубокие борозды от когтей — что-то невероятно мощное вырвало многотонные створки голыми лапами. Но пройти через главный вход было невозможно — проём забили рухнувшие балки и обломки потолка. Они добрались до стены, и Майлз первым начал карабкаться по толстым растительным канатам, проверяя их прочность. Лейле подняться было гораздо труднее — травмированное плечо не давало нормально работать левой рукой, и каждый хват отдавался пронзающей болью. Но адреналин и звуки приближающихся хищников творили чудеса — через несколько мучительных минут она тоже оказалась у разбитого окна. И тут запах ударил по ним с новой силой. Внутри здания разложение шло полным ходом. Закрытое пространство превратилось в гигантскую могилу, где годами скапливались испарения от сотен трупов. Воздух был настолько густым от зловония, что его можно было резать ножом. Лейла согнулась пополам от позывов к рвоте, но заставила себя переступить через оконную раму. То, что они увидели внутри, превосходило по ужасу всё, что было снаружи. Помещение когда-то было столовой или комнатой отдыха — об этом говорили остатки мебели, сейчас превратившиеся в абстрактные скульптуры из ржавчины и плесени. Но всё пространство было усеяно костями и мумифицированными останками. Люди погибали здесь не поодиночке — они сбивались в группы, пытаясь защититься от чего-то, что пришло за ними. Скелеты лежали кучками, сцепившись друг с другом в последних объятиях ужаса. На стенах виднелись борозды от когтей, но не беспорядочные — словно что-то методично оставляло метки, размечая территорию. А на потолке… на потолке красовались пятна какой-то тёмной субстанции, словно что-то огромное прилипло там и висело, поджидая жертв. — Что за чертовщина, — прошептал Куоритч, и в его голосе впервые за всё время прозвучали нотки неуверенности. Бывший полковник повидал многое, но это место заставляло даже его крепкие нервы сдавать позиции. Лейла попыталась сосредоточиться на научном подходе, отстраниться от эмоций и проанализировать увиденное. Следы когтей на стенах, характер повреждений костей, способ группировки трупов — всё это могло рассказать историю произошедшего. Но анатомические подробности разложения тел мешали сосредоточиться на анализе. В одном углу она увидела особенно жуткую картину — скелет женщины, судя по тазовым костям, лежал на спине, а рядом с ней валялись останки того, что когда-то было ребёнком. Но череп женщины был проломлен не снаружи — изнутри. Словно что-то вылупилось из её мозга, разорвав кости черепной коробки изнутри наружу. А рядом с телом ребёнка лежал небольшой скелетик какого-то существа — определённо не человеческий, с удлинённым черепом и дополнительными конечностями. — Это не работа обычных хищников, — сказала она, указывая на странные останки. — Тут что-то другое. Что-то, что использовало людей как… как инкубаторы. Куоритч подошёл ближе, морщась от запаха. В некоторых черепах действительно виднелись характерные отверстия — ровные, будто просверленные изнутри. А вокруг валялись осколки костей, которые не принадлежали ни одному земному виду. — Может, это какие-то паразиты? — предположил он. — Откладывают яйца в живых носителей, а потом… — Тогда база превратилась бы в рассадник этих тварей, — перебила его Лейла. — А судя по всему, что бы ни случилось здесь, это было разовой акцией. Что-то пришло, убило всех, и ушло. Звук снаружи напомнил им, что виперволки всё ещё рыскают поблизости. Нужно было найти более безопасное место и попытаться осмотреться. Может быть, где-то сохранилось работающее оборудование или хотя бы запасы. Они двинулись вглубь здания, осторожно обходя самые мерзкие скопления останков. Коридоры были завалены обломками, а на полу хлюпала какая-то тягучая жижа — смесь дождевой воды, плесени и продуктов разложения. Каждый шаг сопровождался отвратительным чавканьем, а из-под ног время от времени выскакивали крупные насекомые, питающиеся падалью. В одной из комнат они обнаружили то, что когда-то было лабораторией. Оборудование было разгромлено, но не хаотично — словно кто-то целенаправленно уничтожал определённые приборы. На столе валялись разбитые колбы и пробирки, а на стенах висели остатки каких-то схем и диаграмм. Лейла попыталась разобрать надписи, но большинство было повреждено или выцвело. — Что это может означать? — спросил Майлз, но Лейла лишь мрачно покачал головой. — Ничего хорошего. RDA всегда любила играть с генетикой. Возможно, они создали что-то, что вышло из-под контроля. И тут до них донёсся звук, который заставил кровь застыть в жилах. Тихий, почти неразличимый треск — словно кто-то осторожно переступал по сухим костям, стараясь не выдать своего присутствия. Звук доносился откуда-то из глубины здания, из тех коридоров, куда они ещё не заходили. Основа была взята от виперволка — характерная форма торса и задних конечностей, но увеличенная в несколько раз. Передние лапы принадлежали танатору — массивные, с огромными когтями, способными пробить армейскую броню. Хвост был позаимствован у скорпиона-убийцы — длинный, сегментированный, с костяным жалом на конце, из которого сочилась ядовитая слизь. Но самым жутким была голова. Удлинённый череп виперволка был модифицирован — шесть глаз расположились в два ряда по бокам, но все они были мутно-белыми. Существо было слепо, что объясняло его осторожные, исследующие движения. Пасть, усеянная тремя рядами зубов разного размера, постоянно сочилась густой зеленоватой слюной, которая дымилась при попадании на пол. — Боже мой, — прошептала Лейла, и её истерзанный наукой разум лихорадочно анализировал невозможную анатомию этого создания. — Это не естественная мутация. Это… — Проект ‘Химера’, — закончил Куоритч, вспомнив схему из лаборатории. Из пасти, усеянной несколькими рядами зубов, постоянно сочилась густая слюна зеленоватого цвета, которая дымилась при попадании на пол — кислота. А по всему телу твари сочилась тёмная кровь из множественных ран и язв, словно она была больна какой-то чудовищной болезнью, но продолжала жить и охотиться вопреки всем законам природы. Существо втягивало воздух, принюхиваясь. Слепота заставляла его полагаться на другие чувства, и запах людей в этом музее смерти был для него как маяк во тьме. Монстр медленно поворачивал голову, локализуя источник живого тепла среди холодных костей. А потом оно издало звук — не рык и не вой, а что-то среднее между стоном агонии и голодным урчанием. Звук, который говорил о том, что эта тварь страдает, но её страдания только делают её более опасной, более жестокой, более отчаянной в стремлении утолить свой неестественный голод. Лейла почувствовала, как её сердце готово выскочить из груди. Все её научные знания о фауне Пандоры не подготовили её к встрече с этим абсурдным гибридом, который не должен был существовать в природе. А рядом с ней Куоритч прицеливался, зная, что у них есть только один шанс — если первая очередь не остановит это чудовище, они оба станут его следующими жертвами в этой проклятой гробнице. Монстр сделал шаг в их сторону, и его когти заскребли по металлическому полу с характерным треском, который они слышали ещё минуту назад.