Глава 18. Тайны вечера

Приём близился к концу, но энергия в зале, казалось, только нарастала, сконцентрировавшись вокруг одной пары. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой стали главным действующим лицом вечера, и это было невозможно отрицать. На протяжении всего вечера Гермиона не отходила от Драко ни на шаг. Это была не та навязчивая близость, что диктуется договором, а что-то иное, более естественное и... добровольное. Они вместе танцевали — не только один обязательный танец, но и несколько последующих. Её рука лежала на его плече, его ладонь покоилась на её талии, и между ними возникла странная, почти осязаемая синхронность. Они подходили к министру Магии для формального поздравления, и Гермиона с лёгкостью поддерживала светскую беседу, в то время как Драко дополнял её своими точными, хоть и немного циничными, комментариями. Они выглядели как идеальный тандем — не только влюблённый, но и интеллектуально совместимый. И всё это время Драко ломал голову. Его аналитический ум, привыкший просчитывать риски и выгоды, отказывался понимать её стратегию. «В чём её игра? — непрерывно крутилось у него в голове. — Она должна была использовать меня, чтобы вызвать ревность Уизли. Для этого нужно было бросать на него томные взгляды, кокетничать на расстоянии, заставлять его страдать. Но она... она не смотрит на него вовсе. Её взгляд всё время возвращается ко мне. Она улыбается мне, а не ему. Она слушает меня, а не прислушивается к его разговорам. Это какая-то изощрённая тактика? Довести ревность до предела, игнорируя объект вожделения? Или... или план изменился, а я просто последний, кто об этом узнал?» Он ловил себя на том, что ищет в её глазах подвох, намёк на фальшь, но находил лишь тёплое, искреннее сияние, которое сбивало его с толку и заставляло сердце биться чаще вопреки всем доводам разума. За этой парой, словно за гипнотизирующим спектаклем, наблюдали все. Журналисты, словно стая голодных гиен, не отпускали их ни на секунду. Вспышки камер то и дело озаряли зал. «Идеальный кадр! — мысленно ликовал репортёр с «Ежедневного пророка». — Малфой и Грейнджер, слившиеся в танце! Грейнджер, смотрящая на Малфоя с обожанием! Завтрашний выпуск будет раскуплен за час! Наконец-то у этой войны есть счастливый конец!» Джинни, стоя рядом с Гарри, следила за каждым их жестом, каждым мимолётным касанием. Её пальцы непроизвольно сжимали бокал. «Нет, нет, нет, — молилась она про себя. — Только не это. Только не сейчас. Не повторяйте ту ошибку. Целоваться здесь, при всех... это будет конец. Рон никогда не простит, да и ей потом будет невероятно сложно всё объяснить...» Она видела, как Гермиона смеётся в ответ на что-то, сказанное Драко, и как тот в ответ не может сдержать лёгкую улыбку. И её сердце сжималось от тревоги. Её план не просто провалился — он пошёл наперекосяк, превратившись в нечто, чего она не могла контролировать. В то время Лаванда, поначалу ликовавшая от того, что Гермиона не проявляет к Рону ни малейшего интереса, постепенно начинала нервничать. Её радость сменилась раздражением, когда она заметила, что Рон не сводит глаз с бывшей и её нового кавалера. «Хватит уже пялиться, Рон! — мысленно шипела она. — Она тебя даже не замечает! Она с тем, с кем хочет быть. Оставь её в покое и обрати, наконец, внимание на меня!» Она пыталась заговорить с ним, взять за руку, но он лишь рассеянно кивал, его взгляд был прикован к танцующей паре. Единственным, кто сохранял относительное спокойствие, был Гарри. Он общался с коллегами из Отдела Магических Законов и Прав, уделял внимание Джинни, и лишь изредка его взгляд скользил в сторону Гермионы и Драко. И каждый раз на его губах появлялась лёгкая, почти незаметная улыбка понимания. Он видел то, чего не видели, или не хотели видеть, другие. Он видел не игру, а зарождение чего-то настоящего. Приём, наконец, подошёл к концу. Гости, уставшие, но довольные зрелищем, начали разъезжаться. Дорога до Малфой-мэнора прошла в густом, задумчивом молчании. Драко сидел за рулем, прокручивая в голове каждый момент вечера. «Она была... счастлива? — этот вопрос преследовал его. — Но почему? Что дало ей это ощущение победы? Уизли смотрел на неё, это да. Но она, кажется, даже не заметила. Её план удался? Но в чём он тогда заключался? Или... — в его сознании робко замаячила совершенно немыслимая мысль, — ...или план просто перестал существовать?» Он украдкой взглянул на Гермиону. Она сидела, привалившись головой к окну, и на её губах играла самая что ни на есть настоящая, мягкая улыбка. Она светилась изнутри тихим, безмятежным счастьем. И это зрелище было одновременно самым прекрасным и самым мучительным, что он видел за последнее время. Он хотел спросить, разобраться наконец, но слова застревали в горле. Боялся испортить этот момент. Боялся услышать не тот ответ. Гермиона же ехала домой. И это осознание поразило её. «Я еду домой, — с удивлением поймала она себя на этой мысли. — В Малфой-мэнор. Это мой дом сейчас». Она перебирала в памяти события вечера. Да, Драко был холоден и отстранён, его улыбки были вежливыми, а не искренними. Но даже сквозь эту стену она чувствовала его. Его присутствие было твёрдой опорой. Рядом с ним она чувствовала себя... в безопасности. Сильной. Уверенной в себе. Ей не нужно было ничего доказывать, не нужно было играть на публику. Она могла просто быть собой — умной, целеустремлённой Гермионой Грейнджер — и знать, что он ценит её именно за это. «Мне было хорошо, — простодушно призналась она себе. — Просто хорошо. И всё».

------------------------------------------------------------

В машине Поттеров царила совершенно иная атмосфера. Поначалу они ехали в полной, давящей тишине. Джинни смотрела в окно, её брови были гневно сдвинуты. Гарри, чувствуя напряжение, решил его разрядить. Он потянулся к ней, обнял за плечи, поцеловал в висок. —Ну что ты такая насупленная? — прошептал он. — Вечер был прекрасный. — Не сейчас, Гарри, — отстранилась она, её голос был резким. — Ты выпил, ты перевозбуждён. Успокойся, пожалуйста. — Я совершенно трезв, — мягко, но настойчиво парировал он. — И я просто хочу, чтобы моя девушка улыбалась. — Он попытался её пощекотать, но Джинни лишь сердито оттолкнула его руку. — Хватит! Серьёзно! Гарри вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Он смотрел на её напряжённый профиль. —Джин, это всё из-за того, что не получилось сегодня столкнуть Гермиону и Рона нос к носу? — спросил он прямо. — Конечно из-за этого! — вырвалось у неё, и она наконец повернулась к нему, её глаза горели от досады. — Всё было идеально! Лаванда отошла, Рон был один, а она... она даже не посмотрела в его сторону! Вместо этого она всю ночь висела на руке у Малфоя! Я не понимаю, что с ней происходит! Она сама не знает, чего хочет! — А ты уверена, что не знает? — тихо спросил Гарри. — Может, она как раз поняла? И, возможно, пора уже перестать пытаться свести её с Роном. — Что? Почему? — Джинни уставилась на него. — Потому что все, у кого есть глаза, видят, как она счастлива с Драко. Да, это странно, неожиданно и немного пугающе, но это факт. А Рон... — Гарри сделал паузу, выбирая слова. — Рон сегодня сам сказал мне кое-что. — Что именно? — в голосе Джинни прозвучала тревога. — Он сказал, что видит, насколько она изменилась. Что та Гермиона, которая может носить такие платья и смотреть так на Драко Малфоя, — это не та девушка, которую он любил. И что он, кажется, смирился с этим. Он сказал, что, возможно, ему пора серьёзно задуматься об отношениях с Лавандой. О том, чтобы быть с тем, кто хочет быть с ним. В салоне машины на секунду воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя. А затем её разорвал оглушительный, пронзительный крик Джинни, в котором смешались шок, неверие и ярость. — ЧТО?! — выкрикнула она так, что Гарри на мгновение показалось, что стёкла задрожали. — ОН ЧТО?! СМИРИЛСЯ?! И ОНА ЕМУ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА?! ДА ОН С УМА СОШЁЛ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Она сидела, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами, не в силах переварить услышанное. Её великий план, её надежды на воссоединение семьи, всё рухнуло в одно мгновение из-за слов её же собственного брата. А виноваты во всём, как она тут же решила, были двое — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, своим дурацким, неестественным, но таким прочным союзом.