Часть 14

      Решение поехать в Порт-Анджелес было продиктовано не братской заботой, а тиранией чужого отчаяния. Тревога Эдварда висела в салоне «Вольво» густым, удушающим облаком. Его одержимость Беллой была навязчивой мелодией, звучавшей в моем сознании без перерыва, и я, пленник в клетке из чужих чувств, был вынужден слушать ее. Я мог бы остаться в Форксе, вынести это, но меня манил Порт-Энджелес. Потому что там была она. Кларисса Свон.       Она была нужна мне. Я не видел ее два дня, и это превратилось в самую изощренную пытку.       Ее присутствие было странным противоядием от хаоса. Ее эмоции были скрыты от меня почти всегда, а когда что-то пробивалось через ее защиту, это было не оглушительно ясным, как у других, а едва уловимым, словно доносящимся из-за толстого стекла. И этот слабый, искаженный сигнал был для меня глотком свежего воздуха, который не давал сорваться в пропасть. Рядом с ней моя жажда, моя ежедневная агония в школьных стенах отступала. Я поехал с Эдвардом, потому что нуждался в ней, нуждался в тишине, что обволакивала меня рядом с этой необычной девушкой. А дистанция причиняла почти физическую боль.       Эдвард следил за Джессикой, за ее хаотичным потоком мыслей, и мы примерно знали, где они. Когда он понял, что компания разделилась и сестры Свон отправились в незнакомые кварталы в одиночестве, холодный ком тревоги сжал мое небьющееся сердце. Это было уже не эхо страданий Эдварда. Это было мое собственное, знакомое чувство — чувство человека, теряющего цель. Ту самую, что только-только начал считать своей.       Мы носились по городу, и я, как радиоприемник, отчаянно ловил знакомую волну. Белла. С ней мой дар работал без сбоев. И тогда я почувствовал это — острый, пронзительный шквал дикого, животного ужаса. Он вонзился в мое сознание, как клинок. — Доки! — пошипел Эдвард.       Он резко развернул машину, заставив шины визжать. Мы успели. Увиденное выжгло в моем разуме багровый след. Пять отбросов. И она. Моя Кларисса. Ее хрупкая фигура, полная вызова, и еще страх — того самого знакомого до боли страха, который она так яростно пыталась подавить.       Первобытная ярость разлилась по моему мертвому телу. Они заплатят! Особенно тот, что осмелился схватить ее за локоть. Я видел отпечаток его грязных пальцев на ее коже. Мне захотелось разорвать его на куски, разодрать ему горло. Мой разум наводнили картины насилия, такие естественные для вампира. «Увези девушек, Эдвард», — прошипел я мысленно, выходя из Вольво. — «Увези их, чтобы я мог наказать этих ублюдков».       Белла послушно метнулась в машину. Но Кларисса… Кларисса не сдвинулась с места. Она стояла, упрямо впиваясь в меня взглядом. Ее неподчинение взбесило меня еще сильнее. — Вам нужно особое приглашение, мисс Свон? В машину. Живо! — мой голос был острым, как лезвие, отточенное на сотнях полей сражений.       Клариса видела демона во мне. Чувствовала бушующую во мне бурю. И вместо того чтобы отпрянуть, она сделала то, чего я никак не мог ожидать. Она подошла и взяла меня за руку. Ее пальцы, теплые и хрупкие, сомкнулись на моей ледяной коже. — Без тебя я никуда не пойду!       Случилось необъяснимое. Ее прикосновение стало спасением. Багровый туман в моем сознании рассеялся, ярость отступила, сменившись ясной, холодной решимостью. Нет. Я не оставлю ее. Даже под присмотром Эдварда. Я не могу. Я должен быть рядом. Защищать. Оберегать. Всегда.       Я кивнул, сжимая ее руку в ответ, и последовал за ней к машине, чувствуя, как гнев брата зеркалит мой собственный. Он так же, как и я, был готов отбросить человечность и поддаться желанию избавить мир от этих уродов. Напряжение, исходящее от Эдварда, было почти осязаемым. Я чувствовал его ярость — острую, обжигающую, готовую вырваться наружу. Это был не просто гнев. Это была первобытная потребность защитить то, что ему принадлежит, смешанная с леденящим душу страхом, что он мог опоздать. Все это было созвучно моим ощущениям. — Ты в порядке? — тихий голос Беллы прозвучал как щелчок, ненадолго вернув Эдварда к реальности.       Я не удержался от усмешки. Ответ был очевиден. — Не совсем. — Расскажи-нибудь что-нибудь веселое, — попросил Эдвард, — чтобы я не пошел выслеживать этих ублюдков.       Белла с готовностью откликнулась. — Ну… Клер решила помять новую тачку Тайлера Кроули за то, что тот распускает сплетни.       Я почувствовал, как Кларисса пожимает плечами. — Думаю, это остудит его пыл, — сказала она. — И даст понять, что дама ему не по зубам.       Мне понравилась ее решимость. — Чтобы до него дошло, тебе нужно превратить его машину в металлолом, — заметил я, и в голосе прозвучала давно забытая игривость. — Одну уже превратила, не без помощи Эдварда, — хохотнула Белла.       Я напрягся. Воспоминания об аварии мелькнули перед глазами. Я мысленно поблагодарил брата за спасение этой упрямой девчонки. Мой взгляд упал на руку Клариссы. На ее костяшках красовалась ссадина. — Ты всегда находишь неприятности? — мой голос прозвучал низко и хрипло от сдерживаемой ярости.       Я взял ее руку в свою. Ее кожа была такой теплой, такой хрупкой. Я был зол на себя. Я должен был бежать, мчаться с вампирской скоростью, а не тащиться в этой железной коробке, словно простой смертный. — Я могу за себя постоять, — прошептала она.       Эти слова вонзились в меня острее любого клинка. Нет. Никогда. Я не позволю. Я не допущу подобного. — Нет, ты не должна подвергать себя риску! — прошипел я, сжимая ее пальцы чуть сильнее, все еще боясь причинить боль. — Больше так никогда не делай! Если я говорю — ты выполняешь! Ясно?       Ее упрямство вспыхнуло с новой силой, горячее и ярче. — То же мне, командир нашелся. Я не твой солдат, майор, и не собираюсь слепо подчиняться приказам.       Не хочешь подчиняться? Хм… Уголки моих губ дрогнули в почти незаметной улыбке. — Как скажете, мисс Свон, — прошептал я, отпуская ее руку. — Но в следующий раз я сам затолкаю тебя в машину, если будешь упрямиться.       Белла, почувствовав спад напряжения, робко напомнила о подругах. Эдвард резко развернулся, и мы поехали. — Как вы нас нашли? — спросила Кларисса, и ее взгляд был острым, как бритва. — Следили?       Эдвард, к моему легкому раздражению, решил поиграть с огнем. — Слежка — такое грубое слово, — парировал он. — Допустим, гипотетически, если бы я обладал способностью читать мысли…       Я бросил на него предупреждающий взгляд, но он проигнорировал. — А ты, Джаспер? Тоже читаешь мысли? — Нет, — я улыбнулся, чувствуя, как наша маленькая игра продолжается. — Я могу заглянуть в людские сердца. Знаю, что чувствует каждый в радиусе десяти метров. — Что же скрывает мое сердце? — прошептала она, и в ее взгляде было нечто, от чего мое небьющееся сердце сжалось. — Ты невероятно упрямая, смелая и независимая. У тебя чересчур щедрая душа, от этого и ранимая. Ты переполнена нежностью, но иногда ее сменяет печаль, словно ты проваливаешься в травмирующие воспоминания, — я рассказал то немногое, что смог почувствовать за все время нашего общения.       Ее ответ поразил меня. — Ну, это нечестно. Такой дар есть и у меня. Я тоже умею читать по лицам. — Так прочитай меня.       И она это сделала. Ее слова попадали точно в цель. «Золотой мальчик». «Безупречные манеры». «Верен своему слову, но однажды не сдержал обещание».       Она умолкла, и волна знакомой печали накрыла ее — и меня — с головой. Это была не просто эмпатия. Казалось, эта печаль была наша, общая на двоих. — Это больше чем чтение по лицу… — вырвалось у меня. — У меня тоже есть секреты, мой прекрасный командир. — И ты не раскроешь мне их, верно? — Поведай мне свои тайны, тогда узнаешь все, что скрываю я.       Это звучало как самая сладкая и самая опасная из сделок. — Звучит заманчиво…       Но реальность в лице Вольтури и нашей обязанности оставаться в тени стояла за моим плечом. — У каждого есть свои особенности, Кларисса. И некоторые тайны не следует рассказывать.       Я смотрел на нее, и в ее глазах я видел не разочарование, а понимание. Она подобралась слишком близко к правде. И самая пугающая часть заключалась в том, что я уже был не уверен, хочу ли я, чтобы она остановилась.       Ночью я стоял в ее комнате, наблюдая, как она спит. Луна очерчивала серебром ее профиль, и я тонул в этом зрелище. Пока она не взглянула на меня. И я сбежал…       Кларисса, стоя у окна, просила меня вернуться. Она хотела, чтобы я был рядом, и я не смог сопротивляться. Разум твердил: уйди. Она решит, что это был сон. Что Джаспер Хейл в ее спальне — всего лишь плод усталого сознания. Но я не послушал…       Вернуться к ней было актом капитуляции. Признанием, что я ее пленник.       Кларисса обняла меня, прижалась теплой щекой к моей холодной груди, и я понял — я пропал. Окончательно и бесповоротно. Я буду следовать за этой девушкой до конца своих вечных дней. Никогда не смогу покинуть ее. Моя милая, странная, бесстрашная девочка. И в ее объятиях я позволил себе надеяться, что и она ко мне не равнодушна.       Ее слова, ее фразы с двойным дном, которые казались знакомыми… Это не было совпадением.       Я знал ее, знал, когда был человеком. Кларисса Свон — она была моей Кейтлин.       Реинкарнация. Что-то из сказок, в которые я никогда не верил. Та, кого я потерял, стояла передо мной. Дышала. Смотрела на меня глазами, полными той же нежности и той же дерзости.       Когда ее губы коснулись моих, это было возвращение домой. Это было прощение, которого я не заслуживал, но без которого не мог больше жить.       Уходя на рассвете, я точно знал, кто я и чего желаю больше всего. И на этот раз ничто в этом мире — ни люди, ни вампиры, ни сама смерть — не помешает мне быть с Клариссой, любить ее и быть счастливым.