Глава 1

Понедельник — день тяжёлый. Выражение старо как мир, но идеально описывает все мои понедельники — за всю мою, пусть и не слишком долгую, но всё же жизнь.  Кто бы мог подумать, что этот понедельник окажется... Нет, словом «тяжёлый» его не описать. Наверное, покопавшись в словаре, я бы нашёл подходящее прилагательное — но не факт. Возможно, такого слова пока не придумали. А ведь начиналось всё вполне тривиально. Мерзкий писк будильника прервал мой беспокойный сон. Что именно снилось — не помню, но уверен, что сон был беспокойным. Другими мои сны бывают редко. Вдоволь назевавшись, я вылез из-под тёплого одеяла и почти наощупь поковылял в ванную — зажигать свет я категорически не любил. И плевать, что осенью в шесть утра темно, как в аду. Первые странности начались уже в коридоре, но я не придал им значения. Казалось, будто чего-то не хватает. Разбираться, чего именно, я не стал — сперва нужно было умыться и окончательно проснуться. Проснулся я, впрочем, ещё до того, как умылся. Зайдя в ванную, я сразу понял, что и здесь чего-то не хватает. А именно — зеркала над раковиной. И кранов. И душа.  Испытывая нечто вроде замешательства, я почесал репу, протёр глаза, но ни один из пропавших предметов на место не вернулся. Зато до меня дошло, чего не хватало в коридоре. Слева от двери (если смотреть из квартиры) раньше стоял древний перекошенный шкаф. Что в нём хранилось, я не знал — ни разу туда не заглядывал. Зато часто, перед выходом, смотрелся в зеркало на его дверце. И вот этого шкафа вместе с зеркалом больше не было. На стене, где он стоял, темнело большое пятно, особенно заметное в полумраке. — Ну допустим… — пробормотал я, обводя взглядом пустой коридор. Что именно «допустим», я не знал. Но ситуация была странноватой. По-настоящему странной она стала, когда я заглянул на кухню. Там тоже отсутствовала часть мебели. Холодильник, плита, шкафчики — всё исчезло. На полу и стенах остались лишь пыльные контуры, напоминающие о прежнем присутствии предметов. Квартира эта, как и сам дом, была старой. Никаких блестящих поверхностей — всё древнее, хлипкое, скрипящее и дышащее на ладан. Но для бедного студента и это было лучше общежития: хотя бы без тараканов. По крайней мере, пока я их не видел. И теперь получалось, что из квартиры пропали все предметы, в которых что-либо могло отражаться. Это даже не странно, это... примерно как с тяжёлым понедельником. — Так-с... — протянул я. — Либо меня обнесли, пока я дрых, либо это всё ещё сон, и мне просто приснилось, что я проснулся. Склоняюсь ко второму варианту. Решив лечь снова и проснуться «по-настоящему», я направился в спальню. Но обнаружил, что и её больше нет.  За дверью — тот же коридор. Пыльный, тесный, с выцветшими обоями в зелёную полоску, поклеенными, наверное, лет пятьдесят назад. — Нет, это точно сон! — уверенно заявил я и кивнул сам себе. Затем ущипнул себя за руку.   — Ай, бля... Больно. Значит, не сон? Я изо всех сил ударил кулаком в стену. Стало ещё больнее.  Точно не сон. И вот тут уже меня накрыла настоящая паника. Не просто страх — паника. Жуткая, всепоглощающая, рвущая изнутри. Сначала бросило в жар, потом в холод. Ноги стали ватными — я опустился прямо на пол. Скрутило живот, и я всерьёз подумал, что сейчас натурально обосрусь. Превозмогая всё, я поплёлся в ванную — и… — Это, блядь, какой-то ебучий прикол?! Я едва узнал свой голос — чужой, надломленный, неестественный.. Вместо ванной комнаты за дверью опять был коридор.  Казалось, весь мир превратился в бесконечный блядский коридор с полосатыми обоями. Я сделал несколько глубоких вдохов, задержал дыхание, сжал и разжал кулаки. Полегчало чуть-чуть. Испражняться посреди коридора я не хотел ни при каких обстоятельствах — особенно, если из этого коридора невозможно выйти. Будучи человеком вроде бы здравомыслящим, я понимал: паника не поможет. Надо разобраться, что происходит и можно ли это исправить. Сев на пол, я стал размышлять. Прежде всего — я не сплю. Это факт. Дальше... Сегодня — понедельник, тридцать первое октября две тысячи двадцать второго года. Значит, вчера было воскресенье. — Логичный парень, — хмыкнул я. — Давай думать дальше. Вчера я был где-то в городе, потому что неделька в универе выдалась адская, а после адских неделек я обычно выхожу выпустить пар и порелаксировать в одиночестве. Сквозь пелену страха, которая медленно истончалась, начали пробиваться воспоминания. Сперва размытые и тусклые, затем чёткие и яркие. Вчера я полдня шатался по торговому центру. Часа полтора проторчал в музыкальном магазине, рассматривая инструменты. Давно мечтал научиться играть — то на гитаре, то на синтезаторе. Пару раз принимался копить деньги, но они неизменно уходили на всякую жизненно необходимую чепуху. Приходилось мечтать дальше. Задолбав продавцов, я задолбался сам и, взяв кофе, отправился в парк. Сидя на лавочке и думая о своей нелёгкой судьбе, я не заметил, как ко мне подсела... — Вот зараза! — я не удержался и хлопнув себя ладонью по лбу. Ко мне подсела девушка. Не сказать, что красивая, но и страшной не назовёшь. Самая обычная — русые волосы, голубые глаза, тонкие губы. В первую очередь я обратил внимание не на её лицо, а на одежду: на девушке была то ли накидка, то ли мантия. А на ногах — ботинки вырвиглазного фиолетового цвета с закрученными вверх носами. Канун Хеллоуина, всё логично. Я решил, что костюм. Понимающе улыбнулся. Она спросила, отмечаю ли я праздник. Если да, то с кем. Я ответил, что нет, но если зовёт на вечеринку — подумаю. Она засмеялась и сказала, что люди не понимают истинного смысла Хеллоуина. Что мы превратили древний обряд в клоунаду. Что костюмы и страшилки — кощунство. В конце своей речи она уже не смеялась. Сектантка, подумал я. Сейчас начнёт агитировать. Но нет. Не позвала ни на шабаш, ни на службу божью. Сказала только, что скоро мы узнаем, что такое настоящая жуть, настоящие монстры и настоящее... что-то ещё. Забыл слово. Но узнаем. Если захотим. Не помню точно, что я ответил, но точно помню, как она достала из кармана пригоршню конфет. — Есть шоколадные, ванильные и клубничные, — сказала она. — Все одинаковые по сути, разные только по вкусу. Я выбрал шоколадную. Точнее, две. Мама всегда твердила: не бери ничего у незнакомцев. Но я, конечно, об этом забыл напрочь. Тогда мне казалось — симпатичная девчонка, интересная, может, даже познакомимся поближе… Логичный парень, что и говорить. Даже имени не спросил. У конфет, кстати, вкус действительно оказался шоколадным. И этот вкус был последним воспоминанием вчерашнего дня. — Вот же сука… Теперь я уверен на сто пятьдесят процентов — подмешала что-то. И меня конкретно накрыло. Только непонятно: исчезновение мебели — это глюки? Или квартиру реально обчистили, пока я был в отключке? Может, у неё были сообщники? Целая банда? Фокусы с коридорами говорили в пользу глюков. Возможно, я вообще не вставал с кровати? Может, всё это — сон под веществами? Зарычав от злости, я подбежал к входной двери и прильнул к глазку. Ничего, лишь пустая лестничная клетка.  Затем я начал стучать, кричать, материться, топать ногами, издавать максимально возможный шум, надеясь, что ко мне сбегутся все соседи. Ну или хотя бы вызовут полицию. Спустя, по моим прикидкам, часа три, я выдохся. Хотелось пить и умереть.  Я в последний раз ударил кулаком в стену — и согнулся от боли, пронзившей руку и мозг. Твою ж мать, ещё и перелом! И перелом действительно случился — но не руки, а ситуации. Подняв голову, я увидел прямо перед собою дверь. Безразлично толкнул её — и застыл: спальня! Незаправленная кровать, примятая подушка, стакан воды на табурете... В первую очередь я потянулся к стакану. Вода оказалась водой — хотя я уже был готов ко всему: к крови, к яду, даже к моче. Залпом осушив стакан, я рухнул на кровать. «Адский денёк, конечно, выдался. Сейчас посплю — и отпустит. А потом я найду эту суку и заставлю её...» Что именно заставлю — я решить не успел.  Просто взял и отключился.