꧁༺☾ СВЯЗЬ (5) ☽༻꧂

Он сжал в руке кусок пергаментной бумаги, и его пальцы, обычно столь небрежные, сомкнулись вокруг него с почти болезненной напряженностью. Судя по направлению, он отправлялся в свой кабинет. Я плыла рядом, незримым призраком, и ощущала его энергию - она была подобна взволнованному морю после шторма, где под поверхностным, насильственным спокойствием бушевали хаотичные, невысказанные вихри. Он шел неспешно, его походка была прежней - развязной и уверенной. Казалось, траурный флер и гнев, окутавшие его после моего «ухода», рассеялись без следа. Но я чувствовала - где-то в самой глубине, в самом фундаменте его могущества, оставался осадок. Тяжелый, как свинец. Интересно, презирает ли он меня теперь? За эту слабость в лице ночного террора, за этот театральный уход? пронеслось у меня в голове. И тут же, по старой, губительной привычке, я начала презирать себя сама. Но мысль оборвалась, наткнувшись на новое, холодное и ясное понимание: это был не импульс. Это был стратегический ход. Пусть и отчаянный. Теперь же оставалось самое сложное - смягчить последствия. В стратегических целях, конечно. Или... Мы вошли в его кабинет, и я замерла на пороге, позволив себе на мгновение просто наблюдать. Пространство было просторным и залитым светом. В центре стены зияло огромное круглое окно в традиционном стиле, и поток полуденного солнца выхватывал из полумрака пляшущие в воздухе пылинки. Они пронизывали и мою метафизическую оболочку, и я видела, как лучи, не встречая сопротивления, льются сквозь мои полупрозрачные руки, придавая им призрачное, серебристое сияние. Я была похожа на мираж, на сгусток света и тени, лишенный веса и плоти. Слева стоял массивный темный деревянный стол, а рядом, на полу в глиняном горшке, красовались необычные фиолетовые цветы с почти черной сердцевиной. У окна стояло черное кресло похожее на те, что стоят у крутых психологов в кабинетах. Справа вздымался до потолка стеллаж, ломящийся от книг и папок. И среди этого строгого порядка, ближе к окну, я увидела их. Мои книги. «Ринне Амо». Несколько томов в черных переплетах с золотым тиснением, выделяющиеся на фоне более скромных соседей. Не думала, что такой прагматик заинтересуется философскими трактатами, - промелькнула мысль с легкой иронией. Или он искал здесь ключ? Намек на природу той, с кем играл? В этих книгах я запечатлела всю свою суть - не прямо, конечно, но тщательно зашифрованную. Закон Баланса: если на одной чаше весов - фундамент, то на другой рано или поздно возникнет его противоположность. Хаос и порядок, свет и тьма, маги и проклятия... и одинокий Сильнейший, ищущий себе равного. Сенсей меж тем сел за стол, отложив папку с моим делом рядом с тем самым злополучным листком-загадкой. Он включил компьютер, и его пальцы застучали по клавиатуре с удивительно быстрой скоростью. Он сменил повязку на очки - те самые, в тонкой металлической оправе с темными стеклами. Белые волосы, лишенные сдерживающей ткани, мягко упали ему на лоб, обрамляя лицо, делая его моложе и... уязвимее. За стеклами его невероятно голубые глаза, быстро бегали по строчкам на экране. Спина была прямой, но в его позе читалась не напряженность, а собранная, сфокусированная энергия. Я зашла ему за спину и заглянула. -Хм. Уже составляете сказку про ученицу и проклятие? Замечательно. Не буду мешать. – сказала я все еще склоняясь над экраном его компьютера. Все-таки сенсей не болтает дурака как это всем кажется…Забавно. Ведь его вечная клоунада- это всего лишь его маска и на деле он взрослый человек, к тому же ужасно загруженный бумагами. Страшно представить сколько он в день отчетов делает. А про миссии я вообще молчу. Не удивлюсь, если его прямо сейчас отправят в командировку куда-нибудь в Египет. Я отошла от него, скользя вдоль стеллажей, вчитываясь в корешки книг. Подошла к тем самым фиолетовым цветам. Не чувствуя аромата, я лишь представила его - тонкий, холодноватый, с горьковатой нотой, похожий на полынь. - Миленько тут у вас, - снова обратилась я к пустоте. - Может, как-нибудь зайду, будучи уже в теле. Оценим интерьер на ощупь. С этими словами я плавно прошла сквозь деревянную дверь, материализовавшись в прохладном полумраке коридора. И тут же сквозь меня, словно сквозь туман, прошли двое студентов, яростно спорящих о чем-то. Парень, был высоким и долговязым, с взъерошенными черными волосами и умными, беспокойными глазами за очками. Его собеседница, миниатюрная, с идеально уложенной темной каре и цепким, оценивающим взглядом. Ее руки были решительно скрещены на груди. - Да я говорю тебе, не могло проклятие появиться из ниоткуда! - горячился парень. -Ясуи! Это подтвердил директор и лично Годжо-сан, - парировала Сумире, и в ее голосе слышалось раздражение. - Почему ты так этим интересуешься? -Сумире, а разве тебе не кажется странным, как она появилась? Сразу ночные рейды... эта ее странная кошка... а теперь еще и этот инцидент... Да еще и в присутствии самого сенсея! Их спор прервал знакомый, слегка хрипловатый голос, прозвучавший прямо за моей спиной - вернее, я стояла так, что он прошел сквозь меня, вызвав легкое, похожее на электрический разряд, покалывание в моей призрачной форме. - Что такое, ребята? О чем спор? Годжо-сенсей стоял в дверях своего кабинета, снова в повязке. Его лицо освещала привычная, беззаботная улыбка, но уголки губ были поджаты чуть туже, чем обычно. - Сенсей! В-вы так внезапно... - вздрогнула Сумире. -Годжо-сенсей, это правда, что Лис Амако... что она умерла из-за проклятия? - выпалил Ясуи, не в силах сдержать любопытство. На лице сенсея на мгновение промелькнула тень - быстрая, как вспышка, но я, знавшая его энергетику, уловила едва заметное затвердевание ауры. - Ох, Ясуи-кун... - он вздохнул с театральной скорбью, проводя рукой по волосам. - Это был несчастный случай. Дрессированное проклятие, которое подчинялось техникуму, вырвалось на свободу... и убило студентку. - Но как... вы же были там...? - не унимался парень. Улыбка Годжо стала чуть более острой, почти как оскал. - Лис была неопытной первокурсницей и, к сожалению, решила проявить инициативу, не послушавшись моего приказа. Вот что бывает, когда не следуют указаниям старших. - Его голос сохранял легкость, но в нем появились стальные нотки. - А сейчас ступайте-ка. И дайте мне, грешному, наконец закончить свою гору отчетов. Он мягко, но недвусмысленно подтолкнул их в сторону от двери и скрылся в кабинете, притворив дверь с тихим, но весомым щелчком. Я осталась стоять в коридоре, глядя на плотно прикрытую дверь. Ого. Защитил мою честь. Как... мило с его стороны? И тут же я ощутила его - тонкий и холодный, словно лезвие скальпеля, - укол совести прямо в сердце. Призрачный орган сжался, имитируя боль, которую я уже не могла чувствовать по-настоящему. Не верю. Ни на секунду не верю, что этот жест был продиктован чистым порывом. Голова отозвалась на эту мысль тупой, нарастающей пульсацией. Сердце - вернее, его эхо - сжимала все та же невидимая металлическая проволока. Но разум, холодный и ясный, настаивал на своем: этот жест не то, чем кажется. Это не защита. Это маркировка территории. Я для него - игрушка. Самая забавная, самая непредсказуемая из всех, что попадались ему за долгие годы скучающего всеведения. И ему это нравится. Более того, он уже подсел на эту игру, как на самый сильный наркотик. И когда я воскресну - а я это сделаю, - он уже не отпустит. Не сможет отпустить. Зависимость от нашего противостояния, от наших танцев на лезвии бритвы, будет заглушать любой голос разума. И в этом кроется смертельная опасность. Если меня не подводит интуиция и Годжо Сатору - собственник до мозга костей... что ж, в этом будет свой плюс. Такого партнера не сломить легко, его интерес - щит от внешних угроз. Но это палка о двух концах. Острый, отравленный конец. Если я попытаюсь уйти... если в пик его одержимости я решу отрезать его от себя, перерубить эту связь... Картина возникла перед мысленным взором с пугающей четкостью: не гнев, не месть. Нет. Нечто куда более страшное - спокойное, безоговорочное присвоение. С большей долей вероятности, он попытается запереть меня. Не в темницу. В золотую клетку. С иголочки, со всеми удобствами, с лучшими видами и изысканной едой. Он превратит меня в своего личного, эксклюзивного попугая. Красивого, говорящего, умеющего забавлять и удивлять. Того, чье пение будет звучать только для него одного. И самое ужасное, что в этой клетке, возможно, будут отсутствовать даже решетки. Их с успехом заменит его Бесконечность. Невидимые, но абсолютные стены, до краев наполненные его вниманием, его волей, его ненасытным любопытством. Побег? - мысль сама по себе казалась наивной, почти детской. Я не смогу выбраться, не поглотив все Сферы. Не вернув себе статус целого. Он чертовски силен. И его Обратная Техника... это не просто заноза. Это системный вирус, вшитый в саму логику нашего противостояния. Пока он активен, он будет постоянно обновлять "умершие клетки мозга", потраченные на использование техники. Это делает его барьер идеальным -вечным, самовосстанавливающимся. Бреши в нем не будет. Никогда. Я мысленно прикинула свои ресурсы. Моя энергия не бесконечна. Она мощна, бездонна в потенциале, но ее расход подчиняется законам реальности. Я трачу ее со временем, на поддержание формы, на иллюзии, на прыжки сквозь Тьму. Чтобы выбраться и - что важнее - противостоять такому существу в открытом конфликте... мне понадобится вся моя сила. Вся, до последней капли. Я не смогу сбежать далеко. Даже если я растворюсь в Тени и перемещусь на другой конец страны, он найдет меня. Его Шесть Глаз видят не просто энергию, они видят закономерности, нити причинности. Он выследит не охотник, преследующий добычу по следу, а математик, вычисляющий единственно верный корень уравнения. Долго я не продержусь. Неделю? Месяц? В лучшем случае. И это еще не самое страшное. Самое страшное - это то, что своим побегом я поставлю под удар единственное, что для меня по-настоящему уязвимо. Семью. Маму, папу, дядю Таро, Руи... Мой уход станет для него не поражением, а оскорблением. И он, в своем собственническом безумии, непременно обратит взор на них. Не чтобы причинить вред - нет, он, возможно, даже проявит к ним "заботу". Но чтобы держать. Чтобы контролировать. Чтобы снова и снова доказывать, что все нити в итоге ведут к нему. Паника, холодная и липкая, попыталась подняться изнутри. Но я подавила ее, вцепившись в собственный рассудок. Нет. Прямой конфронтации не будет. Бегство - это поражение. Нужно быть хитрее. Словно луч света в кромешной тьме, эта мысль пронзила сознание. Он ожидает борьбы. Ожидает, что я буду ломать его клетку, рвать невидимые стены. Он жаждет этого - нового витка нашей игры, нового вызова своей силе. А что, если я... приму правила? Не стану ломать клетку. Я изучу каждый ее сантиметр. Каждую вибрацию его энергии, каждую микротрещину в его внимании. Я превращусь в идеальную, послушную птичку. Такую, какой он хочет меня видеть. Я буду петь свои песни, показывать свои трюки... и тихо, методично, без единого лишнего движения, буду точить клюв о самый замок его собственной тюрьмы. Тщательно все еще обдумав этот вихрь возможностей, я отправилась в свою комнату. Торчать с Годжо-саном уже не особо хотелось. Пусть работает, на благо мира. В конце концов, разрывы придется закрывать мне, а не ему. Я шла по открытому коридору, и сквозь мою метафизическую оболочку пробивался свежий апрельский ветерок. Я видела, как он треплет листья деревьев, но не чувствовала его ласкового прикосновения. Не ощущала прохлады, не вдыхала запаха влажной земли и первой зелени. Жаль. А ведь погода была дивной - белоснежные облака в обрамлении бездонной голубизны неба. Так и тянуло жить, дышать полной грудью, чувствовать солнце на коже. Как бы странно это ни звучало для призрака. Проходя мимо стадиона, я увидела их. Мегуми и Нобару. Они были подавлены, но не сломлены. В их позах читалась не отчаяние, а упрямая, почти яростная решимость. Они тренировались под присмотром другого наставника, но дух на поле был наш. Мегуми призывал своих теней. И это был уже не просто призыв - это был диалог. Тени подчинялись ему лучше, плавнее, он наконец-то научился их слушать, а не просто приказывать. А Нобара... Моя дерзкая, неутомимая Нобара. Она отрабатывала направление гвоздей. Прямо как на нашей первой совместной тренировке. Только сейчас в воздухе синхронно парили и изгибались, словно живые змеи, уже три гвоздя. Она полностью контролировала их полет, ее лицо было искажено гримасой концентрации, но в глазах горел знакомый огонь. В моей призрачной груди, там, где когда-то билось сердце, зародилась острая, щемящая печаль. Она разливалась по несуществующим жилам, холодная и горькая. Печаль по дому, по теплу маминых объятий. По этим ребятам, которые стали для меня чем-то большим, чем просто сокурсниками. По солнечному и такому энергичному Юджи. По той тишине и спокойствию, что были у меня когда-то отняты, и которые я, кажется, уже никогда не смогу вернуть. Я постояла еще мгновение, наблюдая, как они, не сдаваясь, оттачивают свое мастерство в мире, который стал еще суровее, а затем повернулась и поплыла прочь, оставляя их с их битвой, а себя - с моей тихой, безмолвной войной против судьбы, времени и собственного сердца. Я не знаю, как произойдет восстановление связи, но что-то будет однозначно. Но я изменюсь…это точно. Я буду другой, не такой как сейчас. Возможно стану жестче, решительнее, холоднее, но чувств я не утрачу. Эмоции - да. Так как легкие проявления эмоций будут не доступны, да и не нужны. Я не знаю, как именно произойдет восстановление связи. Будет ли это вспышка? Тихий щелчок в сознании? Или я просто открою глаза в своей комнате, как после долгого сна? Не знаю. Но что-то будет однозначно. Точка перехода. Разлом между "до" и "после". И я изменюсь... это единственная правда в этом хаосе. Я буду другой. Не такой, как сейчас - раздробленной, сомневающейся, носящей маски, которые приросли к коже. Я сброшу старую кожу. Ту, что была мягкой, уязвимой, слишком человечной. Процесс уже начался там, в глубине, где Тьма переплавляет остатки той девушки, что позволила страху и отчаянию довести ее до саморазрушения. Я буду жестче. Решительнее. Холоднее. Как отточенный клинок, что больше не прячут в шелковых ножнах. Но... чувств я не утрачу. Нет. Это важнее всего. Способность чувствовать - это мой якорь, мое отличие от пустоты, которую я воплощаю. Я буду чувствовать все - боль мира, хрупкость баланса, тихую преданность Нобары, тяжелую ответственность Мегуми, одинокую мощь Сатору. Я буду чувствовать это острее, чем когда-либо, потому что эти чувства станут не слабостью, а данными для моих расчетов. А вот эмоции... Легкие, сиюминутные, предательски выдающие себя румянцем или дрожью в голосе... Они станут недоступны. И не нужны. Улыбка, слезы, вспышка гнева - это роскошь, которую я не могу себе позволить. Они - дыра в броне, слабое место, за которое можно зацепиться. Мое общение с миром будет другим. Тихим. Взвешенным. Без лишних слов и тем более - без лишних гримас. Пройдя мимо стадиона, я свернула к общежитиям. Мой взгляд (если у призрака может быть взгляд) скользнул по знакомым стенам. По моему окну. Я окружу себя еще большим уютом. Эта мысль возникла не как мечта, а как стратегический приказ. Тишина и покой... Они станут моей новой крепостью. Не для того, чтобы прятаться. Для того, чтобы восстанавливать силы. Чтобы думать. Чтобы готовиться. Гирлянды, книги, теплый плед, чашка чая... Это не будет побегом от реальности. Это будет мой тыл. Моя лаборатория. Мое святилище, где ничьи Шесть Глаз, даже его, не смогут подслушать мои истинные мысли. С этим решением я вошла сквозь дверь в свою комнату. И застыла на пороге. Идеальный хаос. Не творческий беспорядок Нобары, а кошмарнейший ужас депрессивного бытия, запечатленный в реальности. По кровати будто прошелся не торнадо, а какое-то отчаявшееся существо, в агонии выворачивавшее постельное белье в тщетных поисках утешения. Одеяла и подушки сбились в унылые, бесформенные комья. Одежда - та самая, что я с такой тщательностью когда-то развешивала в шкафу - лежала на полу причудливыми островками отчаяния: темная юбка у двери, белая рубашка под столом, словно сброшенная кожа. Стол был завален грудой книг, которые я в порыве маниакального поиска ответов вытащила из теневого кармана, но так и не открыла. Они лежали стопками, корешки которых кричали о дисгармонии и балансе, глядя на окружающий их полный разлад. Воздух в комнате кажется был спертым, тяжелым, будто впитавшим в себя все мои невысказанные страхи и усталость. Мне было так все равно вчера… - пронеслось в голове с горьким осознанием. Вчера. Всего лишь вчера. Скорость, с которой рухнул мой внутренний мир, обрушив за собой и внешний, была пугающей. Это не просто беспорядок. Это - материальное доказательство моего падения. И это... невыносимо печально. Вид этой комнаты, которая должна была стать крепостью, а превратилась в склеп, вызывал теперь не боль, а глухое, тошнотворное отторжение. Физическое, хоть я и была лишена тела. Мне больше не хотелось здесь оставаться. Ни на секунду. Этот хаос давил сильнее, чем любое присутствие Годжо-сана. Я развернулась и прошла сквозь дверь, не оглядываясь. Оставила позади это воплощение своего распада. Теперь я просто плыла по бесконечным коридорам техникума, бесцельно, словно неупокоенная душа. Мои незримые шаги не оставляли следов на отполированном дереве пола. Я шла, вглядываясь в полумрак за поворотами, в щели между старыми досками, в призрачные отсветы на стенах. Еще было утро, и я видела немногочисленные кучки студентов, активно строящих планы на выходные. Некоторых преподавателей и даже самого директора Ягу. Он, казалось, возвращался в свой кабинет, и в его мощной руке была та самая папка с моим делом. Видимо, заходил к Годжо-сенсею за отчетом, - мелькнула мысль. Хм… Может, пойти за ним? Послушать, что они решат насчет «несчастного случая»? Я уже двинулась за его могучей, непробиваемой спиной, как вдруг недалеко от меня, словно эхо из другого измерения, раздался очень отдаленный и беззаботно-веселый смех. - Не догонишь, неудачник! - Иди к черту, Сатору! Мимо меня, сквозь стены и время, пронесся самый настоящий вихрь - не из воздуха, а из чистой, необузданной энергии. Это были не живые эмоции проходящих студентов. Это была энергия, навечно вплавленная в саму плоть техникума. Его воспоминания. И тогда я увидела их. Полупрозрачные фигуры, словно собранные из мириад светящихся песчинок, мерцающих в солнечных лучах, падающих из окна. Это был… сенсей Годжо. Но не тот, что я знала. Это был юноша. Высокий, почти долговязый, с ослепительно-белыми волосами, которые развевались на бегу. На его лице - не ухмылка всесильного мага, а самая что ни на есть настоящая, озорная и беззаботная улыбка. И он был без очков. Его глаза - те самые Шесть Глаз - сияли открыто, двумя бездонными омутами самого чистого небесного лазурита. В них читалось не всеведение, а дерзкий, живой огонь молодости. А за ним, сжимая в руке деревянную метлу словно копье, стремительно бежал другой парень. Стройный, с идеальной осанкой, в темной униформе. Его волосы были черными, как смоль, и собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей. Черты лица - утонченные, почти красивые, с острым подбородком и умными, живыми глазами, в которых плясали искорки настоящего, не скрытого за цинизмом азарта. Он озорно улыбался, обнажая ровные зубы, и был готов на полном скаку накинуться на своего беловолосого товарища. Кто этот красивый парень...? Я его никогда не видела в техникуме... - Простите, директор… - мысленно прошептала я, останавливаясь. - Кажется, у меня появились другие дела. На этой стороне реальности. Я развернулась и последовала за этим сияющими воспоминания прошлого. Видение плыло передо мной, не замечая ничего вокруг, запертое в петле времени. Они носились по коридору, их смех, глухой и далекий, словно доносился со дна океана, отдавался странным эхом в моем метафизическом слухе. - Неужели техникум хочет что-то показать? Или может… рассказать? - обратилась я к стенам, чувствуя, как древние бревна будто отвечают едва уловимой вибрацией. Дремавшая в них магия шевельнулась, ощутимая лишь для того, кто, как и они, находился между мирами. Я добежала до двери, над которой висела табличка... ХИМИЯ? И тут из-за двери прозвучал голос. Женский. Спокойный, ровный, с той самой неуловимой хрипотцой, что была у Сёко, но... пустой. Бесконечно, бездонно пустой, как будто его владелица давно истончилась от вечности. - Годжо! Гето! Вы уже разобрались с отчетами по недавней миссии? Я должна отдать их директору сегодня. Что-то ёкнуло в моей призрачной сущности. Глубоко и тревожно. Этот голос... Он был до боли знакомым, но в то же время - абсолютно чужим. Он звучал как эхо моего собственного, но более искаженный… Это был чужой голос. Просто странное совпадение, игра эха в этих древних стенах. Из-за двери послышался тот самый молодой, беззаботный смех. -Уже-уже, сенсей! - это кричал все еще веселый Сатору. - Гето все исправил своим идеальным почерком. Ты же знаешь, я в этих бумажках не разбираюсь! - Врешь, - раздался более сдержанный, но все такой же живой голос, кажется Гето. - Ты просто поленился их заполнять. Сенсей, не верьте ему. - Хватит спорить, - тот женский голос прозвучал с легкой, едва уловимой усталой улыбкой. - Просто отдайте. И, Годжо, если в следующий раз принесешь отчет, испачканный в джэме, заставлю тебя переписывать его во время практики контроля энергии. А мои уроки как ты знаешь довольно…специфичны. - Эй, это же несправедливо! - возмутился призрачный Сатору, и я представила, как он закатывает свои прекрасные, ясные глаза. - Вы слишком строгая, сенсей! Вам надо больше отдыхать и улыбаться... - Отчитайтесь сначала, - парировала она, и в ее голосе снова появилась та самая, знакомая мне сталь, но более отточенная, учительская. - Тогда и поговорим об улыбках. Я стояла по ту сторону двери, завороженная и сбитая с толку. Кто она? Эта женщина, которая могла так легко, почти небрежно, общаться с двумя этими… студентами, когда они были еще юными? Которая могла указывать Годжо-сану, и он, даже огрызаясь, ее слушался? Техникум показывает мне ее не просто так, - пронеслось у меня в голове. Он готовит почву. Но для чего? Чтобы я поняла, кем он был? Но зачем мне это знать? Я просто…просто временно здесь. Видение снова поплыло передо мной. Дверь распахнулась, и из кабинета химии вышли они все трое. Два сияющих юнца и... она. Я не видела ее лица четко - оно было размытым, как будто техникум намеренно скрывал от меня самые важные детали. Я видела лишь силуэт - высокий, стройный, в темной униформе преподавателя. И длинные, светлые, почти белые волосы, заплетенные в строгую, но изящную косу. Она шла между ними, и ее осанка, поворот головы, манера держать плечи... все это отзывалось во мне глухим, непонятным эхом. Как будто я смотрела на свое отражение в кривом зеркале - искаженное, но неузнаваемо родное. Они прошли сквозь меня, и я почувствовала лишь легкую рябь, словно от брошенного в воду камня. Но в этой ряби была вся гамма чувств: легкое раздражение учителя, дерзкая привязанность Сатору, уважительное внимание Гето. «Кто же ты? - мысленно спросила я у пустоты, глядя на дверь с табличкой «ХИМИЯ». И какое отношение ты имеешь ко мне? И кто этот парень, Гето?» Техникум молчал. Он показал мне лишь первый кадр старой пленки. Но как увидеть остальное? Я заинтригована, по-настоящему и всерьез. Я просто обязана это выяснить. Возможно, это как-то поможет мне в моем настоящем? Знание - сила, а я сейчас как никогда нуждалась в рычагах влияния. Я подплыла к самой двери и попыталась просунуть руку сквозь дерево. Мои пальцы встретили неожиданное сопротивление - не твердое, а упругое, словно плотный туман. Древние чары, охраняющие память этого места, не пускали меня дальше. Я могла быть свидетелем, но не участником. Может ли эта женщина быть моей родственницей? - промелькнула дикая, почти отчаянная мысль. Судя по голосу... он так похож... Может, у меня была старшая сестра, а родители это скрывали? Я тут же отбросила эту идею. Что за бред? Мои родители никогда бы не стали скрывать нечто подобное. Да и сама я, Лис Амако, всегда была единственным ребенком. Это знала каждая клеточка моего существа. Но тогда это сходство... это эхо... было еще более пугающим и необъяснимым. Разочарованная, я отплыла от двери. Видения закончились. Техникум выдал свою порцию информации и теперь затаился, ожидая, что я буду делать дальше. Мое внимание привлекла небольшая, почти незаметная щель между стеной и плинтусом рядом с дверью. Что, если... что-то завалилось туда за все эти годы? Какая-нибудь мелочь, выроненная в спешке. Я прильнула к полу, моя призрачная форма легко просочилась в узкое пространство. Пыль столетий, невидимая для обычного глаза, клубилась вокруг меня. И там, в самом углу, за балкой, лежал маленький, истлевший клочок пергамента. Он был так стар и хрупок, что, казалось, рассыплется от одного прикосновения воздуха. Но для меня, бесплотной, он был безопасен. Я не могла его прочитать - буквы стерлись, и мои глаза видели лишь пятна. Но я могла почувствовать слабый, почти угасший след энергии на нем. Он был ничтожным, как отпечаток пальца, но безошибочно знакомым. Глухим, но знакомым. Возможно, след энергии одного из членов много клана... Мысль зацепилась, породив новую, странную и горьковатую. Я представила себе бесконечную, абсурдную погоню по коридорам техникума, которая растянется на годы. «Черт... Годжо-сенсей, выходит, теперь вы будете гоняться за мной... - на моих невидимых губах появилась тень усталой, но острой улыбки, - ...а я - за вами. За вашими секретами. За правдой, которую вы, храните.» Этого клочка пергамента было недостаточно для ответов. Но этого было достаточно, чтобы понять одно: СВЯЗЬ есть. И ключ к ее разгадке лежит не в прошлом, запертый чарами, а в будущем. В моем возвращении. В моей силе. В моей способности заставить стены заговорить, а молчунов - вспомнить. Я медленно вынырнула из-под плинтуса. Интрига оставалась нераскрытой, но теперь у меня была цель, куда более конкретная, чем просто «выжить». Мне нужно было вернуться. Вернуться, чтобы найти другие следы. Расспросить Нанами и Сёко, которые, должно быть помнили эту женщину. И, возможно, заглянуть в те архивы техникума, куда не ступала нога студента. Туда, где пыль хранит не просто историю, а приказы, отчеты и, возможно, личные дела преподавателей. Я должна туда попасть, любой ценой. Я пошла прочь от кабинета химии, но на этот раз не бесцельно. Каждый поворот, каждая тень теперь виделись мне не просто частью интерьера, а потенциальным хранилищем тайны. Техникум перестал быть моей тюрьмой или укрытием. Он стал моей картой, моим полем битвы и моей величайшей загадкой. Пройдя главный корпус, я отправилась в единственное место, способное привести мои мысли в порядок. Мой лес. Мое убежище. Найдя свое любимое дерево, я облокотилась о его шершавую кору, ощущая ее вековую прохладу даже сквозь призрачную форму. Закрыла глаза и ушла глубоко в подсознание, отсекая все лишнее. Время пролетело незаметно, и небо начинало окрашиваться в вечерние тона. Все это время я перебирала воспоминания, как четки, с самого моего появления в этом техникуме. Я пыталась выудить любую, даже крошечную деталь о той женщине. И тогда мое сознание, будто в ответ на упорный поиск, подкинуло мне обрывок недавнего, странного воспоминания. После моей смерти... сенсей был здесь. В этом самом лесу, у этого дерева. Он говорил с кем-то. Просил совета у какого-то невидимого наставника. Тогда, в шоке и смятении, я думала, что это мужчина - Яга или кто-то из старейшин. Но сейчас, когда картинка медленно проявилась, как фотография в ванночке с проявителем, я поняла: его тон, его почтительное, но доверительное «сенсей»... это была она. Он говорил: «Мне не помешал бы ваш совет сейчас, сенсей...» И все. Он так и не упомянул ее имя... Его отвлек звонок. Юны. «Черт... - мысль пронеслась с досадой. - Нужно как-то выведать эту информацию. Может, у него дома ее фотография? Или старая записная книжка? Да что угодно, любое упоминание!» Я сравнивала себя с ней, с этим призраком из прошлого. Она - не я. Она другая. Та, чей голос звучал холодно и равнодушно, чья осанка говорила о несгибаемой воле. Она была практичной и расчетливой, настоящей учительницей судя по всему у талантливых студентов. А я... я была другой. Эмоциональной, не холодной, эмпатичной до собственной погибели. Наши голоса могли быть похожи, но наши души... наши души были высечены из разного камня. Открыв глаза, я смотрела на багровеющие верхушки деревьев. Загадка не приблизилась к разгадке, но обрела новые очертания. Она стала конкретнее, осязаемее. И теперь у меня был новый, пусть и крайне рискованный, вектор для поиска. Мне нужно было заглянуть туда, куда меня никто не звал. В личное пространство Сатору Годжо. Мысль сама по себе вызвала горькую усмешку. Опять на те же грабли... Как тогда... с ночью хоррора. Всего несколько дней назад я бежала от его внимания, а теперь сама собиралась вламываться в его логово. Как тошнотворно циклично. Но нет. Ситуация была принципиально иной. Тогда мною двигали страх, отчаяние, сметающая все на своем пути эмоция. Сейчас же мною двигал холодный, обезличенный интерес. Чистая прагматика. Эта женщина - ключ. Возможно, невольный и не прямой, но ключ: К Сферам. Возможно она была могущественным магом, учителем Сильнейшего. Кто знает, какие знания о фундаментальных силах мира она могла оставить после себя? Ее записи, ее теории могли сократить мой поиск на годы. К Годжо-сенсею. Информация о ней - это рычаг. Понимание его прошлого, его незаживающей раны, - это уязвимость. А знание уязвимостей противника - основа любой стратегии. К Клану Амако. Если она еще жива, я могу найти ее и спросить. Возможно, она знает что-то о моем клане, о причинах их страха перед моей силой, о том, что они скрывают. Связь наших энергий не могла быть простым совпадением. По моей спине прошел знакомый холодок. Я обернулась, глядя на дерево. В нем что-то было... не так. Тот же едва уловимый резонанс, что и от клочка бумаги под плинтусом. Но здесь он был приглушен, замаскирован чем-то другим, более мощным и искусным. Я сделала на мгновение руку осязаемой и дотронулась до шершавой коры. Кончики пальцев пронзил слабый, но безошибочно знакомый разряд. Энергия была той же, но ее почти не было. Что-то еще ее маскировало. Я прижала ладонь к дереву, сосредоточившись, и почувствовала... пустоту. Небольшое, искусно созданное пространство внутри самого ствола. Собрав волю, я когтями Тьмы подцепила край коры и аккуратно оторвала небольшой пласт. На ее обратной стороне, скрытая от глаз, была прикреплена прямоугольная бумажка с алыми иероглифами. Печать. Она гласила о «слепоте смотрящего» - мощный оберег, скрывающий содержимое не только от взгляда, но и от сканирующего восприятия. Внутри, в небольшом углублении, лежал небольшой, темный кожаный блокнот. Я протянула руку, чтобы достать его, но пальцы встретили невидимый, упругий барьер. Защита самого блокнота, связанная с печатью, не давала мне прикоснуться к нему. Я была слишком бесплотна, моя энергия сейчас была лишь тенью. Смогу взять его только когда буду в теле, - с досадой поняла я. Энергией Тьмы смогу снять печать и взять в руки этот предмет. Невероятно. Он все это время лежал здесь... На самом виду... Прямо под нашим носом. И ни я, ни сенсей, с его Шестью Глазами, не замечали его! Эта печать была поистине гениальной работой. Это ведь ее записи? - сердце екнуло от предвкушения. И почему они именно под этим деревом? Стоило мне начать искать ответы, как Вселенная или сам техникум начали их подкидывать. Я искала медь, а нашла золото. Этот блокнот мог содержать что угодно - от сухих методических указаний до личного дневника. В любом случае, это был прямой след, оставленный ею самой. Я бережно вернула кору на место, убедившись, что печать снова скрыта от посторонних глаз. Теперь у меня была не просто абстрактная цель. У меня был конкретный, осязаемый артефакт, который нужно было добыть. И для этого мне нужно было одно - вернуться к жизни. Я отступила от дерева, в последний раз окинув его взглядом. Лес снова погрузился в вечернюю тишину, но для меня он был теперь полон скрытого смысла.