Часть 11

Гнездо. Да, нужно было отвести Шэнь Цинцю в его гнездо, и тогда все будет хорошо. Ну настолько, насколько вообще возможно. В гнезде омеги чувствовали себя в безопасности. Оно должно быть в спальне, раз в мастерской его не было. Некоторые омеги держали гнездо отдельно от основной спальни, но, видимо, Шэнь Цинцю был не из таких. Лю Цингэ даже не будет заходить внутрь, просто доведет Шэнь Цинцю до двери, удостоверится, что все в порядке, и останется на страже у входа. Му Цинфан сказал, что его феромоны помогают, значит, он будет помогать хотя бы так. — Шисюн, — позвал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю вздрогнул и сильнее сжал руки. Не думал же он, что Лю Цингэ сейчас потребует подаренный лоскут ткани обратно? — Шисюн, мы можем закрыть дверь в твою мастерскую, и никто туда не войдёт, я обещаю. Шэнь Цинцю немного распрямился, втянул носом воздух и поморщился, будто от боли. — Талисманы не действуют. Лю Цингэ недоуменно нахмурился. На двери не было запирающих талисманов, иначе он бы не открыл ее так легко. — Они не нужны, никто больше не войдёт туда без твоего разрешения. — Не поможет, — пробормотал Шэнь Цинцю, нервно сжимая пальцы, — слишком сильный запах, все равно будет слышно. А талисманы порваны, они не работают. Лю Цингэ недоуменно моргнул и замер. Когда они с Ци Цинци зашли, дом не пах ничем. Талисманы на двери не запирали ее, они только удерживали внутри феромоны. И Шэнь Цинцю думал, что Лю Цингэ они не нравятся. Хотелось побиться головой об пол. — Не надо прятать. Мне нравятся твои феромоны. Шэнь Цинцю вскинулся, зарычал и выплюнул: — Врёшь! Лю Цингэ на мгновение обрадовался: злящийся Шэнь Цинцю был привычным и понятным. Но Шэнь Цинцю тут же замолчал и отшатнулся, прикрывая голову руками. Лю Цингэ всё портил каждым словом. Нужно было поскорее найти гнездо. — Шисюн. Я не вру. Я хочу помочь. Давай я помогу тебе дойти до гнезда? Шэнь Цинцю моргнул. Лю Цингэ подумал и добавил на всякий случай то, что казалось само собой разумеющимся, но о чём, как он начал подозревать, Шэнь Цинцю мог не знать. — Я не прошу пустить меня в твое гнездо. Я просто помогу. — Не просишь, — повторил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ быстро помотал головой. — Но ты бы хотел, — добавил Шэнь Цинцю. Звучало это не вопросом, а утверждением. И да, Лю Цингэ бы хотел. Нет большего уровня доверия, чем приглашение в гнездо омеги. Это означало бы, что Лю Цингэ искупил свою вину, что шисюн его простил. Что Лю Цингэ не испортил всё своей тупостью и высокомерием. Что у них есть шанс. — Я могу сделать, если ты хочешь, — вдруг добавил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ вначале даже не понял, что тот имеет в виду, и поэтому не успел ничего ответить. Шэнь Цинцю вдруг довольно быстро встал и почти бегом бросился к ещё одной двери, ведущей в спальню. Лю Цингэ, не задумываясь, поспешил за ним. Что происходило, было непонятно, но что-то неправильное. Шэнь Цинцю практически не источал феромоны, так что понять его настроение по запаху было невозможно; какая-то новая нотка появилась в воздухе. Какая — непонятно, но Лю Цингэ она не нравилась. Он отстал от Шэнь Цинцю всего на три шага, но когда переступил порог спальни, увидел сваленные на пол одеяла и распахнутый сундук в углу. — Я сейчас, — пробормотал Шэнь Цинцю, вытаскивая из сундука какую-то одежду. — Я читал. Лю Цингэ огляделся и почувствовал, как сжимается сердце. В комнате не было гнезда. В этом доме вообще не было гнезда. Насколько же Шэнь Цинцю чувствовал себя небезопасно на Цанцюн, что не стал его строить? Это из-за них? Лю Цингэ так долго был на взводе, весь день пытался придумать, чем можно загладить свою вину, что, получив подсказку, сделал то, о чём потом будет жалеть: он развернулся и выбежал из дома. Ци Цинци, к счастью, не ушла. — Шицзе! У него нет гнезда! — Что?! — Лю Цингэ практически мог почувствовать ужас Ци Цинци, такой же, какой испытывал и сам. — Нигде нет. У тебя же есть что-то мягкое? Одеяла? Хоть что-то. — Я принесу. Возвращайся к нему. Ци Цинци поняла его с полуслова. И только разобравшись с одной проблемой, Лю Цингэ вспомнил, что оставил Шэнь Цинцю одного. И ничего не сказал. Он поспешил обратно и вначале подумал, что ничего страшного не произошло. Шэнь Цинцю всё так же сидел у открытого сундука, только не копался в нем. Руки его безжизненно повисли вдоль тела. Лю Цингэ подошёл поближе и опустился на колени рядом. Шэнь Цинцю даже не повернул головы. — Шисюн, прости. Я не должен был уходить без предупреждения. Шэнь Цинцю всё так же беззвучно смотрел в стену напротив. Лю Цингэ помедлил и протянул руку, прикоснувшись к его ладони. Шэнь Цинцю не отреагировал. Лю Цингэ хотел бы думать, что это потому, что он начал понемногу доверять, но он никогда себе не врал. Лю Цингэ его бросил. Он запаниковал, захотел сразу же исправить отсутствие гнезда и не подумал, как на Шэнь Цинцю скажется внезапное исчезновение того, кто ассоциировался у него, пусть и немного, но с безопасностью. Лю Цингэ беззвучно выругался и не стал дожидать Ци Цинци. Он должен был сам всё исправить. — Шисюн, — снова позвал он, тихо, но настойчиво. — Я вернулся. Я не оставлю тебя. Я помогу тебе построить гнездо. Прямо здесь. Хорошо? Никакой реакции. Шэнь Цинцю казался полностью отключившимся от реальности, его сознание ушло глубоко внутрь, в то место, где не доставали ни слова, ни прикосновения. Сердце Лю Цингэ сжалось от острой боли. Он видел, как дрожат пальцы Шэнь Цинцю, лежащие на коленях, — мелкая, почти незаметная дрожь истощения и полной потери контроля. Лю Цингэ огляделся. Сундук был полон одежды, но всё было аккуратно сложено, без единого намёка на уют или личные предпочтения. Просто запасы. Это не было гнездом. Это было хранилищем. Лю Цингэ осторожно снял верхний халат и расстелил его на полу рядом с сундуком, создав небольшой прямоугольник из тёмной ткани, пахнущей холодным горным воздухом и сталью. Затем он замер, глядя на сундук. Взять что-то без спроса… но спрашивать было бесполезно. Руководствуясь лишь инстинктом, он потянулся внутрь и вытащил несколько верхних одеяний. Они ничем не пахли. Чистые, выстиранные, абсолютно безличные. Но они были мягкими. Он сложил их поверх своего плаща, создавая небольшой матрас. — Шисюн, — снова позвал он, решаясь на отчаянный шаг. Он прикоснулся не к руке, а к спине, проводя ладонью между лопаток. — Помоги мне. Что ещё положить? Что будет пахнуть… тобой? Он не ожидал ответа, но, к его изумлению, Шэнь Цинцю медленно, будто сквозь толщу воды, повернул голову и посмотрел на создаваемую конструкцию. Его взгляд был мутным и неосознающим. — …Не пахнет, — прошептал он. — Что не пахнет? — тихо спросил Лю Цингэ. — Всё. Не пахнет мной. Так надо. В этот момент дверь скрипнула, и внутрь просунулась рука Ци Цинци, держащая большую стопку одеял и мягких тканей. — Бери, — коротко сказала она, и Лю Цингэ, не вставая с колен, принял охапку. Дверь тут же закрылась. Он был благодарен её такту. Среди принесённого был тонкий стёганый халат Ци Цинци, от которого слабо, но узнаваемо пахло тёплым сандаловым благовонием и солнечным чаем — её устойчивые, спокойные феромоны. Лю Цингэ без колебаний положил его в центр своего плаща. Затем он добавил ещё несколько одеял, создавая мягкие стенки. Он работал быстро, интуитивно, складывая и сминая ткань, стараясь создать не просто кучу тряпок, а некое подобие убежища, уютной чаши, куда можно было бы свернуться калачиком. Он снял средний слой, оставшись в простых белых одеждах, и добавил и его в общую кучу, смешивая свои и её запахи в основу гнезда. Когда конструкция была готова, он снова повернулся к Шэнь Цинцю. — Шисюн. Гнездо готово. Попробуй. Шэнь Цинцю смотрел на него, и в его глазах появилась искорка чего-то — непонимания, страха, слабой надежды. Он медленно протянул руку и коснулся края гнезда. Он втянул носом воздух, и на этот раз его лицо исказилось не от боли, а от чего-то неузнаваемого. Его плечи дрогнули. Но он даже не попытался приблизиться к гнезду. Лю Цингэ больше не мог это выносить. Он осторожно, давая время отпрянуть, обхватил Шэнь Цинцю за плечи и поднял его. Тот безвольно обвис в его руках, вся воля, всё напряжение наконец покинули его тело. Лю Цингэ, борясь с комом в горле, бережно, как самое хрупкое сокровище, перенёс его. Шэнь Цинцю замер на мгновение, затем его тело сжалось. Он с горестным, обречённым звуком, похожим на стон, зарылся лицом в ткань халата Ци Цинци, а затем, будто ища что-то ещё, повернул голову и прижался щекой к плащу Лю Цингэ, к тому месту, где запах альфы был самым сильным. Его дыхание, частое и поверхностное, начало замедляться. Мышцы спины под ладонью Лю Цингэ постепенно, цунь за цунем, начали расслабляться. Лю Цингэ не двигался, затаив дыхание. Он видел, как пальцы Шэнь Цинцю вцепились в край его плаща, держась за него как за якорь. Он слышал, как его собственное сердце колотится в груди, и чувствовал, как по его щеке скатывается предательская влага. Шэнь Цинцю заснул. А Лю Цингэ будет охранять его сон.