Два

      С начала семестра Алиса приходит на тренировки три раза в неделю. Сначала над ней посмеиваются, пока Аш, основательно погоняв её по базе, не ставит её в спарринг с самым заносчивым четверокурсником. И Алиса разбивает тому нос и почти укладывает на лопатки. Молодец, девочка! Заодно появляется повод прочесть лекцию об опасности недооценки противника. Алиса упряма, она выкладывается по полной, пока у неё не получается новый захват или дорожка шагов. И этим она до боли напоминает ему Киру. Буквально. До физической боли. Но Аш гонит мысли о Кире прочь. Нормально, он справляется. Нормально, можно работать.

***

      Как-то в конце октября Аш уже вечером проходит мимо академской столовки и краем глаза замечает одинокую розовую макушку за одним из столиков. Алиса без энтузиазма ковыряется в тарелке, засунув нос в планшет. - Ты чего тут делаешь так поздно? - Домой не хочу идти. Мама до сих пор не вернулась, а папа позавчера улетел с Зелёным в экспедицию - не смог отменить, они с центаврианскими биологами её год планировали. - И как ты одна, справляешься? - Я не одна, я с Вертером. И не очень справляюсь, - с печальным вздохом признаёт Алиса. - Понятно. Ко мне поедешь? Хоть накормлю тебя, хватит уже этот размороженный картон жевать, смотреть на тебя больно. Давай, собирайся, жду тебя у выхода.       При виде ховербайка Алиса восхищенно ахает. Аш молча передает ей шлем и кивает на сиденье позади себя. Везёт аккуратно, но Алиса всё равно на поворотах чуть сильнее прижимается к нему. Он с удивлением ловит себя на мысли, что надо бы поучить её кататься. Странно. Кто он ей? Даже не бывший её матери - просто одно из старых заданий. Он предпочитает не думать, сколько их всего было и как Кира с ними справлялась. И куда он, дурак, опять лезет? И как потом будет снова собирать себя по кусочкам?       Алиса сидит на его кухне, увлеченно смотрит по сторонам, пока Аш быстро соображает ужин. - Ты знаешь, что по тебе половина девчонок из группы сохнет? И даже несколько парней. И меня попросили узнать, есть ли у тебя кто-то. - Почему именно тебя? - Ну, ты со мной разговариваешь по-другому. Кстати, почему? Потому что я младше всех? Васильева вообще ляпнула, что я в группе по блату, а ты, скорее всего, мой родственник. - Да ладно, они что, считают меня человеком? Просто с необычным именем? Настолько невнимательны? Невероятно! Чему вас в ваших академиях теперь учат? Вот ты сама когда поняла? - Ну вообще тогда, в Космовете, когда шрам увидела. У землян таких синих шрамов не бывает. Ну и когда ударить тебя попыталась. Но сейчас-то у тебя шрама нет. - Несущественно. Ксенобиологию, похоже, они прогуливали. - А ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос, - смеётся Алиса, с намёком приподнимая бровь.       Аш с молчаливым укором смотрит на неё, ставит перед ней тарелку с пастой и садится напротив. - Ммм, очень вкусно. А я совсем готовить не умею. - Хочешь, научу? Я люблю готовить.       Ну вот, опять. Куда он лезет? - Очень хочу. И я знаю. Ты для нас лазанью тогда приготовил. Только я её даже не попробовала. А потом уже, когда мы вернулись в нормальное настоящее, оказалось, что мама очень любит лазанью. А я была маленькая и забыла. Ты что, знал? - Алиса... - Вы были знакомы раньше? Я видела, как ты на неё смотрел тогда. - Это был не я. - Как ты там сказал? Несущественно? Прошлое-то у обеих ваших версий было одно? - Алиса, это старая история, и я точно не собираюсь тебе её рассказывать. Разговор окончен.       Он стелет ей в гостевой комнате и выходит, собираясь закрыть за собой дверь, но Алиса окликает его. - Аш? Вертер записал как тот, другой ты, умирает. Мама плакала, когда смотрела. Несколько раз, когда думала, что никто не видит. И она была очень грустная, когда мы вернулись.       Аш понимает, что вообще не дышал, слушая её, в горле комок, а руки его слегка подрагивают. Хорошо, что свет уже погашен. - Зачем ты мне это говоришь? - Мне кажется, ты должен знать. - Не должен. И это ровным счётом ничего не значит, Алиса. Спокойной ночи.       Но сон не приходит к нему сегодня ночью. Не отболело.

***

      Спустя два дня Алиса неожиданно появляется в зале уже в конце рабочего дня. - Аш, можно с тобой поговорить? Это срочно. Прямо очень. - Ну? - Я сделала глупость. Мне нельзя самой сдавать анализы в Академии, а я на последнем медосмотре сдала кровь. - Почему нельзя? - Я не знаю, меня это всё так достало, я разозлилась и... вот. Но теперь за мной целый день ходят медики, я от них пока убегаю, но мне, если честно, не по себе.       Стоило Алисе признаться, как дверь в зал открылась и на пороге показались два курсанта медфакультета. Доложили по форме. - Какие проблемы, ребятки? - Приказ немедленно направить кадета Селезнёву в лазарет. - Причина? - Это конфиденциальная информация. - Так, ребятки. Я тренер кадета и имею право знать базовую информацию о её здоровье, влияющую на физическую активность. И потом, кадет не возражает. Алиса? - Так точно. Не возражаю. - Давайте, докладывайте, что там у вас? - Есть докладывать. Отравление медью, угрожающее жизни. - Вы её сейчас видите? Перед собой? Какое отравление, да ещё и угрожающее? Планшет давай сюда, доктор! Чему вас только учат!       Хм, странно, медь действительно есть, и для человека многовато. С такими показателями симптомы отравления были бы сразу заметны. Копнём глубже. Ага, медь-то связанная, по сути это же гемоцианин, но его относительно гемоглобина совсем немного. Откуда от мог взяться? И обратный ингибитор тирозиназы? И еще пара показателей, которые считались бы вполне нормальными, но вот только для его собственного вида. Но Алиса ведь человек. Откуда? Сердце практически пропускает удар, а глаза будто сами находят шапку отчета. Дата рождения 17 августа 2107 года. Беременность человеческой женщины длится 9 месяцев. Значит, середина декабря 2106 года. Те каникулы на Татуине были как раз в середине декабре... Бля... - В шоке он замирает на месте и не может отвести взгляд от планшета. - Аш, ты в порядке? Ты там что-то увидел опасное? - Алиса не на шутку перепугалась, - Ааш? Ты серого цвета и молчишь уже почти минуту?       Черт, надо собраться. Быть этого не может, но... - Да, всё в порядке. Ребятки, причин для беспокойства нет, все в пределах нормы, для госпитализации оснований нет. Все дальнейшие вопросы к профессору Селезнёву, пожалуйста. Он в курсе. Можете быть свободны. - Но у нас приказ! - Свободны, я сказал.       Он молча разворачивается и идёт в сторону своего кабинета. Алиса хвостиком следует за ним. Первым делом Аш достаёт из заначки бутылку, наливает в стакан и залпом выпивает. Коньяк прокатывается по пищеводу и теплой золотой бомбой взрывается в желудке. Он садится. С силой растирает лицо. Мысли в голове скачут в разные стороны и отказываются собираться во что-то цельное. Как? Неужели это вообще возможно? А главное, зачем? Алиса молча стоит рядом. - Алиса, что ты знаешь? - Ты издеваешься!? Я ничего не знаю! Мне никто ничего не говорит, папа просто запрещал самой сдавать кровь. Аш, хоть ты-то мне что-нибудь скажешь? Что не так со мной? Ты ведь не будешь мне врать? - Алиса, успокойся, пожалуйста. Всё с тобой так. Но я не врач и потом, это не я тебе должен что-то говорить. Поговори с родителями. - Как? С мамой уже месяц вообще не связаться, папе только сообщения можно послать, но он не всегда отвечает. И вообще, если они мне за восемнадцать лет ничегошеньки не сказали.. - Погоди, стоп. Как месяц не связаться? - Мне просто присылают сообщения, что командировка продлевается. И переносят дату её возвращения. И всё. А телефон с начала командировки вне зоны. - Покажи.       Алиса открывает планшет и находит последнее сообщение. Общая рассылка, административный адрес Академии, почти ничего интересного. - Понятно. Поехали ко мне.       Взломать почтовый сервер Академии и обнаружить, что за якобы общей рассылкой скрывается секретарь генерала Шабаева - дело не пяти минут, но по крайней мере, понятно, где искать информацию дальше. Заодно Аш влезает и на сервер медфакультета и изменяет показатели Алисиного анализа еще сильнее, чтобы стало очевидно, что образец изначально был испорчен или загрязнён. Так они смогут избежать лишних вопросов.       Алиса опять остаётся у него. И существует немаленькая вероятность, что она - его дочь.       Вот такая ситуация.