Часть 6 (Концовка 1)

Утро было тихим. Не спокойным, а именно тихим — тишиной перед землетрясением. Артур проснулся раньше будильника и просто лежал, глядя в потолок. Диктофон лежал на тумбочке, маленький черный пластмассовый монолит, в котором была заключена вся правда. Вся ее гордыня и все ее падение. В школе он чувствовал себя призраком, но на этот раз — своим собственным. Он шел по коридору, и толпа расступалась, но в глазах не было отвращения. Было недоумение. Слухи о его отстранении уже разошлись, но никто не понимал, что происходит. Почему он здесь? Он увидел ее у ее шкафчика. Она стояла одна. Ее свита куда-то исчезла. Она выглядела бледной, осунувшейся. Когда она его заметила, в ее глазах мелькнул ужас, быстро смененный отчаянной агрессией. Она решительно двинулась ему навстречу, преграждая путь. А-Нам нужно поговорить, — прошипела она, хватая его за рук куртки. Ее пальцы были ледяными и дрожали. — Удали это. Сотри это сейчас. Артур посмотрел на ее руку, потом на ее лицо. Он не стал отстраняться. Ар-Зачем? — спросил он спокойно. — Ты же сама сказала. Я проиграл. Я — монстр. Пусть все знают, на что способен монстр. А-Ты понимаешь, что ты делаешь? — ее голос сорвался на писк. — Это конец! Мой конец! Ар-Это конец твоей лжи, — поправил он. — Не путай. А-Я все сделаю! — в ее голосе появились истерические нотки. — Я скажу, что ты заставил меня это сказать! Что ты угрожал мне! Я скажу, что ты подделал запись! Ар-Попробуй, — его взгляд стал жестким. — Экспертиза легко определит, что запись не смонтирована. А мои слова о том, что ты украла тетрадь и нарисовала картину, будут звучать очень убедительно, подкрепленные твоим собственным голосом. Кто им поверит тогда? Тебе, которая уже один раз соврала? Или мне, жертве твоей клеветы, у которой есть неопровержимые доказательства? Она отпустила его рукав, словно обожглась. Она смотрела на него, и в ее глазах плескалась паника животного, загнанного в капкан. Она потеряла все. Контроль, власть, уверенность. У нее остался только страх. А-Пожалуйста, Артур, — прошептала она, и это было первое искреннее слово, которое он от нее услышал. — Не делай этого. Он посмотрел на нее секунду. В ее лице не было ничего от той хищницы, которая доминировала в классе. Только испуганная, растерянная девочка, чей карточный домик рухнул. Ар-Ты сама начала эту игру, Аделя. Ты сама установила правила. Я просто играю лучше тебя. Он развернулся и пошел дальше, к своему классу. Он знал, что она не успокоится. Она попытается что-то придумать. Но у него не было времени. Он должен был нанести удар первым. И публично. Прозвенел звонок на первый урок. Все ученики начали рассаживаться по местам. Артур не пошел к своей парте. Он подошел к учительскому столу и взял со стола у классной руководительницы маленький микрофон, который она иногда использовала, чтобы перекричать шум. К-Артур, что ты делаешь? — удивленно спросила она. Он не ответил. Он просто встал в центре класса, у доски, и нажал на кнопку на микрофоне. Легкий хлопок раздался в колонках, и все замолчали, обернувшись на него. Ар-Внимание, — сказал он в микрофон. Его голос, усиленный динамиками, был ровным и холодным. — Мне нужно, чтобы все кое-что услышали. Он достал из кармана диктофон. Аделя, сидевшая на своем месте, застыла. Ее лицо стало мертвенно-белым. Она понимала, что он собирается сделать. Она хотела закричать, броситься к нему, но ее парализовал ужас. Артур подключил диктофон к колонкам через кабель, который всегда лежал у компьютера. Он не стал говорить больше ни слова. Он просто нажал на кнопку воспроизведения. В классе повисла мертвая тишина, которую нарушил его собственный голос, записанный вчера в саду: *«Почему? Что я тебе сделал?»* А потом раздался ее голос. Ясный, четкий, полный ядовитой гордости. *«Я тебя унизила? Да! И что? Ты заслужил это! … Я — Аделя! Здесь я решаю, кто кого трогает!»* В классе стоял гробовой молчания. Ученики, учителя — все смотрели на Аделю. Она сидела, вцепившись в край парты, и ее лицо было искажено маской ужаса. Артур перемотал на несколько секунд вперед. *«И рисунок… гениально, правда? Я неделю училась копировать твой стиль. Я украла твою тетрадку… Все поверили. Потому что они видят в тебе то, что я показала им. Монстра».* Он выключил запись. В классе было так тихо, что было слышно, как кто-то в дальнем ряду сглотнул. Лена, подружка Адели, медленно, словно во сне, отодвинулась от нее. Другие ученики смотрели на нее с отвращением и омерзением. Ее маска была сорвана. Ее ложь была выставлена напоказ. Аделя подняла на Артура глаза. В них не было ни гнева, ни угрозы. Только пустота. Абсолютная, бездонная пустота человека, который потерял все. В этот момент в класс заглянул директор, привлеченный странной тишиной. Он окинул взглядом сцену: Артура у доски, бледную, дрожащую Аделю, шокированные лица учеников. Он не понял всего, но понял главное — что-то фундаментальное только что изменилось. Д-Артур, — сказал он, и его голос был уже не гневным, а усталым и серьезным. — Ко мне в кабинет. Артур молча положил микрофон на стол, отключил диктофон и убрал его в карман. Он не посмотрел на Аделю. Он не посмотрел на кого-либо еще. Он просто повернулся и вышел из класса, направляясь за директором. Он шел по коридору, и на этот раз никто не расступался. Все просто смотрели ему вслед. Но в этих взглядах не было ни страха, ни ненависти. Было что-то другое. Уважение. И трепет. Он вошел в кабинет директора и сел на предложенный стул. Война была окончена. Он не просто отбился. Он не просто выиграл. Он стер ее с лица земли, используя ее же оружие — правду, которую она так гордо выкрикнула ему в лицо. Блядь. Он был свободен.