2 том 3 глава

Ичиро не мог избавиться от ощущения дежавю. Шатер, на этот раз укрывавший людей от солнцепека, а не дождя; столы с закусками и напитками; черная одежда присутствующих, которая и в обычные дни для многих была привычной, но в этот раз говорила о так называемом трауре. Никто не обращал особого внимания на открытые гробы брата и сестры Малькольм, которых пришлось одеть в водолазки, чтобы скрыть раны от ножа на шеях. Не было ни слез, ни стенаний, ни скорби. Ни у кого. Все пришедшие кидали взгляды на Ичиро и ждали приезда остальных. Морияма мог видеть, как образуются группы из глав соседствующих городов, как они косятся то на гроб, то на самого главу семьи… Конечно, они все были там, ведь позже им предстояло вновь собраться, но уже на ежеквартальной встрече. Ичиро почти слышал, как они шепчутся о его некомпетентности, ведь имя напавшего так и не было оглашено, мести не последовало, как и отправленных черных меток… Первыми появились Абрам, Оливия, Эмма, Рен и Райн Виснински под охраной Томаса Уильямса, братьев Росси и еще трех телохранителей, которые были готовы убить любого, кто подойдет слишком близко. Ни на ком из них не было ни одной нитки черного цвета. Только бежевые тона и золотом вышитый герб в виде льва с короной. Ни один из них не подошел поприветствовать Ичиро и даже не склонил головы. Абрам только коротко кивнул ему; на его лице, уже привычно, не было эмоций, а глаза словно замораживали каждого, на кого наследник Виснински бросал взгляд. Рен и Райн просто закатили глаза, смотря на фальшивую скорбную атмосферу. Эмма и Оливия не скрывали улыбок и тихо переговаривались между собой. Близнецы и Абрам, как истинные джентльмены, пошли ухаживать за своими сестрами, предлагая им напитки и развлекая неспешной беседой. Они буквально игнорировали все происходящее вокруг, а если кто-то пытался подойти, желающим преграждали путь братья Росси, недвусмысленно давая понять, что пытаться беспокоить младшее поколение семей Виснински не стоит. Когда спустя десять минут начала подходить еще одна группа — едва ли теперь Руссо и Хэтфордов можно было разделить, так плотно они переплелись, и одеты они все были в темно-зеленые цвета, свойственные в основном семье Виснински и Мэри, но, видимо, сегодня они решили поменяться цветами, — не узнать их также было невозможно. Женщина, которую под руку вел Базилио, была, как и всегда, элегантна и изысканна; по правую сторону от неё шел Александр в довольно непривычном для себя темно-зеленом костюме с вышивкой пантеры, стоящей на фоне буквы «H»; следом шли двойняшки, за локоть каждого из них держалась Кейтлин. Они тоже проигнорировали всех, сразу двинувшись напрямую к Виснински. С неподдельной радостью они обнимались, счастливо улыбались, обмениваясь теплыми словами и привлекая всеобщее внимание уже не только своей неуместной одеждой, но еще и столь личным общением. Очевидно, что ни Натан, ни Стюарт, ни их супруги не явились лично, отправив вместо себя своих наследников и детей, делая яркое и точное заявление, в коем, на самом деле, никто не нуждался. Так же, в принципе, поступил и глава Кореи: ни он, ни его супруга не явились, зато появилась их внучка и наследница Ким Юна, что, как и прошлый раз, словно плыла между гостями, обрастая связями и знакомствами. Из всего списка приглашенных гостей не хватало только одного — Ван Зе Шу, бастарда Рамеро, который находился под крылом Китайского дракона и считался его правнуком, хотя не имел никакого родства с Ван Вэмином. Он должен был прилететь. Если бы он этого не сделал… Отбросив эти мысли, Ичиро двинулся к единственному скоплению цветов, стараясь не думать о том, что он был один против одиннадцати, и это если не считать охраны и младшего Уильямса и Деванна, что шёл в самом конце процессии Хэтфордов и Руссо. Один против трёх крепких, сильных семей, что переплелись между собой, став едва ли не единым целым. Единственный, кто не так сильно вливался в поток, был Абрам: он стоял и тихо переговаривался с наследницей Кореи, которая подошла к их компании. Девушка тоже была не в черном, а в темно-синем деловом костюме. А теперь, когда одни из самых больших источников головной боли Мэри мертвы, не было никаких сомнений в том, что в ближайшее время эта связь будет официально подкреплена и документально подтверждена. Единый клан, готовый убивать друг за друга. Ну, по крайней мере, Хэтфорды и Руссо. Виснински слишком влиятельны, сильны и страшны, чтобы с кем-то объединяться; у них были и будут только союзники. Базилио, положивший руку на талию Мэри, скорее просто по привычке; Кейтлин, что не могла нарадоваться общением с кузенами (или кем они ей там приходились); Александр, Рен и Райн потихоньку присоединялись к разговору Абрама и Юны; Эмма держала девушку за руку и искренне улыбалась, словно они не виделись пару раз, а были давними друзьями. В общем, и Ким, и Виснински вели разговоры в таком тоне со всеми, но Ичиро не спешил списывать их со счетов. Он верил в наивность Эммы и Юны так же, как взрослые люди верят в зубную фею. Кейтлин переговаривалась с Алесио и Алессандро; в отличие от Эммы, Юны и Оливии, она не сдерживала свой смех и смеялась во весь голос, так громко, чтобы её услышал каждый из присутствующих. — Мисс Ким, — прерывая разговоры и кинув взгляд на впечатляющее количество охраны, поздоровался Ичиро, стараясь не обращать внимание на то, как на месте искренних эмоций на лицах всех проступило безразличие. — Мистер Руссо, мисс Хэтфорд. Или мне стоит себя поправить? — Нас явно больше, чем двое, — усмехнулся Базилио, но заострять на этом внимание не стал. — Что до обращений, уж поверь, если бы тебе нужно было поправить себя, все знали бы об этом. — Понимаю, — Ичиро окинул взглядом всех младших, смотревших на него с пустотой, презрением, насмешкой… у каждого была своя и не самая располагающая эмоция. Исключением были лишь Юна и Абрам: они единственные не поменяли своих эмоций. Один смотрел на него с холодным безразличием, а вторая — с острой, леденящей душу улыбкой; взгляды обоих заставляли мурашки побежать по телу. — Я получил ваши бумаги, мисс Хэтфорд, — с натянутой улыбкой сказал Ичиро, бросая при этом едва заметный взгляд на Абрама, чье лицо не изменилось. — И думаю, мы оба знаем, что вы уже можете считать себя главой Тибы. Но остальные [территории] еще нет. И даже если так, близлежащие территории все ещё будут под моим полным контролем, так что вы в любой время можете— — Ты, кажется, забыл, с кем говоришь, — ласково улыбнулась ему Мэри, не дав закончить предложение. — Я не просто так отправила тебе те бумаги. Я не просто женщина, желающая мести за своего сына и племянников. Я сестра Стюарта Хэтфорда и его Пасла. Раньше нас с тобой связывали теплые отношения, но… — она пожала плечом, прислоняясь к боку Базилио, — Ты сказал мне наслаждаться счастливой жизнью с семьей и любимым мужчиной под солнцем Италии, если мне не изменяет память. Так чего же ты хочешь? Поклонов и лобызаний? Спустись с небес на землю. — Вы переходите границы, — процедил Морияма, чувствуя, как подергивается глаз. Юна не спеша вышла из круга и поздоровалась с одним из управляющих городов в Канаде, на которого остальные не обратили внимания. — Нет, дорогой, это ты не знал, куда лезешь, — прыснул Базилио, искренне забавляясь. — Никто ничего тебе не должен, Ичиро. Все то уважение, поклоны, вежливость, границы и прочее — все, что ты видел, не продиктовано одними лишь правилами, дружок. Это все было заработано каждым из глав семей. Кровью, потом, сталью, порохом и чужими жизнями. Твой отец знал это. Твой отец получал это. И да, мы с Кенго тихо, а иногда и громко, ненавидели друг друга, желали смерти, но мы знали, что оба — не пустое место. И поэтому склоняли голову, находясь на территории друг у друга. А не из-за каких-то там правил. Добро пожаловать в реальный мир, где никто не будет пресмыкаться перед тобой просто потому что. — Не стоит быть таким грубым, — протянула Мэри, скосив глаза на весьма заинтересованную Юну, которая даже не старалась сделать вид, что увлечена своим напитком или разглядыванием гостей, или разговорами. И, поймав взгляд Мэри, отсалютовала ей своим бокалом с шампанским. Эта девушка не уступала хитростью и умом их детям, может, даже превосходила. — Ичиро, ты, кажется, что-то хотел? — Где Шу? — забыв про правила приличия, впрямую спросил Ичиро, сверля Мэри взглядом. — В Пекине, — вместо матери ответил Абрам, выходя вперед, тем самым показывая, что разговаривать нужно именно с ним. И своей внушительной фигурой почти закрывая мать от его взгляда. Казалось, что с их последней встречи на похоронах Кенго Абрам стал еще выше и шире в плечах; сейчас он уже почти стал выше Базилио. — И я искренне не понимаю, как местоположение моего друга касается тебя. Или соскучился? Прежде чем Морияма успел ответить, на телефон Виснински пришло сообщение, которое тот по какой-то причине не стал игнорировать. Выудив смартфон из кармана, молодой человек пробежал глазами по тексту, уголок его губ дернулся в усмешке, а в глазах промелькнула едва заметная искорка. Абрам повернулся в сторону дорожки, вынуждая остальных сделать то же самое, и все они увидели ряды людей в белых развивающихся одеждах. Чем ближе те были, тем больше взглядов было устремлено на безымянных гостей, которых по цвету одеяний никто не мог узнать, пока… Ван Вэмин не подошел к Виснински, Хэтфордам и Руссо с понимающей улыбкой, глядя на всех собравшихся, а из-за его спины вышел не кто иной, как Зе Шу, тот, кто был одним из главных организаторов резни в Тибе. И не один, а с незнакомой молодой девушкой под руку, чем удивил не только гостей, но и своего друга (и подругу, или сестру, кем там ей приходилась Юна), с которой Вэмин поздоровался в первую очередь, обняв и поцеловав в лоб со словами: «玛雅是一个聪明的美女» — «Моя мудрая красавица», а затем поздоровался с Абрамом. Наследник Львов склонил голову буквально на одну секунду, а потом снова гордо поднял голову. — Мастер, — тихо сказал Абрам, сложив руки за спиной. — Мой любимый ученик, — расплылся в улыбке Ван. — Вот, как ты и просил, привел твоих друзей. — Старик кивнул в сторону Зе Шу и молодой неизвестной девушки. Абрам пожал руку молодому человеку и быстро поцеловал в обе щеки девушку. — Хуэйцин, — кивнул молодой человек. — Абрам, — улыбнулась девушка, так же поцеловав его в обе щеки. Всех в шок повергло еще и то, во что был одет правнук Вэмина. Одет он был не в классический костюм, как остальные гости, и не в халат, а во что-то в восточном стиле — брюки и накидка; на белоснежной шелковой ткани на спине был вышит лев с короной над головой (лев — герб семьи Виснински, чтобы вы знали), конечно, на рукавах были рычащие китайские драконы, но все же. Руссо и Хэтфорды тоже выглядели шокированными, тогда как Виснински не показали и капли удивления, только переглянулись между собой и улыбались, как коты, наевшиеся сметаны. — Прости, что явился без предупреждения, но не мог отпустить своих правнуков одних в столь далекое и не самое безопасное путешествие, ну, еще, конечно, я хотел встретиться с Абрамом, — хмыкнул Вэмин, продолжая рассматривать своего ученика с ног до головы и гордо улыбаясь, — вместо приветствия сказал старик Ичиро, улыбаясь уголками губ. — Надеюсь, ты войдешь в мою ситуацию, и наказание не последует. Я и мои люди можем уйти прямо сейчас, если тебя это волнует. В конце концов, мы смогли безопасно доставить Шу к Абраму, как он того и хотел, а это единственная цель, которую мы преследовали. — Чувствуйте себя, как дома, — выдавил из себя Морияма, с трудом найдя силы смотреть на Вана, а не на Шу и Абрама, который тихо переговаривался о чем-то с молодой девушкой рядом. — Вижу, в этот раз вы без своей наследницы Минджу? — Сам знаешь, сегодня день ежеквартальной встречи. Я провел основную часть и поспешил сюда, а Минджу осталась доделывать мелочи. Ах да, позвольте представить, моя правнучка Хуэйцин, — улыбнулся Вэмин, указывая на девушку, что тут же склонила голову в поклоне перед всеми. — Уверен, вам всем есть о чем поговорить, а меня утомил долгий перелет. — Отдохните, мастер. Спасибо, что откликнулись на мою просьбу отправить Шу еще и проделали столь долгий путь, что я не знаю, как мне теперь вас благодарить, — заговорил Абрам на чистом путунхуа, удивив тем самым добрую половину слушавших, особенно Базилио, которого пару дней назад парень пытался убедить в своем слабом уровне языка. — Хуэйцин, я очень рад, что ты тоже приехала вместе с Шу, — парень посмотрел на девушку. — Я рада, что ты позволил мне составить ему компанию, — сказала девушка, еще раз склонив голову, но на этот раз только перед Абрамом и задержавшись в этом положении больше, чем в прошлый раз. — Я буду неподалеку, — пообещала Хуэйцин, обернувшись к своему спутнику и ненадолго прижавшись к боку и лбом коснувшись его виска, словно в поддержке, а потом вместе с прадедом пошла прочь. Мэри моргнула, не до конца понимая, что она видит. Очевидно, что это был один большой спектакль, устроенный ее сыном, но для чего и для кого? И каким образом он втянул в это Вана? Да еще и эту недопарочку? Хэтфорд прекрасно знала, как выглядят искренняя привязанность, любовь и симпатия у людей, даже самых неэмоциональных, но сейчас она их не видела. Даже намека. Если так посмотреть, то Абрам смотрит на Юну более нежным и любящим взглядом, чем эти двое — друг на друга. А между ними ничего не было и нет, как сказала Эмма, а той — сам Абрам. Кем бы ни была эта девушка, едва ли Шу был к ней привязан. И она явно пыталась добиться внимания от Абрама; пусть тот и вел себя с ней как давний друг, было видно, что Абрам не считал её своей подругой. Он смотрел на неё взглядом примерно так же, как он смотрел на остальных гостей, что не были ему полезны. Однако… Ее взгляд метнулся к Ичиро, скривившегося от одного только вида правнука Вэмина. Вот уж на кого эта игра точно должна была подействовать. Да и младшие, судя по всему, были впечатлены и удивлены. Вероятно, они не поверили до конца, но все же допускали правдивость. Одни только Юна и Абрам точно знали, что это спектакль, и что-то подсказало Мэри, что эти двое сыграли не последнюю роль в составлении сценария к этой постановке. Ким ушла вместе с Ванами, но уже через пару минут вернулась и начала разговаривать с Дмитрием, Камилой и Максимом Волковыми. Артем, младший сын главы Росси, как всегда, был сдержанным и, в отличие от братьев и сестер, тратил свое время на разговоры с разными людьми, не задерживаясь на одном месте надолго; он уже успел переговорить с наследницей Кореи один на один, так что теперь начал разговор с одним из управляющих города в Японии. — Мисс Хэтфорд, вы прекрасно выглядите, — обратился Ван к Мэри. — Не знала, что ты тоже прилетишь, но искренне рада тебя видеть, — с улыбкой кивнула она и, встретившись с сине-голубыми глазами сына, одним взглядом дала понять, что их еще ждет весьма интересный разговор. Тот ничего не сказал и повернулся к своему другу, и заговорил на непонятном для присутствующих языке: — Серьезно, Хуэйцин? — Сюрприз, — развел руками Шу, а потом подмигнул ему. — Ты сам мне предложил. Я не думал, что ты воспримешь мою идею так в штыки. — Я же пошутил, — вздохнул Абрам. — Да? — Ван вскинул бровь. — А мне это показалось хорошей идеей. Виснински покачал головой. — Ты уверен в своем решении? Это твой последний шанс предъявить права на наследие. — Если бы не был уверен, не стал бы заключать договор на Кровавом рукопожатии, — хмыкнул парень. — И, тем более, твоя мать — тот соперник, с которым я не смог бы соревноваться. За её спиной — Руссо, Хэтфорды и Виснински; я уверен, не отказали бы ей в помощи. А что я? У меня есть семья, что каждый день напоминает мне о том, что я не их по крови, и считает вечно обязанным им. А с тобой я хотя бы получу какую-нибудь репутацию и права. — Его голос был серьезным. — Ты точно уверен? — снова переспросил Абрам. — Уверен. Твердо. Без капли сомнений, — сказал парень. Виснински кивнул. Алекс… Казалось, он на грани. Казалось, еще немного, и он расхохочется, когда надо держать лицо официального представителя семьи. Абрам в который раз восхищал его своим умом. Шу скользнул ленивым взглядом по молодому мужчине. — Ичиро… не рад видеть. — Я тебя тоже, — поджав губы, хмыкнул Морияма, призвав все свое спокойствие. — Давай-ка отойдем поговорить ненадолго. — Он хотел было взять парня за локоть, но его руку оттолкнул Райн, быстро вставая между новым союзником семей и новоявленным главой Японии. — Подойди попозже, — посоветовал Виснински, прикрывая Шу собой. Рен встал рядом с братом и одарил Ичиро взглядом, полным неприкрытой неприязни. — Если ты еще не понял, — едва слышно зашипел Рен, — то объясняю для тупоголовых: Шу теперь наш новый друг. А ты знаешь, львы никогда не позволят разговаривать с их друзьями в таком тоне. — Мы знакомимся, — подключился Райн. — А трупы Малькольмов точно никуда не убегут. На них было направлено слишком много глаз, чтобы Ичиро мог давить, но эти издевательские взгляды изумрудных глаз, которыми на него смотрели близнецы Виснински… Морияма ненавидел это. Ненавидел этих хитрых ублюдков Виснински, которые тянули всех вокруг за ниточки и претворялись невинными. Все это время он думал, что его главная угроза — это Хэтфорды и Руссо, и слишком рано списал Львов со счетов, и теперь поплатился за это. Эти выродки обманывали всех вокруг своей постоянной непричастностью, яркой улыбкой и светлыми глазами, теперь разве что не махали ему рукой на прощание, при этом перед этим подставив ему подножку, чтобы он упал лицом в кучку навоза их любимых лошадок, и выставив его посмешищем на всеобщее обозрение. — Тогда, надеюсь, у вашей семьи все же найдется время заглянуть ко мне в офис. — Ты в порядке? — тихо спросил Райн, проводив взглядом удаляющуюся спину Морияма, а потом, словно в приветствии, обняв нового друга семьи. — Вообще нет. Меня несет последние пару дней. Я нестабилен. И не уверен, что после стольких лет в тени смогу спокойно воспринимать все, что на меня навалится. Абрам еще много лет назад познакомил Эмму, Оливию, Рена и Райна с правнуком Вана, хотя тогда о том, чтобы он стал левой рукой Абрама, не шло и речи; иногда Райну казалось, что брат знал все и подготовил их заранее. Мог ли он догадаться, что правнук Вана, Шу, захочет заключить договор верности на Кровавом рукопожатии? Навряд ли, но все же… Кто знает Абрама? Может, это было в его списке возможных событий. — Не переживай, мы тебе поможем, — Райн крепче сжал его в объятиях, а потом отстранился, улыбнувшись. — Пойдём к девочкам, они ждали твоего прилета. На лице Шу отразилось понимание и благодарность, после чего он тут же подошел к Эмме, Оливии и Кейтлин, пусть с последней он и не был знаком. — Томас, — позвал Абрам, и Уильямс тут же материализовался рядом. — Пусть братья Росси не упускают Шу из виду. Я хочу знать о каждом его шаге и сказанном слове. Но пусть следят незаметно. Он не должен заподозрить, что я ему не беспрекословно доверяю. Никого, кроме членов семьи, не подпускать. — Сделаем, — кивнул молодой мужчина, тут же удаляясь, чтобы исполнить приказ. — Абрам, — Мэри подошла ближе к сыну, глядя то на него, то на близнецов и Шу. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Это не касается Хэтфордов, мам. Что значит, что и тебя это не особо-то касается, — Абрам посмотрел на мать. — Не переживай, наши планы не пересекутся, и мы не помешаем друг другу. По крайней мере, пока. Он попросил о помощи, и я всегда окажу ему ее. Потому что когда-то он оказал мне ее. Мэри прикусила губу, стараясь сдержать слёзы, и, поцеловав сына в щеку, подошла обратно к Базилио. Тот, увидев её состояние, аккуратно прижал её к себе и тихо спросил: — Ты в порядке? Мэри кивнула и начала наблюдать за сыном и племянником. Абрам не казался напряженным; после их недолгого разговора его плечи были расправлены, осанка, как и всегда, была ровной, голова гордо поднята. Он тихо переговаривался с Алексом; оба улыбались и тихо посмеялись, словно того тяжелого момента между ними и не было. Пока все взгляды были прикованы к Хэтфордам, Виснински и Руссо, а прадед в компании Хуэйцин присел отдохнуть в стороне, Юна подошла к двум гробам, на которых никто не обращал внимания, и посмотрела в лицо биологического отца Шу. Безусловно, они были чему-то похожи, но азиатские гены матери все-таки победили, и от отца парень унаследовал немного; но все же, если всматриваться, можно было увидеть, что чем старше становился юноша, тем меньше он походил на Цзи, свою мать. Взяв с подноса неподалеку белую розу, Юна покрутила ее в руках. Она любила цветы? Нет, просто обожала их. Неважно, какие они были, это не имело значения. Но, взяв этот цветок, девушка нахмурилась: шипы розы не были обрезаны, и небольшая иголочка кольнула палец, из-за чего по нему скатилась пара бусинок алой крови. Кто вообще оставляет на похоронах цветы с шипами? — Ким слегка нахмурилась, наблюдая, как её кровь окрашивает идеальный белоснежный лепесток розы. Когда гроб наконец опустили в землю и весь этот обязательный бред подошел к концу, гости поспешили разойтись, ведь, в конце концов, большая часть из них еще должна была присутствовать на собрании в Токио. Ким решила прогуляться по городу. Ваны также решили отправиться в город, чтобы там дождаться Шу, а когда он решит все свои дела, с Абрамом улететь с ним или без него обратно в Пекин. Среди Руссо, Виснински и Хэтфорд произошли некоторые перераспределения из-за того, что сыновей Базилио, Кейтлин, Оливию никто не ждал на встрече с Ичиро. С Эммой все было понятно изначально: если бы кто-нибудь попытался запретить ей присутствовать, она бы скорее забрала бы у кого-нибудь из телохранителей пистолет и застрелила того самоубийцу, кто посмел ей указывать. Исключением, конечно же, был Абрам: если бы он запретил ей появляться, она бы, конечно, повозмущалась бы, но послушно осталась бы у себя в номере, ведь, несмотря на то что она была старше братьев, она все-таки была принцессой семьи Виснински, и все трое всегда пытались её защитить. Но на этот раз никто ничего не сказал, даже когда Ливи и Кейт захотели присоединиться. Люди у ворот на кладбище копошились, как муравьи, которые никак не могут найти свое место, садились по машинам, прощались, договаривались о чем-то… Поймав руку младшей сестры, Абрам отвел ее чуть в сторону; трость Оливии чуть не попала на его ногу, но он быстро смог отвести её в сторону. — Ливи, притворишься для всех вокруг дурочкой и сделаешь своему любимому брату одолжение? — Учитывая то, как вы с Эммой, Реном и Райном приковываете к себе внимание, про меня все и так забывают, — фыркнула девушка и постучала тростью по земле. — Чего хочешь? — Я дам тебе один конверт. Спрячь его так, чтобы ни один даже самый умный человек не нашел, даже если будет очень стараться. Справишься? — А размер конверта? — сине-зеленые глаза Оливии расчетливо прищурились, а карие крапинки вспыхнули золотом. — Стандартный, как для обычной почты, а не А4. — Знаю одно место, — с улыбкой кивнула Оливия, а потом обняла Абрама за шею, захихикав, когда он с легкостью поднял её, так словно она ничего не весила. — Обещаю, что никто не найдет. Даже ты сам, — она даже не пискнула, когда брат взял ее на руки на манер невесты для своего удобства, зная, что тот никогда не уронит. — Мне можно будет посмотреть, что внутри? — Я буду признателен, если ты не будешь этого делать, но, если чувствуешь, что не можешь побороть любопытство, спроси меня, и я расскажу, — пообещал он, поцеловав сестру в лоб. — Он у меня во внутреннем кармане пиджака. Заберешь сама? — Конечно, — ловким движением руки Оливия выудила из кармана сводного брата конверт, но не стала рассматривать, а сложила пополам и сразу сунула в карман своего пиджака. — Как я поняла, островным — ни слова? — Да, куколка, — кивнул Абрам и, снова поцеловав сестру в щеку, подхватил её и, прижав к своей груди… Абрам забрал трость Оливии и передал одному из людей Руссо; тот без вопросов забрал её, и Абрам подошел к машине, где уже сидели Алессандро и Алесио. — Рам, — улыбнулся сестре, обхватив ее нежное лицо своей сухой, теплой, мозолистой ладонью. — Вечером с меня шоколадное печенье моего личного приготовления и тирамису, — добавила Эмма, обнимая брата со спины и улыбнувшись сестре. Абрам обнял обеих на прощание, чтобы потом уйти не к уже ждавшим его матери, Базилио и Александру, а к семье Ван. Рен и Райн уже сидели в одной из машин вместе с Томасом и Матео, одним из братьев Росси, и тоже ждали его. Вэмин с искренним интересом наблюдал за всем происходящим, и стоило юноше подойти ближе, как старческие губы растянулись в улыбке. Он бросил взгляд на Юну и, предложив всем Виснински, Ким, Ван, Хэтфорд и Руссо позавтракать вместе завтра, сел в машину, сославшись на свой возраст и усталость, при этом почти приказав Хуэйцин и Шу тоже сесть в машину. Как же Абрам был уверен, что, будь такая необходимость, мастер мог бы скакать и прыгать, как горный козлик, но он был настолько прекрасным актером, что ни у кого вокруг не было ни единого сомнения в дряхлости старика. Только вот юноше казалось, что учитель еще и его самого переживет, если правда этого захочет. — Что он сказал? — спросил парень на мандаринском, взяв руку Юны и поцеловав костяшки пальцев. Девушка закатила глаза, но все же ответила, одернув руку: — Он доволен, — её голос оставался спокойным и бесстрастным, как и его собственный. — Все были заинтересованы. Кван сказал, что к Хуэйцин и Шу даже подошло несколько человек познакомиться. О них говорят. Думаю, он увидел в этой игре потенциал. — Отлично. Тогда полноценно поговорим завтра. Абрам наклонился к уху девушки и тихо прошептал: — Мне несколько раз за сегодня сказали, что мы были бы идеальной парой, — хмыкнул он, чуть ли не касаясь губами чужого уха. Другая девушка вздрогнула бы или смутилась, но Юна оставалась невозмутимой. — Даже не мечтай, этому никогда не бывать, — так же на ухо, едва слышным шепотом, сказала Юна. Абрам хмыкнул и, отстранившись, снова поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Никогда не говори «никогда», мой цветочек, — сказал он, щекоча своим дыханием чужую кожу. — Ты на что это намекаешь? — нахмурилась Юна. — Что с радостью бы женился на тебе. Девушка закатила глаза и с силой хлопнула парня по плечу. Абрам рассеялся и выпрямился, отпустив чужую руку. Юна неспешной походкой подошла к машине и без слов села. Их взгляды на мгновение встретились, когда дверь машины закрывалась. Абрам пошел к машине, где его до сих пор ждали братья. Не без забавы он отметил искреннее замешательство на лице Базилио, удивление Александра и матери, чьи глаза, казалось, сейчас выпадут из орбит от того, как она смотрела то на отъезжающую машину Ким, то на своего сына. Похоже, они с Юной своими шуточками породили новые слухи и заинтересовали всех больше, чем Шу и Хуэйцин. Абраму было плевать на эти слухи, и знал, что Юне тоже. Но вот как его родня могла поверить, что между ними что-то есть? Ответ был очевиден: ни Мэри, ни Алекс, и тем более не Базилио не знали его так, как знали Рен, Райн, Эмма, Оливия, Натан и даже та же Аврора. Они до сих пор видели в нём мальчишку. Даже Алекс, несмотря на то что был на год старше, считал, что все ещё обязан всегда стоять перед ним или за ним, ведь когда-то ему сказали, что он старший и должен защищать младших, даже если эти младшие стали почти на голову выше него самого. Но Абрама это не особо интересовало. Все поверили в то, что Шу и Хуэйцин связывают нежные чувства и романтические отношения — а это главное. ***** Ичиро разместил их в переговорной на пару этажей ниже своего кабинета. Вид на Токио из окна был безупречен — выверенная картинка статуса и власти. Но всё это меркло перед захватывающей дух панорамой из офиса Семьи Виснински в Нью-Йорке. Ичиро словно напоминал им об их месте, сам не понимая, что их место — на самой вершине, а не на пару этажей ниже. Дорога из Тибы в главный офис семьи Морияма в Токио заняла полчаса. Все это время, пока они были на кладбище и в пути, царило спокойствие. Рен занимался проверкой документов по Барселоне, которые ему на проверку отправил Натан. Райн был занят планированием открытия нового офиса в Севилье, а Абрам разбирал отчеты с ежеквартального собрания. Абрам справился с ними быстрее, чем ожидалось, так что даже успел прикрыть глаза на мгновение, чтобы привести мысли в порядок. Все трое братьев не разговаривали, только передавали друг другу бумаги, чтобы те без лишних вопросов смогли оценить работу друг друга, а вслух не говорили ни о чем важнее погоды — на случай, если их могли услышать или записать. Попросив принести воду (так как кофе в Японии был, по их общему мнению, откровенно паршивым, а травить себя ни американцы, ни британец, ни итальянец не собирались), они отослали сопровождавшую их девушку, наконец оставаясь в одиночестве. — Мне стоит что-нибудь знать? — спросила Мэри у сына и племянника, когда дверь за работницей Мориямы закрылась. — Я уже сказал тебе. Но если ты так хочешь, чтобы я повторялся, — повторю: все, о чем тебе нужно было знать, ты уже знаешь. Так что мне тебе нечего сказать, — откинувшись на спинку стула и пожал плечами Абрам, отчего пиджак натянулся на его плечах. — А я без понятия, чего он так бесится, — хмыкнул Райн, разводя руками и открыто глядя Мэри в глаза. — Мы ничего не сделали. Рен кивнул, продолжая лениво изучать документы на своем айпаде. Базилио поджал губы, отведя взгляд, и мысленно поражался тому, как эти парни вертели словами и правдой. По сути, они даже не врали Мэри, ведь у Ичиро не было права на злость. Все было обговорено, он сам давал разрешения на все действия Абраму, не просчитав ходы наперед, как сделали бы это Виснински, что и стало его роковым упущением. Но неужели никто из них не собирался рассказать ей если не все, то хотя бы часть? Базилио знал: Абрам, Рен, Райн и Эмма никогда не действовали за спиной друг друга и не скрывали своих планов. Он на девяносто девять процентов был уверен, что эти четверо собрались вместе, а, может, к ним даже присоединилась Оливия, и они все вместе составили и обсудили план действий, а потом еще устроили мини-вечеринку, смеясь над тем, какой Ичиро (или даже он сам, Базилио) тупой, что повелся на их затею. Так или иначе, вмешиваться пока что Руссо не планировал. Он пошел-то сюда лишь потому, что не собирался оставлять Мэри одну, как бы сильно ни верил и ни знал, на что способны Александр и Абрам. Сейчас они были на чужой территории, и так ему было спокойнее. — Тогда объясните, когда это у вас стали такие теплые отношения с правнуком Вэмина и почему он пришел в накидке с вашим гербом на спине? — Мэри встала напротив сына, скрестив руки на груди, явно не собираясь отступать так просто. — Я живу с Шу под одной крышей во время поездок в Китай, во время которых мы как раз и сдружились. — А мы познакомились с ним, когда ездили навестить его в Пекин пару лет назад, — хмыкнул Райн. Мэри открыла было рот, чтобы что-то сказать, но телефон Рена зазвонил, заставляя ее прерваться. — Да, мой ангел, — сказал он, вставая и подходя к окну. — «Мой ангел»? — с удивлением повторила Мэри. — У Рена что, девушка появилась? — Нет, — не сдержав смеха, рассеялся Абрам. — Это он задумался, стоит ли называть имя подружки. — Его подруга, — вместо брата сказала Эмма с хитрой улыбкой, наблюдая за ним. — Подруга? — повторила Мэри, следя за парнем и теряя интерес к остальным. — Да, между нами ничего нет, — опередив вопросы, сказал Рен, отключаясь и садясь обратно на свое место. Весь разговор он вел на русском, так что никто, кроме Абрама, Эммы, Оливии и Райна, его не понял. Александр не сдержался, закатил глаза на слова Рена и лишь благодаря этому увидел насмешливое выражение лица Базилио, который смотрел на троих братьев Виснински в отражении в окне. Деталь с щелчком встала на место в голове Хэтфорда. Значит, Руссо знал. Если не все, то часть — точно. Было подозрение, что именно Базилио одолжил своих людей. Ведь Абрам навряд ли сообщил о своих действиях отцу. Или, может быть, отношения Натана и Абрама (насколько бы неприятно это ни было признавать Александру) были куда ближе, чем его со Стюартом? Но все же, даже если Натан знал… Что-то подсказывало Александру, что Руссо просто не упустил бы такой возможности, учитывая его ненависть и презрение к Малькольмам за то, что именно они сделали Джулию сиротой и доставили столько проблем Мэри. Выходило, что только его тетя из присутствующих не знала о прямой или косвенной — молодой человек все еще не был уверен — причастности Абрама и близнецов Виснински к резне в Тибе. А учитывая, что Ичиро хотел поговорить именно с Абрамом после Шу… Он тоже знал? Но почему тогда еще не обвинил и ничего не сделал? Не было доказательств? Или была какая-то иная причина? О, у них определенно состоится очень долгий разговор, когда не будет лишних ушей. Конечно, если Абрам захочет ему что-то сказать. Если же нет, то настаивать Александр не станет. --- Покачав головой, Мэри снова вернула свое внимание к Абраму. — Вот как? — Мэри беззвучно рассмеялась, качая головой, а потом резко кивнула. — Хорошо. Значит, пусть так. Но я очень хочу поговорить с тобой сегодня вечером, — она многозначительно посмотрела на сына. Абрам кивнул. — Ты права, мы должны поговорить. Я обещал принцессе и куколке приготовить им печенье и тирамису, но после я весь твой. — Ничего страшного. На приготовление уйдет два-три часа, максимум. Я подожду. — Кстати, — щелкнул пальцами Абрам, словно был способен что-то забыть. — Вэмин предложил позавтракать всем пяти семьям: Ван, Виснински, Ким, Руссо и Хэтфорд вместе. Абрам хрустнул шеей и взял со стола свой айпад, начиная, как и Рен, просматривать бумаги. — Не раньше десяти утра, — устало вздохнула Мэри, понимая, что проще смириться. — Зрелище? Такое пропущу, — усмехнулся Базилио, прислонившись спиной к стеклу. — Я еще и заплатить готов. А я говорил Стюарту, что с годами будет только веселее. — Это сейчас вообще неуместно, — цокнула языком Мэри, метнув в него рассерженный взгляд, на что Руссо лишь невинно пожал плечами и подмигнул Абраму. — Удачи, парень. — Пошел ты, — не отрывая взгляд от экрана, сказал Абрам, даже не удостоив отвлечься от своего занятия. — Я вот думаю, может, заказать гавайскую пиццу и заставить тебя ее съесть. — Уж лучше приготовленная твоими руками рыба фугу, — скривился Базилио, едва сдерживаясь от ругательств. — Может, мне еще пасту с кетчупом сожрать? Или в красное вино лед добавить? — Неплохая идея. Когда найду время, чтобы тебя помучить, сначала заставлю съесть гавайскую пиццу, потом пасту с креветками, на закуску — рыбу фугу. И залью в глотку вино со льдом. Руссо скривился и сделал вид, будто его сейчас вырвет. — Прекратите ребячиться! — шикнула на Базилио Мэри, бросая раздраженный взгляд, но при этом не сказав ни единого слова сыну. Райн и Алекс не сдержались и хмыкнули. — Он хочет скормить мне пиццу с ананасами, mia fede, — фыркнул мужчина, подходя и обнимая ее за талию. — Это почти повод объявить ему войну. — Ваша война дальше красителей в шампуни зайдет или только на рожи из зубной пасты хватит? — не мог не поучаствовать в веселье Алекс, вставая рядом с Абрамом и прислонившись бедрами к столу. — Будь моя воля, я бы мучил его в подвале его собственного дома до полусмерти, а потом пристрелил, — Абрам прикрыл глаза и мечтательно вздохнул. — Но к моему большому сожалению, я не могу этого сделать, и единственное, что мне остается, — это кидать в него водяные шарики. — Можешь кидаться в него водяными бомбочками из презервативов, — хмыкнул Райн, за что схлопотал безболезненный подзатыльник с двух сторон — от брата и своего близнеца. Больше не в силах сдержать улыбку, Мэри обреченно вздохнула и оперлась о Базилио, понимая, что не сможет окончательно изменить отношения сына к своему любимому мужчине. Эти двое из принципа будут поругиваться между собой, вероятно, даже на том свете. В глазах Абрама больше не было той злобы, что в тот день, когда он обо всем узнал, но он все равно смотрел на Руссо с раздражением. И пусть они с Мэри снова начали общаться и Абрам больше не игнорировал ее, она чувствовала, что что-то между ними окончательно и бесповоротно сломалось и никогда больше не восстановится. Вероятно, Мэри нужно было быть благодарной за то, что все именно так. Ведь Абрам мог не простить ее за тот ужасный поступок, предательство и ложь, мог возненавидеть Базилио или ругаться с ним при каждой встрече взаправду. А так… Наверное, это можно было даже назвать самым лучшим из вариантов, что она ожидала. Конечно, было бы лучше, если бы Абрам полностью простил ее, и их отношения не изменились, но Мэри знала, что это невозможно, и даже не смела мечтать о таком. Сейчас все было более чем нормально, учитывая ее поступок. Просить о большем было едва ли не грешно, учитывая непростые характеры обоих. Они не были детьми и могли общаться так, как им комфортно. Да и Мэри, пусть и не с охотой, но понимала, что однажды ее львенок отдалится от нее, но все равно боялась этого. Она знала, что их отношения все еще хорошие и что Абрам до сих пор любит ее, пусть и не показывает этого в открытую, как раньше. Просто для Мэри подобное отношение было чуждо, что являлось исключительно ее проблемой. Она привыкла, что сын души в ней не чает, всегда спрашивает у нее совета и прислушивается к ее словам, и ее эгоизм просто не хотел его отпускать, хотя ее никто не спрашивал. Абрам ушел из-под ее крыла гораздо раньше, чем узнал всю правду, и она сама привела его к этому. Она начала врать ему, забыв про его ум, и отказывалась видеть в нем не мальчика, а уже молодого мужчину, даже если он уже почти на три головы был выше ее самой. Если быть честной, она до сих пор не хотела видеть, как он повзрослел и возмужал. — Вижу, у всех присутствующих хорошее настроение, — прервал их вошедший без стука Ичиро, явно пребывающий далеко не в самом лучшем расположении духа. — Просто замечательное, — подтвердил Рен, широко улыбнувшись и откладывая айпад в сторону. Абрам повторил за ним; с его лица исчез даже намек на эмоции. Александр встал ровно. — Чего я не понимаю, — по какой причине ты приказал нам явиться к тебе в офис? — Лучше отойди, — прошипел Ичиро. — Это дело тебя не касается, так что… — он попытался обойти наследника Хэтфордов, но тот отзеркалил его движение, отрезая путь. — Ошибаешься, — возразил молодой человек, встречая горячую ярость острой усмешкой. — Я наделен полномочиями главы семьи Хэтфорд, так что говорить ты будешь именно со мной. Не с моей тетей. Именно со мной. Так о чем идет речь? — О чем речь? — Ичиро криво усмехнулся, ни на мгновение не веря в то, что Александр и остальные не знали. — О том, что один человек подставляет меня, рушит репутацию и подрывает власть. — И каким же, интересно, образом он смог это сделать? — хмыкнул Александр, зная, что будь у Мориямы хоть одно доказательство, кто это сделал или спланировал, он бы не разговаривал с ними, а пытался доказать, что, несмотря на молодой возраст, является хорошим главой, или же оно уже полетело бы ему в лицо. — У тебя есть какие-то предположения, раз ты стоишь здесь и делаешь такие громкие заявления? — Может, просто спросим у него? — Ичиро посмотрел на Абрама за спиной Александра. — Я не понимаю, с чего ты взял, что мне известно о том, кто из тысяч врагов твоей семьи решил воспользоваться твоим и так шатким положением и еще ниже уронить твой авторитет перед твоими людьми, — послышался скучающий голос Абрама, в котором не было и капли вины или сожаления, как и не было гордости. — Мистер Руссо, покиньте помещение, — процедил Морияма, неотрывно глядя на молодого человека позади. — Он остается, как и все мы, — вместо старших ответил Александр, напряженно наблюдая за изредка мелькавшим бешенством на лице своего оппонента. — Мистер Руссо — наш близкий друг и почти часть семьи. У нас нет от него секретов, а значит, он остается. — Кажется, Морияма, ты забываешься, — сказал Абрам, неспешно поднимаясь со своего места и выпрямляясь в полный рост, из-за чего стал выше всех остальных как минимум на полголовы. Голос Виснински был спокоен, но в нем слышался лед и сталь, заставившие даже Александра, Рена, Райна и Базилио слегка вздрогнуть, не говоря уже о Морияме, который отступил на шаг назад. Алекс неосознанно для самого себя отступил в сторону, позволяя кузену оказаться прямо напротив новоиспеченного главы Японии. Его глаза, больше чем прежде, были похожи на ледяное море, что поглотит и заморозит каждого, кто слишком долго будет смотреть ему в глаза. Ичиро не вынес взгляда наследника Львов и отвел глаза в сторону. — Говори прямо, если есть претензии и вопросы, — голос Виснински стал ниже на пару тонов, а его осанка, его всё существо, словно давило на собеседника, заставляя Ичиро отступить еще на шаг назад. Но от этого его ощущение, будто он маленький олененок, оказавшийся случайно на территории короля, не уменьшилось, хотя именно ему принадлежала эта территория. Он чувствовал себя так, словно был гостем, которого либо пощадят и отпустят, либо превратят в обед. Никуда не уходило подобное ощущение, Ичиро уже испытывал его сегодня, когда говорил с Ким Юной. Наследница Тигров, несмотря на то что ее семья только недавно стала верховной, смотрела на него как на шута, что танцевал и унижался перед ней за горстку монет. Несмотря на ее, казалось бы, доброжелательную улыбку, мурашки все равно бежали вдоль позвоночника, а сердце бешено колотилось и падало куда-то в пятки от неизвестного страха, появлялось желание сгорбиться и стать незаметным. Вот и теперь, стоя перед Абрамом, Морияма испытал что-то похожее. — Ладно… Прямо, так прямо… — пробормотал Морияма, уже без былой уверенности глядя в глаза молодого человека перед собой, едва сдерживаясь, чтобы, как трус, не опустить голову, не извиниться за то, что его потревожил, и не уйти, смотря себе под ноги. — Я дал тебе разрешение на отправление своих людей, дал разрешение свершить месть, сделал все, чтобы процесс прошел гладко, закрыв глаза на многие вещи. И вот как ты меня отблагодарил? Подставил, — он окинул взглядом всех присутствующих, при этом не решаясь смотреть на Абрама, чье лицо не изменилось даже на мгновение, но все же с большим трудом встретился с сине-голубыми глазами напротив. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — полюбопытствовал Морияма. — Что говорят люди? Моя компетентность под вопросом из-за тебя! Мэри на секунду задохнулась, окончательно понимая — ее сын и правда сделал это. На его лице не дрогнул ни один мускул, он не спешил оспаривать то, что получил какое-то разрешение от Ичиро, и… Неужели?.. Расправив плечи, женщина приказала себе собраться. Даже если Абрам сделал это, они поговорят позже. — Ты знаешь меня столько лет и все еще не понял, что я не поступаю необдуманно? — Абрам покачал головой. — Я, как и любой живой человек, совершаю ошибки и никогда этого не отрицал и не буду. Но я умею учиться на них и превращать каждый свой провал в победу, в жизненный опыт и урок. Так же я удивительно легко учусь на чужих ошибках. Ты сам дал мне разрешение, сам поставил условия и сам подписал договор. Единственным твоим требованием было, чтобы в деле не участвовали солдаты моей семьи и чтобы я не появился на твоей территории лично. Я выполнил все твои требования. Ни один солдат, который когда-либо носил герб моей семьи, не ступил на твою территорию. Я сам тоже не явился. Ты не сказал ни слова о дне, месяце или времени, когда я должен был это сделать. Как ты сказал, в этом деле ты дал мне карт-бланш. И легко мог бы отказать мне в день, когда я сообщил, когда хочу совершить свою операцию. Но ты даже не подумал посмотреть в календарь и свериться, не стоит ли у тебя важных дел на этот день. Ты сам во всем виноват. Ты и твое наивное желание скинуть на другого грязную работу. Абрам подошел к нему вплотную и, наклонившись к уху, громким шепотом сказал: — Ты же не думал, что я по доброте душевной решу твои головные боли в виде Малькольмов? Правда? Виснински усмехнулся. — Запомни одну вещь, Ичиро. Я не тот, кого можно использовать. Если однажды снова задумаешь встать на пути моей семьи или недооценить меня, сорванное доверие твоих людей и неудачное собрание покажутся тебе детской сказкой на ночь. Как однажды мои мама с дядей посадили тебя на престол, так и я могу легко тебя с него сбросить и сделать так, что о истории твоей семьи забудут. Я — Абрам Виснински, потомок того, кто однажды вписал вашу фамилию в историю и поднял вас с низов. Помни об этом, когда в следующий раз решишь осмелиться показать мне зубы. Я — тот враг, против которого ты не выстоишь. С этими словами Абрам похлопал Ичиро по плечу и отошел. — Надеюсь, мы друг друга поняли, мистер Морияма. — Ты помог ему, я права? — по-итальянски шепнула Мэри, чуть повернув голову к Базилио. Уголки его губ дрогнули, приподнявшись в красноречивом, почти невидимом ответе. — Мы еще поговорим об этом, — парировала она беззвучно. — А я-то думал, эта встреча посвящена обсуждению территорий под управлением тети Мэри, — громко произнес Алекс, давая понять, что Абрам сказал все и не намерен тратить на Ичиро ни слова больше. Лицо Мориямы было мертвенно-бледным. От недавней ярости и уверенности не осталось и следа. — Прости?! — вырвалось у него. — Ты же сам сказал, что она может считать себя управляющей Тибой, — услужливо напомнил Александр, разваливаясь в кресле и жестом приглашая Ичиро занять стул напротив. Морияма проигнорировал безмолвное предложение, предпочитая стоять. Абрам же, напротив, удобно устроился рядом с кузеном, забросив ногу на ногу. — Вероятно, у тебя просто не было времени добраться до старых архивов, — продолжил Алекс с деланным сочувствием. — Иначе ты бы знал, что Малькольмов всего лишь сослали в Тибу в наказание. Управление остальными их территориями было временной мерой. Но по документам... — он сделал театральную паузу, — им по-прежнему принадлежат Нарасино, Итихара, Фунабаси, Сакура, Ураясу, Итикава, Нарита, Мацудо, Абико, Кисарадзу, Касива... Мне продолжать? Александр сладко улыбнулся. — А так как по нашим условиям речь шла о полной принадлежности всех территорий Малькольмов... значит, теперь всё это по закону принадлежит ей. — Мы не об этом договаривались! — голос Ичиро сорвался, и он впервые за весь разговор почувствовал, как контроль окончательно ускользает. — Уверяю тебя, так и было, — холодно парировал Хэтфорд, складывая руки в замок. — В контракте черным по белому указано: «все территории Малькольмов». И ты его подписал. Так что это — законное право моей тети. Абрам сохранял бесстрастное спокойствие, лениво наблюдая за кузеном и главой Японии, будто присутствовал на не самом интересном спектакле. — Вы все просто... — Ичиро запнулся, отшатнувшись от Хэтфордов и Виснински, словно они были прокаженными. Его накрыла волна всепоглощающего бессилия. Сознание металось в поисках выхода, но везде был лишь тупик. Со всех сторон, куда бы он ни бросал взгляд, на него смотрели насмешливые, торжествующие глаза этих американцев и британцев. Они обступили его незаметно, как настоящий прайд, готовый наброситься и прижать к земле. А Ичиро был один. Совершенно один против них всех. Те, чье доверие он, как ему казалось, заслужил, разоблачив лицемерие отца, оказались такими же хищниками. Они с готовностью вонзили бы нож в спину, чтобы прикончить его и сразиться за его же территории. Если сегодня на собрании Мэри Хэтфорд — сестра Стюарта, бывшая жена Натана Виснински и будущая супруга Базилио Руссо — поднимется и объявит себя законной владелицей территорий Малькольмов, включая ключевые порты... это будет концом. Его концом. — Вы решили разорвать меня на части? — глухо спросил он, глядя в пол, а не на женщину, что все так же стояла в защищающих объятиях Базилио. — Я лишь забираю плату за то, что сделали эти шавки твоего отца, — улыбнулась одними губами мисс Хэтфорд, тогда как ее ледяные глаза впивались в побледневшее лицо Ичиро. — Ты сказал, что моя помощь и поддержка тебе без надобности. Что ж, я не могу настаивать. Но было очень неразумно с твоей стороны считать, что, заняв место отца, ты просто заживешь спокойной жизнью. Жаль показывать это таким образом, но реальность жестока. — Чего вы хотите? — Ичиро поднял на нее затравленный взгляд, чувствуя себя тем же мальчишкой, что сидел в углу кабинета своего отца. Та же беспомощность, с которой, он думал, больше никогда не столкнется, придавила его к полу, как гранитная плита. — Чтобы я умолял? — Зачем мне это? — искренне удивилась Мэри, а потом обратила взгляд к Токио, гудевшему за окном. — Я не собираюсь самоутверждаться за счет ребенка, переоценившего свои силы. Того, кто укусил руку, что кормила и выхаживала его, а потом подавился слишком большим куском. Очевидно, что ты не справляешься. Так попроси о помощи. Я ведь учила тебя этому, когда впервые предложила позаниматься испанским. В этом нет ничего постыдного, — она сделала шаг к Ичиро, глядя в его дрожащие от эмоций карие глаза. — Попроси меня о помощи. — А взамен? — Я подумаю над равноценной платой, но больше заслуженного не попрошу, не переживай. Я не ты, чтобы замахиваться на что-то непосильное, пусть жадность мне и не чужда. — Ты знал об этом, да? — Ичиро глянул на Абрама, но, увидев его лицо, быстро отвел глаза. Тело японца прошиб легкий озноб. Несмотря ни на что, как и много лет назад, из всех присутствующих его пугал именно наследник Натана — тот, кто однажды будет управлять одними из самых богатых и обширных территорий в мире. Владения Виснински и так были немалыми, но после того как Натан получил Испанию с шестнадцатью портовыми городами и стабильным доходом, все ожидали, что долго он там не продержится. Однако он уже много лет удерживал ее в той же железной хватке, что и все свои территории. Руссо пытался вернуть власть над своей страной, но вот уже почти десять лет ему это не удавалось. На всех картах, делящих территории криминального мира, Испания давно была помечена владениями Виснински. Теперь весь мир ждал не возвращения Базилио, а того дня, когда Натан официально объявит Рена и Райна — своих племянников и приемных сыновей — наследниками и посадит их во главе Испании, окончательно укрепив свою власть. — Это был ты? — взгляд Ичиро метнулся к Александру. — Ты же у нас рвешься к власти. Решил не пачкать руки и использовать кузена? — Мэри ждет твоего ответа, — лишь сказал Александр, не желая ни подтверждать, ни оспаривать чужие предположения. — Тянуть не советую. Но, бросив взгляд на Абрама, он тоже едва заметно вздрогнул от того выражения, с которым наследник Виснински смотрел на всех присутствующих. Ичиро болезненно рассмеялся, прикрывая глаза рукой. Чертовы Хэтфорды… чертовы Виснински. Мог ли он противопоставить им хоть что-то? Хотя, чего он вообще ожидал? Тот Филипп ведь предупреждал его… Сходил ли он с ума или ярость бессилия сжирала его изнутри? Ичиро не знал. Он стоял перед этими людьми, но не чувствовал ничего, кроме бетона и стекла вокруг. Ему казалось, что он остался единственным человеком на земле. Что больше нигде и ничего не существует. Будто он — хрупкое деревце, а вокруг бушует адское пламя, ревя и пожирая все на своем пути. Он думал, что готов. Думал, что справится. Думал, что, избавившись от отца, сможет наконец жить. Но вот он, без отца, наделен властью, и все же так же бессилен, как и прежде. Все так же чувствует этот душащий ошейник, сдавливающий горло так сильно, что кожа трескается, пуская кровь. Вроде теперь у него есть и зубы, и когти, чтобы сопротивляться, вырываться, защищаться. Он должен уметь ими пользоваться, но не может. Не может придумать ничего. И с каждой секундой сопротивляться становилось все сложнее. — Я прошу прощения, — едва слышно прошептал он, все еще стоя с закрытыми глазами, чувствуя, как что-то внутри безвозвратно трескается. — Извините. Каждое слово было похоже на удар хлыста с игольчатым концом, вспарывающий кожу. — Всем свойственно ошибаться, — мелодичный и обманчиво ласковый голос Мэри больше не успокаивал, как прежде. Наоборот. Он походил на уксус, что лили на разодранную плоть. — Важно то, какие уроки мы выносим из своих неудач. И, разумеется, — не повторять их. Обычно второй раз болезненнее первого. Не переживай, — она прикоснулась к его плечу, и Ичиро вздрогнул всем телом, распахивая глаза, затравленно глядя в ее серо-голубые глаза, походившие на две серебряные монеты, — я помогу тебе разрешить эту ситуацию. Все образуется, не волнуйся. Во сколько ежеквартальное собрание? — Через три часа. — Тогда там и увидимся, — Мэри остро улыбнулась ему и чуть сильнее сжала плечо. — И на будущее. Еще раз будешь так разговаривать с моим сыном или любым другим членом нашей семьи или семей Виснински — одними извинениями не отделаешься. Несколько секунд она пристально смотрела ему в глаза, а потом расслабилась и, обойдя его, как нечто мешающее и незначительное, махнула рукой остальным. — Пойдем перекусим все вместе, а через три часа мы с Алексом пойдем на собрание. — Конечно, — тут же согласился Базилио, до этого момента не вымолвивший ни слова. Проходя мимо Ичиро, он посмотел на него, словно того и вовсе не существовало. — Чего бы тебе хотелось? Только, умоляю, mia fede, не итальянскую кухню. Лучше уж я приготовлю сам, чем буду есть местное жалкое подобие своей еды. — Удачного собрания, мистер Морияма, — усмехнулась Эмма, единственная девушка из младшего поколения, поднимаясь на ноги и беря Рена и Райна под локти. Ее огненно-рыжие волосы на солнце казались прозрачными, а благодаря высоким каблукам и черному брючному костюму, надетому на голое тело, она выглядела старше своих лет. В хорошем смысле. Пусть ей и было всего восемнадцать, по уму и грации она не уступала той же Мэри, если не превосходила ее. Абрам поднялся последним. Он неспешно поправил пиджак, запонки, воротник и уже хотел последовать за семьей, как вдруг Ичиро заговорил: — Ты — наследник семьи Виснински. И, несмотря на хорошие отношения с родственниками, ты не дурак и понимаешь, что вы — две разные семьи, два разных клана. Так почему же ты передал те бумаги матери? Они воспользовались ими. Этот вопрос терзал Ичиро с того самого дня, как Мэри отправила ему бумаги. Морияма не сомневался: пусть Хэтфорды были умны и хитры, они не смогли бы найти эти документы так, чтобы он ничего не заподозрил. К этому делу явно приложили руку близнецы Виснински, за годы заработавшие себе репутацию лучших молодых программистов. Абрам посмотрел на него. Его глаза по-прежнему были бесстрастными. — А кто сказал, что партия закончилась, Ичиро? — уголки его губ приподнялись, и это подобие улыбки пугало Морияму даже больше, чем пустое выражение лица. — Она только началась. Отдыхай и набирайся сил. Сегодняшнее собрание будет непростым. С этими словами Абрам вышел из комнаты, оставляя японца в одиночестве размышлять над его словами.