Глава 17. Танец истины

Величественный Бальный зал Министерства Магии походил на гигантскую, сверкающую драгоценную шкатулку. Хрустальные люстры, подвешенные к самому своду, заливали всё пространство ослепительным светом, в котором переливались парчовые мантии, шёлковые платья и золотые орнаменты на стенах. Воздух был густым и сладким от аромата заколдованных цветов, плывущих под потолком, дорогих духов и волнения. Гул сотен голосов сливался с волнами музыки, которую изливала на зал команда виртуозов-волшебников. Казалось, сама магия пульсировала в такт этому великолепию. Когда в дверном проёме появились они, зал на мгновение замер. Гермиона в своём изумрудном платье, с оголённой спиной и сияющей, но напряжённой улыбкой, и Драко Малфой — холодный, безупречный, его рука демонстративно лежала на её талии. Затем тишину взорвал шквал вспышек фотокамер и шепота. К ним тут же устремилась стая журналистов, словно грифы на падаль. — Мисс Грейнджер! Правда ли, что вы помолвлены? — Господин Малфой! Прокомментируйте, как развивались ваши отношения! —Это правда, что всё началось ещё в Хогвартсе? Гермиона почувствовала, как пальцы Драко на её талии чуть сжались, не притягивая, а скорее предупреждая. Она подняла подбородок. —Никаких комментариев, — её голос прозвучал чётко, хотя сердце бешено колотилось. Губы Драко тронула та самая, отработанная до автоматизма, насмешливая улыбка. Его взгляд скользнул по толпе репортёров, и в нём было столько ледяного высокомерия, что несколько самых настойчивых невольно отступили. В этот момент к Гермионе, словно из-под земли, вынырнула Джинни. Она была похожа на язычок пламени в своём огненно-рыжем платье, которое идеально сочеталось с её волосами. —Гермиона! — воскликнула она, обнимая подругу. — Ты выглядишь... божественно! Просто сногсшибательно! — Она отступила на шаг, чтобы ещё раз оценить её, и её глаза сияли от восторга. Затем она наклонилась ближе и прошептала: — Рон здесь. Он пришёл с Лавандой, но они стоят порознь. Если хочешь поговорить с ним наедине, я могу помочь. Отвлеку Лаванду, скажу, что хочу поделиться с ней горячей новостью или сплетней. Уверена, Рон будет рад тебя видеть. Вы столько всего не сказали друг другу... — В голосе Джинни звучала надежда и заговорщицкий намёк. Она по-прежнему верила, что стоит им оказаться рядом, как старые чувства вспыхнут с новой силой.—Уверена, он уже готов кусать локти, что когда-то позволил тебе уйти. Один только твой вид должен довести его до белого каления! Он просто обязан понять, какую жемчужину потерял! В голове Гермионы чётко и ясно, как будто кто-то прочёл заклинание, всплыла мысль: «Да. Именно так. Это и был план. Прийти. Ослепить. Поговорить. Победить». Она мысленно представила, как подходит к Рону, говорит с ним, видит в его глазах боль, раскаяние, желание всё вернуть. Это была бы её победа. Триумф, ради которого она и затеяла всю эту авантюру. Но тут её взгляд, будто против её воли, метнулся к Драко. Он уже отошёл от неё и направлялся к бару. Его походка была уверенной, но в ней читалась неестественная скованность. Он сделал заказ бармену, и тот налил ему что-то крепкое, золотисто-янтарное, в бокал. Он не мог смотреть на этот спектакль трезвым. Мысль об этом вонзилась в её сердце острой, болезненной иглой. И тут её разум захлестнула волна воспоминаний. Не о Роне. О Драко. ...их тихие завтраки, когда он, пряча улыбку, поддразнивал её из-за её любви к мармеладным мотылькам... ...вечерние прогулки по саду, когда его плечо переодически касалось её плеча, и это было самым естественным чувством в мире... ...его страстный ответ на её отчаянный поцелуй на дне рождения Джинни, который тогда показался ей лишь жестом, а теперь виделся взрывом чего-то настоящего... ...и всего несколько часов назад: его пальцы, дрожащие у молнии её платья, его дыхание на её коже, его глаза, полные такой боли и желания, что она едва не задохнулась... Она стояла в полном замешательстве, разрываясь между призраком прошлого, которое так яростно пыталась вернуть, и оглушительной реальностью настоящего, которое она боялась признать. Она смотрела на Джинни, на её полные энтузиазма глаза, и не находила слов. Что она могла сказать? Что её план внезапно утратил всякий смысл? Что мысль о «победе» над Роном теперь казалась ей пустой и жестокой? — Спасибо, Джин, — наконец выдавила она, и её голос прозвучал хрипло. — Спасибо, что... что заботишься обо мне. Ты... ты лучшая подруга. Я... я подумаю. Не в силах больше выносить этот разговор, она резко развернулась. Её взгляд снова нашёл Драко у бара. Он стоял, опершись на стойку, и смотрел в содержимое своего бокала, его профиль был напряжён и отстранён. Она пошла к нему, не думая, повинуясь лишь мощному внутреннему импульсу. Она подошла сзади и мягко, но решительно взяла его за руку, ту самую, что сжимала бокал. Он вздрогнул и обернулся, его серые глаза, чуть затуманенные выпитым, выразили удивление и вопрос. — Пойдём потанцуем, — прошептала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы её губы оказались у самого его уха. Её дыхание сбилось. В его глазах мелькнуло понимание, тут же сменившееся горькой насмешкой над самим собой. Конечно. Танец. Часть плана. Ещё один способ уколоть Уизли, продемонстрировать их «счастье». Он кивнул, коротко и резко, поставил недопитый бокал и позволил ей вести себя на паркет. Он ошибался.

--------------------------------------------------------------

В это время на другом конце зала Рон, бледный и с напряжённым лицом, стоял рядом с Гарри. Его взгляд был прикован к танцующей паре. —Смотри на них, — хрипло проговорил он, не отводя глаз. — Она... она совсем другая. С ним. Гарри, следивший за парой с неослабевающим вниманием, лишь кивнул. —Люди меняются, Рон. — Нет, не в этом дело, — Рон покачал головой, и в его голосе прозвучала не привычная ревность, а странная, горькая ясность. — Посмотри на неё, Гарри. На это платье. На эту... укладку. Ты можешь представить, чтобы она надела что-то подобное, будь мы с ней ещё вместе? Ни за что. Она бы сказала, что это непрактично, что это слишком откровенно, что она не хочет привлекать к себе такого внимания. А сейчас... Сейчас она сияет в центре этого внимания. И дело даже не в самой одежде. Дело в том, как она держится. Как она смотрит на него. — Он тяжело вздохнул. — Раньше, когда мы были вместе, её глаза всегда искали тебя. Или были устремлены на какую-нибудь книгу. Сейчас... сейчас они ищут только его. Даже когда они, кажется, ругаются, между ними есть... связь. Какая-то молния. Такая, какой у нас с ней, пожалуй, никогда и не было. — Он наконец перевёл взгляд на Гарри, и в его глазах читалось поражение, но и облегчение. — Я думаю... я думаю, эта новая Гермиона, та, что может носить такие платья и смотреть так на Драко Малфоя... она больше не та девушка, которую я любил. И ей я, наверное, не нужен. Мне, пожалуй, пора серьёзно задуматься о том, что у меня есть. О Лаванде. И о том, чтобы быть с тем, кто хочет быть со мной, а не с призраком. Это было горькое, но взрослое признание. Гарри похлопал друга по плечу. —Может, это и к лучшему, Рон. К ним бесшумно подошла Джинни. Она не слышала их разговор, видя лишь задумчивые и немного грустные лица. «Почему Гермиона не пошла к Рону. Я всё подготовила, Лаванда отошла, а она... она пошла танцевать с Малфоем. Ведь это был её шанс! Всё было идеально: она выглядит потрясающе, Рон здесь один... Почему она упускает эту возможность? С каждым днём, с каждым таким танцем, она отдаляется от него всё дальше. Мой план рушится на глазах, а я не понимаю, что идёт не так».— металась в мыслях Джинни. Она смотрела на танцующих, на Гермиону, которая смотрела на Драко не так, как должна была смотреть подруга, играющая роль. И на Драко, чья рука на её талии уже не была просто формальностью, а пальцы сплетались с её пальцами с какой-то новой, трепетной нежностью. В этот момент Гарри обернулся к ней. Его изумрудно-зелёные глаза, обычно полные заботы и усталости, сейчас светились тёплым, безмятежным светом. Он видел больше, чем все они, и, кажется, понимал то, что они только начинали осознавать. Он протянул ей руку. —А что это мы стоим! Пойдёмте тоже танцевать, пока еще мисс Уизли? — спросил он тихо, используя то самое словосочетание, которое всегда заставляло её сердце замирать от счастья и отвлекало от всех чужих драм. И она, забыв на мгновение о всех интригах и планах, улыбнулась ему в ответ, положила свою руку в его и позволила увести себя в танец, в их собственный, настоящий мир.