Глава 14. А твой мир, Гермиона, какой он?

Две недели фиктивного союза незаметно переросли в устоявшийся, странно комфортный быт. Утро в Малфой-мэноре начиналось не с ледяной вежливости, а с совместного завтрака, за которым они обсуждали последние новости, планы на день и иногда, совсем по-дружески, подшучивали друг над другом. Драко обнаружил, что читать «Пророк» в компании Гермионы, которая тут же разносила в пух и прах предвзятую статью, куда увлекательнее, чем в одиночестве. Их совместные появления в Министерстве стали настолько отточенными, что уже не требовали усилий. Рука, лежащая на его руке, её светлый смех в ответ на его тихие реплики — всё это выглядело настолько естественно, что порой они и сами забывали, где заканчивается игра и начинается... нечто иное. Но главной, нигде не оговоренной традицией стали их вечерние прогулки по саду. После ужина они, не сговариваясь, выходили на террасу и шли по тропинкам, освещённым лунным светом и парящими шарами. Говорили о работе, о книгах, о чём-то совершенно незначительном. Эти минуты стали островком покоя для них обоих. Сейчас же все их мысли были заняты предстоящим торжественным приёмом в Министерстве по случаю продления срока службы министра. Вечер был важен для репутации Драко, и Гермиона подошла к делу со всей своей дотошностью. — Зелёный тебе к лицу, — задумчиво сказала она, наблюдая, как он примеряет очередные мантии. — Но не изумрудный. Скорее, цвет морской волны. Он подчеркнёт цвет твоих глаз. Драко, обычно равнодушный к подобным вещам, ловил каждое её слово. Они часами репетировали танцы в бальном зале мэнора. Его руки на её талии, её ладонь в его руке — сначала это было частью роли, но теперь каждый прикосновение отзывалось тихим эхом где-то глубоко внутри.

---------------------------------------------------------------

Тем временем в доме на площади Гриммо царила тяжёлая, гнетущая атмосфера. С того самого дня, как Джинни вернулась от Рона, она была сама не своя. Её живой огонёк угас, сменившись тусклой, отстранённой печалью. Она отмалчивалась за завтраком, механически ходила на тренировки и возвращалась ещё более замкнутой. Гарри был в отчаянии. Он пробовал всё: водил её на самый смешной магловский фильм, который смог найти; устроил долгую романтическую прогулку по ночному Лондону; даже, краснея, намекал на эксперименты в постели. Но всё разбивалось о невидимую, прочную стену. Ядовитые зёрна, брошенные Роном, дали всходы. Сомнения глодали Джинни изнутри. А что, если Рон был прав? Почему Гермиона так легко порвала с ним? Почему она так часто проводила время с Гарри? Почему их «дружба» всегда казалась такой... исключительной? Может, её отношения с Малфоем — всего лишь ширма, чтобы скрыть настоящую связь с Гарри? Чем больше она думала, тем более чудовищной и в то же время логичной казалась эта версия. В итоге, движимая отчаянной потребностью либо развеять свои страхи, либо подтвердить их, Джинни пригласила Гермиону встретиться в уютном магловском кафе. Напрямую спросить она не решалась, но надеялась прощупать почву.

---------------------------------------------------------------

Гермиона, слегка удивлённая внезапным приглашением, нашла Джинни за столиком в углу. Та крутила в руках ложку, её лицо было напряжённым. — Как ты? — спросила Гермиона, садясь. — Ты выглядишь уставшей. — Да так, тренировки, — отмахнулась Джинни. Она помолчала, выбирая слова. — Слушай, Гермиона... я тут думала... о нас всех. О нашей дружбе. Она ведь всегда была такой... особенной, да? Мы вчетвером прошли через столько всего. — Конечно, — кивнула Гермиона, чувствуя подвох. — Вы все — моя семья. — Именно, — Джинни сделала глоток латте. — И некоторые связи в этой семье... они особенно крепкие. Например, ты и Гарри. Вы всегда понимали друг друга с полуслова. Даже лучше, чем он меня иногда понимает. Гермиона насторожилась. В голосе подруги прозвучала не привычная ей ревность к славе Гарри, а что-то иное, более острое. — Джинни, мы с Гарри просто очень давно дружим. И да, у нас есть своя история, но... — Но что? — Джинни посмотрела на неё прямо. — Иногда мне кажется, что эта «дружба» для вас обоих значит нечто большее. Что, может, именно поэтому ты не могла быть по-настоящему счастлива с Роном. Потому что твоё сердце всегда было... занято. Гермиона откинулась на спинку стула, поражённая. Она наконец поняла, куда клонит Джинни. — Ты думаешь, что между мной и Гарри что-то было? Что-то романтическое? — спросила она прямо, глядя подруге в глаза. Джинни покраснела, но не отвела взгляд. —А разве нет? Вы всегда были так близки. Он тебе доверяет, как никому. Может, вся эта история с Малфоем... это просто прикрытие? Гермиона сначала хотела рассмеяться, но увидела настоящую боль в глазах Джинни. Это была не просто ревность, это был страх. — Джинни, — Гермиона протянула руку и накрыла её ладонь. — Гарри Поттер любит тебя больше всего на свете. Ты — его дом, его семья, его настоящее и будущее. То, что связывает меня с ним... это дружба, выкованная в огне. Но это не любовь. Никогда не было и не будет. Я люблю его как брата. И он любит меня как сестру. Ты должна это знать и понимать. Она говорила с такой искренней убеждённостью, что Джинни дрогнула. Слёзы выступили на её глазах. — Правда? — прошептала она. — Клянусь, — твёрдо сказала Гермиона. — И если ты когда-нибудь усомнишься в этом снова, просто посмотри на него, когда он смотрит на тебя. В его глазах — весь его мир. И этот мир — ты. Джинни глубоко вздохнула, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз. Однако, глядя на Гермиону, на её новую уверенность, на её спокойствие, она задала последний вопрос, уже без намёков, тихо: — А твой мир, Гермиона, какой он? На этот раз именно Гермиона отвела взгляд, и лёгкий румянец выступил на её щеках. Ответа не последовало, но его отсутствие было красноречивее любых слов.