Глава 23. Счастье было так близко

Вечер медленно, но верно подходил к концу. За окнами Малфой-мэнора давно стемнело, и только луна бросала серебристые блики на подъездную аллею. Компания переместилась в прихожую, и в воздухе витала лёгкая, приятная усталость после сытного ужина и душевных разговоров. — Вы точно не хотите остаться? — снова предложила Гермиона, глядя на Гарри и Джинни. — У нас полно свободных комнат. Или хотя бы воспользуйтесь камином. Пока вы доедете на машине, будет уже глубокая ночь. Гарри взглянул на Джинни, которая настойчиво требовала ехать именно на автомобиле, и покачал головой, улыбаясь. —Спасибо, Гермиона, но мы справимся. Ничего страшного. Дорога недолгая. Гермиона и Драко вышли проводить друзей на улицу. Ночной воздух был прохладен и свеж. Они постояли молча, провожая глазами задние огни машины, пока те не растворились в темноте. Гермиона тяжело вздохнула и, словно подкошенная, опустилась на каменную скамью у входа. — Всё? — спросил Драко, подходя. — Ноги, — простонала она, снимая туфли на высоких каблуках и с облегчением потирая покрасневшие стопы. — Они меня сегодня убьют. Я совсем отвыкла от таких марафонов. Ночь была по-настоящему прохладной, и Гермиона непроизвольно вздрогнула. Драко, не раздумывая, снял свой пиджак и накинул его на её плечи. Ткань всё ещё хранила тепло его тела и лёгкий, едва уловимый аромат его парфюма — что-то древесное и пряное. Она инстинктивно куталась в него, чувствуя, как по спине разливается приятная волна тепла и странного, щемящего уюта. «Он пахнет... безопасностью», — промелькнула у неё безумная мысль. Он сел рядом. Некоторое время они молчали, глядя на усыпанное звёздами небо. Для Гермионы эта тишина была наполнена не неловкостью, а глубоким, пугающим своим спокойствием, удовлетворением. —Сегодня было... замечательно, — тихо сказала она, нарушая тишину. — Я даже не ожидала, что всё пройдёт так... гладко. — Да, — согласился Драко. Его голос звучал приглушённо, он тоже будто находился под воздействием какого-то чара. — Они... вполне сносные гости. — Но в его словах не было привычной колкости, лишь лёгкая усталость и... принятие. Гермиона улыбнулась его попытке сохранить невозмутимость. —Но мне пора. Завтра на работу, а ноги... о, эти ноги... — она снова пошевелила стопами, и на её лице отразилась искренняя гримаса боли. Драко посмотрел на её босые, покрасневшие ноги на холодном камне. Что-то в этом зрелище — её уязвимость, её доверие, с которым она сидела здесь, рядом с ним, — тронуло какую-то потаённую струну в его душе. И прежде чем он успел обдумать свои действия, его тело отреагировало само. Он резко встал, наклонился и, легко подхватив её на руки, поднял. Гермиона ахнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками. Её сердце забилось чаще, но не от испуга, а от чего-то тёплого и сладкого, что разлилось по всему телу. —Драко! Что ты?.. — Экономлю время, — отрезал он, стараясь говорить сухо, но ему это плохо удавалось. Его голос был хриплым. Он нёс её по освещённой лунным светом дорожке к дому, и её близость, её тепло, прижимавшееся к его груди, заставляло кровь бежать быстрее. Ей было невероятно приятно. Она прижалась щекой к его плечу, закрыв глаза, и позволила себе на несколько секунд полностью расслабиться в его сильных, уверенных руках. В этот момент не существовало ни договора, ни Рона, ни прошлого. Была только ночь, его объятия и всепоглощающее чувство, что она находится именно там, где должна быть. Он донёс её до самого подножия главной лестницы в прихожей и там, медленно, нехотя, опустил на ноги. Его руки ещё не хотели отпускать её талию, её руки всё так же лежали на его шее. Воздух снова сгустился, наполнившись немым вопросом и тем самым магнетизмом, что преследовал их весь вечер. Их взгляды встретились, и в них не было ни игры, ни сомнений. Было лишь чистое, невысказанное влечение и понимание, что ещё один шаг — и всё изменится навсегда. Драко медленно поднял руку и осторожно, почти с благоговением, заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, и она почувствовала лёгкую дрожь в его прикосновении. —Гермиона... — прошептал он, и её имя на его устах прозвучало как признание. Их губы снова начали неудержимо тянуться друг к другу, чтобы наконец-то завершить то, что так много раз прерывалось. Она уже чувствовала его дыхание на своих губах... Внезапный громкий хлопок разорвал химию. —Госпожа Грейнджер! — пронзительно выкрикнул Блип. — Блип подготовил для вас ванну с ароматными маслами, как вы любите! Всё готово! Мгновение рухнуло. Они разом отпрянули друг от друга, как обжёгшись. На сей раз в их глазах, помимо досады и разочарования, читалось взаимное, глубокое сожаление. Им обоим этого хотелось до боли. — Спокойной ночи, Драко, — прошептала Гермиона, её голос дрогнул от нахлынувших эмоций. —Спокойной ночи, Гермиона, — так же тихо, почти беззвучно, ответил он, его взгляд был тёмным и серьёзным. Она развернулась и почти побежала вверх по лестнице, чувствуя, как щёки пылают, а сердце готово выпрыгнуть из груди. А Драко остался стоять внизу, глядя ей вслед, и в его голове ясно и чётко звучала одна мысль, заглушая всё остальное: «Я хотел этого поцелуя. Я хочу её. Не как партнёра по сделке. Не как фиктивную невесту. А её — умную, упрямую, невероятную Гермиону Грейнджер. И чёрт побери этот договор, я больше не могу и не хочу это скрывать».

-------------------------------------------------------------

Утро, хоть и было рабочим, встретило Гермиону не тягостным ожиданием трудного дня, а лёгкостью, трепетом и сладким предвкушением. Она надела элегантный брючный костюм цвета морской волны, который выгодно подчёркивал её фигуру, тщательно уложила волосы и нанесла лёгкий макияж. Она светилась изнутри, и это сияние, зародившееся вчера, лишь усилилось, отражаясь в её сияющих глазах и лёгкой, почти постоянной улыбке. Спустившись в столовую, она с лёгким уколом разочарования обнаружила, что стол накрыт лишь на одну персону. Но тогда её взгляд упал на конверт из плотного пергамента, лежащий на её привычном месте. Она с замиранием сердца, почти благоговейно, вскрыла его. Гермиона, Меня внезапно вызвали на задание, о котором вчера упоминал Поттер. Уехал на рассвете, не хотел будить. Надеюсь вернуться к вечеру, но не уверен. Сегодня тебе придётся провести день без моего общества. Надеюсь, ты не соскучишьсь.

Драко

Сначала она почувствовала острое, почти физическое разочарование. Целый день без него? Пустота в огромном доме? Но, перечитав письмо ещё раз, она уловила нотки, которых раньше в его обращениях к ней не было. «Не хотел будить»... Эта простая фраза говорила о заботе, которой в их «сделке» изначально не было места. «Надеюсь, ты не соскучишьсь»... В этой, казалось бы, небрежной фразе сквозила неуверенность, надежда, лёгкая, почти неуловимая нежность. Она снова засветилась, прижимая письмо к груди. «Он. Это всё он», — пронеслось у неё в голове. Все мысли о договоре, о Роне, о мести — всё это растворилось, как дым. Ей был нужен только он. Его присутствие, его взгляд, его прикосновения. Позавтракав и собравшись с мыслями, полностью занятыми им, она решила не рисковать с машиной и отправилась на работу через камин. Придя в Министерство, она сначала зашла к Гарри — узнать, как они добрались домой, и расспросить о задании, на которое уехал Драко. Гарри сразу заметил её окрылённый вид и то самое сияние, что было вчера. Он улыбнулся, но внутри поражался перемене. —Всё в порядке, доехали без приключений, — ответил он. — А насчёт задания... ничего сверхсложного, разведка и обезвреживание небольшого гнезда контрабандистов. Драко справится, там как раз нужны его знания. Он смотрел на неё с тёплым, почти отцовским пониманием. —А теперь, прости, Гермиона, но у меня через пять минут совещание. Она кивнула и вышла из кабинета, настолько погружённая в свои мысли о Драко, в воспоминания о его руках, о его пиджаке, о том, как его губы были так близко, что даже не заметила Рона, который как раз подходил к двери. Рон же, напротив, замер, пропуская её. Его взгляд, словно прикованный, проводил её. Он увидел не просто хорошо одетую женщину. Он увидел её сияние. То самое, которое раньше видел только в её самые счастливые ммомент. Но сейчас это сияние было иным — более мягким, более глубоким, идущим из самого сердца. И оно было направлено не на работу, не на достижение, а на кого-то... другого. Щемящее, неприятное чувство кольнуло его под ложечкой. Он вошёл в кабинет к Гарри, лицо его было озадаченным и хмурым. —Ты видел её? — без предисловий спросил он, опускаясь в кресло. — Гермиону. Она выглядит... я не знаю... будто её осенило. Или будто она выиграла джекпот. Что с ней? Гарри, собирая бумаги для совещания, взглянул на него. Он видел не просто любопытство в глазах Рона, а глубинное недоумение и ту самую ревность, которую Рон пытался подавить. —Они вчера приглашали нас к себе. В Малфой-мэнор, — сказал Гарри, откладывая папку. Он решил быть прямым. — И, Рон, поверь мне, то, что я там видел... это не для галочки. Это не игра. Рон нахмурился. —Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что когда они смотрят друг на друга, они забывают, что мы в комнате. Когда они разговаривают, это не дежурные фразы. Между ними... есть связь. Настоящая. — Гарри посмотрел на друга прямо. — Она счастлива, Рон. По-настоящему. И источник этого счастья — он. И мне кажется, пора с этим смириться. Слова Гарри, произнесённые с такой нехарактерной для него мягкой, но непоколебимой уверенностью, обрушились на Рона как ледяной душ. Ревность, которую он пытался загнать поглубже, вспыхнула с новой силой. Но это была не та яростная, слепая ревность, что была раньше. Это была горькая, холодная, осознающая собственное поражение ревность. Он видел доказательства, но отказывался в них верить. И от этого становилось только больнее. — Ладно, — хрипло проговорил он, вставая. — Понятно. Удачи на совещании. Он вышел, оставив Гарри с лёгкой грустью за друга, но и с облегчением, что сказал правду.

-----------------------------------------------------------

Вечер в Малфой-мэноре снова был тихим. Гермиона ужинала в одиночестве, но после еды не пошла в свою комнату, а осталась в большом зале, устроившись в кресле у камина с книгой. Она надеялась, что он вернётся. Она прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу за окном, её сердце замирало каждый раз, когда ей казалось, что она слышит звук двигателя. Но время шло. Стрелки на часах неумолимо приближались к полуности. Книга не шла на ум, надежда таяла, сменяясь тревогой. «С ним всё в порядке?» С тяжёлым сердцем она отложила книгу и, потушив свет, направилась к себе в крыло. Она уже поднялась на первый пролёт лестницы, когда внизу раздался громкий, чёткий звук — щелчок открывающейся магическим ключом входной двери. Сердце Гермионы ёкнуло и забилось в лихорадочном ритме. «Он! Наконец-то!» Радость, смешанная с облегчением, волной накатила на неё. Она развернулась и, подобно ветру, помчалась вниз, её лицо озаряла широкая, счастливая улыбка, которую она готовилась ему подарить, которую она копила весь этот долгий, тоскливый день. Но, достигнув прихожей, она замерла. Её улыбка медленно сползла с лица, сменившись шоком и полным, леденящим душу недоумением. На пороге, снимая накидку из дорогого тёмного бархата и с холодным, оценивающим взглядом окидывая интерьер, стояла невысокая, изящная женщина с бледным, гордым лицом и светлыми волосами, убранными в безупречно строгую причёску. Её пронзительные голубые глаза, холодные, как зимнее озеро, устремились на Гермиону, и в них не было ни капли тепла или приветствия. Это была Нарцисса Малфой.