Часть 34

      Тренировки с Гремом перестали быть просто уроками. Они превратились в танец на лезвии бритвы, где каждый взгляд, каждое случайное прикосновение било током. В заброшенном карьере, где эхо их голосов терялось в каменных стенах, воздух дрожал не только от магической энергии, но и от томного напряжения между ними. Он стал требовательнее, безжалостнее. — Щит должен быть инстинктом, а не мыслью, Кларисса! Вампир не будет ждать, пока ты соберёшься с духом! — его руки описывали в воздухе сложные узоры, и на неё обрушивалась волна сконцентрированного давления, заставляя её моментально выстраивать защиту.       Когда она успешно отражала атаку, он не хвалил. Он подходил ближе, его голубые глаза, обычно холодные, пылали азартом. — Неплохо. Но ты слишком много энергии тратишь на форму. Элегантность — в простоте.       Он брал её руку, поправляя положение пальцев. Его прикосновение было тёплым и прожигающим. Она чувствовала, как её собственная магия рвётся навстречу его силе, создавая между их кожей едва заметное, покалывающее сияние. Он это чувствовал. И задерживал руку на долю секунды дольше, чем нужно, его взгляд прилипал к её губам. Затем отстранялся, и маска учителя возвращалась. Но дыхание его было чуть чаще, а в глубине глаз плескалось то самое опасное признание, которое пугало и манило её одновременно.

***

      В доме Свон воцарилось хрупкое, временное затишье. Бэлла, получив молчаливое благословение Чарли на отношения, но всё ещё находящаяся под негласным домашним арестом, решила провести время с пользой. Эдвард предложил поездку в Джексонвилл, к Рене. Не пропадать же подаренным билетам. — Тебе нужно отвлечься. И твоей матери будет приятно, — сказал он, и в его голосе звучала тихая надежда на какую-то нормальность.       Бэлла согласилась с лёгкостью, которая удивила даже её саму. Ей нужно было увидеть маму в последний раз, прежде чем она переродится.              Их отъезд оставил дом непривычно тихим. Именно в это затишье и пришла Элис.       Кларисса нашла её на крыльце, когда вернулась из школы. Маленькая вампирша сидела, поджав ноги, на ступеньке, её медовые глаза, обычно полные озорства, были серьёзны. — Мне нужно поговорить с тобой, — сказала Элис без предисловий. — О Джаспере. Кларисса вздохнула, прислонившись к косяку. — Элис, я не думаю, что… — Он не жил, — перебила её вампирша, глядя куда-то в лес. — После того как вы расстались. Месяцами. Он просто стоял и смотрел на север, в сторону Форкс. Я видела пустоту, которую ты в нём оставила. Это было… как смотреть на самую тёмную ночь без звёзд.       Элис обернулась к ней, и в её лице была странная смесь обиды и печального понимания. — Мне больно это признавать. Больно видеть его таким. Но он… он действительно любил тебя. Любит. Не так, как меня. Иначе. Глубже, может быть. Со всей яростью и страстью, на которые способна его древняя душа.       Сердце Клариссы сжалось. Не от любви — от горькой, бесполезной жалости. Она видела эти пустые глаза, эту тихую агонию. И всё же… — Я знаю, Элис. И мне его жаль. Искренне. Но… всё имеет свою цену. И за всё надо платить. Его отъезд, его решение «защитить» меня, разорвав всё, что было между нами… оно разрушило то, на чём держалась наша связь. Доверие. Даже если он желал только добра, цена оказалась слишком высокой. В моём сердце для него больше нет места.       Элис долго смотрела на неё, потом кивнула, как будто это был тот самый ответ, который она и ожидала услышать, но надеялась не услышать. — Он никогда не перестанет пытаться вернуть тебя, — тихо сказала она, вставая. — Это в его природе. И в его проклятии. Вампиры любят только раз, за свое бесконечное существование. Береги себя, Кларисса.       И она исчезла в сумерках так же быстро, как и появилась.       Закончив все дела по дому, Кларисса уже собиралась лечь спать, когда почувствовала знакомый, леденящий холод за окном. Она не удивилась, когда через мгновение в её комнате, не нарушив тишины, возник Джаспер.       Он выглядел измождённым. Не физически — вампиры не уставали. Но душа его, если она у него была, казалось, была истощена до предела. — Ты обещал больше не приходить! — Я не обещал… И пришел просто предупредить. Виктория, — произнёс он без вступления, его голос был низким и хриплым. — Она не просто пряталась. Она создавала армию.       Ледяная рука сжала сердце Клариссы. — Армию? — Новорождённых. Молодых, диких, неконтролируемых вампиров. Они сильнее нас, в первые месяцы жизни. И они идут. Идут на твой запах, Кларисса. Элис видела как они придут сюда, в Форкс. В конце мая. Здесь будет бойня. Сегодня мы почти поймали ее, но она упустили… Все из-за этих щенков! «Джейкоб» — эта мысли заставила сердце Клариссы сжаться. Она не видела его уже несколько недель. Блэк был ее другом, а она отдалилась от него. Джейк нуждался в ней. Тем более сейчас, когда Бэлла разбила ему сердце. — «Я должна увидеться с ним, нам нужно о многом поговорить»       Джаспер сделал шаг вперёд, его глаза в темноте светились жёлтым, хищным светом. — И это ещё не всё. Стражи Вольтури. Они тоже близко. Аро не из тех, кого можно водить за нос. Он знает о назначенной дате. Он дал отсрочку до сентября, он потребует доказательств вашего… обращения. И если их не будет… Вампир не договорил. Не нужно было. — Но я даю тебе слово, — продолжил он, и в его голосе прозвучала та самая, несгибаемая решимость солдата. — Я буду защищать тебя. От Виктории, от её армии, от Вольтури. И я не… не стану… обращать тебя против твоей воли. Никогда.       Он сказал это, глядя прямо в её глаза, и она почти поверила. Почти. Но память о его предыдущих обещаниях, сломанных и растоптанных, стояла между ними незримой, нерушимой стеной. — Спасибо за предупреждение, но мне не нужна твоя защита. Я скорее доверю свою жизнь Квилетам. — холодно ответила она. — Теперь, пожалуйста, уходи.       Он замер, словно надеясь на что-то ещё — на смягчение, на проблеск понимания. Не дождавшись, он кивнул, коротко и резко, и растворился в ночи.

***

      На следующей тренировке Грем был необычно сосредоточен. Он привёл её не в карьер, а в глухую часть леса, к месту, где стоял старый, полуразрушенный охотничий домик. — Сегодня практика, — объявил он. — На живом объекте.       Он распахнул скрипучую дверь. Внутри, в центре комнаты, закованная в мерцающие серебристым светом невидимые цепи, билась в бессильной ярости Виктория. Её рыжие волосы были спутаны, одежда порвана, а глаза, ярко-красные от голода и ярости, метались, пытаясь найти слабое место в магической клетке. Увидев их, она издала низкое, звериное рычание. — Я доберусь до тебя, маленькая дрянь! — прохрипела пленница. Кларисса отшатнулась. — Грем, нет… Я не могу… — Можешь, — его голос не терпел возражений. — Она пришла, чтобы убить тебя. Чтобы растерзать твою сестру, твоего отца, всех, кто тебе дорог. Она — несет смерть. И ты должна научиться бороться за свою жизнь. Или ты предпочитаешь оставаться жертвой, которая будет ждать спасителя? А он может и не успеть.       Его слова били прямо в цель, в её самый глубокий страх — беспомощности. Она сглотнула, заставив себя взглянуть на пленённую вампиршу. — Видишь? — Грем подошёл к клетке, его пальцы провели по воздуху, и аура Виктории вспыхнула перед внутренним взором Клариссы во всём своём уродливом, болезненном великолепии. — Красные, клубящиеся нити — это боль её превращения, огонь, в котором она горела. Потяни за них… и она почувствует это снова.       Он сделал лёгкое движение рукой. Виктория вдруг согнулась, издав пронзительный, нечеловеческий вопль. Кларисса почувствовала тошноту. — А вот серые, тусклые — связи, поддерживающие её физическую форму. Силовой удар по ним… — ещё один жест. Вампирша рухнула на пол, словно перерезали веревочки у марионетки, её тело обмякло, лишь слабые подёргивания выдали, что она все еще жива. — Вырубится на несколько часов. — И самые интересные, — продолжал Грем, его голос звучал как лекция по биологии, а не как инструкция по пыткам, — ярко-жёлтые. Это её яд, её сущность, что течёт вместо крови. Измени полярность, дай обратный импульс… — он щёлкнул пальцами.       Виктория взвыла, по коже поползли чёрные трещины. Она загорелась изнутри. Но Грем снова сжал кулак, и пламя погасло, оставив её трястись в агонии. — Теперь твоя очередь, — сказал он, поворачиваясь к Клариссе. — Начни с серых нитей. Просто почувствуй их и слегка дёрни.       Руки Клариссы дрожали. Она ненавидела Викторию всеми силами души. Но это… это было слишком похоже на холодную, расчётливую жестокость. На то, что делали маги-экспериментаторы, создавшие первых вампиров. — Я… не могу. — Можешь, — повторил Грем, подходя к ней вплотную. Он взял её руки в свои. — Это не жестокость, Клер. Это необходимость. Это разница между жизнью и смертью. Твоей жизнью. Посмотри на неё. Она не человек. Она — хищник. И если ты сейчас не преодолеешь себя, в реальном бою ты умрёшь. Я не позволю этому случиться, но если меня не окажется рядом, ты должна уметь защитить себя! Теперь — сосредоточься!       Его сила, его уверенность перетекали в неё через прикосновение. Она закрыла глаза, отбросив сомнения. Нашла в ауре Виктории те самые, тускло-серые нити. И… дёрнула.       Вампирша на полу беззвучно обмякла, погрузившись в полное беспамятство.       Кларисса открыла глаза, тяжело дыша. Отвращение никуда не делось, но к нему прибавилось странные чувства — Сила, Контроль, Уверенность. — Хорошая девочка, — прошептал Грем, и его губы почти коснулись её виска.       Позже, когда Виктория пришла в себя и начала снова метаться в клетке с ещё большей яростью. Клер пробовала все новые и новые способы обезвредить вампира. С каждой новой попыткой становилось легче, не только выполнять магические действия, но и на душе больше не было тяжести.       Они закончили, когда уже стемнело. Чарли сегодня было ночное дежурство, поэтому Клариса не торопилась домой. Она присела на поваленное дерево рядом с избушкой и поделилась с Гремом последними новостями о новорожденных. — Армия, которую она создала… они бесполезны без своего лидера. Без её воли они станут просто стаей диких зверей, которыми легко управлять. Или уничтожить. А она… она своё уже отыграла.       Грем повернулся к входной двери и щелкнул пальцами. В этот раз по-настоящему. Серебристые цепи вспыхнули ослепительным белым светом, сжимаясь. Виктория не успела издать ни звука. Её тело обратилось в мелкий, серебристый пепел, который через мгновение развеялся невидимым ветром, не оставив и следа.       Тишина на поляне стала абсолютной. Кларисса смотрела на пустое место, где только что была её смертельная угроза. Уничтоженная. Одним движением. — Пойдём, я провожу тебя, — тихо сказал Грем, касаясь её плеча. — Не стоит юной деве бродить одной по городу.       Она лишь кивнула, слишком потрясённая, чтобы говорить. Они материализовались в тени высоких елей на заднем дворе дома Свон. Ночь была тёмной, безлунной, скрывая их от всего мира. — Спокойной ночи, Клер, — сказал он, его голос в темноте звучал мягко. — Грем, — она поймала его за руку, не давая ему уйти. Его кожа была тёплой под её пальцами. — Спасибо. За всё, что делаешь это для меня. — Пожалуйста, — он улыбнулся, и в темноте его глаза сверкнули, как отдалённая молния. — К тому же, я не могу оставить в беде девушку, которая, сходит по мне с ума. — Ты — само очарование, Дженсен, — она закатила глаза, но не отпустила его руку. — Я знаю, — он наклонился ближе, и его дыхание смешалось с её дыханием. — И именно поэтому ты не можешь устоять передо мной. — По-моему, это ты жить без меня не можешь, — парировала она, но голос её дрогнул.       Его лицо внезапно стало серьёзным, вся насмешка исчезла, обнажив что-то уязвимое. — И я сам не знаю почему, — прошептал он. — Кларисса Свон, маленькая ведьма… ты забралась ко мне под кожу. И теперь властвуешь над моим сердцем. Противно до чертиков, но факт.       Он склонился, и его губы накрыли её. Это не был лёгкий, мимолётный поцелуй, как тогда. Это был шторм, безудержный, всепоглощающий. В нём была вся ярость его силы и вся нежность, на которую он был способен. Кларисса ответила с той же страстью, её руки сами обвили его шею, пальцы запутались в тёмных волосах. Грем притянул её к себе так крепко, что кости захрустели, словно он хотел стереть любую дистанцию, любое расстояние между ними.       Они оба чувствовали, как их силы переплетаются. Его — мощная, древняя, отточенная сталь. Её — яркая, дикая, только что проснувшаяся магия. Они танцевали вокруг друг друга, сливаясь в причудливые, ослепительные узоры, создавая что-то новое, невообразимое и пугающе прекрасное.       Его ладонь скользнула под её футболку, коснувшись обнажённой кожи на спине. Прикосновение обожгло, но этот огонь не причинял боли — он растекался по всему телу волной ослепительного, тотального наслаждения, заставляя её глубже погрузиться в поцелуй, в него, в этот водоворот чувств и магии… Кларисса не знала сколько прошло времени, казалось этот поцелуй длится вечно, стирая привычные очертания реальности. Мир, словно замер, давая им возможность прочувствовать этот момент.       И вдруг — в темноте раздалось сухое, отчётливое покашливание.       Грем разорвал поцелуй с такой скоростью, что у неё закружилась голова. В мгновение ока он переместил её за свою спину, его руки уже были освещены призрачным серебристым сиянием готового заклинания.       Из-за деревьев, со стороны леса медленно, вышел Джаспер. Его лицо было искажённо такой смесью ревнивой ярости и бездонной боли, что даже воздух вокруг, казалось, покрылся инеем. Его золотые глаза сверкнули в темноте, прикованные к Грему, он не мог видеть магические всполохи на его ладонях, но он чувствовал силу, первобытную и неудержимую. — Кажется, я помешал, — произнёс Джаспер, и его голос был тихим, как шипение змеи перед ударом. — А вы? Мистер Дженсен, учитель литературы? — он усмехнулся. — Забавная вышла ситуация.