Глава 4

      Драко              Ожидание новостей после миссии в Министерстве сводило Драко с ума.       Он почти уверен, что все прошло хорошо. Если бы были массовые жертвы или случилось нечто из ряда вон выходящее, наверняка кто–то бы что–то сказал.       По крайней мере, в случае с Драко все было так: любая хуйня становилась поводом для сплетен, а все, что шло хорошо, замалчивалось и обсуждалось важными людьми исключительно в определенных кругах.       Не то чтобы Драко злился.       Блядь, злился. У него одна ебаная задача. И он с ней пиздец как плохо справлялся.       В глубине души он задавался вопросом, на хуя Волдеморт поручил это задание ему? Наверняка ведь он понимал, что Драко не сможет подобраться к Ордену, завоевать их доверие.       Довольно прямолинейное заявление Грейнджер о том, что она ему категорически не доверяла, лишь подтверждало это.       Ему нужно стать умнее… изобретательнее.       Он стал больше времени проводить за маггловским компьютером, изучая баги и разные электронные устройства. Само собой, маггловский «жучок» работать перестанет при малейшем намеке на магию.       А в маггловском доме?       Драко понял, что, будь здесь установлен «жучок» во время визита Поттера и Грейнджер, он смог бы записать весь разговор.       Он изучил вредоносные программы и различные компьютерные вирусы, способные проникать в компьютер и похищать данные.       Он потратил уйму времени, пытаясь выяснить, не получится ли каким–то образом установить прослушку в компьютере задним числом, и вычислил, что все же нет.       Некоторые маггловские изобретения на миг напоминают магию, но это лишь смутные и довольно жалкие подобия.       Судя по всему, путешествия во времени к ним не относились.       Ничто из того, что создано магглами не могло сравниться по гениальности и правдивости с магическим эквивалентом. Они научились имитировать, воображать, но они никогда не смогут полностью воссоздать магию.       Драко хорошо это знал… и страдал от этого ежедневно. Разумеется, им разрешалось покидать маггловский дом и использовать незначительную магию, чтобы «выпустить пар». В это время он общался со своим хозяином и просто кричал в пустоту.       Но в целом жизнь здесь скучна.       Он удивлялся, как её терпели другие. Им здесь всегда так уютно, так легко. МакЛагген почти каждый вечер готовил. Он пробовал разные рецепты, а потом спрашивал мнения соседей.       К его радости, члены Ордена стали приносить ему кулинарные книги.       Хоть и ебаный мудила, но он явно гордился своим грибным ризотто.       Драко сперва решил, это хитрая уловка, чтобы затащить Браун в постель, но, похоже, он хотел стать поваром.       Узнав об этом, Драко спросил, какого хера он тут делает.       МакЛагген просто пожал плечами и ответил:       – Магглы готовят лучше, чем мы.       Семья МакЛаггена, как и многие другие, не хотела иметь ничего общего с конфликтом. Они скрывались где–то в Италии, ожидая, пока война закончится, а может, они покинули магическую Британию навсегда.       Но МакЛагген остался. И это ставило Драко в тупик.       – Разве нельзя готовить в Италии? – спросил он.       Итальянская еда пиздецки крутая.       МакЛагген снова пожал плечами, и Драко не стал вдаваться.       Он так и не понял. Не понял, почему эти люди, которых, блядь, даже в Ордене недолюбливали, хотели помочь. И даже рисковали ради этого своими жизнями.       Хотя, может, и к лучшему, что не понял. Если он не понимал их мотивов, возможно, они не будут слишком пристально изучать его собственные.       Время одновременно тянулось и бежало. Каждый день без новостей или прогресса – это еще один гвоздь в крышку его гроба, и это невыносимо.       Спустя две недели после нападения на Министерство в их доме после наступления сумерек появился Билл Уизли. Он насторожен, молчалив и нагружен различными сумками и коробками.       Драко недолюбливал Билла чуть меньше, чем других старших членов Ордена, и значительно меньше, чем его придурковатого брата Чарли. Он не испытывал постоянной потребности возвышаться над изгоями или относиться к ним как к низшим существам из–за того, что у них не было семьи, с незапамятных времен преданной одному делу.       Он тихий, а когда говорил, то сухо и по делу.       Драко и МакЛагген помогли собрать все необходимое, следуя указаниям Билла и сложили вещи в компьютерной комнате и в подсобке.       Сюда не приносили ничего важного, но, учитывая запрет на использование магии в доме, это хорошее место для хранения взрывоопасных ингредиентов для зелий, электроники и других маггловских товаров, которые мешают магическим процессам.       Возможно, Драко они воспринимали так же – не хотели, чтобы он мешал.       – Спасибо, – Билл испытующе посмотрел на него. – А Лаванда здесь? Я хотел бы поговорить с вами троими.       Мрачные мысли Драко рассеялись, когда вспыхнула искра надежды.       – Я её позову, – ответил МакЛагген и ушел наверх, а Билл сел на диван, нервно теребя пальцы, и Драко сообразил: он боролся с желанием достать палочку.       – Вы хорошо справились с Министерством. «Здание сейчас полностью выведено из строя», — сказал Билл, когда МакЛагген и Лаванда спустились.       – Рад, что смогли помочь, – невозмутимо произнес Драко.       – Получилось? – глаза Лаванды загорелись, когда она села на край подоконника и сжала руку МакЛаггена.       Билл слегка улыбнулся.       – Да. Пожиратели до сих пор пытаются туда проникнуть.       Драко еле сдержал смешок при мысли о Пожирателях с лопатами, пытающихся разгрести учиненный ими хаос.       – Проблемы с магглами? – спросил Драко.       Билл пожал плечами:       – Ничего существенного.       Между ними повисло неловкое молчание. Билл достал что–то из кармана, и, нахмурившись, нажал на разные кнопки, пока не предмет не вспыхнул красным.       – Извините, – пробормотал он, положив устройство на стол. – После проникновения в прошлом месяце мы начали их использовать, чтобы блокировать маггловскую прослушку. Понимаю, маловероятно, что Пожиратели станут использовать маггловские технологии, но мы не можем рисковать… по крайней мере, пока не поймем, откуда они узнали.       Драко никак не отреагировал… ни на то, что Орден уже в курсе существования маггловской прослушки, ни на подозрения в предательстве.       Дело в том, что он не тот предатель, которого они искали. По крайней мере, не тот, кто ответственен за проникновение, которое упомянул Билл. Скорее всего, кого–то из членов Ордена схватили, и он выдал что знал, но Орден почему–то не хотел рассматривать такую вероятность.       Их по–настоящему ослепляла вера в праведность и благостность их дела, не давая увидеть реалии войны и тот факт, что даже самые преданные Ордену люди подвержены действию Круциатуса.       – Вы все выражали желание сделать больше для общего дела. Учитывая наши недавние потери, нам нужно больше людей. Работа будет непростой, напротив: она будет утомительной и опасной. Но вы будете помогать людям и помогать менять мир к лучшему. – Билл нервно постукивал пальцами по бедру.       – Что мы будем делать? – спросила Лаванда, явно пытаясь скрыть волнение.       На самом деле неважно – у Драко не было выбора. Он сможет выбраться из маггловского дома и примелькаться Ордену.       Он не знал, как этим воспользоваться, чтобы выяснить планы Поттера, но это лучше, чем сидеть без дела.       Билл пояснил, что они будут «специалистами».       Несмотря на название, непохоже, что роль важная. Судя по всему, они будут «шестерками» Ордена: доставлять припасы, осуществлять поставки.       – Не стоит ожидать участия в боевых действиях, но, поскольку вы будете находиться на улице, вам будет предоставлена базовая подготовка, – сказал он.       МакЛагген оживился.       Драко еле удержался, чтобы не закатить глаза.       – Когда начнем? – спросил МакЛагген.              ***              Драко скучал по магии сильнее, чем думал.       Это осознание пришло к нему, когда он попал на базу, которую в Ордене называли «Гаммой». База была похожа на крошечный склад где–то в глуши, куда можно было попасть только с помощью специальных портключей, предназначенных для конкретного волшебника.       Драко невольно впечатлился их продуманностью. Если Пожиратели схватят члена Ордена и попытаются воспользоваться портключом, чтобы попасть на базу, у них ничего не выйдет. Даже если Пожиратель схватит члена Ордена в момент активации портключа, портключ закинет его куда–нибудь подальше.       И все же по некоторым мелочам Драко смог вычислить, где находится база – далекий горный хребет, погодные изменения, дикая природа.       А пока он в эйфории от того, что вновь мог колдовать, и при помощи магии открывал двери, зажигал лампы, мыл руки, вытирался…       – Ты будешь так себя вести всегда, когда мы будем сюда приходить? – спросил МакЛагген, когда Драко с помощью заклинания отправил сэндвич в рот.       Великолепно, восхитительно, волшебно.       – Наверное, – с ухмылкой признался Драко.       – Он как первокурсник, – пошутила Лаванда.       Это должно было его разозлить, но он вне себя от радости и не смог заставить себя окрыситься или огрызнуться.       Наконец–то он выбрался из ебучего маггловского дома.       Все утро они провели, осматривая эту базу. Несмотря на то, что снаружи «Гамма» казалась маленькой, внутри она, как по волшебству, превратилась в огромный комплекс. Здесь было три отдельных спортзала: в одном установлены исключительно маггловские тренажеры, второй – для дуэльных тренировок – обложен матами, а третий напоминал полосу препятствий, где скрывались волшебные существа и ловушки.       В «Гамме» также были столовая, бараки, комнаты для совещаний, небольшая библиотека, и, ебать, паб.       Это удивило Драко.       Здесь оживленно: члены Ордена приходили и уходили, и, похоже, никого из них абсолютно не волновало существование Драко или его присутствие.       Здесь он, наконец, стал одним из них. Просто очередным безликим, безымянным человеком на этой войне. Тем, при ком люди будут говорить что думают, ведь у них не будет причин полагать, что он не один из них.       – Вы трое, – во главе стола стоял мужчина. На его лице застыло хмурое выражение – Драко отметил, что он, видимо, хмурится всегда. Его лицо испещряли глубокие морщины, делавшие его старше.       – Я майор Грейсон Подмор. Вы будете передо мной отчитываться. – Он выжидательно посмотрел на них, пока МакЛагген не сообразил неловко представиться. Драко и Лаванда последовали его примеру.       Подмор кивнул и склонил голову.       – Пошли.       Все трое встали и последовали за ним из столовой в одну из многочисленных комнат для совещаний.       – Сейчас мы сосредотачиваем наши усилия на привлечении большего числа союзников и оказании помощи тем, кто уже нам верен. Это означает, что предстоит много гуманитарной работы: из–за постоянных боевых действий нарушены цепочки поставок, и многие едва могут обеспечить себе доступ к еде и предметам первой необходимости, – объяснил он, когда они вошли в комнату.       Здесь царил полнейший хаос – полно сухих продуктов и прочих товаров магически перемешивались, перемещались и складывались в джутовые мешки, которые складывались друг на друга у дальней стены.       Подмор открыл сумку, чтобы показать: в каждой сложены еда и продукты первой необходимости.       – Вы трое будете ответственны за доставки этих сумок семьям и частным лицам, перечисленным здесь. – Он воспользовался чарами, извлек лист пергамента и разложил его на полу. – Я так понимаю, машину водить вы умеете? – он взглянул на Лаванду, та кивнула. – Отлично. Кое–куда вы сможете аппарировать или активировать портключ, но многие из списка живут в маггловском мире, и добраться до них проще всего на машине.       Драко кивнул, его взгляд скользил по кажущемуся бесконечным списку имен, а джутовые мешки громоздились все выше.       – А тренировок у нас не будет? – спросил МакЛагген.       Подмор пожал плечами:       – Каждое утро вы будете приходить в девять часов. Тренировки будут длиться два часа. В остальное время, – он выразительно указал на растущую стопку пакетов, – развоз. Это не гламурная работа, но важная. После истории с Министерством Сами–Знаете–Кто пытается внушить людям, что мы о них не заботимся. Мы должны показать им, что это неправда, убедить их в том, что все, что мы делаем, мы делаем ради них и будущего волшебного мира.       В его голосе слышались раздражение и решимость.       Часть Драко – та, которую Грейнджер разбудила своими насмешками две недели назад – хотела сказать ему, что эта работенка его недостойна. Заявить, что они должны разрабатывать стратегию Ордена или, по крайней мере, сражаться.       Но он не идиот. Теперь он получил доступ к базе Ордена. Со временем он сможет определить её местоположение, а благодаря общению с членами Ордена он выяснит гораздо больше, чем пока был заперт в маггловском доме.              ***              В течение следующей недели Драко, Лаванда и МакЛагген втянулись.       Жили они по–прежнему в маггловском доме – ясно, что бараки предназначались только для солдат, а им было важно поддерживать иллюзию, что они все те же магглы, живущие по соседству, бла–блядь–бла. Но теперь каждое утро в восемь часов он, Лаванда и МакЛагген брали свои волшебные палочки и портключи из сейфа и отправлялись на «Гамму».       Они тренировались бок о бок с множеством солдат и других новобранцев – большинство из них минимум на год младше Драко. Некоторые его узнавали – например, тощий парень Криви глаз с него не сводил. Но в основном это ведьмы и волшебники, которые либо не учились в Хогвартсе, либо им похер.       Тренировки в основном проходили в маггловском спортзале – к большому неудовольствию Драко. Он с нетерпением ждал дуэлей, но, по ходу, дуэльный зал предназначался исключительно для солдат или более высокопоставленных членов Ордена.       – Ты здесь не для того, чтобы сражаться, – объяснила ему Нимфадора Тонкс через три дня, когда он спросил, скоро ли отправятся в дуэльный зал.       – Но что, если у нас не будет выбора? – настаивал Драко.       Драко был на 95% уверен в том, что Тонкс ему кузина, но не знал, уместно ли спрашивать. Она настороженно взглянула на него.       – Если появятся Пожиратели, то сбежишь. После того, как сдашь базовый экзамен по физподготовке, ты пройдешь боевой курс. Но даже тогда в случае возникновения заварушки ты возвращаешься сюда с помощью портключа. Понятно?       Драко кивнул и постарался не закатить глаза.       После смерти Грозного Глаза управление базой взяла на себя Тонкс. Однако, похоже, ей нравилось заставлять людей страдать, поэтому каждое утро она проводила в маггловском спортзале, разрабатывая самые сложные тренировочные программы, известные человечеству.       Несмотря на то, что Драко воспринимал себя жалким и у него постоянно ныло все тело, он не мог отрицать: он чувствовал себя лучше, чем когда–либо за долгое время. Наконец–то у него наметился прогресс, пусть и медленный.       После обеда они развозили пакеты с вещами первой необходимости по всей Британии. Это происходило мучительно тягуче – им приходилось искать окольные пути, скрываясь как от Пожирателей, так и от магглов. В день они доставляли около десяти пакетов, но, учитывая бесконечный список имен, это была капля в море.       Но каждая доставка стала для него продвижением. Он начал разбираться в том, что известно Ордену, ориентироваться в их системах и методах. Он слышал то, чего никогда бы не услышал в маггловском доме: несколько Уизли пропали без вести, в Ордене участились случаи дезертирства, а попытки найти союзников за рубежом закончились провалом. Возможно, он не сможет раскрыть Волдеморту тайны Поттера, но за неделю ему удалось собрать больше информации, чем за год в маггловском доме.       Доставки они развезли до захода солнца, после могли быть свободны. Драко оставался в «Гамме» под любым предлогом, лишь бы меньше находиться в маггловском доме. Лаванда и МакЛагген обычно сразу уходили, так что Драко обычно оставался один в столовой или пабе, пока не становилось так тихо, что ему приходилось возвращаться, чтобы не вызывать подозрений.       Драко плохо ладил с людьми… особенно с этими. С изгоями ему пришлось сблизиться, но здесь у каждого был выбор. И все же он старался расширить круг знакомств, сочувствовал новичкам, начавшим базовую подготовку вместе с ним, да просто общался со всеми, кто не смотрел на него с отвращением.       Спустя несколько недель после того, как он привык к новому распорядку, он увидел Грейнджер, когда шел в паб из столовой. Она выглядела так же, как и в их последнюю встречу: холодно и отстраненно. Ему захотелось наброситься на неё, заставить её сломаться, вызвать у неё хоть какую–то реакцию.       Он следовал за ней на расстоянии, натянув на голову выданную Орденом шапочку, чтобы скрыть свои, к сожалению, узнаваемые, волосы. Она миновала столовую и лестницу, ведущую в паб, направившись к тренажерным залам.       Он предположил, что она идет в дуэльный зал, встретится с Поттером или кем–то еще из круга доверенных лиц, но она пошла в третий зал, где преодолевали полосу препятствий.       Не стоило ему этого делать… он не знал, как выкрутится, если она его поймает. Но он все равно выждал пару минут и последовал за ней.       Это место совсем не такое, каким было во время их экскурсии. Оно превратилось в бесконечный лес. Вокруг кромешная тьма, потолок замаскирован под беззвездное небо. Драко потребовалась минута, чтобы привыкнуть к слабому свету, исходившему от светлячков и ночных растений.       Издали донесся вой, а после стал слышен резкий удар кнута.       Драко отступил в сторону, пытаясь спрятаться и одновременно высматривая Грейнджер.       Блядь, что это за место?       Оно похоже на ночной кошмар. Чем дольше Драко стоял неподвижно, тем жутче оно становилось. По руке пробежали мурашки за мгновение до того, как его сбили с ног.       Он упал на спину, отчего у него перехватило дыхание.       Ему в кадык уперлась палочка, он едва мог дышать и едва видел, поскольку в лицо ему был направлен свет.       – Малфой? – в голосе Грейнджер лишь легкое удивление.       – Грейнджер, – с трудом выговорил он. Дышать все еще было тяжело, он пытался сообразить, что, блядь, произошло.       – Это правда ты? – спросила она, не убирая палочку от его горла.       Когда он медленно восстановил дыхание, то осознал, что она сидела на нем верхом, сжав свободной рукой его запястье.       – Малфой, это правда ты? – в её словах можно разобрать злость…а может, это паника. Она крепче сжала его руку, отчего он поморщился.       – Да, – Драко озадачил и вопрос, и вся эта ситуация.       Её лицо скрыто в тени, и он не мог понять, о чем она думала.       Она собирается убить его?       По идее, он должен запаниковать. Он совершенно беспомощен, спрятанная в заднем кармане палочка могла быть хоть в другой стране.       Но ему не страшно. Её палочка уже не так сильно упиралась, и к Драко, наконец, вернулась способность думать.       – Что ты здесь делаешь? – она все–таки отстранилась и палочку убрала.       Помещение, в котором они находились, изменилось, будто пазл, распавшийся на части и невероятным образом преобразившийся вновь. Эффект похож на нарушение гравитации, на миг у Драко закружилась голова, пока помещение не выровнялось.       Грейнджер выглядела совершенно невозмутимой. Когда помещение стало прежним, над ними начали загораться светильники, и он увидел на её лице прежнее выражение: равнодушие и холод в глазах.       Она лишь слегка покраснела от напряжения, и теперь смотрела на Драко словно на дикого кота, которого она подумывала усыпить.       Ему потребовалось обескураживающе много времени, чтобы встать на ноги.       – Я пришел потренироваться, – он пожал плечами. – Что это было?       – Ты о чем?       – Этот… лес. А еще ты меня чуть не убила, – заметил Драко.       Он сообразил: это возможность.       Когда он увидел её в доме магглов, у него сформировался план. Нужно было как–то сблизиться либо с Поттером, либо с кем–то из его окружения.       Грейнджер показалась ему идеальной кандидатурой. Она была холодна как пиздец, и все же, когда она попыталась его сломить, в ней вспыхнула какая–то искорка жизни.       Этим можно воспользоваться. Для всего мира она недосягаема, Снежная королева.       Но Драко видел её такой, какая она была. Видел маску, скрывающую её одиночество, её страх, её страдание.       – Тебе не положено здесь находиться, – почти невозмутимо произнесла Грейнджер.       Легкое подергивание глаза – единственный признак того, что она нервничала.       – Не знал, что ты забронировала это местечко, – растягивая слова, отозвался Драко.       Он заерзал под её пристальным взглядом, пытаясь выглядеть потрясенным и в то же время сбитым с толку.       – Зачем ты здесь, Малфой? – снова спросила она, склонив голову набок. – Ты следил за мной, – констатировала она. – Зачем?       Действительно, зачем?       Он мог бы все отрицать – настаивать на том, что пришел, желая потренироваться с препятствиями или просто сказать, что свернул не туда.       – Почему ты такая холодная? – вместо этого спросил он.       На мгновение её взгляд затуманился, Драко даже решил, что ему показалось.       – Хочешь подраться? – спросила она. Все еще оценивающе и холодно.       Господи, почему его слова или действия не выводят её из себя?       – Ты будешь драться со мной? – от этой мысли кровь в жилах закипела.       Она беспечно пожала плечами.       – Конечно.       Он выхватил палочку и отступил на шаг, готовясь к дуэли. Его охватила эйфория. Наконец–то! Ему отчаянно хотелось чего–то большего, нежели доставка пакетов и тренировки на беговой дорожке. Конечно, формы лучше, чем сейчас, у него в жизни не было, но блядь, ему хотелось сражаться на дуэли. Ему не хватало этого ощущения, когда бьешь противника и ждешь удара…       Без предупреждения, не взяв палочку и не произнеся ни слова, Грейнджер выпустила вспышку алого света. Драко едва успел выставить щит, иначе бы в него попало оглушающее заклинание.       Она продолжила колдовать… лишь изредка беря палочку или произнося коротенькое заклинание.       Она невероятно быстра, и он вынужден постоянно защищаться. Его рука задрожала, ведь ему приходилось держать щит.       Она пиздец как хороша, и его это заводило и в то же время раздражало.       Его щит едва держался, со лба струился пот, а ноги подкашивались. Блядь, он неплохой дуэлянт, просто прошло много времени с тех пор, как он мог регулярно колдовать…       Грейнджер теперь всего в полуметре, продолжая обрушивать на него невероятный шквал заклинаний.       А в следующее мгновение она очутилась совсем рядом, с легкостью преодолела его щит и выхватила палочку прямо у него из рук.       Он тяжело дышал и был измотан сильнее, чем после утренней тренировки.       Ебать, как он зол. Растерян. Напуган.       Опьянен.       Блядь, где она научилась так драться? За свою жизнь он видел лишь двух человек, способных на это… один из них был Темный Лорд.       А она ебаная грязнокровка.       Его мысли – клубок противоречивых эмоций.       Не говоря ни слова, Грейнджер вернула ему палочку и направилась к двери.       Драко тяжело дышал, глядя на неё.       Снежная королева Ордена только что разорвала его в клочья. Он должен быть взбешен, отчасти он и был. И все же он не мог перестать на неё пялиться, не мог отвести взгляд от её длинной косы, стандартной футболки Ордена и леггинсов.       Она не обернулась.       И все же его губы искривились, когда он осознал правду о том, что только что произошло.       Блядь, она так одинока, что надрала ему задницу.       Взяв себя в руки, он вышел из помещения, направился к своему шкафчику и взял портключ. Он сосредоточился на плане, заключавшемся в том, чтобы сблизиться с ней.       Он не позволял себе думать о том, почему он так легко распознал её одиночество.       Он не позволял себе оставаться наедине с собой.       ***              Рон              После трех недель бесконечных поисков и изнурительной работы Волдеморт наконец – наконец! – признал: Министерство не подлежит восстановлению.       Тео почти все время негодовал из–за того, что им пришлось выполнять обязанности «уборщиков», хотя они получили статус Пожирателей.       Нотт достаточно умен, чтобы ничего не говорить в присутствии Волдеморта или кого–либо из его верных сторонников. Но Рон после нападения Ордена стал особенно бережно относиться к Тео – просто делал все, что тот просил. От использования темной магии до грубой физической силы в попытках проникнуть и в итоге (безуспешно) восстановить Министерство.       Волдеморт созвал Пожирателей и офицеров первого ранга в зловеще тихий лес где–то в Северной Ирландии.       Рон не знал, чем этот лес особенный, но именно здесь Темный Лорд обычно сообщал плохие новости, будто на строительной площадке его нового поместья это было бы бестактно.       По лбу Рона стекла капелька пота, под маской Пожирателя едва слышно его прерывистое дыхание. Его пальцы скользнули под мантию в поисках Успокаивающей настойки, которую он выпил двадцать минут назад. Это рефлекс.       Разумеется, настойки не было, остался лишь пустой пузырек.       Дыши, велел он себе, считая до пяти.       Что бы это ни было, наверняка все не так плохо. Если бы Рона разоблачили, он бы не стоял здесь вместе с другими Пожирателями. Нет… он бы сидел где–нибудь в темнице или был бы мертв.       Он был готов сорваться, когда, наконец, Темный Лорд аппарировал прямо перед ними, у его ног стелился темно–серый дым.       – Среди нас есть предатель, – объявил Волдеморт, обводя взглядом каждого, будто он мог выявить виновного сквозь маски.       Впрочем, Темный Лорд – опытный легилимент, так что это предположение не казалось таким уж абсурдным.       Тишина, нарушаемая лишь отдаленными лесными звуками. На ветке дерева рядом с Волдемортом сидел ворон, словно наблюдая за ними и вынося свой вердикт.       Рон заставил себя дышать медленнее, отгоняя усталость и раздражение из–за их провала.       Он разочарован собственной неудачей в попытках исправить ту хуйню, которую Орден сотворил с Министерством.       За годы практики он обнаружил, что его окклюменционные щиты наиболее эффективны, когда в основе лежат крупицы правды.       – В Ордене еще три недели назад знали о том, что мы будем там, потому они и напали. Это не случайность… им сообщили.       Рон подумал, что время выбрано подозрительно удачно… но решил не зацикливаться на этой мысли и тут же прогнал её.       Ему и так хватало одолевавших его страхов и сожалений.       – Будьте начеку. И никому не доверяйте, – взмахнув рукой чисто ради эффекта Волдеморт аппарировал прочь, оставив за собой облачко дыма.       – Драматично, блядь, – пробормотал себе под нос Тео, и Рон выдавил смешок.       Никто меня не подозревает, уверял себя Рон. Если бы подозревали, меня бы здесь не было.       Не слишком утешительная мысль, но другой у него нет.              ***              Став шпионом, Рон тщательно следил за деятельностью Ордена, постоянно ища доказательства своего влияния. Это было непросто – пропаганда Пожирателей была повсеместной, но он умел читать между строк и сопоставлять факты.       В уме он пытался вести учет хороших и плохих поступков, которые совершил, будто, если бы он мог отследить, что для Ордена его информация оказалась полезной, это бы компенсировало ту хуйню, которую ему пришлось совершить.       Со временем все стало сложнее. Успехи были мимолетными, а причинно–следственные связи превратились в замкнутый круг.       Рону было проще разделять информацию на части. Он верил, что Люпин или тот, кто получает от него сообщения, знает, что делать. Он отбросил мысли об Ордене и их деятельности на задворки сознания, им на смену пришла любовь к Гермионе, Гарри и его семье.       Там же он пытался похоронить свое чувство вины и страх.       Поначалу это была мучительная пытка – на месте любого схваченного члена Ордена представлять кого–то из близких. Интересно, чем занимаются Гарри и Гермиона, добились ли успеха? Но о них даже думать было опасно: вдруг Волдеморт услышит его мысли? Вдруг он вычислит, что Рон шпион, или, что еще хуже – сумеет воспользоваться его мыслями, чтобы навредить тем, кого он любит?       Неведение было не только благом, но и необходимостью.       Потому–то он и рисовал все эти линии на песке – линии, которые он пересек и которых не пересек.       Как с Дафной.       Последние три недели он её почти не видел, только когда она приносила ему настойки. Но даже когда она приходила и уходила, не задерживаясь, он видел у неё под глазами темные круги и обратил внимание, какой настороженной стала её улыбка.       Он избегал её, был постоянно на заданиях и всегда находил отговорку.       Это несложно… она и не пыталась завязать разговор или спорить, когда он говорил, что у него нет сил на беседу… но после случившегося ему было херово.       Поэтому, возвратившись из Северной Ирландии в свою лондонскую квартиру, он удивился, обнаружив там Дафну. Она расхаживала туда–сюда, сжимая в руках флакон.       – О, – выпалил Рон, застыв на месте.       Он чувствовал себя куском говна, но ему в то же время отчаянно хотелось вернуться на ту сторону черты. Туда, где они с Дафной вроде как друзья. Туда, где она приносила ему настойки и флиртовала, а он держался на расстоянии.       Он не мог быть для неё чем–то большим… он хороший парень.       Ладно, не очень хороший. Но он полагал, что в данном случае поступает правильно.       – Я принесла тебе новую Успокаивающую настойку, её эффект должен держаться дольше, чем у той, которую ты принимаешь. – Она сунула флакон ему в руку и, опустив голову, направилась к двери.       На её щеках пятна, глаза опухли, и Рон почувствовал себя мудаком из–за того, что не заметил этого сразу.       – Даф, что случилось? – он бережно взял её за руку, когда она почти переступила порог.       Она улыбнулась слишком уж широко.       – Ничего. Я просто устала, вот и все.       Рон не самый проницательный парень. Удивительно, что он вообще заметил, что что–то не так. Он так себе разбирался в подтекстах и социальных сигналах… это была одна из причин, почему он так хорошо ладил с Тео.       Рон оглядел Дафну, ища признаки физического недомогания, причину её слез. Дафна не плакса. За все время их знакомства она проявляла такие эмоции лишь когда Тео терял терпение.       Часть Рона хотела принять её ответ, кивнуть и позволить ей уйти, не забыв поблагодарить, а потом принять новое зелье.       Он так и должен поступить, верно? Он не должен переживать за ней, тратить на неё силы.       Раньше было легко отличить правильное от неправильного. В реалиях войны это стало невозможно.       – Дафна, – умоляюще произнес он.       Дафна вздохнула, вырвала у Рона руку и закатала рукав, показав блеклую татуировку.       Это отвратительно… вздутый, наполовину сформировавшийся череп чуть выше локтя. Татуировка красная и неровная, будто Дафна пыталась вырваться или дрожала, когда её наносили на тело.       Его замутило. Он сам был жертвой насилия и совершил его предостаточно, чтобы сообразить: на неё не наложили чары и не дали обезболивающего. Она пережила весь этот пожар.       Ради чего?       Рон потянулся к татуировке, чтобы проверить, горячая ли она, утешить… но Дафна заерзала и отстранилась, одернув рукав.       – Сегодня её получили все зельевары. Я уже нанесла мазь, через несколько дней заживет.       – О, – выдавил Рон, скрывая неловкость и фантомную боль, пробежавшую по его предплечью при виде её татуировки. – Мне жаль.       Дафна пожала плечами и скрестила руки на груди.       – Все в порядке. Два зельевара сбежали после нападения на Министерство. Я все сделаю, лишь бы доказать свою преданность.       Слова прозвучали почти непринужденно.       Они изуродовали её, а она их в каком–то смысле защищает. Защищает его, осознал Рон. Ведь Рон один из них – Пожиратель. Самый верный, самый преданный.       Блядь, хотелось кричать. Что доказывала эта татуировка? Что они готовы страдать за Волдеморта? Что…       Его пронзила жуткая мысль.       Он в ужасе схватил её за рукав, вновь обнажив татуировку, осторожно коснулся её кончиком волшебной палочки и прошептал простое заклинание обнаружения.       Красный свет, исходивший от её кожи, подтвердил его опасения.       Рон на мгновение замер, глядя на угасающую красную искру.       Магическая татуировка. Не слишком отличается от татуировки Пожирателя. Менее… изящная. Но тоже навсегда.       – Не осуждай меня, – Дафна неверно истолковала выражение лица Рон и решила, будто он счел её Метку хуже, чем его. Она отдернула руку, вновь опустила рукав и сжала его край, словно это защитит её от скрытой правды.       – Я не…       – Ты считаешь, это слабость – быть зельеваром, а не солдатом. Вы все…       – Вовсе нет, – выдохнул Рон. – Я просто…       Как он мог объяснить свои чувства? Что она только что официально стала злодейкой на этой войне? Что теперь для неё нет пути назад. И если – когда – Орден победит, она навсегда останется сторонницей Пожирателей.       И он не сможет спасти её.       – Что? – спросила Дафна, вглядываясь в его лицо.       – Просто неприятно видеть, что тебе больно, – честно признался он.       Лицо Дафны смягчилось, и Рону показалось, что он, наконец, понял.       – Зачем ты пришла, Дафна? – ласково спросил он.       Она пришла не для того, чтобы отдать зелья. Тогда она бы не стала дожидаться его.       Она настороженно смотрела на него, в её взгляде промелькнул страх.       – Знаю, ты от меня отдалился, я поняла намек…       – Я был занят…       – Рон, – прошептала она, нежно сжав его пальцы, чтобы заставить его замолчать. – Мы были… а потом ты, – она зажмурилась и на мгновение стала такой маленькой и испуганной, что Рону захотелось схватить её и прижать к себе, несмотря на то, что он знал: Дафну нельзя назвать беспомощной.       Она открыла глаза, её взгляд был ясным.       – Мне нужен был друг. Возможно, это было ошибкой…       Она не успела и слова сказать, как Рон притянул её к себе и обнял. Она тут же расслабилась, прижалась щекой к его груди и сжала его рубашку на спине.       – Я чувствовала себя такой слабой, – тихо шепнула она ему на ухо, будто ей было стыдно. И он понял: было.       – Ты не слабая. Ты одна из самых сильных людей, кого я знаю, – заверил её Рон, поглаживая её спину, а другой рукой слегка приподнял её голову. – Ты очень сильная. А боль… это просто боль.       Она усмехнулась и отвела взгляд.       – Это было несколько мгновений боли. Это ничто по сравнению с тем, через что прошли вы с Тео.       Рон вздрогнул от пронзившей его фантомной боли.       – А ты помнишь, на что я был после этого похож?       Она вновь зарылась лицом ему в грудь.       – Дафна, посмотри на меня.       Она подняла глаза, они наполнились слезами, но не боли, а от чувства поражения, которое Рон ощутил всем сердцем.       Он взял её за подбородок и провел по щеке большим пальцем.       – Чувство боли не делает тебя слабой. Важно то, как ты справляешься с этой болью.       Его замутило от собственных слов.       Потому, что это слова Долохова. Когда Рон на протяжении трех месяцев вместе с Тео практиковался в Темной магии, боль стала ему близкой подругой.       Рон понял, что Темная магия соткана из боли. Причинения боли себе и другим. Самая темная магия рождалась из крови, из готовности истекать кровью. Волшебники зачастую рисковали жизнью, нанося себе столь глубокие раны.       Рону очень хорошо удавалась Темная магия. Отчаяние, которое не давало ему спать по ночам, похоже, подпитывало бесконечную бездну Темной магии, скрытую внутри него. Ужасающее осознание, приведшее в восторг Темного Лорда.       И все же совет сработал. Дафна расслабилась, на её лицо появилось знакомое выражение обожания.       Рон все еще держал её за подбородок, другая его рука задержалась на её бедре.       Он должен отпустить её, поблагодарить за настойки и пойти спать.       Но он помнил, каково это – возвращаться в эту квартиру, в эту комнату, одному, после нескольких часов боли и чувствовать себя пиздец каким одиноким.       Дафна не пошла ни к Тео, ни к Маркусу, ни к кому–то еще.       Она пришла сюда.       И Рон осознал: в те мгновения, которые он провел с ней, он не чувствовал себя опустошенным из–за сомнений, страха или безнадежности.       Он чувствовал только её.       – Останься, – он сглотнул, отступил на шаг и, взяв её за руку, потянул к кровати. – Просто поспать, – объяснил он.       Он не мог предложить ей ничего большего. Не мог. Не мог. Это его грань. Он не будет таким парнем. Не будет.       Неважно, как сильно в глубине души он тосковал по Дафне… это ложь. Как и все остальное, это ебаная ложь.       Во многих смыслах он уже принадлежал другой, пусть даже сейчас она его ненавидит.       Она слегка улыбнулась и кивнула.       Он предложил ей старую футболу с «Пушками Педдл» и боксеры, и они молча переоделись.       Когда они залезали под одеяло, он едва мог смотреть на неё. Она казалась такой маленькой в его одежде, и какой–то животной его части это нравилось. Он почувствовал, как кровь прилила к члену… совершенно неуместно по многим причинам.       Она взяла его за руку, обняла и притянула к себе. Ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не вдохнуть аромат её волос, не уткнуться носом ей в шею и не проложить дорожку из поцелуев от её плеча к губам.       Он переступил так много граней. Так много ебаных граней.       Глубоко вздохнув, он мысленно призвал сон без сновидений, выпил настойку и заснул, крепко прижимая к себе Дафну.              ***               Ответственной за поимку предателя была назначена Беллатрикс Лестрейндж.       Рон уверял себе, что сотни людей знали о праздновании после получения Метки – от ближайшего окружения Волдеморта до Пожирателей, зельеваров, да блядь, всех. Ни у кого не было причин подозревать Рона.       Но он не мог избавиться от закравшегося в душу страха – бессмысленной уверенности в том, что они поймут: это он сливал информацию Ордену.       Он редко записывал что–то в свой дневник. Он ждал глубокой ночи, когда точно знал, что Тео спал, доставал дневник, записывал как можно меньше и вновь прятать.       Записи он делал только когда спал один.       После той первой ночи Дафна стала проводить в его постели все больше времени. Не каждую ночь – иногда работа зельевара заставляла её задерживаться допоздна, – но достаточно часто, чтобы это вошло в привычку.       Она приходила, обычно с его настойками, они болтали, а потом он приглашал её остаться.       Спустя несколько недель Рон с ужасом осознал, что в её присутствии лучше спит. Он не знал, в чем причина: в запахе лаванды, исходившем от её волос или в ощущении её тела в его объятиях, но когда её не было, когда она оставалась в лаборатории, сон ускользал, даже после приема настойки.       Он злился. Ему нужен сон.       Её присутствие – единственное, что отвлекало от мыслей, что его могут поймать, и расслабляло.       И он ненавидел себя за это.       Ты трус, – шептал в его голове голос Гермионы, и он заглушал его как мог, позволяя ему раствориться в чувстве вины, любви и страхе.       Он убеждал себя, что рано или поздно Волдеморт прекратит поиски предателя, либо они свалят вину на кого–то другого.       Он должен чувствовать себя виноватым. Насколько он знал, в его окружении есть еще один шпион Ордена, и Рон очень надеялся, что поймают того, другого.       Но он не мог заставить себя чувствовать что–либо, кроме надежды на то, что его не обнаружат. Он убеждал себя в том, что это из–за того, что он входит в ближайшее окружение Волдеморта, и только он мог предоставить Ордену важную информацию.       А на самом деле, блядь, он до усрачки боялся, что его поймают. И того, что с ним тогда сделают.       Он больше не хотел шпионить. Блядь, он никогда не хотел.       Он попытался вспомнить, когда Дамблдор впервые обратился к нему… каким юным и наивным он был. Тогда его охватило дурное предчувствие, но в то же время он гордился.       Он решил, что сможет выполнить это поручение.       И блядь, он смог. Ему удалось втереться в доверие к самым верным Пожирателям Волдеморта.       Уже больше года он передавал важную информацию Ордену.       Он знал, что это важно, что это необходимо.       Но какая–то часть него хотела просто сбежать. Уехать куда–нибудь подальше и оставить эту войну позади.       Но он не мог. Не только из–за Темной Метки на предплечье, но и потому, что тогда бы все стало напрасным.       Поэтому он оставался.       Волдеморт поручил ему и Тео устроить диверсию против Ордена.       – Они набирают силу, – пояснил он, пока Тео и Рон стояли на коленях, опустив головы.       Рон полностью сосредоточился на миссии, отогнав прочь остальные мысли.       Диверсия заключалась в нарушении цепочки поставок Ордена, распространения и подтверждение пропаганды Пожирателей, и убийстве членов Ордена.       В идеале, жестоком убийстве членов Ордена.       Рона выбрали за его мастерство в темной магии. Убить врага – это одно, а разрезать его на куски и разбросать по маггловскому переулку, чтобы нашли дети – совсем другое.       Когда они уходили от Волдеморта, Рон сознавал, что назначение на эту миссию не должно его радовать.       Но радовало, ведь это означало, что Волдеморт его не подозревал.       Он пересек еще одну грань? О которой никогда не задумывался.       Раньше его разрывало на части, когда его отправляли атаковать Орден. Часто это были крупномасштабные нападения на известные Ордену дома или предприятия, где он был одним из многих рядовых.       А сейчас, блядь, он испытал такое облегчение, что больше ничего не чувствовал.       Итак, Рон следовал приказам. Он надел маску – и в прямом, и в переносном смысле, и выполнил свою задачу.       Может быть, если он будет думать об этом в таком ключе, то сможет убедить себя в том, что все хорошо. Он выполнял свою задачу. В обмен на его душу Орден выиграет войну.              ***              Рвота постепенно прошла, и Рон почувствовал облегчение.       Он пытался убедить себя, что это хорошо, что он адаптируется. Сейчас он питался настойками и алкоголем, но он был жив и мог использовать темную магию, не блюя по ночам.       Рона и Тео отправили на задание в маггловский Лондон вместе с Маркусом и другими солдатами пониже рангом. В связи с появлением слухов об оплоте Ордена в Гринвиче им поручено проверить защитные сооружения и выявить любые стратегические слабости.       Они воспользовались портключами и переместились в пустой магазин, и уже собрались создавать иллюзию себя, как вдруг раздался хлопок, и их окутал кроваво–красный туман.       Из-за него окружающий их воздух стал густым и липким.       Рон едва мог дышать, едва мог соображать.       Его грудь вздымалась, он пытался привести мысли в порядок.       Это что, маггловский терроризм? Нет… это знакомо. Где–то в глубине души он понял, что происходит, но не мог глубоко вздохнуть, чтобы сохранить ясность ума.       В голову пришла мысль: это так ощущается смерть?       Тео удалось до него дотянуться. Он едва различал его сквозь туман, его фигура расплывалась среди других размытых пятен. Но он почувствовал, как пальцы Тео сжали его руку, и по жесту понял, что Тео хотел что–то сказать.       Жертва. Простая руна, Рон знал, что она значит.       Ему потребовалась минута, чтобы вынуть нож из чехла на бедре, неуверенно сжать его и провести лезвием по ладони.       После нескольких произнесенных шепотом слов перед ними мелькнула тень черепа, и туман начал таять.       Тео и остальные вокруг произнесли то же заклинание, и красный туман постепенно рассеялся.       Он ощутил облегчение, когда впервые глубоко вдохнул.       Тео кричал и приказывал отступать. Рон попытался аппарировать, но безуспешно, и, наконец, испарились остатки тумана.       И Рон обнаружил, что они окружены членами Ордена.       – Снимите свои маски, положите палочки и встаньте на колени, – прогремел голос из отряда атакующих.       Глаза Рона еще слезились от красной пелены, но членов Ордена были десятки.       А их чуть больше полудюжины.       На мгновение в магазине воцарилась пугающая тишина – затишье перед бурей.       Рон сделал еще один глубокий вдох, вбирая в себя это затишье, цепляясь пальцами за кровь, все еще сочащуюся из ладони, и как можно быстрее размазывая её по рукам.       Он не позволял себе слишком пристально смотреть на членов Ордена, представлять их лица…       Нет. Нельзя. Он не мог позволить себе увидеть их, свою семью, или, что еще ужаснее, увидеть её. Ему просто нужно уйти, пока все не стало еще хуже.       Выдохнув, Рон взмахнул палочкой и произнес заклинание.       На полу образовалась узкая расщелина, раскачавшая фундамент здания. Несколько ведьм и волшебников упали на пол.       Начался хаос.       Обе стороны безрассудно обменивались заклинаниями: красными, зелеными и пурпурными лучами. Пропасть медленно расширялась, затягивая в себя членов Ордена.       Блядь. Почему они не убегают? Рон постарался об этом не думать.       – Заклинание землетрясения? – спросил Тео, проклиная всех попадавшихся членов Ордена.       Рон кивнул.       – Защита? – спросил Тео.       – Секунду, – Рон тяжело дышал, его пальцы дрожали. Его щит едва держался, магический ресурс быстро истощался.       Ему нужно сосредоточиться, отбросить все, забыть обо всем.       Он погрузился глубоко внутрь себя, найдя ту тьму, которая таилась прямо под поверхностью. Она измучена, сопротивлялась, но она там.       «Ну же», – сказал он себе, призывая эту тьму, этот источник магии к кончикам пальцев.       Ему нужно просто снять защитные чары. И все.       Это не так темно, учитывая, сколько хуйни он натворил.       Но он пиздец как устал, и та часть него, которая хотела остановиться, задалась вопросом: а что будет, если его схватит Орден?       Это та часть, которая мешала ему получить доступ к его темной магии, её надо заткнуть.       Он погружался все глубже и глубже. Он думал о бесконечных жертвах, о своей готовности страдать. Он принял неизбежность небытия и смерти, и вдруг почувствовал, как тьма сгустилась в нечто осязаемое, окутывая его.       Наконец, по коже пробежала магическая искра.       – Есть, – выдохнул он, нанося удары по защитным чарам, нащупал защиту от аппарации и разнес её вдребезги.        С другой стороны пропасти он услышал знакомый голос и почувствовал, как сквозь слабеющий щит ему в бок попало блеклое заклинание.       – Идем! – заорал Тео.       Перед глазами у Рона все поплыло. Он услышал хлопок аппарации, но, схватившись за палочку, не мог пошевелиться.       – Рон! – крикнул Тео, в его голосе Рону послышалось нечто важное. Ужас? Страх? Досада?       В голове у него помутилось, последнее, что он помнил – хватка Тео и хлопок, а потом его поглотила тьма.