꧁༺☾ СТРАТЕГИЯ (5) ☽༻꧂

Чистое ночное небо повисло над развалинами старого склада. Оно было настолько чёрным и бездонным, что звёзды казались не точками света, а дырками в полотне мира, сквозь которые подглядывает холодная вечность. Воздух был прохладен и густ от запаха пыли, ржавого металла и чужой, пролитой крови. Я сидела на бетонной ступеньке, прислонившись спиной к отслоившейся штукатурке стены. Мои пальцы сжимали холодную банку колы, найденную в одном из заброшенных помещений. Конденсат смешивался с тонкой плёнкой пыли и грязи на моих руках. Одной ладонью я машинально гладила угольно-чёрную шерсть Тьмы, лежавшей у моих ног. Любимица не мурлыкала, а лишь смотрела на два лежащих неподалёку тела сапфировыми, но неотражающими свет глазами. Первое тело - мужчина лет сорока. Он лежал навзничь, раскинув руки. Его стеклянные глаза, широко раскрытые от последнего шока и непонимания, уставились прямо в звёздное небо. Свет из разбитого фонаря упал на его лицо, высветив щетину на щеках и застывшую гримасу, которая должна была быть ухмылкой, а стала маской предсмертного ужаса. Его чёрная, бесформенная одежда была расстёгнута на груди, обнажая аккуратное, отверстие прямо над сердцем. Крови было не так много - внутреннее кровотечение, смерть быстрая. Из раны сочилась тёмная, почти чёрная в этом свете жидкость, растекаясь по бетону причудливым, липким узором. Он не был пронзён клинком или ранен пулями. Рана выглядела так, будто в его грудь всадили острый клинок с зазубринами. Плоть вокруг раны была рваной и кое где было видно одну кожу. Второе тело - женщина, помоложе. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, словно пытаясь защититься. Её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, слиплись на виске от крови. Её смерть была иной. Не мгновенной, а медленной, удушающей. Мужчина всадил ей в горло нож, а она ему в грудь зазубренный клинок, который сейчас лежал у нее в руке. Они не выдержала моего взгляда. Не физического, а того, что я позволила им увидеть - отражение их собственной души, всего гнева, зависти, алчности и трусости, что копились в них годами. Их психика и энергетическое тело не выдержали такого прямого, беспощадного контакта с их же внутренней бездной и просто… разорвались изнутри. Они сошли с ума и атаковали друг друга. «Надо же… неужели докатились даже до такого…» - мысль была усталой, как звук капающей воды. Я не ощущала гнева, ни триумфа. Лишь глубокую, прозрачную усталость и чувство какой-то грязной . Клан Амако, моя же кровь, предпочла не разбираться, не вести переговоры. Они прислали уборщиков. Магов одиночек, готовых стереть «бракованный продукт», осмелившийся вернуться и напомнить о себе. Я глотнула колы. Слишком сладкая, газы обожгли горло, но этот знакомый, классический вкус был якорем в моей жестокой реальности. Он напоминал о походах в магазин с мамой, о вечерах на кухне с папой - о чём-то простом, далёком и безвозвратно утраченном. Я сдвинулась чуть в сторону, чтобы лужа тёплой крови, медленно ползущая по наклонному бетону, не коснулась края моей обуви. Белые кроссовки, купленные с Нобарой всего месяц назад, были испачканы пылью и брызгами чужой крови. Ветер, гулявший меж ржавых каркасов и выбитых окон, донёс стрекот цикад из ближайшей рощи. Их монотонный, навязчивый хор смешивался с далёким, печальным уханьем совы. Природа жила своей жизнью, совершенно не интересуясь маленькой человеческой бойней на окраине. «Скоро приедет Иджичи…» -думала я представляя его бледное, вечно усталое лицо. Он будет суетиться, делать фотографии на служебный телефон, нервно покусывать губы. Потом приедут люди в белых комбинезонах, аккуратно упакуют тела, а Сёко вскроет их в своём морге, с лицом ледяного спокойствия установит причины смерти. Она возможно найдёт следы моей энергии. Это будет классифицировано как акт самообороны против неопознанных нападающих. Я вскинула голову и устало сгорбилась, уронив лоб на сложенные на коленях руки. Кожа на скуле горела - там была глубокая царапина от летящего осколка бетона, отбитого одним из их заклинаний. Я не стала её лечить. Тупая, пульсирующая боль была неприятным, но честным напоминанием моему разуму: Ты жива. Ты все еще здесь. Ты снова прошла через ад и вышла из него, пусть и запачканной кровью. «Сколько я так уже живу…?» - пронеслось в голове. Учёба, миссии с Нобарой и Юджи, бесконечные тренировки c Маки и Пандой, вечерний чай с Мегуми и Тоге. Мегуми оказался замечательным собеседником, когда раскрывался. А с Тоге было просто комфортно даже когда он молчал. В голове роились воспоминания… Моя комната с гирляндами, книги, новые талисманы, сделанные на досуге… и Годжо-сан. Его предложение «свободных отношений», которое повисло между нами нерешённым вопросом после той ночи. После этой ночи оно казалось уже не такой уж и плохой идеей. Однако…все пошло наперекосяк. «Я же уже обещала себе забыть об этом.» - мысленно выругалась я, проводя окровавленной рукой по волосам, пытаясь откинуть прядь, прилипшую к влажной царапине. - Ну чего же ты, голубушка, приуныла? - раздался слева хриплый, будто просеянный через пепел времен, голос. Я не обернулась. Я знала, кто это. На ступеньке, в полуметре от меня, сидел полупрозрачный старик. Его борода, седая и лохматая, спускалась почти до пояса. На нём была простая светлая рубаха и порты, а в руках он узловатый посох. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза - два уголька - светились тихой, древней печалью. Ярук. Один из моих Духов-покровителей, один из тех, кого моя бабушка учила чтить и при необходимости призывать. Славянский дух, прибывший со мной в Японию вместе с памятью и кровью моей матери. - Ярук… а что, по-твоему, будет чувствовать девушка, которую похитили, вывезли за город и попытались тихо расчленить и продать на черном рынке? - спросила я, не отрывая взгляда от звёзд. Голос звучал ровно, беззвучно утонув в ночи. - Птиченька моя…не тушуйся, радуйся як живая. - проскрипел старичок, качая головой. - Ушли эти двое, смирись. Мертвы они. Не вынесли света правды, что ты им явила. Он кивнул посохом в сторону тел. Его прозрачная форма слегка колыхалась, как дым. - Они гнили, голубушка. Изнутри. Злость, да жадность, да страх – всё в душах их словно черви копошилось. Ты лишь зеркало перед ними поставила. А в зеркало-то смотреть страшно им, коли рожа крива. Не вини себя. Ты убрала гниль, что сама же и просилась на свет. - Ярук… - начала я снова, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Усталость и остатки пережитого вечера - всё смешалось в один тяжкий ком. - Да, друг мой любезный? - он наклонился ко мне, и от него казалось пахло запахом сухой травы, старого дерева и далёкой, русской осенью. - Уходи…, - тихо выдохнула я, не повышая голоса, но вложив в слово всю силу воли и остатки энергии. Дух вздрогнул, его очертания задрожали, как вода в стакане. Он тяжко вздохнул, и голос его был похожий на шорох опавших листьев. - Тяжко тебе… знаю. Но не злюсь. Не гневись девица, любим мы тебя очень, вот и беспокоимся, - сказал он, медленно поднимаясь. -Ярук...погоди… - прошептала я в июньский ветер.- Прости за грубость. Если бы ты не развязал веревки-печати...не знаю, что было бы со мной. -Не тушайся дитя. Выбралась бы. Ты вон как силою пышешь. Но спасибо на добром слове, что вспомнила о старике. Ламиша вон, все спрашивал: «Когда Риса моя меня на службу призовет? А то после того как свою сферу Иллюзий нашла, совсем меня позабыла…» - жаловался мне старичок, вздыхая. -Зато Регина его зовёт, хоть грустить перестал. Матушка ведь твоя родненькая, всегда с нами общается, он и радуется. Ну, бывай голубушка, не вешай носу то своего, духи тебя слышат и всегда готовы помочь ежели что. Помни про корни свои. А то совсем чужачкой становишься. Сердце не трогай свое пока, ибо скоро на свои места все встанет. -О чем ты? - окинула я взглядом Ярука и привстала со ступеней. Тьма же подняла голову и уставилась на плывущий силуэт. Ярук ушел. Осталось лишь лёгкое ощущение прохлады и неуловимый запах осеннего леса, который тут же унёс ветер. «Ушел…как всегда ничего не объяснил. А я ведь и вправду...корни забываю…Того же Ламишу призывала довольно давно...На миссии с Нанами кажется.» - согласилась я с ним мысленно. Слишком погрузилась в мир японской магии, проклятий, техник и интриг. Забыла тихие шепоты духов леса, которые учила слушать мама, забыла простые защитные обереги из рябины и полыни, забыла силу, что идёт не от контроля, а от принятия и единства с миром. От земли и воды, от леса и ветра. Я отпила последний глоток колы. Жидкость была уже тёплой и казалась отвратительно приторной. В кармане завибрировал телефон. Звонок вырвал меня из раздумий. Я быстренько извлекла его из кармана синих джинс. Экран осветил моё лицо в темноте. Это было сообщение от Нобары: «Лис! Завтра хотим командой сходить в Арагаву. Годжо-сенсей сказал, что оплатит счёт в честь сдачи экзаменов! Я надеюсь, что наконец увижу тебя, просто тебя так долго не видно. Ощущение, что ты растворяться начала после повышения ранга! Поэтому, чтобы завтра в 13:00 была там! И платье красивое надень, а то ходишь то в форме, то в джинсах, когда на дворе июнь!!!» Простое и такое живое сообщение. Мир вкусностей, тренировок, споров о моде и совместных походов по магазинам. Мир, который пытался стать мне домом. И который сейчас казался такой же далёкой, недостижимой сказкой, как и тот российский лес из воспоминаний. - Ох, Нобара… - тихо выдохнула я, и на миг в голосе прозвучала настоящая, не прикрытая усталостью нежность, обращенная к подруге. Которую, я кстати давно не видела. Я перевела взгляд на два тёмных силуэта лежащих на бетоне. На лужу крови, отражающую звёзды. Придётся ускориться с отчётом. Пора заканчивать с этим. Пора возвращаться. Иначе я приросту к этой неправильной тьме, в это одиночество на краю заброшенного склада, в компанию к призракам и трупам. Вдалеке, на дороге, уже были видны проблески фар. Они приближались, разрезая ночную мглу. Я швырнула пустую банку в тёмный провал разбитого окна. Звонкий удар жести о бетон отозвался эхом в пустом здании. Поправив куртку и стряхнув пыль с колен, я пошла навстречу свету, оставив за спиной тишину, смерть и смотрящие в небо стеклянные глаза. Машина резко остановилась, поднимая облачко пыли. Из неё выскочил Иджичи-сан, его лицо в свете фар было бледным и напряжённым, как всегда. Он окинул взглядом мрачную картину: меня, стоящую среди руин, и два неподвижных силуэта на земле. - Амако-чан! Что случилось? - его голос звучал сдавленно, полный привычной тревоги. Я не стала говорить лишнего. Просто медленно, устало указала рукой в сторону трупов. - Маги-одиночки. Напали на меня, когда я шла в онсэн, и притащили сюда. Действовала по протоколу самообороны. Оба мертвы. Иджичи кивнул, его взгляд скользнул по моей фигуре, выискивая явные раны, затем переместился на тела. Он подошёл ближе, достав из кармана маленький фонарик. Луч света выхватил из тьмы детали: стеклянные глаза мужчины, застывшие в предсмертном ужасе, и неестественно скрюченную позу женщины. - Боги… - пробормотал он, и в его голосе прозвучало не столько ужас, сколько усталая, профессиональная констатация. Казалось, он уже привык к подобным сценам. - Как ты? К Сёко надо? Тебя ранили? - Нет, - ответила я ровно, не отводя взгляда от тёмного горизонта. - Всё в порядке. Вызвали чистильщиков? - Да, они уже в пути. Думаю, через минут тридцать будут. - Иджичи выпрямился, погасив фонарик. Его лицо в полумраке казалось ещё более измождённым. - Расскажи, что произошло. Подробнее. Я глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий железом и смертью. - Я шла по улице. В шею воткнули что-то… дротик, наверное, с седативным. Атакующий использовал технику полного скрытия проклятой энергии. Профессионалы. Маги-убийцы, обученные действовать бесшумно. - И ты их убила? Я наконец повернулась к нему, и наш взгляды встретились в темноте. В моих глазах, наверное, отражалась та же пустота, что и в глазах у мёртвых на земле. - Нет. Они убили друг друга. Иджичи замер, его брови поползли вверх. - Как? - Кажется, спорили из-за вознаграждения, - сказала я тем же бесстрастным тоном, будто докладывала о погоде. - Или из-за того, кто получит «честь» меня добить. Не разобрала. Они…странно себя вели, спорили. «Ложь, но пока она меня защищает я в безопасности.» Мой взгляд снова ускользнул в сторону тел. Мужчина с дырой в груди, нанесенным женщиной. Кровь уже свернулась и пахла мягко говоря неприятно. Женщина с клинком в шее и всё ещё сжатым в её руке клинком с кожаной рукояткой. Ее глаза были закрыты в странной иллюзии безмятежного сна, разрушаемой разве что клинком торчащем из кровавой раны где то у сонной артерии. Иджичи проследил за моим взглядом и тяжко вздохнул, проводя рукой по лицу. - Что-то в последнее время участились случаи нападений, - проговорил он, больше думая вслух, чем обращаясь ко мне. - На мага в Киото на прошлой неделе. Ещё на двоих из пригорода… Странная волна происшествий. - На кого именно нападают? - спросила я, и в моём голосе впервые за весь разговор прозвучал искренний интерес. - Нападали на конкретных людей? Или просто на магов? - Пока что связь не ясна, - покачал головой Иджичи. - Жертвы разного социального статуса и ранга как маги, из разных кланов и семей…Верхушка уже разбирается, но пока больше вопросов, нежели ответов. В его словах слышалась невысказанная тревога. Возможно это была не работа обычных бандитов или разборки кланов. - Может, какие-нибудь сумасшедше культисты? - предположила я. - Хотя, Иджичи-сан, на территории Токио и Киото все крупные известные культы под присмотром. Они бы не пошли на такой открытый беспредел. - Верно, - согласился он. - Им это невыгодно. Слишком шумно. Это… кто-то другой. Мы оба замолчали, слушая, как ветер гуляет в ржавых балках над головой. Воздух между нами сгустился от невысказанных догадок. - Всё страннее и страннее, - наконец произнесла я, и слова прозвучали как эхо в пустом здании. В голове, тихо, но неумолимо, возникла новая мысль, холодная и от этого ещё более тревожная: «Возможно, это вовсе не клан Амако послал этих людей…тогда кто?» Кажется, появилась новая угроза. Кто-то, кому я помешала. Или кто-то, кто просто решил поохотиться на сильных магов, и я оказалась в списке. Вдалеке послышался новый звук - нарастающий гул ещё одного мотора. Чистильщики. Иджичи взглянул на дорогу, затем снова на меня. - Поедешь со мной? Оформим бумаги и… тебе точно не нужен осмотр? - в его голосе снова зазвучала немного надоедливая, но искренняя забота. Я посмотрела на свою руку, на засохшие брызги чужой крови на черной кофте, на свежую царапину на скуле, которую я так и не потрудилась залечить или хотя бы обработать. - Поеду, но осмотр не нужен, все в порядке. Я повернулась и пошла к его машине, не оглядываясь на тёмные силуэты, остающиеся в звёздном свете. Приехав в общежитие, я приняла душ, смывая с себя не только пыль и запах крови, но и липкое ощущение той ночи. Вода была почти обжигающе горячей, но она не смыла главного - тяжёлый, металлический осадок на душе. Я легла спать, но сон был совсем не исцеляющим как хотелось бы. Странное происшествие формально осталось позади. Примерный отчет составлен, Иджичи вздыхал, Сёко, наверное, уже вскрывала тела в своём безупречно стерильном морге. Но осадок в душе, как тонкий слой пепла, остался. Под кожей, под сознанием. Я подсознательно, каждой клеткой, опасалась повторения. Не хотелось бы закончить как та парочка - в луже собственной алчности на грязном бетоне, смотря в безразличное звёздное небо. Была ещё одна трещина в моем привычном мире. С тех пор как Годжо-сан побывал в моей комнате - нет, не просто побывал, а провёл там ночь, оставив после себя шлейф своей энергии и тепло на простынях - ощущение безопасности в этом пространстве меня покинуло. Комната перестала быть неприступной крепостью. Она стала… скомпрометированной. Даже если он с тех пор ни разу не переступал порог. Поэтому я усилила талисманы. Не просто проверила - переписала символы, влила в них больше силы, сплела дополнительную, невидимую сеть из тончайших энергетических каналов. Они теперь не только отсекали чужеродную энергию, но и должны были среагировать на любое вторжение - физическое или магическое - оглушающим импульсом. Паранойя? Возможно. Но это та паранойя, что уже не раз спасала мне жизнь. Несмотря на это, спала я как убитая. Бессонница отступила перед иной, более примитивной усталостью. Ещё до похищения я отрабатывала технику с Маки, и нам подкинули «сюрприз» - парочку связанных проклятий третьего уровня, настроенных на психические атаки. Пришлось изрядно попотеть, разрывая их связь и изгоняя по отдельности. Напряглись, конечно немного, но справилась. Тело после этого требовало глухого, глубокого отключения. Утром я чуть не проспала встречу, на которую меня так рьяно звала Нобара. Будильник прозвенел где-то на задворках сознания. Я вынырнула из сна, чувствуя себя несколько выжатой, но дисциплина взяла верх. Механически, почти на автопилоте, я совершила утренние ритуалы. Потом задумалась у шкафа. Что надеть? Нужно было что-то… нейтральное. Мирное. То, что шептало окружающем о безопасности и не вызывало лишних вопросов. Рука сама потянулась к лёгкому платью коктейльного цвета - нежно-голубому, с мелким, почти незаметным цветочным принтом. Оно было простого кроя, но сидело идеально. Накинула его, наскоро расчесала волосы, и, поймав в зеркале собственный усталый взгляд, прибрала прядь челки заколкой с изящной серебряной бабочкой. Образ получился нежным, даже немного кукольным. Совершенно не соответствующим тому, кто несколько часов назад сидел среди развалин, гладя Тьму и осматривал трупы. Такой контраст мне нравился. Было приятно, когда от тебя не ожидали подвоха. Выгодно. Под этой маской невинности можно было спрятать что угодно - усталость, тревогу, холодный расчёт или равнодушие. У меня был свободный день из-за нападения, директор Яга позволил взять отгул. По этому с командой мы прибудем отдельно друг от друга. Они возможно ещё на занятиях. Я наконец вошла в ресторан «Арагава», и меня встретили на ресепшене с почтительной вежливостью, которую здесь оказывали всем гостям. Воздух пах дорогой древесиной, грилем и сладковатым соусом. Я, как оказалось, пришла первой, вопреки сомнению, что задержусь. Официант проводил меня к заранее забронированному столу у большого панорамного окна. Я села, заказала воду с лимоном и уставилась на улицу, давая глазам отдых, а мыслям – пространство блуждать. Тишина и ожидание были почти медитативными для уставшего от миссий организма. Ребята подошли минут через двадцать шумной, весёлой гурьбой. Нобара - вся в новом, дерзком образе, Юджи - сияющий, как самая яркая в мире звезда, Мегуми - сдержанный, но с лёгкой улыбкой в уголках губ. Они обрушились на меня вопросами, шутками, делясь новостями. Их энергия была тёплой, живой, такой непохожей на ледяную пустоту прошлой ночи. Я улыбалась, кивала, вставляла реплики, стараясь раствориться в этом нормальном, человеческом шуме. Сенсей появился где-то через тридцать минут после их прихода. Как всегда опоздал. «Я даже рада, что он не меняется.»- подумалось мне. Вошёл неспешной, размашистой походкой, словно не опаздывал, а милостиво соизволил явиться. Его белые волосы были слегка растрёпаны, на лице - беззаботная ухмылка. Но его взгляд, скользнувший по мне в первую же секунду, был быстрым и оценивающим. Он видел не просто кукольное платье и заколку-бабочку. Он видел тени под глазами, едва уловимую напряжённость в моих плечах, которую не могла скрыть даже идеальная поза. Он видел усталость. - О-ё-ёй! - прокричал он на весь зал, раскинув руки. - Простите, задержался! Попал в небольшую… пробку на дороге жизни! Все уже здесь? Отлично! - Он опустился на свободное место, его взгляд заиграл, перебегая с одного лица на другое, но в конце концов снова остановился на мне. - Лис-чан, какое миленькое платьице! Прямо как конфетка. Я решила тактично промолчать на его реплику. Ответить чем-то колким значило бы снова вступить в динамику с ним, признать, что его слова задели меня. А улыбнуться и согласиться - значило для меня предать саму себя. Поэтому я просто спешно перевела равнодушный взгляд с его тёмных очков на толстое, бархатное меню ресторана, делая вид, что его комментарий растворился в воздухе наравне с запахом жареного угря. Рассаживались мы странно. Я оказалась бок о бок с Мегуми, что было спокойно и предсказуемо. А он - Годжо-сан - уселся между Нобарой и Юджи. Прямо напротив меня. Не случайно. Специально. Чтобы иметь возможность смотреть. Чтобы я чувствовала этот взгляд, даже не поднимая глаз. Я рефлекторно повела плечом, поправляя тонкий ремешок платья, и на миг перед глазами всплыла россыпь фиолетовых засосов на шее, давно заживших, но оставивших след в памяти. Пирс, ледяная вода, его руки... «Не дергайся, - мысленно приказала я себе, с силой перелистывая страницу меню. - Это в прошлом. Выбирай, что будешь есть. Просто выбери еду. Посижу немного для ребят и уйду.» Я начала анализировать блюда с холодным аналитическим интересом, ища то, что мог бы принять мой неприхотливый, но тоскующий по дому русский желудок. Салаты казались слишком лёгкими, рыба - слишком нежной. Хотелось чего-то питательного. Мяса. Жареного, томлёного, в густом, пряном соусе, который обжигал бы язык и согревал изнутри. Что-то, что имело бы вес и вкус, а не просто эстетическую форму на тарелке. Но даже погрузившись в изучение стейков и рагу, я кожей спины чувствовала его взгляд. Краем глаза ловила, как он смотрит. Не так, как смотрел раньше - с любопытством или просто с тенью насмешливого интереса. Сейчас это был очень странный взгляд. Пристальный, но отстранённый. Как будто он разглядывал не меня, а какую-то сложную, нерешенную задачу, которая лежала между нами на столе вместо хлебной тарелки. «Кажется ему пришлась не по нраву моя трансформация за прошедшие два месяца…Но это к лучшему, чем меньше симпатии, тем меньше внимания к моей скромной персоне. » Я уже не дрожала от его близости, как тогда, в первые дни. Адреналин и паника уступили место тяжёлому, вязкому осадку на душе. Ощущению не озвученного вопроса. Это было равносильно тому, если бы кто-то, взяв в руки нетронутый, идеально настроенный инструмент, коснулся струн, извлёк пару чистых, многообещающих нот... а потом просто бросил его. Не сломал, не убрал на место. Просто бросил, не сыграв мелодии и не объяснив, почему он не подходит для его музыки. После той ночи, после его отступления, после этого неловкого молчания между нами, я стала меняться. Моё равнодушие стало не маской, а железной бронёй, под которой мне было комфортно и тепло. Манера держаться - отстранённой, холодной, недосягаемой маской. Возможно, Сатору Годжо, «Сильнейший», который не боялся ничего в этом мире, просто боялся этого изменения. Боялся снова поднять инструмент, который только что узнал. Боялся начать играть. Возможно опасался, что мелодия окажется слишком знакомой, слишком болезненной... или, что ещё страшнее, совершенно новой, но такой сильной, что в ней можно было утонуть, потеряв себя окончательно. А пока он избегал меня делая вид что ничего не изменилось, я строила стены, мы сидели за одним столом, разделённые не только столом, но и целой вселенной невысказанных слов, несыгранных мелодий и нерешённых вопросов, выбирали себе еду, как самые обычные, чужие друг другу люди. - Ребятки, вот и прошёл у вас последний экзамен! - восторженно щебетал сенсей, развалившись на стуле с видом человека, который только что совершил нечто грандиозное. - Рад, что вы все очень старались! Искренне, от всей души! - Он сделал театральную паузу, обводя стол оценивающим взглядом, который медленно и с особым удовольствием остановился на мне, прежде чем скользнуть дальше. - Но вот… кое-кто из вас его всё же провалил. Какая потеря! Я даже не оторвала взгляда от меню, углубившись в изучение разделов с гарнирами. Пусть играет в свои игры. Мне было интереснее размышлять о том, какое вино (чисто теоретически, ведь за столом его не было) могло бы подойти к мясному рагу с лесными грибами. Алкоголь я конечно не пила из-за угрозы потери контроля над техниками. Но вот рассуждать об этом было интересно. Эстетично, я бы сказала. Тишина, которая воцарилась после его слов, была слишком уж красноречивой. Неловкой. Подозрительной. Я медленно подняла глаза от глянцевых страниц. И столкнулась взглядом с тремя парами глаз, пристально и с неподдельным недоумением уставших на меня. Нобара, Юджи и даже Мегуми смотрели так, будто я только что призналась в том, что по ночам разбираю техникум по кирпичику. - Что? - спросила я ровно, переводя взгляд с одного на другого. - Ты провалила экзамен?! - воскликнула Нобара первой, её голос взлетел на октаву выше от изумления. Она даже отставила в сторону стакан с соком, всем видом показывая, что готова к разбору полётов. Я медленно, с преувеличенным спокойствием, подняла бровь. Усталость и внутреннее напряжение отступили перед волной чистого, праведного недоумения. - Нет, - сказала я, чётко выговаривая каждое слово. - У меня всё в полном порядке с оценками. Я не отстаю даже по самым сложным предметам. Последний экзамен был у Акияма-сана и он при мне недавно выставлял оценки в табель. Так с какого, простите, перепуга мне заваливать последний экзамен? Мои глаза, холодные и вопрошающие, наконец нашли свою цель - того, кто устроил этот спектакль. Годжо-сан сидел напротив, облокотившись на спинку стула, и на его лице расцветала невыносимо самодовольная ухмылка. Он ловил каждый мой жест, каждую нотку в голосе, и, казалось, наслаждался происходящим как гурман изысканным десертом. - Ох, Лис-чан, Лис-чан… - сокрушённо покачал головой сенсей, но глаза его за очками искрились чистым, неподдельным весельем. - Речь не о школьных экзаменах. Хотя, кто знает, может, и их стоило бы пересмотреть… Нет, я говорю о куда более важном испытании. Испытании… жизнью! Или, точнее, вечером в хорошей компании. Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе, наполненном теперь уже всеобщим любопытством. - Видишь ли, - продолжал он, указывая на меня пальцем, - настоящий провал - это когда тебе предлагают отпраздновать конец года в лучшем ресторане Токио, а ты пялишься в меню с таким видом, будто тебе принесли табель успеваемости со всеми вытекающими. Это провал в искусстве получать удовольствие. И за это, - он снова хлопнул себя по колену, - я вынужден тебе «незачёт»! Так что срочно выбирай что-нибудь эдакое, жирное, сочное и дорогое, и начинай праздновать. Иначе я обижусь. А я, когда обижаюсь… - он заговорщицки улыбнулся, - …становлюсь очень, очень щедрым на дополнительные задания на лето. «Сказал сенсей, который единственный из всего техникума не дает домашнего задания. И подкидывает свои миссии студентам.Да и к тому же вечно опаздывает.Никакой дисциплины.» Стол замер в тишине, а затем взорвался смехом. Нобара фыркнула, Юджи радостно захихикал, а у Мегуми дрогнули уголки губ. Даже моё собственное возмущение начало таять, сменяясь привычным раздражением, смешанным с долей невольного облегчения. Так вот оно что. Не нападение, не проверка, не тень прошлого. Просто его очередной, идиотский и вычурный способ встряхнуть меня, вытащить из раковины отстранённости. Я вздохнула, позволив себе наконец лёгкую, почти незаметную улыбку. И, закрыв меню с решительным щелчком, посмотрела прямо на него. - Я не буду пихать в себя то, что не хочу съесть, я уже заказала стейк и собираюсь его благополучно поглотить. Жирное я терпеть не могу, так что, пожалуй, можете обидеться. - равнодушно произнесла я, закрыв меню с тихим щелчком, и потянулась за телефоном, от которого только что прозвучал тихий сигнал. Сенсей на мое заявление лишь усмехнулся, поворачивая голову в сторону моего телефона. - Кто это интересно пишет нашей нелюдимой Лис-чан? - не унимался сенсей, его ухмылка никуда не делась, но в глазах заиграл новый, охотничий огонёк. - Иджичи-сан. Хочет уточнить детали отчёта о вчерашнем нападении, - ответила я, не отрываясь от экрана, и быстро набрала короткий ответ: «Всё в порядке. Закончу его вечером и отправлю. Спасибо». В воздухе за столом что-то дрогнуло. Словно лёгкая, невидимая рябь прошла по спокойной поверхности. - На тебя вчера напали? - медленно, с нарастающим удивлением спросил Юджи, переставая жевать. Я отложила телефон, подняла взгляд и обвела стол внимательным, почти что извиняющимся взглядом. В глазах Нобары читался мгновенный переход от любопытства к тревоге, Мегуми нахмурился. - Ага. Пытались расчленить, но поссорились и самоуничтожились, - произнесла я своим обычным, ровным тоном, будто сообщая прогноз погоды. Затем слегка наклонила голову. - Оу… Вам не сообщили. Простите. Кажется, я испортила вам ужин. «Меня действительно хотели расчленить. Но…о воздействии на сознание тех двоих им лучше не говорить, возможно выйдет для меня боком.» Воцарилась тишина. Та самая, гулкая, которая наступает после слишком громкого заявления. Даже Нобара, обычно не смущающаяся ничем, застыла с вилкой в воздухе. И в этот самый момент, словно по чьей-то злой иронии, к столу бесшумно подошёл официант. С изящным поклоном он поставил передо мной массивную фарфоровую тарелку. На ней, поблёскивая розоватым соком и обрамлённая дымящимся картофельным гратеном, лежал идеально прожаренный стейк рибай. Аромат жареного мяса, розмарина и чеснока смешался с запахом недоумения и лёгкого шока, витавшим за столом. - А вот и моё мясо, благодарю. - произнесла я, глядя на блюдо в руках официанта с деловым видом. - Ты… ты будешь есть мясо? После такого? - выдохнула Нобара, наконец найдя голос. В её тоне не было осуждения, лишь чистое непонимание. - Да. Буду. Давно хотела, но была слишком занята миссиями. Приходилось есть в дороге. - ответила я просто и взяла столовые приборы. - И тебе… всё равно? - тихо спросил Юджи, его добрые глаза были полны смятения. Я положила нож и вилку, вздохнула и посмотрела на него прямо. В моём взгляде не было ни вызова, ни бравады. Лишь усталая, ледяная ясность и прямота. - Да, мне абсолютно всё равно, - сказала я сухо, и слова прозвучали как приговор. - Но не потому, что я бесчувственная. Люди погибли. Да. Но они хотели убить меня. Мне из-за этого отказываться от стейка? От жизни? От вкуса еды, который я жаждала и хотела попробовать? - Я слегка покачала головой. - Нет. Это будет жестоко по отношению к себе и к мертвым. Я снова взяла нож, аккуратно разрезала кусочек мяса. Сок выступил на срезе, тёплый и аппетитный. - Это жестоко. Я понимаю, - продолжила я, поднося кусочек ко рту. – Но, если я начну беспокоиться о каждой жестокости, о каждой смерти, о каждой капле пролитой крови в моей жизни… я просто потеряю нить реальности. Перестану видеть разницу между тем, чтобы жить, и тем, чтобы просто существовать в постоянном страхе. ...Так что я пожалуй… просто наслажусь тем, что сейчас у меня на тарелке. Тех людей уже не вернуть. Да и убей они все таки меня, я думаю они тоже не побрезговали бы стейком. И я отправила кусочек в рот. Мясо было тающим, сочным, идеально приготовленным. Я закрыла глаза на долю секунды, оценивая вкус, а затем продолжила есть - медленно, методично, с почти ритуальной сосредоточенностью. - Ты точно в порядке? - спросила Нобара уже тише, изучающе. - Ты была у Сёко? Может, нужна помощь? Я проглотила, прежде чем ответить, аккуратно вытерев уголки губ салфеткой. Её материнская забота, хоть и искренняя, была мне сейчас почти так же чужда, как сам факт нападения. - Не была, - ответила я спокойно, поворачивая к ней голову так, чтобы свет упал на едва заметную тонкую линию на скуле. - О так вы о царапине...?Всё хорошо. Она сама заживёт. Мелкая. Я её даже не чувствую. В моих словах не было бравады. Была простая констатация факта. Тело заживёт. Психику можно подкорректировать. Но я не собиралась обсуждать это здесь, за столом. В тишине, которая снова начала сгущаться, звук вибрации был особенно резким. Не моего телефона. Динь. Короткий, деловой звук служебного уведомления. Он прозвучал прямо напротив меня. Я подняла глаза от тарелки и встретилась взглядом с Годжо-саном. Он уже не ухмылялся. Он вытащил из кармана свой телефон, и его лицо в свете экрана стало резким, лишённым привычной маски беззаботности. Его брови чуть сдвинулись, глаза быстро скользили по строчкам текста. А потом, медленно, будто против своей воли, он поднял глаза. Не на Нобару, не на Юджи. Прямо на меня. И в этом взгляде не было ни удивления, ни тревоги. Был тяжёлый, бездонный интерес, смешанный с чем-то, чему я не могла придумать название. «Я плохо знаю и понимаю этого человека. Но может оно и к лучшему.» Теперь мне казалось, он не видел испуганную и сбитую с толка Рису. Он не видел жертву. Он видел результат. Видел холодную, методичную ясность, с которой я только что говорила о смерти. Видел, как я ем свой стейк посреди разговора о покушении. Видел, как я держусь - прямая спина, плавные движения, взгляд, лишённый паники. Я отложила нож и вилку, мягко, но чётко. Звук фарфора о фарфор прозвучал неожиданно громко. - Что-то не так, сенсей? - спросила я ровным, лишённым эмоций голосом, глядя прямо на него. Мой тон не обвинял, не провоцировал. Он просто констатировал факт его внезапной поглощённости. Он задержал взгляд на мне ещё на секунду, два, три. Затем медленно убрал телефон в карман. На его лицо вернулась привычная маска, но сейчас она сидела чуть криво, будто надетая впопыхах. Ухмылка, которую он попытался изобразить, была напряжённой. - Всё в порядке, Лис-чан, - произнёс он, и его голос был нарочито лёгким, но в нём чувствовалась металлическая нотка. - Просто рабочая почта. Никогда не отдыхает, знаешь ли. - Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от неприятности, и обратился ко всей компании: - Ну что, детки, не дайте мясу остыть! Лис-чан уже подала нам всем пример настоящей стойкости духа! Давайте есть! Пока он пытался вернуть вечеру лёгкость, а ребята постепенно, с осторожными взглядами в мою сторону, возвращались к еде, я снова взялась за стейк. Он уже остывал. Но вкус был всё так же ярок. Как и холодное знание, что отныне между мной и Годжо Сатору лежала не только неловкость прошлой ночи, но и тень двух свежих трупов на заброшенном складе. И он как мне показалось только что получил сообщение на почту, с сообщением об инциденте. Тихий, но настойчивый звонок снова вырвал меня из мира вкуса и внутренних расчётов. На экране - «Иджичи-сан». Я вздохнула. Отчёт, конечно, мог и подождать, но что-то в его тоне предыдущего сообщения намекало на срочность, не связанную с простой бюрократией. - Извините, - сказала я, поднимаясь, и моё движение нарушило хрупкое молчание, повисшее за столом после телефонного сообщения Годжо-сана. - Рабочий звонок. Я вышла в прохладную, устланную коврами тишину коридора, оставив за дверью запах жареного мяса и давящее любопытство сокурсников. Стены здесь поглощали звук, создавая иллюзию уединения. - Иджичи-сан, - ответила я, прислонившись к стене. - Что-то срочное? Разговор был деловым и кратким. Я узнала, что расследованием нападений занимается Нанами, и попросила присоединиться. Иджичи замялся, но под напором моей железной логики и напоминания о безупречной успеваемости сдался, пообещав передать запрос. Стратегия была ясна: не ждать удара, а встроиться в систему, которая его ищет. Рядом с холодным, беспристрастным Нанами я буду в безопасности - и от нападений, и от лишних вопросов. Я положила трубку и уже повернулась к двери, как вдруг она приоткрылась. - Амако... Его голос, обычно такой звонкий или насмешливый, сейчас звучал приглушённо и без интонаций. Он стоял в полумраке дверного проёма, его белые волосы светились в луче света из ресторана, а лицо оставалось в тени. Только очки отражали бледное свечение ночника. Я остановилась, не подходя ближе. Дистанция в несколько метров казалась пропастью. - Я слушаю, - сухо ответила я. Он сделал шаг вперёд, выходя в коридор, и дверь тихо закрылась за его спиной, отсекая последние звуки жизни. Теперь мы были одни в звенящей тишине. - Что происходит? - спросил он. Голос был ровный озвучивавший беспристрастный вопрос, но под ним я слышала недоумение. Как будто картинка, собранная из отчёта Иджичи и моих слов за столом, не складывалась в подобие картинки. - Что с тобой? Вопрос висел в воздухе, простой и прямой. И он стал последней каплей. Я медленно приблизилась к нему. Он был выше и мне пришлось немного вскинуть голову. - С каких пор вас интересует моё физическое и психическое здоровье, сенсей? - спросила я, вкладывая в последнее слово весь вес нашей дистанции, которую он держал последние два месяца. Он замер на мгновение, словно не ожидал атаки. Затем его плечи слегка поднялись. - Я твой сенсей, это…моя работа. - произнёс он, как будто эти два слова давали ему право на всё. На игры, на приближения и отдаления. Я с ледяным спокойствием усмехнулась. Я ожидала такого ответа, штурмовала книги по психологии снова и снова, чтобы наконец уловить нить его логики и понять причины резкого отдаления. - Это вы так думаете, - сказала я, и мой голос был тише шёпота, но каждое слово падало между нами с весом гирь. - Вы так решили. Без моего согласия. Вы вломились в моё пространство, в мою жизнь, заявили о «свободных отношениях», а потом... просто исчезли. Как призрак. Игнорировали меня и отстранялись. Исчезли, не сказав ни слова. Не объяснившись. А теперь, когда я чуть не погибла, вы выходите сюда и спрашиваете «что со мной»? Я сделала шаг вперёд. В моих глазах, наверное, горел тот самый холодный, звёздный свет, что пугал других. - Со мной всё в порядке. Я жива. Я справилась. Без вас. Без вашей помощи. Я получила второй ранг и теперь моя жизнь не стоит на месте. Если вы не заметили, прошло уже два месяца, с тех пор когда мы были на пирсе. Я сделала паузу, давая этим словам, этой цифре - два месяца - врезаться в него, как нож. Два месяца молчания. Два месяца неловкости. Два месяца жизни под дамокловым мечом невысказанного. - И мне теперь после всего что было тогда, - продолжила я с ледяной, абсолютной честностью, - вообще не хочется иметь с вами что-то общее. Помимо работы. Вы теперь ненадёжный человек в моих глазах Годжо-сан. Я говорила спокойно. И не чувствовала ровным счётом ничего. Ни боли, ни обиды, ни злости. Только пустоту. Всё уже перегорело. Всё было пережито. Осталась лишь ясная, неумолимая констатация факта. Он стоял неподвижно. Его лицо, обычно такое экспрессивное, даже за маской, было каменным. Он смотрел на меня сквозь тёмные стёкла очков, и я не видела его глаз, но чувствовала шок. Не от нападения. Не от трупов. А от тихой, окончательной исповеди. От того, что его игра, его балансирование на грани, наконец привело к падению. И падала не я. Я перестала быть для него Лис. Теперь я была просто Риса Амако, девушка, которая констатировала факт профессиональной непригодности своего наставника в сфере человеческих отношений. - Я понял тебя, - наконец произнёс он. Его голос был плоским, лишённым всякой интонации. В нём не было ни гнева, ни оправданий. Было лишь пустое эхо моих слов. Я кивнула - коротко, по-деловому. - Отлично. Тогда, полагаю, нам больше не о чем говорить. Я вернулась в зал. За столом царила напряжённая, но уже более живая атмосфера. Ребята тихо переговаривались, доедая десерты, украдкой поглядывая на пустовавшие места и дверь в коридор. Их лица светились смесью любопытства и тревоги - не за меня, а скорее за странную погоду, что внезапно накрыла наш вечер. Я села на своё место с лёгкой, извиняющейся улыбкой. - Простите, - сказала я просто, отрезая все вопросы одним жестом. - Иджичи-сан вечно суетится из-за отчётов. Я потянулась к своему остывшему стейку, но не стала его доедать. Вместо этого заказала зеленый чай и постаралась перевести разговор на нейтральные темы: на планы Нобары на лето, на новые техники, которые пытался освоить Юджи, на скрытые таланты Панды в кулинарии, о которых узнал Мегуми. Я говорила ровно, улыбалась краешком губ в нужных местах, задавала вопросы. Моя роль была простой - отвлечь, успокоить, вернуть вечеру хотя бы подобие нормальности. Ведь они не были виноваты в трещине, пролегшей между мной и тем, кто сидел на против. Сенсей вернулся минут через десять. Он вошёл, как ни в чём не бывало, развязной походкой и ослепительной ухмылкой. Но теперь она казалась бутафорской, как маска, натянутая на слишком гладкое лицо. Он шутил, поддразнивал Юджи, восхищался выбором десерта у Нобары, вставлял свои саркастические комментарии к рассказам Мегуми. Он играл свою роль - весёлого, беззаботного наставника. Играл блестяще. Но я, сидя напротив, видела пустоту за этим блеском. Видела, как его взгляд, скользнув по мне, тут же отскакивал, будто обжигаясь. Видела, как пальцы его правой руки, лежавшей на столе, непроизвольно постукивали по дереву - быстрый, нервный ритм, выдававший внутреннюю бурю. Он был здесь, но его не было. Между нами лежало невысказанное, и оно было гуще и тяжелее, чем любое признание. Через два часа, когда счёт был оплачен, мы вышли на улицу. Вечерний воздух был тёплым и влажным, пропитанным запахами города. Машина Иджичи, вызванная Годжо-саном, уже ждала у тротуара. - Лис-чан, ты не едешь? - спросила Нобара, уже открывая дверцу и забираясь внутрь. В её голосе сквозила не только привычная беспечность, но и тень вопроса, о котором она пока не решалась спросить. Я покачала головой, стоя на тротуаре, чуть поодаль от всех. - Нет. Пройдусь немного. Хочу дойти до парка, посмотреть на уток. Подышу воздухом, может в магазин зайду. Я встретилась с ней взглядом и добавила мягче: - Увидимся в техникуме. Я сама к тебе заскочу как вернусь в комнату. Посмотрим фильм? Вкусного чего-нибудь захвачу. Её лицо осветилось мгновенной, солнечной улыбкой. Моё предложение было якорем, возвращением к привычному, к нашему дружескому ритуалу. - Хорошо! - крикнула она уже из салона, хлопая дверью. - И сладкого побольше! Я коротко кивнула, помахала на прощание Юджи и Мегуми, которые смотрели на меня с тихим, понимающим беспокойством, и отвернулась. Я не посмотрела на Годжо-сана. Не было в этом необходимости. Я почувствовала его взгляд на своей спине - тяжёлый, пристальный, полный недосказанности и показного равнодушия. Я пошла своей дорогой. Не той, что вела к магазину, а той, что вилась вдоль улиц, ведя к небольшому, тихому парку. Шаги мои были ровными, размеренными. Внутри было тихое ледяное спокойствие. Как после сложной, изматывающей операции, когда адреналин уже отступил, и осталась только чистая, усталая ясность ума. Парк встретил меня густой тенью старых деревьев и тихим шелестом листьев. Воздух здесь пах влажной землёй, цветущей липой и тишиной. Я прошла по знакомой дорожке к своему любимому месту - небольшой беседке на берегу пруда, почти скрытой в зарослях ивы. Здесь, на массивном каменном столе, стояла необычная доска. Не шахматная, а предназначенная для игры в Го. Чёрные и белые камни, гладкие и прохладные на ощупь, лежали в аккуратных чашах из тёмного дерева. В последний месяц, когда мысли кружились слишком быстро, а внутреннее напряжение грозило перерасти во что-то опасное, я приходила сюда. Процесс игры - медленный, требующий полной концентрации, расчётливый и безэмоциональный - действовал на меня лучше любой медитации. Он упорядочивал хаос внутри, превращая его в чёткую, математическую задачу. Наткнулась однажды на это место и застала стариков играющих в Го. Мне стало интересно. И я постепенно втянулась в процесс. Это была моя стихия. Я села на каменную скамью, взяла в пальцы один из чёрных камней, ощутив его идеальную гладкость. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь вытеснить из сознания остатки вечера: запах стейка, тревожные взгляды друзей, пустую маску на лице Годжо-сана и тяжёлый груз слов, сказанных в коридоре. И тогда приоткрыв веки, я краем глаза заметила движение. Справа от меня, на тропинке, ведущей к беседке, остановился тёмный силуэт. Он был высоким и стройным. На нём было чёрное одеяние юката, поверх которого накинуто золотистое кашая - традиционное буддийское монашеское облачение. Контраст чёрного и золотого в солнечном свете выглядел одновременно аскетично и торжественно. На ногах - белые носки таби и простые сандалии дзори. Его лицо было скрыто в тени дерева, но я узнала его по осанке, по той особой, безмятежной и в то же время пронизывающей ауре, что исходила от него. Я не обернулась. Продолжала смотреть на доску, перекатывая чёрный камень между пальцев. - Добрый день, Гето-сан, - произнесла я ровным, лишённым удивления голосом. Воздух вокруг будто застыл, и даже стрекоты цикад на мгновение стихли. – Продолжим партию?