Часть 19

      В «Velvet» в этот вечер был аншлаг. Выступали лучшие из лучших. Среди них была Сенджу. Она как раз поправляла в гримерке макияж, когда туда заглянула Ванесса. — Что такая хмурая? — спросила Акаши, взглянув на нее в отражении. Ли провела руками по ее кудрявым волосам, а потом прильнула к ней, как кошка, и, положив голову на худое плечико, осторожно вымолвила: — Там люди из «Бонтен». Сенджу напряглась. — Кто именно? — Много кто: Майки, Кисаки, Ханма, Коконой, братья Хайтани и… — Харучиё? — обернулась Акаши. — Он тоже пришел? — Угу, — кивнула Несс, внимательно наблюдая за выражением лица подруги, но та пожала плечами и вновь отвернулась к зеркалу. — Ну и ладно, — ответила она так, словно ей было все равно. Конечно не было. Пальцы мелко задрожали, а в животе неприятно заныло. Сенджу боялась реакции брата. Даже больше боялась реакции Хару, чем сáмого среди них старшего Такеоми. Тот хотя бы игнорировал работу сестры, а Харучиё всячески ее третировал и задевал. Он определенно должен был доставить Сенджу неприятностей. Оставалось надеяться, что это не произойдет на публике. Ванесса проводила подругу, которая продолжала щебетать о том, какой крутой отрепетировала танец, но Несс было не провести. Она понимала, Сенджу не хочет показаться слабой. Что ж, это была ее самозащита. В этом между ними наблюдалось сходство. Хотя, с другой стороны, когда обе показывают лишь свои сильные стороны, кто же тогда увидит их уязвимыми? Кто подаст руку в минуту, когда понадобится помощь? Даже рассказывая друг другу о своей жизни, о страшных моментах из детства, ни Ванесса, ни Сенджу не проявляли эмоций, будто это все осталось лишь картинкой прошлого, давно прожитого, но, к сожаления, так и не пережитого. Зал загудел, засвистел. Акаши встретил шквал аплодисментов. Ванесса, которая гордилась подругой больше, чем собой, покрылась мурашками удовольствия и, встав у служебного входа, откуда они обе только что вышли, скользнула взглядом по лицам присутствующих. Людей было слишком много. Так что увидеть хоть кого-то знакомого оказалось сложно. Однако она знала, где именно устроились люди из «Бонтен». Осторожно вскинув глаза, Ли невольно оцепенела. Это не был страх, это было приятное оцепенение. Такое случается, когда видишь объект страсти. «Объект» стоял рядом со своим братом и Нахоей. Тот что-то им обоим вещал, вальяжно, по-хозяйски опираясь поясницей о перекладину перил. Сам же Ран курил, медленно кивал и разглядывал толпу внизу. «Заметить меня», — мысленно приказала ему Ванесса и, сама того не осознавая, поправила подол короткого коктейльного платья. Оно обнажало плечи и ключицы, уходя в пышные рукава-фонарики. Черное, без лишних аксессуаров — приправленное лишь комплектом из сережек-цепочек, браслетом и подвеской, — платье облегало талию, бедра, но, увы, было слишком плотным. А сейчас когда Ванесса увидела Рана, ткань стала прилипать к телу еще более неприятно, будто бы все мешало и натирало. Отвернувшись до того, как Хайтани обнаружил ее, Ли попыталась сосредоточиться на танце подруги. И все равно не могла не думать о том, какой план составит этот чересчур скрытный мужчина. Он предупредил, что Ванессу ожидает встреча с его родными, но вот уже пятый день не выходил на связь. Ли не хотела вести себя, как легкомысленная особа, знала, что Хайтани занят работой, ведь он такой серьезный бизнесмен, весь из себя взрослый и моментами донельзя прохладный в ее отношении, поэтому терпеливо ждала. Впрочем, разумом понимала, если Ран хотел ее привязать к себе намертво, у него были все шансы. Несс просто с ума сходила от неопределенности их отношений. Ни прикосновений, ни поцелуев, ни улыбок: после того случая с сейфом, Ран выставил ограничения на любой контакт с ней. Поначалу показал, на что способен, а потом воздвиг стену. Ванессу это совсем не устраивало. Но что она могла поделать? — Ты какая-то слишком угрюмая, — внезапно совсем рядом раздался голос Сои. Несс оглянулась, почувствовав, как от неожиданности сердце ухнуло вниз. — Не пугай так, — улыбнулась, однако, она. — И я не угрюмая. Просто задумалась. — С Хайтани уже виделась? — зачем-то поинтересовался Соя. Ванесса вновь метнула взгляд на второй этаж. — Нет. Братьев Хайтани и Нахои там уже не было. Вся компания «Бонтен» занимала одну из приват-комнат. Несс примерно знала, зачем они сюда пожаловали, но не копала глубже. Это были дела братьев Кавата и Сано Манджиро. К тому же сейчас ее мысли были заняты новоявленной проблемой в лице досрочно освободившегося отца. И как раз о нем вдруг заговорил Соя. — К слову, ты знала, что теперь тебе запрещено в ночное время суток выходить из дома? Отсюда тоже — только в сопровождении. — Что еще придумаете? — закатила глаза Несс. — Он меня не тронет. — Правда? А Хайтани сказал, ты была не в себе. Твой папаша — уголовник, Ванесса, а это значит, повторить он может в любой момент. Таких от убийства уже ничего не держит. Вообще, Кавата был прав. Поэтому Ванесса промолчала. К тому же его позвали наверх. Соя легонько похлопал ее по плечу и ушел. Акаши произвела фурор. Ее танец подходил к концу. Тогда и случилось это. Харучиё Ванесса заметила сразу, как только тот нарисовался на лестнице. Покачиваясь от выпитого, он глубоко затянулся и, будто паровоз, выпустив клубы дыма, сквозь толпу стал продираться к сцене. Ли охватила тревога. Она пошла в том же направлении. — Эй! — крикнул Санзу, оттолкнув какого-то парня, который тянул руки к его сестре. — Мелкая, спускайся и прикрой свой чертов зад! Пошатнувшийся парень, которого он зацепил, без лишних слов ринулся к нему. — Нет! — выкрикнула Сенджу, увидев это, но удар уже был нанесен, и все, кто хоть мало-мальски знал о «Бонтен» и «верном псе» Майки, мгновенно расступились. У Ванессы похолодели руки. Санзу с жуткой улыбкой выхватил из-за пояса брюк пистолет и прижал ствол ко лбу обидчика. — Они-чан, успокойся! — попросила Сенджу, перекрывая музыку, и спрыгнула со сцены. На ней было только серебристое боди и босоножки на высоченном каблуке. Она дрожащими руками попыталась перехватить запястье брата, но тот толкнул ее в грудь, не отводя глаз от парня, которого держал на мушке, и Сенджу, неуклюже покачнувшись, упала. — Прошу! Не надо! В какой момент затихла музыка, никто, наверное, и не понял, но когда Несс подбежала к подруге, чтобы помочь ей встать, отчетливый щелчок предохранителя разрезал повисшую тишину. Огромная толпа словно затаила дыхание. Как это не началась паника и давка — неизвестно, но никто не двинулся с места. Подоспевшая охрана старалась подобраться к Санзу, но все опасались, что он вот-вот нажмет на курок, поэтому шанс остановить его был только у Сенджу. — Они-чан… — задыхаясь от эмоций, вымолвила она, на этот раз не пытаясь к нему приблизиться. — Харучиё, умоляю, не делай глупостей. Слышишь? Я знаю, ты за меня переживаешь, но со мной все в порядке. Меня никто не трогает, правда. Ты ведь не хочешь, чтобы я пострадала, верно? Санзу наконец перевел взгляд на нее, и в момент, когда он забыл о существовании ударившего его парня, перевел оружие уже на сестру, толпа ожила. Люди засуетились, стали протискиваться к выходу, поднялся крик. Но эти двое стояли не шевелясь. Совсем рядом с Сенджу камнем застыла до смерти напуганная Ванесса. Она не замечала ничего кроме пистолета, что уперся Сенджу в грудь. Ровно посередине. Чтобы, если выстрелит, убило наверняка. Однако Акаши была так спокойна, что на миг Несс подумала, а не этого ли та ждала. Эта страшная мысль заставила ее очнуться и взглянуть на подругу другими глазами. Та беззвучно плакала. Она в упор смотрела на брата и пыталась выдавить слова, которые, судя по всему, давались ей тяжело. — Мне так жаль, Хару, — в конце концов, пробормотала она. — Прости меня. Мне очень-очень жаль, они-чан. — Я ненавижу тебя, малявка, — с холодным безумием в глазах произнес Санзу. — До смерти ненавижу. Лучше бы мы больше никогда не виделись… Ты… мое отражение… Блядское отражение, не могу тебя видеть… — Спокойно, Харучиё, — неожиданно из-за его спины шагнул Такеоми и положил руку на пистолет, — дай мне это… — Отвали, — резанул тот, но старший Акаши не сдался. — Уведи ее, — бросил он в сторону Ванессы, и едва та взяла ледяную руку подруги в свою, как раздался оглушительный выстрел. В ушах зазвенело, а голова страшно закружилась. Не понимая, почему по ее руке потекло что-то теплое и липкое, Несс изумленно перевела взгляд на Сенджу. Та, бледнее смерти, закатила глаза и внезапно рухнула на пол. — Выродок! — прогремел Такеоми, выбив из рук Харучиё оружие, и так тому прописал по лицу, что пьяный младший мешком упал рядом с Сенджу. — Что ты натворил! У Ванессы отключились все чувства. Она совершенно ничего не чувствовала. Стояла, как статуя, и не двигалась. Только ошеломленно глядела на Сенджу. — Ты цела? Кто-то вдруг схватил Несс за плечи и отволок в сторону. Услышать этот голос и почувствовать на теле теплые сильные руки сработало, как спусковой крючок. Все звуки вернулись, опустевшая до этого голова наполнилась мыслями, а обоняние уловило запах железа. Кровь. — Аптечка! Я принесу аптечку! — метнулась было Ванесса к служебному выходу в коридор, но Ран задержал ее. — Успокойся. Помощь уже на подходе. Это всего лишь царапина. Сенджу выживет. Царапина или нет, а крови было много. Хотя, может, Несс это все лишь казалось. Тем не менее она хотела как-то помочь подруге, но рядом с ней оставался Такеоми, который, едва завидев медработников, поднял сестру на руки и сам понес к машине. Теперь зал был пуст. Здесь оставались только те, кто прибыл с «Бонтен». От пережитого Ванессу подташнивало. Поэтому, не обращая внимания на Хайтани, который внимательно за ней наблюдал, она подошла к бармену и попросила воды. На нем тоже лица не было. Сенджу ему нравилась, а тут такое… — Она поправится? — спросил парень тихо. — Конечно, — скривила Несс губы в попытке улыбнуться и осушила стакан, а потом обернулась к Хайтани, тут же попросив его об услуге: — Отвезите меня в больницу, господин. Он кивнул и, сказав, что подождет ее на парковке, вышел из клуба. Ванесса поторопилась в гримерку за сумочкой. Здесь кто-то выключил свет. Уже с порога Ли напряглась, но страх за подругу был сильнее собственных переживаний, поэтому она шагнула в комнату и провела рукой по стене в поисках выключателя. — Не надо, — раздалось из темноты. — Черт… — прошипела Несс. — Керо, что ты здесь делаешь? — Слышала, у тебя проблемы: папочка вернулся? — с улыбкой в голосе произнесла бывшая танцовщица «Velvet». — Не бойся меня, Ванесса, я всего лишь навестила тебя, как старую подругу. Ты за этим пришла? — прибавила девушка, наконец шагнув к Несс из темноты, и сама зажгла свет. — Зачем ты это делаешь? — сощурилась та, забрав сумочку. — У тебя хорошая семья, достаток, любовь родных и друзей. Почему ты так на меня взъелась? — Ты спрашиваешь всерьез? — Несс молчала. — Нет… это невероятно, — усмехнулась молодая, действительно красивая девушка, у которой могло быть светлое будущее, но ее ненависть и мстительность портили все. — Меня злит одна только мысль, что я, добиваясь успеха собственным трудом, упала так больно из-за мужика, с которым ты теперь вполне себе счастлива. Эта идиотка не понимала, что «упала» не из-за мужика, а из-за собственной грязной натуры. Могла бы пойти иным путем. — Тогда поговори с ним. В чем проблема? — Поговорить? Да он же меня сразу за решетку упечет… Из-за тебя. Шаги в коридоре для Ванессы прозвучали, как божье спасение, не меньше. Она от облегчения даже глаза прикрыла. Узнать Хайтани было легко. Уверенная поступь, парфюм, даже шуршание ткани его пиджака — это все было особенным для Несс. Он вырос у нее за спиной, как скала, твердой громадой и совершенно спокойно спросил: — Ты ведь знала, когда заявилась сюда, что у этого будут серьезные последствия? Ли заметила, как страх исказил лицо Накагавы. Она сглотнула и отвела глаза. — Тебя никто не тронул только потому, что Нахоя решил не разводить шум вокруг своего клуба. Теперь же, когда ты пришла снова, я займусь тобой сам. — Как же она вас изменила, господин Хайтани, — ощетинилась Керо. — Тогда, в ту ночь, когда мы… — Долго еще будешь тешить себя воспоминаниями о той ночи? Я ведь все равно тогда думал не о тебе. Ванесса изумленно затаилась. Смешанные чувства охватили душу. Они ведь тогда даже не нравились друг другу, это было только начало — знакомство, но ей стало так не по себе, словно Хайтани был ее мужем и признался в измене. Ох, это было весьма неблагоразумно с ее стороны. Так дело не пойдет. Если она продолжит испытывать такую ревность, у них вряд ли получится… Керо была оставлена на братьев Кавата, которые вызвали полицию. Теперь им предстояло до утра разбираться с этим делом. К тому же наверняка скоро подоспеют и родители Керо. Нахоя не хотел заваривать эту кашу, но выбора не было. Следовало добиться для Накагавы обвинения или хотя бы запрета на приближение к Ванессе. До больницы, которую назвал Рану Такеоми, поначалу ехали в молчании. — Ты можешь высказаться, Эйми, — предложил Хайтани, хорошо видя, как его спутницу гложет услышанное. — Если тебе было неприятно, я это понимаю, но мне пришлось поставить ее на место. Так что жду твоих обвинений. — Я не должна. — Конечно. Ты правда не должна, ведь мы тогда не встречались. — Мы и сейчас не… Я не должна вас обвинять. Это даже не измена, не может считаться ей. — Да. Но ты хочешь высказаться, верно? — Не заставляйте меня кричать на вас. Хайтани вздохнул и сильнее сжал руль. — Если это хоть сколько поможет тебе спустить пар, я готов. В подтверждение своих слов, Ран свернул в какой-то переулок, припарковался и заглушил двигатель. — Давай же, Эйми. Ее действительно душили эмоции, они буквально били через край, еще немного — будет взрыв. — Мне больно, — процедила Ванесса, глядя на Рана исподлобья. — Невыносимо больно из-за вашей бывшей невесты, из-за вашего секса с Керо, мне больно даже от мысли, что вы можете влюбиться в другую женщину. Это для вас достаточно откровенно, господин Хайтани? Вы меня ужасно злите. Я не могу справляться с этим в одиночку и хочу, чтобы вы ощутили все то же, что ощутила я, узнавая о вас от Дженни. Она с таким упоением рассказывала мне, как вы с ней… Я в такие моменты буквально ненавижу вас. Но это до того глупо, что меня тошнит от самой себя. Эти чувства мне неподвластны, я не могу их контролировать. Я ненавижу вас за прошлое, потому что там были другие женщины. Ну как, господин, нравится моя скрытая сторона? Я ужасная, да? Однако Хайтани, улыбнувшись, отрицательно покачал головой. Затем он отстегнул ремень безопасности и повернулся к девушке всем корпусом. — Ты думаешь, что варишься в этом одна? Ошибаешься, Эйми. Мне было достаточно одного раза, одного твоего поцелуя с Нахоей, чтобы захотеть его смерти. Это я решил так, что ты увидишь только мою светлую сторону, потому что, как бы велико ни было твое любопытство, столкнись ты с моей темной стороной, прежней уже не будешь. Ты меня возненавидишь. Этого я желаю меньше всего. Так что давай-ка ты примешь то, что видишь сейчас и не будешь делать ошибочных выводов, ладно? Потому что моя жажда заполучить тебя куда больше твоей. Больше ни слова не прибавив, он завел двигатель вновь и сдал назад. Впечатленная его речью Ванесса молчала. Нельзя было сказать, что она шокирована, ведь давно поняла, что Ран не хочет причинить ей вред, потому-то и скрывает все, что связано с его мрачной работой, но как же она ликовала. Как ликовала и сходила с ума от счастья, что все-таки занимает мысли этого человека. Он не прикидывался безразличным, пусть даже злился на нее, не пытался казаться неприступным. Просто переваривал то, что между ними произошло, и, если верить его словам, хотел ее, хотел Ванессу не только физически. Несс верила ему. Она снова верила этому человеку. В больничном крыле, где им сказала остаться дежурная медсестра, было тихо. Дело в том, что эта часть здания была без палат. Здесь располагались операционные. В одной из них находилась Сенджу. Совсем неподалеку от устроившихся на мягком диване Рана и Ванессы топтался Такеоми. Его руки были в крови, которую он попытался вытереть, но безуспешно — уже засохла. Несс дремала на плече Хайтани. Сама не заметила, как склонилась к нему. Усталость брала верх. С Хайтани она была знакома всего три месяца, а между ними уже столько произошло, что можно было писать мемуары. Интересно, а если бы они действительно стали парой, как все складывалось дальше? Было бы так же эмоционально, как сейчас? Хлопнувшая дверь заставила Ванессу подскочить. Ран взглянул на нее, но она, сбросив на диван его пиджак, поспешила к вышедшему из операционной доктору. — Все в полном порядке, — сказал мужчина брату Сенджу, — как только ваша сестра проснется, мы переведем ее в палату. Пару дней — и она будет дома. Так что можете не беспокоиться. Такеоми кивнул. Доктор вежливо улыбнулся Ванессе и ушел, а она осмелилась похлопать Акаши по плечу. Он взглянул на нее удивленно, как будто только сейчас заметил, после чего спросил: — Ванесса, верно? — Да. Приятно, наконец, познакомиться с вами лично, господин Акаши. — Наслышан о тебе, — в ответ на любезность скудно улыбнулся Такеоми, затем махнул рукой медленно к ним идущему Рану и направился к медсестре, чтобы подписать необходимые бумаги. — Кстати говоря, — вдруг оглянулся он, — спасибо, Ванесса. Моя сестра… — он на миг задумался, — она одинокая. Да и характер скверный. Хорошо, что вы сблизились. Она много о тебе говорила. Это значит, Сенджу верит в вашу дружбу. Ладно… Увидимся. Мужчина скрылся за углом. Ванесса, поежившись, потерла обнаженную ключицу. От слов Такеоми стало не по себе, будто он возложил на нее некоторую ответственность за Сенджу и ее чувства. Несс всегда этого боялась. Деструктивная семья научила ее быть бесполезной для людей, не любить никого, не давать надежд. А тут все так переменилось, что казалось, сама Несс постепенно меняла свою личность. Теперь у нее была подруга, которую она действительно любила. Был мужчина, который бессовестно завладел ее сердцем, была защита в лице братьев Каваты. За нее беспокоились. Это казалось чем-то немыслимым, словно бы тем, чего она не заслужила. Но почему? — Мы едем к вам? Только на половине пути Несс осознала, что Хайтани, ни о чем ее не спросив, направился домой и вовсе не к ней. — Не думаю, что сейчас у тебя есть выбор, — ответил Ран, который показался Несс слишком уж задумчивым. Он следил за дорогой и выглядел даже суровым, словно размышлял над чем-то весьма для него важным. — Твоя квартира небезопасна, Эйми. — Как скажете, — отмахнулась та, будучи не в силах спорить. Она и без того старательно держалась, чтобы не уснуть, но все равно откинулась на спинку и закрыла глаза. Хайтани взглянул на нее. Отвернулся. Вновь взглянул. Сглотнул и покрепче сжал челюсти. Внутри боролись две личности: одна хотела наплевать на гордость, забыть обиды и предложить встречаться; вторая — упрямо молчала, не сдавая позиций. Ран и хотел, и не хотел сделаться мучителем Ванессы. Тем более зная, что внутри этой самоуверенной женщины живет девчонка Эйми — затравленная злыми людьми. Это ломало Хайтани, вынуждая его снова и снова обдумывать будущее с ней, мечтать о чем-то светлом, чего у них вполне может не быть. Дело с Майки еще не завершено, и если все обернется самым трагичным образом, как себя будет чувствовать Ванесса? Это ведь уничтожит ее, не так ли? Если Рана убьют… Так стоит ли тогда давать ей надежду? Что ему делать? — Я правда верну себе имя, — вдруг вымолвила Ванесса, глядя в окно со своей стороны. — Слишком уж сладко оно звучит из ваших уст. Ее хитрая улыбка и лукавый взгляд, который она метнула на Рана, пустили по его коже мурашки. Хайтани снова сглотнул, облизнул пересохшие губы и кивнул. — Я оплачу, раз уж это была моя просьба. — Бросьте, господин Хайтани, я тоже не нищая. — Я не пытался сказать, что ты нищая, — улыбнулся он. — Мне нравится твоя самостоятельность. Но в этом моменте хочется поучаствовать тоже. Несс не знала, почему вдруг ему этого хочется, однако уточнять не стала. Признаться, и так еле языком ворочала. Если рядом с мужчиной тело расслабляется, значит, оно дает тебе сигнал — с ним безопасно. Несс заметила это давно: засыпая рядом с Хайтани, она спит сладко, как ребенок. Все дело в его ленивой, теплой ауре. Встретить «своего» человека — шанс один на миллион. Ванесса задумалась, не встретила ли она его уже. Ее взгляд прошелся по его красивому профилю. Хайтани заметил это. Улыбнулся, но промолчал. Несс не смогла подавить желание коснуться его. Рука сама собой потянулась к лицу Рана. Пройдясь пальцами по его скуле, Ванесса переместилась к уху, ногтем задела мочку и серьгу. Хайтани глубоко вздохнул, перехватил ее руку, прижался губами к костяшкам и отпустил. Этот момент стал особенным для них — еще более интимным, чем секс. И в повисшем молчании застыли невысказанные мысли: шепот страсти; сцены, наполненные желанием; признания, от которых будут гореть глаза.