Часть 6

В доме было тихо и холодно. К нему почти никто не заходил — после двухнедельного заключения весь Цинцзин будто вдруг вспомнил, почему не хотел видеть его своим будущим главой. Шэнь Цинцю то и дело видел перешептывающихся учеников и глав залов, которые замолкали при его появлении. Они, несомненно, планировали избавиться от него или хотя бы пожаловаться наставнику. Но Шэнь Цинцю это не волновало: наставник спросит у Юэ Цинъюаня причину и удовлетворится его решением. Попытки оспорить его кандидатуру были и раньше — ещё три года назад, когда Шэнь Цинцю только получил свое имя, и наставник тогда просто проигнорировал их. Но соученики, затевая этот небольшой заговор, старались не пересекаться с ним и поэтому обходили его дом стороной. Если они надеялись, что так смогут скрыть свои замыслы, то жестоко ошибались. Первым же делом после того, как он станет новым главой, нужно будет избавиться от зачинщиков. Цинцзин не терпел таких некомпетентных учеников и учителя. Холод же будто поселился внутри него. Осень все заметнее наступала на увядающие летние краски, но Шэнь Цинцю и не думал доставать жаровни. Так было проще держать себя в руках. К его удивлению, сдерживать феромоны оказалось невыносимо сложно. Он всю жизнь практически не замечал усилий, нужных для этого, ци сама собой текла к точкам на шее и запястьях. Но целый год, на протяжении которого он сознательно позволял запаху проявиться, чтобы оставить метки на подарках, сломал что-то. Внутренний зверь возомнил, что ему можно выйти наружу, и теперь загнать его назад, в клетку за ребрами, было невероятно тяжело. Общие еженедельные собрания оставляли его совершенно вымотанным. Недоверие и злость остальных старших учеников, так легко игнорируемая раньше, теперь, после годовой передышки, больно била наотмашь по всем чувствам. Удерживать феромоны, не позволяя запаху вырваться и ещё больше разозлить всех, с каждым разом становилось все тяжелее. Дома, в одиночестве, лучше не становилось. Маленькая боковая комната за год, что он мастерил и хранил там подарки, почти пропиталась запахами османтуса и бамбука. И теперь глупый зверь требовал застолбить территорию и во всем остальном доме. Однажды, вернувшись с собрания, Шэнь Цинцю, едва закрыв за собой дверь, в каком-то помутнении рванул вверх рукав и провел запястьем по стене, столу, стеллажу с книгами. В себя он пришел лишь тогда, когда весь дом насквозь провонял тошнотворно-сладким запахом цветов. Отмывать все поверхности и жечь благовония пришлось до утра. Шэнь Цинцю не желал узнавать, какое еще наказание ему назначат, если он снова попытается открыто показать эту свою часть. Холод помогал. От него ныли сломанные когда-то кости, но именно они напоминали, что бывает с теми, кто не выполняет приказов. Держать себя в руках становилось чуть легче, хоть и ненамного. Теперь его дом не пах ничем, и он верил, что через некоторое время он снова привыкнет к этому. *** Лю Цингэ, не тратя время на пустые любезности, грубо толкнул дверь в дом Шэнь Цинцю и переступил порог. Тот резко вскочил из-за стола, явно их не ожидая. Хорошо. Значит, у них будет преимущество. Ци Цинци вошла следом, и Лю Цингэ посторонился, пропуская ее. Он всегда предпочитал оставлять опросы людей на ночных охотах другим, вступая только когда требовалось обнажать меч. — Чжанмэнь-шисюн знает, что вы здесь? — спросил Шэнь Цинцю. Как бы Лю Цингэ ни презирал его, но вот находить слабые места тот умел мгновенно. — Нет. — не стала отпираться Ци Цинци. — А что, шисюн, неужели ты сотворил что-то, из-за чего тебе требуется его защита? — Я могу выцарапать тебе глаза и без его помощи, — осклабился Шэнь Цинцю. Лю Цингэ резко вскинул голову, вглядываясь в его лицо. Что-то было не так: обычно Шэнь Цинцю старался, особенно в последнее время, до последнего сохранять холодную вежливость. Так почему сейчас он отбросил маску с самого начала? Но вмешиваться Лю Цингэ пока не стал, полагаясь на то, что у Ци Цинци вроде бы все под контролем. — Я тоже. — не осталась в долгу Ци Цинци. — Но мы пришли просто поговорить. Ответь на несколько вопросов, и мы уйдем. — С чего бы мне это делать? — С того, что ты мне должен после той твоей выходки с саше. — Ци Цинци уже начинала злиться. Лю Цингэ ее понимал: ему самому бывало сложно сдерживаться перед лицом откровенных провокаций Шэнь Цинцю. — Хорошо, спрашивай. — неожиданно сдался Шэнь Цинцю. Он выглядел напряженным, готовым к бою и в то же время держался как-то странно, будто старался отгородиться от них. Словно боялся Ци Цинци. Какой альфа боится омегу? Странное чувство тревоги все нарастало. Пока неясное и едва заметное, но рука уже будто сама потянулась к мечу. — Где ты это взял? — не стала ходить вокруг да около Ци Цинци. — Кого? — То саше. — Какое это вообще имеет значение? Чжанмэнь-шисюн уже все мне разъяснил. — Шэнь Цинцю сжал губы, будто силясь удержать на языке что-то лишнее. Лю Цингэ никак не мог понять, что же его так беспокоит, и оттого тревога тяжелым грузом наваливалась на плечи. — Отвечай! — окрик получился громче, чем он планировал, но нервы были на пределе, а Лю Цингэ и в лучшие дни с грехом пополам сдерживался. Шэнь Цинцю вздрогнул от резкого звука, и его взгляд, едва заметно для любого, но не Лю Цингэ, не сводившего с него глаз, стрелой метнулся к неприметной двери, должно быть, ведущей в боковую комнату. — Что там? — Ци Цинци тоже заметила этот взгляд. Лю Цингэ шагнул в сторону двери. *** Шэнь Цинцю паниковал. Он мог признаться себе в этом, но не мог ничего поделать. Его дом должен был быть его убежищем. Возможно, именно порывы омеги, которые он никак не мог подавить, и сейчас вышли на первый план, но разозленный альфа, вторгшийся без разрешения, пугал его. А страх буквально лишал разума. Именно поэтому Шэнь Цинцю не сдержался и посмотрел в сторону боковой двери, скрывавшей его мастерскую, когда Ци Цинци и Лю Цингэ спросили, откуда появилось саше. Шэнь Цинцю не понимал, какая разница, купил ли он его или сделал сам, но возможно, и это снова было одно из неписаных правил, которые он так и не узнал за годы жизни на Цанцюн. Но он знал одно: ни в коем случае нельзя было пускать их в мастерскую. Там до сих пор хранились готовые плащи, которые он хотел подарить всем на Чжунцюцзе. Шэнь Цинцю изготовил их задолго до самого праздника, ещё в середине лета, но в это, конечно, никто не поверит. Его обвинят в нарушении приказа, заявят, что он снова пытается подкупить остальных, бесстыдно использовать свой статус омеги. В этот раз дело не закончится одними плетьми. Надо было давно их сжечь! Глупо. Так глупо. Жалкая омега, цепляющаяся за иллюзии. Шэнь Цинцю рванулся наперерез Лю Цингэ. Он никогда не побеждал бога войны Байчжань, но сейчас эта мысль лишь промелькнула на краю сознания и бесследно растворилась в затопившей его панике. Лю Цингэ, не останавливаясь, отшвырнул его от себя. Шэнь Цинцю грохнулся на пол, попытался встать, но тут голову прошило резкой болью — Ци Цинци вцепилась в его волосы, мертвой хваткой удерживая на месте. Лю Цингэ распахнул дверь, и прямо в лицо им ударил запах бамбука и османтуса. Подавляющие талисманы действовали только пока она была закрыта.