2-2

      Госпоже Рейне довелось свести знакомство с Маргрете в пору ее активных магических изысканий. Сама госпожа Рейна была в ту пору подростком-беспризорницей. Идеальная добыча для могущественной колдуньи.       Она по собственной воле явилась в баронский замок. Пробралась за тайными знаниями. Безумная, самоубийственная идея, способная прийти в голову только не в меру наглой соплячке, которой уже нечего было терять. Да и что ждало воришку и попрошайку впереди? Пошла бы по рукам, как мать и старшие сестры, и умерла бы во цвете лет. От голода ли, холода, или срамной болезни. А может ее пришиб бы не в меру буйный клиент?       Пентаграмма или жертвенный алтарь для бесславного жизненного конца ничем не хуже, так почему бы не рискнуть?       Однако госпожу Маргрете тогда настолько позабавила выходка Рейны, что она позволила той остаться в замке. Поломойкой. Но с возможностью время от времени помогать госпоже с ритуалами.       Тяжёлый труд прислуги отнимал все силы, а помощь в колдовстве заключалась в неприятных, а то и вовсе омерзительных поручениях, но Рейна не сплоховала. Такая удача выпадает раз в жизни. Хороша бы она была, если бы не ухватилась за подвернувшийся шанс зубами. Со временем работа служанки отошла на второй план, Рейне стали давать все более сложные и ответственные задания. А затем она и вовсе сделалась полноправной ученицей.       Госпожа Маргрете наставницей была въедливой, дотошной, раздражительной, но при этом удивительно терпеливой. Видя, с каким пылом и яростью девчонка вгрызается в науку, она все больше времени уделяла той, объясняя сложные моменты, посвящая в тонкости ремесла. Пожалуй, они даже стали близки. Если так, в принципе, можно сказать про двух ведьм.       Юная Рейна восхищалась наставницей неимоверно. Мечтала когда-нибудь хотя бы приблизиться к недоступному идеалу. (В принципе, у нее получилось, пусть приоритеты со временем и сместились).       Как на самом деле относилась к ученице отстраненная, холодная госпожа Маргрете, сказать сложно. Однако она действительно много времени тратила на вчерашнюю побирушку. Даже больше, чем на собственную старшую дочь, единственную из всех детей, кому она решила передать свои знания.       Честно сказать, Рейна никогда не понимала, почему именно робкая, не хватающая звёзд с неба Лорелея? Возможно, просто потому, что прочие девочки были ещё малы для полноценного обучения, да и не сильно характером от сестры отличались. А может, госпожа разглядела именно в этой тихоне-дочери скрытый потенциал.       Мать из госпожи Маргрете получилась не лучше, чем человек. Слуги шепотом и с оглядкой сплетничали, что хозяйка и рожала-то только затем, что хозяин хотел наследника настолько сильно, что договориться с ним ни колдовством, ни уговорами не удалось. Влиять магией на процесс зачатия или плод — дело неблагодарное и ещё более небезопасное, чем любовные чары. Так что вместо желанного сына у супругов одна за другой появились пять девчонок. Нелюбовь к которым мать не давала себе труда скрывать ни от них, ни от окружающих.       Что же до Рейны... Возможно, госпожа Маргрете видела в ней собственное отражение. Наглую оборванку, но небесталанную, со стальным стержнем внутри и стремлением во что бы то ни стало выбиться в люди. По крайней мере, госпоже Рейне по сей день нравилось так думать.       Так что, если кому и по силам было выведать у госпожи Маргрете секрет их семейного приворотного зелья, то это госпожа Рейна. И она даже из уважения к наставнице не слишком заломит цену.       — Что ж, Розмари, будь по-твоему. Жди, я загляну в твой сон не позднее третьего полнолуния со дня кончины.       — Побыстрее бы, — пробормотала Розмари, пряча за недовольством растерянность. Она явно уже настроилась на долгие торги и препирательства.       — В таких делах спешить не следует, — наставительно произнесла госпожа Рейна. — Если бы ты это понимала, тебе бы не потребовалась моя помощь.       Розмари тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху.       — Что попросишь взамен?       — Не попрошу, — усмехнулась госпожа Рейна. — Потребую, и с гарантией. Как только тебе станет известен рецепт, ты сразу же отдашь мне десять лет своей жизни. Не подкрепляя этот дар ни порчей, ни проклятием, ни каким-либо особым условием. В этом ты поклянешься мне прямо сейчас.       Розмари ожидаемо оказалась смелее предыдущих визитёров:       — Зачем покойнице годы жизни?!       — Не твоего ума дело, дорогая. Здесь важен другой вопрос: готова ли ты в ними расстаться? Я-то настаивать не стану, если почет и благоденствие после становления госпожой графиней того не стоят, то скатертью дорога.       — Ох и мерзкая же ты карга! Целых десять лет!       — А ты думаешь, мне будет легко? Тем более, ты же ведьма. Неужели не сумеешь продлить себе жизнь?       — "Ты же ведьма"! — в сердцах передразнила Розмари. — Ты тоже! Кому, как не тебе знать, что такое навороженные годы.              О, госпожа Рейна знала. Куда лучше молоденькой сестрицы по ремеслу. И если девчонка сейчас развернется и уйдет, окажет себе огромную услугу.       — А ведь не врут слухи. Ты что-то задумала, карга старая, поэтому и дала себя схватить.       — К лицу ли благородной госпоже собирать сплетни? Если тебе не по душе сделка, то не задерживаю.       Хотя эта не уйдет. Не та порода. Что ж, госпоже Рейне и лучше.       — Ладно, будь по-твоему. По рукам.       Нужно отдать Розмари должное. Что бы она не думала и не чувствовала по поводу названной платы, слова клятвы произнесла четко и со спокойной отстраненностью человека, которого происходящее не сильно-то и касается.