Часть 21

      Проблемы должны были остаться позади ровно в тот момент, когда Керо выписали штраф и запрет на приближение к Ванессе, а Дженни наконец исчезла из жизни Хайтани. Но над Ванессой довлела беда в лице ее вернувшегося отца. После ситуации с Харучиё и Сенджу прошло пять дней. Ее не вписали. Это встревожило всех. Однако, как оказалось, Акаши сама попросила оставить ее в больнице подольше: прошла полное обследование, отлежалась, отдохнула. Несс шла по больничному коридору. На плечах была одноразовая накидка, которая развевалась, как плащ супергероя. Жаль только, Ванесса не была таким героем. Она оставалась простой смертной и решить все проблемы одним махом не могла. К тому же у нее, как у супермена, был свой «криптонит» — ее слабость. Хайтани Ран. Снова они не виделись. Ран много работал. Однако сегодняшний разговор с Нахоей оставил в душе Несс след. Неприятный осадок. Прежде чем поехать к Сенджу, она заскочила в «Velvet» — та попросила привезти сумочку, которая осталась в гримерной, ведь завтра ее должны были выписать, — а там Ванессу поймал старший Кавата. Он выглядел задумчивым, когда стоял в дверях и наблюдал за Несс, что искала сумочку Акаши, и не выпустил сразу — попросил задержаться. «Я все же прошу тебя оставить Хайтани, Ванесса», — сказал он, напряженно всматриваясь подопечной в глаза. «С чего это?» «Ничего хорошего не выйдет. Мы с Хайтани в опасной ситуации. Майки отдал приказ Кисаки копать под нас. Поверь, наши информаторы не ошибаются». Ли проглотила тяжелый ком и отрицательно мотнула головой. «Мне все равно. Я его не брошу. Не хочу». «Глупая. Тебе тоже достанется». «Ну и ладно». «Эйми! — рявкнул разозленный Нахоя, когда Несс прорвалась мимо него в коридор. — Они сломают тебя, если попадешься им! Они это сделают!» До сих пор от его слов у нее по спине бежал холодок. Это было страшно. Ванесса и сама хорошо понимала, против каких людей выступили братья Кавата и Хайтани, и так же знала, если Бонтен нанесет удар, то по самому уязвимому месту. Была ли она этим самым местом для Рана? А для Нахои? Ванесса хотела верить, что все же нет, но ведь наверняка заблуждалась. — О, привет! — воскликнула радостная Сенджу, когда увидела Ванессу, и села на койке, свесив ноги с края. — Куда так нарядилась? — повела она бровью. На плече Акаши был плечевой бандаж, что фиксировал ее руку в одном положении, но сама Сенджу говорила, это лишнее. Кость не пострадала. Тем не менее от пули помимо самого ранения был еще и ушиб — сильный ушиб с огромным синяком. — Я не наряжалась, — усмехнулась Ванесса и поставила на койку пакет со всем необходимым. На самом деле теперь Несс, каждый раз покидая квартиру, одевалась не в привычные спортивные вещи, а в женственные платья, туфли, плащи. Это получалось подсознательно, она не планировала образы, просто хотела выглядеть хорошо. Хотя, конечно, в глубине души надеялась, что случайно пересечется с Хайтани. — Кстати, как насчет помощи? — спросила Несс, присаживаясь на стул рядом с койкой, пока Акаши рылась в пакете. — Все-таки правая рука пострадала. Кто тебе будет помогать хотя бы даже с готовкой? Могу пожить с тобой, если хочешь. — Не надо, — улыбнулась Акаши. — Такеоми будет моей нянечкой. Сам предложил. А если учесть, что готовит он, как лучший шеф-повар, а еще любит меня, холит и лелеет, я только за. Ли кивнула, подумав о Санзу. Хотелось узнать подробности, но как-то неловко было. Вдруг это заденет душевные раны Сенджу? Но та вдруг сама сказала: — Жаль, Харучиё не пришел ни разу, — голос ее прозвучал, как обычно, легко и беззаботно, но Ванесса готова была поклясться, подруга переживает по этому поводу. — Уверена, придет. — Думаешь? — замерла Сенджу и подняла на Ванессу глаза. Это был честный взгляд, до глубины наполненный болью. Тогда Несс решилась. — Скажи, что ты чувствуешь? — взяла она ту за руки. — Ты любишь Харучиё или это все же чувство вины? Акаши слегка удивилась. Было видно, что она задумалась. Этот вопрос впечатлил ее и тронул что-то внутри. Возможно, она никогда не задумывалась об этом. — Люблю… — наконец выдохнула Сенджу. — Уверена, что люблю. Он — мой старший брат. Я просто не могу его не любить. — Только потому, что он — брат? — Нет. Потому что это Харучиё. Со всеми его трагедиями и болью… Он был таким милым мальчиком. — Вы были близки в детстве? — Пожалуй, да. Больше, чем с Такеоми. Ванесса замолчала. Больше не о чем было спрашивать, да и не хотелось тревожить прошлое Сенджу. Поэтому они переключились на другую тему. Несс рассказала, как вместе с Хайтани навестила его мачеху. Потом вкратце поведала о Керо и Дженни. Акаши обрадовалась, что те наконец, как она выразилась, «свалили в закат». И в конце концов, спустя больше получаса Ванесса попрощалась с подругой. — Увидимся, — сказала Несс напоследок, вышла из палаты и, только-только прикрыла дверь, как справа услышала: — Долго вы чесали языками. — Ли изумленно оглянулась. У стены, прислонившись спиной, стоял Санзу. Обычный вид: ни тени сожалений, ни усталости или других признаков страданий. Самый что ни на есть бессердечный Санзу, но тем не менее он был здесь. Не зная, все ли в порядке у него с головой сегодня, Ванесса тревожно заозиралась. Можно ли оставить этого безумца с сестрой наедине? — Она поправляется? — прибавил между тем Хару. — Зайдите, господин Санзу, и спросите сами, — скрестила руки на груди Ванесса. Он впился в нее холодным взглядом. — Я слышал ваш разговор. Так значит, она меня любит, — прижался Харучиё затылком к стене и взглянул куда-то вверх. — Какая наивная дура, — усмехнулся он. — Я же в нее стрелял. — Представьте себе, ее чувства крепче, чем вам казалось. — Ну и похуй, — резанул Санзу и пошел в сторону лифтов. Ванесса проводила его гневным взглядом, но тут же вздрогнула. Наверняка их услышавшая Сенджу выскочила из палаты, как была, босиком. — Они-чан! — окликнула она Харучиё, тот остановился, но не успел обернуться — Сенджу влипла в его спину, и оба застыли. Несс подумала, они похожи на несчастных людей из Помпеи, которые погибли при извержении вулкана. Эти двое тоже были, как прах, который, если коснешься, рассыплется в пыль. Поэтому трогать их было опасно. Ванесса отошла подальше и стала наблюдать. Однако все закончилось очень быстро. — Отвянь, мелочь, — отозвался Санзу, отцепил от себя руку сестры, которой она держалась за его рубашку на груди, и добавил, — вижу, ты очень даже бодрая. — Угу. Ты промазал. В следующий раз целься в сердце, хорошо, они-чан? — Идиотка, — шикнул тот и поспешно скрылся за углом длинного коридора. Несс думала, Сенджу плачет, ведь брат снова отверг ее, однако когда та оглянулась, оказалось — улыбается. Во все тридцать два улыбается. — Он пришел, — сказала Акаши, возвращаясь в палату. — Мой брат меня не бросил. Несс осталась там же. Стояла несколько минут, отчего-то пораженная этой сценой. Действительно выглядело странно и даже больно, но и правда — Санзу пришел. Значит, ему было не все равно.

***

      Мать и отчим братьев Хайтани жили в фешенебельном районе Сибуи — в Сёто. Все дома здесь были огорожены высокими стенами с железными воротами. Облагороженная улица пестрила макушками вечнозеленых деревьев, дорога была чистой и гладкой. Ни бумажки на земле, ни брошенных вещей у ворот. Все максимально аккуратно. Шины Майбаха тихо шуршали по асфальту. В салоне царила тишина. Нервозность Ванессы была заметной. Она не так сильно волновалась перед встречей с Джанико, как теперь. Ран в последнее время с головой ушел в разработанный с братьями Кавата план, и сейчас, когда процесс был запущен, не мог найти ни единой свободной минуты, чтобы встретиться с Ванессой. Наконец он просто позвонил матери и попросил ее лично пригласить Несс к себе. Госпожа Фудзияма, которая буквально месяц назад сменила фамилию на новую, до этого времени все еще будучи Хайтани, радостно согласилась. Еще бы ей не согласиться! Старший сын после проблем с Дженни наконец начал с кем-то встречаться. Это для всей семьи было огромной радостью. — Если ты не против, маме я представлю тебя твоим настоящим именем, — медленно въезжая в открытые ворота, сказал Хайтани. — Ванесса Ли — тоже настоящее имя, господин. По документам. И я ведь еще не вернула прошлое имя… — Ладно. Если тебе так комфортнее… — Нет. Простите, — схватила его за руку Несс, пальцы которой похолодели от нервного напряжения. — Делайте, как хотите. — Эйми, — сжал ее руку Ран, — не бойся. Ты точно ей понравишься. Хайтани открыл дверь машины, чтобы выйти, но Ванесса вновь позвала его: — Господин, почему вы знакомите меня со всей своей семьей? Это что-то значит для вас? Он окинул Несс задумчивым взглядом, а потом просто покинул салон Майбаха, но, когда распахнул дверь для нее, тихо ответил: — Я сам не знаю. Давай не будем торопить события. Я лишь представляю тебя официально, как свою… партнершу. Такой вариант для тебя приемлем? — Да, — рассеянно буркнула та, потому что к ним уже спешила невысокая женщина в чудеснейшем платье, а следом за ней шел Риндо, неся ее плащ. — Госпожа Фудзияма, — поклонилась Ванесса, а та, схватив ее за плечи, несколько раз покрутила туда-сюда и вдруг обняла. Такой тактильности Несс не ожидала, поэтому изумленно таращилась на стоящих рядом братьев Хайтани, которые улыбались как ни в чем не бывало. — Мам, ты ее смущаешь, — наконец похлопал женщину по плечу Ран, и она, потянув того к себе, поцеловала его в лоб. — Мой блудный сын вернулся! — воскликнула Нэнси, вновь поворачиваясь к Ванесса. — Эйми, верно? — Да, госпожа. — Никакой «госпожи», детка. Для тебя я — матушка. Надеюсь, это не обременительно. — Э… нет? — не зная, как вообще реагировать на эту энергичную женщину, неловко улыбнулась Ванесса, а та сразу взяла ее под руку и повела к дому. — Расскажи мне о себе, Эйми. Я совсем ничего не знаю. Сколько тебе лет? Риндо говорил, ты намного младше моего Рана, это правда? Знаю еще, ты танцуешь в клубе. Поэтому такая худенькая? — и еще масса вопросов посыпалась на Ванессу, которая даже отвечать не успевала, зато она действительно расслабилась. Госпожа Фудзияма оказалась замечательной, чуткой и внимательной женщиной. Ее необычайные синие глаза в и больше европейская, нежели японская внешность, впечатляли. Госпожа взирала на Ванессу тепло, причем намеренно посадила старшего сына и его спутницу за столом напротив себя, чтобы любоваться ими и воображать, какие красивые у них будут дети. Однако вслух женщина ничего подобного не говорила, поскольку понимала, ее старший сын только недавно пришел в себя после предательства Дженни, так что его чувства к Эйми могли не окрепнуть. Поэтому Нэнси с нетерпением ждала вечера. Ей важно было побеседовать с сыном наедине. — Вы не говорили, что ваша мама — не японка, — сказала Несс, когда после ужина они все вместе вышли на прогулку в сад. Ран привез матери в подарок чудесное колье — та часто посещала благотворительные вечера, — но сказал, что это от них двоих. Несс расстроилась, потому что сама хотела порадовать его мать, но Хайтани сказал, в этом нет нужды. Теперь они под руку шли по мощеной плиткой дорожке, а госпожа Фудзияма упорхнула встречать мужа. Ванессе предстояло познакомиться и с ним. — Разве не говорил? — задумался Хайтани, на самом деле хорошо помня, что точно не рассказывал о таком. — Она — японка, но наполовину. Ее мать — норвежка. — У вас норвежские корни? — проговорила Несс восхищенно и остановилась. Неподалеку бродил Риндо, которому было откровенно скучно на этих семейных посиделках, но он должен был присутствовать тоже. Сказать по правде, это все было похоже на знакомство перед свадьбой. От этих мыслей по телу Несс прошлась волна неприличных желаний. Впервые она взглянула на Рана, как на потенциального мужа. Но, наверное, это все слишком поспешно. Она молода. Ей всего лишь двадцать лет. Есть куда расти и развиваться. — Теперь понимаю, почему вы с братом такие красавчики. И цвет глаз… — Считаешь нас красавчиками? — улыбнулся Ран. — Приятно. — Будто вы сами не знаете, какой эффект производите, — ухмыльнулась Ванесса, но тут их окликнули, и, оглянувшись, она увидела, как за экспрессивной Нэнси медленно идет высокий мужчина. — Дом фотомоделей или что? — проворчала Несс, на что Ран рассмеялся, а она вежливо поклонилась его отчиму. — Хамада Эйми, приятно познакомиться, господин Фудзияма. Сайко приветливо улыбнулся, задал пару вопросов о том, комфортно ли ей здесь, уточнил, останутся ли они на ночь, и если учесть то, что времени было почти девять, конечно сошлись на едином мнении — остаться до утра. В конце концов, после шумных посиделок в просторной, как зал для танцев, гостиной — а дом четы Фудзияма был длинным особняком в два этажа, — захмелевшие и раскрасневшиеся Ран и Ванесса наконец отправились наверх. Она была уверена, им постелют в разных комнатах, однако горничная, что как раз поправляла одеяло на кровати, склонилась перед ними и сказала: — Господин, госпожа, это ваша комната. Если что-то понадобится — я к вашим услугам. Доброй ночи. Ванесса проводила женщину удивленным взглядом, а Ран, который просто поблагодарил горничную, сразу взялся расстегивать рубашку. Только тогда он заметил, как Несс смутилась. — В чем дело? — спросил, преспокойно раздеваясь. — Мы правда будем спать вместе? — на всякий случай уточнила Ли, ведь могла ошибиться и что-то не так понять, однако Хайтани дернул уголком губ и кивнул. — Да. А в чем проблема? Мама нас мысленно поженила и уже навоображала наших детей, не беспокойся об этом. — Но ведь это не так… То есть это как-то… — И давно ты вспомнила о чувстве стыда, Эйми? — интимно понизив голос, пробормотал Ран и подошел к ней. От его кожи исходило тепло, а поскольку рубашка была расстегнута, обоняние Ванессы окутал его запах. — Не особо стеснялась там, на лестнице, правда? — Не напоминайте, — отвела глаза она, — у меня было помутнение рассудка. — Тогда пусть он помутится снова, — и не желая смущать Несс еще больше, Ран пошел в душ. — Можешь пойти со мной, если хочешь. Потом мне нужно поговорить с матерью. Приду к тебе позже. Вообще эта раскрепощенность Хайтани подкупала ее, но стыд был сильнее. Так она думала, сидя на кровати и глядя на дверь ванной, но уже спустя десять минут направилась к Рану. То, что она себе с ним позволяла, было чем-то фантастическим. Несс не думала, что кто-то сможет достучаться до нее, кто-то — кто сделает ее нормальной, живой и чувствительной. Но Ран смог. Он сделал. И занимаясь с ним любовью в ванной, когда дыхание смешивалось с его дыханием, когда у обоих сердце выпрыгивало из груди, когда оба, одурманенные чувствами, которые не озвучивали так часто, как хотелось бы, Ванесса понимала, что лучше Рана точно не найдет. Она никогда его не забудет. Что бы с ними ни случилось, Несс будет помнить об этом человеке до конца своих дней. Ведь случиться может всякое… — Не отключайся, Эйми, — стоя позади нее и мягко придерживая за подбородок, шепнул Хайтани. Двигаясь медленно, чтобы она успела насладиться, он второй рукой прижимал Несс к себе, но чувствовал что-то такое, что было сродни отчаянию. Почему? Он не знал. Возможно, это был страх, потому что понимал, что все может кончиться одним махом. Война против Майки и Кисаки — самое страшное, на что он мог решиться. Теперь же, несмотря на поддержку братьев Кавата, Ран испытывал животный ужас. Он до смерти боялся оставить Несс одну. А хуже было то, что могли убить и ее. Поэтому сейчас, стискивая ее в своих объятиях все сильнее, Хайтани шептал снова и снова: — Пожалуйста, думай обо мне. Не отключайся. Ладно? Не думай ни о чем другом, Эйми… Ее ладони скользнули по влажной стене, когда колени подогнулись. От удовольствия она зажала рот рукой — боялась, их услышат, — и, позволив Рану толкнуться еще раз, отодвинулась. Бедра дрожали. С ним у нее всегда так. Пусть она не знала других, ей и не нужно было. Тот, кого она хотела, был рядом. Этого более чем достаточно. И когда его семя брызнуло на ее ягодицы, Ванесса повернулась к Хайтани лицом, обвила его шею руками и увлекла в томный поцелуй. Это было восхитительно. Они стояли под струями воды, целуясь, смывая пот, и совершенно не хотели остановиться. Только когда дыхание восстановилось, покончили с мытьем и наконец вышли. От вина, секса и общих впечатлений Несс сильно клонило в сон. Хайтани хотел побыть с ней, пока она не уснет, но к ним постучала горничная и сказала, что внизу его ждет госпожа. — Спи. Я скоро, — наклонившись к сонной Ванессе, сказал Ран, провел пальцем по ее припухшим губам и, коротко поцеловав, ушел. Та закрыла глаза, разомлевшая от удовольствия, и уже точно уснула бы. Но телефон, что лежал на прикроватной тумбочке, вдруг ожил и прогудел. Ванесса лежала неподвижно несколько минут, уговаривая себя не реагировать, ведь ей было так хорошо, но любопытство пересилило. Она села и, взяв мобильник, открыла сообщение. «Эйми, я искал тебя почти год. Это было очень сложно. Удели мне хотя бы пару минут твоего внимания. Прошу. Я не причиню тебе вреда, малышка Эйми. Это папа. Позвони, как сможешь. Я буду ждать». Вот и закончился период наслаждения жизнью. Быстро, однако. Несс вернула телефон на место и, подтянув колени к груди, уставилась в окно. Шторы были не задернуты. Ванесса видела темное небо — такое же темное, как ее проклятая жизнь… Свет в гостиной был приглушен. На диване сидела Нэнси и, положив голову ей на колени, лежал Риндо. Женщина перебирала его волосы и о чем-то тихо рассказывала. Ран встал у стены — не хотел разрушать эту трогательную атмосферу. Риндо всегда был более замкнутым, но ближе к матери, чем к отцу. Ран же, наоборот, не любил эти сюсюканья и тянулся к отцу. Сейчас, наблюдая за матерью и младшим братом, в груди сжалось. Вдруг захотелось так же — просто лечь к матери на колени и стать мальчишкой, которого пожалеют, подуют на ранку, скажут, что все будет хорошо, и действительно все станет очень и очень хорошо. Ран провел ладонью по лицу, стирая это наваждение, затем медленно приблизился к дивану. — Сынок, ты пришел, — улыбнулась Нэнси. Ран считал ее красивой женщиной. Риндо был на нее похож больше, чем он, и все же с ним у Рана угадывалось общее сходство. Более суровая внешность отца смягчилась в лице его сыновей и разбавилась чертами матери. — Поговорим? — Конечно. — Я спать, — встал Риндо, который не любил подобные разговоры о чувствах и отношениях, потому что, в конце концов, мать переключится на него, и беседа станет напряженной. В планах Риндо не было ни женитьбы, ни даже отношений. По крайней мере, пока что точно не было. — Не засиживайся, они-чан, — бросил он в сторону брата, — завтра надо выехать пораньше. — Воскресенье. Куда вам выезжать пораньше? — возмутилась Нэнси и проводила младшего сына взглядом, полным укора. — Не можете лишнего часа с матерью побыть. — Но как только Риндо улизнул, вздохнула и повернулась к Рану. — Как себя чувствует Джанико? — сразу посерьезнела Нэнси. — Признаться, мне тревожно. Медицина шагнула вперед, а толку никакого. Ей все хуже. Боюсь, нам надо готовиться к худшему. Ран потер ладони и откинулся на спинку кресла. Нэнси села удобнее, полубоком, и положила руку на мягкую подушку дивана. Ран понял, сейчас будет не до шуток. Поначалу Нэнси выказала сожаления по поводу жены бывшего мужа, потом подала идею со сменой клиники. Эта мысль блуждала в голове Рана давно. Он как-то намекал отцу, чтобы тот обратился к другим врачам, но пока все оставалось, как есть. — Сынок, — наконец в голосе госпожи Фудзиямы прозвучали знакомые стальные нотки. Теперь с сыном говорила не просто мать, а женщина с жизненным опытом, которая точно даст толковый совет. — Скажи честно, глядя мне в глаза, ты любишь эту девушку? Рану стало не по себе. Это был вопрос, на который сложно было ответить. — Мам, мы только недавно пришли к какому-никакому согласию, так что я… — Ран. Не любишь? Это так звучит, ты понимаешь? Тогда не издевайся. Она пожирает тебя глазами. Ты занял в ее сердце особое место. Риндо… Только не злись на него. Риндо рассказал мне об ее прошлом. Не смей над ней издеваться. Иначе будешь иметь дело со мной, понял? Я не для того столько сил вложила в тебя и твоего брата, чтобы вы потом выросли в тиранов… — Ох, мам, стоп-стоп, — поднял руки Ран, даже немного вспотев от ауры этой женщины. Она умела быть убедительной. — Я… точно испытываю к ней чувства… Просто пойми, мне нелегко сказать это открыто. Я признавался Эйми, что влюблен, то есть это симпатия, притяжение, причем сильное, и я точно не хочу отдавать ее другому, но любовь ли? Мама, я не знаю. — Дурачок, — покачала головой Нэнси, вздохнув с облегчением. — Это и есть любовь. Вспомни, что ты испытывал к той, — скривилась она, потому что даже имени ее не хотела произносить. — Ты бегал за ней, чуть ли не на коленях ползал. Она же прикидывалась милашкой, а сама бесстыдно тобой пользовалась. И вот чем все закончилось. Что же я вижу сейчас? Ты — мужчина. Таковым себя и ощущаешь, верно? С этой несчастной девчушкой ты стал самим собой, каким был всю жизнь до встречи с той. Ты всегда был упрямым, гордым, отвергал все правила, и именно ты, Ран, трепал мне нервы больше, чем твой отец при разводе. Так что я счастлива наблюдать твое преображение рядом с Эйми. Надеюсь, ты не будешь глупцом, не зациклишься на себе и сделаешь ее счастливой. К тому же у меня всегда была слабость к людям с плохой судьбой, — махнула рукой Нэнси, улыбаясь, и от этого сделавшись будто моложе. — Таким всегда хочется помочь. — Угу, поэтому ты вливаешь столько денег в благотворительность, — буркнул Ран. — Разве это плохо? — Конечно, хорошо, моя госпожа, — усмехнулся он и не стал начинать старый, как мир, спор о том, что большая часть этой «благотворительности» — чистой воды фарс. Пусть мама делает, что хочет, и если она верит в добро, кто он такой, чтобы ломать ее представление об этом. — А насчет Эйми. Прошу, не беспокойся. Решение я принял, осталось только довериться. Между нами были кое-какие недопонимания. — Да, Риндо говорил. — Я смотрю, этот парень в последнее время стал слишком болтливым, — недовольно проворчал Ран. — От тебя же ничего не добьешься. Поэтому не трогай моего «шпиона». Риндо — послушный мальчик. — Как мило… Они болтали до поздней ночи и разошлись только тогда, когда у обоих уже слипались глаза. В темноте спальни Хайтани не разглядел силуэта, словно в постели никого и не было. В непонимании он подошел к кровати, зажег свет и растерянно уставился на смятые простыни. — Эйми? — позвал он обеспокоенно, но ему никто не ответил. В ванной ее тоже не было. Тогда Хайтани выскочил из комнаты и понесся было к лестнице, когда прямо там и наткнулся на Ванессу. Она спокойно поднималась ему навстречу и в руке несла стакан с водой. Растерявшись от внешнего вида Хайтани, который показался ей напуганным, Несс пожала плечами и пояснила: — Не смогла без тебя уснуть. Ее улыбка была извиняющейся. Ран сглотнул ком тревоги, кивнул и тоже улыбнулся. — Я вернулся. Идем, — обнял он ее за плечи, а в голове стучало по вискам: «Она слышала наш разговор? Много ли она слышала?». Несс, пряча глаза, старалась успокоить колотящееся в груди сердце. Подслушивать было нехорошо. Это стало ее вредной привычкой.