Часть 17

Как только за Кейтлин закрылась дверь, Абрам вздохнул, встал и направился к гардеробной. Шу сообщил ему, что совет компании хочет обсудить новые проекты, и он собирается организовать видео-конференцию. А Абрам говорил ему, что в следующий раз хочет присутствовать на подобном собрании, чтобы своими глазами увидеть, как обстоят дела в его компании. Конечно, он доверял Вану — тот не раз доказывал свою верность и преданность ему. Но в их мире одним из самых главных правил было «доверяй, но проверяй». Мало ли. Шу все-таки вырос под крылом Вэмина, пусть и не был его потомком, а жизнь научила Абрама никогда до конца не доверять приближенным старика. А после фокуса с медальоном убедился в этом окончательно. Войдя в светлую гардеробную, недолго думая, парень скинул спортивные штаны, а затем поменял их на классические черные брюки и темно-бордовую рубашку, которую расстегнул на три первые пуговицы — так, что кулон на шее было точно видно. Он закатал рукава, поправил перстень на пальце и надел часы. Он не собирался показывать слабость никому, кроме своей семьи. Впервые со дня приезда уложив волосы, Юныш посмотрел в глаза своему отражению, поправил воротник и направился к двери. Никто и никогда не увидит его сломленным или потерянным. Привычная маска безразличия легла на лицо, как и всегда, скрыв все без исключения. Этот образ был ему куда более привычным и удобным. Хотя никто из его семьи не знал его темную сторону, и парень не собирался показывать её, по крайней мере сейчас. Но намек дать было нужно, чтобы ни у кого из дорогих ему людей не хватило инсульта, когда он откроется больше. Больше всего он переживал за маму. Она едва могла принять даже его, так называемую, «мягкую» — по его мнению — версию. И Абраму даже представлять не хотелось, как она отреагирует, когда узнает, каким на самом деле вырос её львёнок. Спускаясь вниз по лестнице, он уловил удивленные взгляды. Ведь сейчас даже Александр, что постоянно ходил в рубашке, галстуке и пиджаке, был в простой белой футболке и серых штанах. — Воу, — присвистнул Райн, ухмыльнувшись. — Ты куда-то собрался? — скептически поинтересовался он. Абрам покачал головой, его лицо было бесстрастным, а глаза — холодными и спокойными. — У меня видео-конференция, — сказал он, и его голос уже привычно ничего не выражал. Мэри, Ария и Аврора переглянулись и синхронно улыбнулись. — Садись, львёнок, твои вафли слегка остыли, — кивнула ему мама, стараясь спрятать то, как нахмурились её брови. — Натан, а ты что, участвовать не будешь? — поинтересовался Стюарт, когда Абрам сел на свое место. — Конференция не связана с нашим семейным бизнесом, — покачал головой Виснински, внимательно изучая лицо сына. Но сквозь его маску не было видно ничего. — Как это? — не понял Базилио, слегка нахмурившись. — Не твоего ума дело, — опередив всех, кто мог случайно выболтать ненужное, сказал Абрам, и его острые леденящие сине-голубые глаза словно пытались заморозить мужчину. Руссо фыркнул, но больше ничего не сказал. А со временем за столом начались привычные беседы и перепалки, и внимание всех переключилось с него, дав парню незаметно выдохнуть и спокойно продолжить завтрак. После совместной уборки на кухне Мэри, Ария и Аврора уехали по делам, которые идеально совпали со временем конференции, на которой они не могли присутствовать или случайно что-то услышать. И увидеть истинную темноту, которую он старался скрыть ото всех — об этой его части знали только близнецы. Даже отца парню удавалось держать в неведении, и он надеялся, что так и продолжится. И дальше он мог бы пойти в одну из комнат, чтобы провести встречу в полной конспирации, но ему это было не нужно. Потому он сел прямо за стол, за которым они ещё час назад завтракали, и подключился к встрече. Ловя любопытные взгляды не только от сестер и братьев, но и от отца, дяди и Базилио, Абрам лишь провел пальцем по экрану, включая камеру. На его лице не дрогнул ни один мускул. Холодная, отстраненная уверенность, которой он научился у Вэмина, обволакивала его, как доспехи. Он кивнул в ответ на приветствие появившихся на экране лиц, и его голос, когда он заговорил, был низким, размеренным и не оставляющим места для вопросов: — Начнем. Их удивление, их немые вопросы остались за пределами этого нового, четко очерченного пространства, где правил он. Шу откашлялся, кивая ему. — Сегодня на встрече, как вы уже поняли, будет присутствовать господин Виснински. Для тех, кто не знает, разъясняю: именно господин Абрам является нашим основателем. Ему принадлежит компания, изначальный план, и большинство проектов также являются его идеями. Я — его заместитель и на данный момент действующий генеральный директор. Некоторые отреагировали спокойно — в основном, члены семьи Ван, что уже знали об этом. Тогда как остальные на экране выглядели шокированными. Даже сквозь пиксели было видно, как застыли некоторые лица, как расширились глаза. В комнате за столом воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютера. Абрам чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд отца и дяди жгучее любопытство Эммы Кейтлин близнецов и Алекса напряженное молчание Базилио, но не дрогнул. Его собственное отражение в углу экрана было воплощением ледяного спокойствия. — Продолжайте, — сказал он, и эти два слова, произнесенные тем тоном, который не терпел возражений, заставили Шу и других на экране вздрогнуть и поспешно вернуться к повестке дня. Первая половина встречи прошла хорошо. Они решили самые насущные вопросы. Но на второй половине, в момент, когда обсуждался новый проект, начались споры, разногласия, и встреча превратилась в хаос. Как бы Шу ни пытался всех успокоить, споры кипели. Никто никого не слушал, перебивали друг друга и орали во всю глотку. До этого молчавший все время Абрам, что лениво откинулся на спинку стула, решив занять позицию наблюдателя вздохнул. — Замолчите, — прозвучало леденящим тоном приказа. Голос был негромким, но прорезал виртуальный шум, как лезвие. В экранах на мгновение воцарилась тишина, все взгляды — и на конференции, и в комнате за его спиной — устремились к нему. Абрам медленно выпрямился, его взгляд скользнул по лицам на мониторе, заставляя некоторых невольно отводить глаза. — Шу, включи мне полный список спорных пунктов на основной экран. Остальные — тридцать секунд собрать мысли в кучу и пять на то, чтобы привести аргументы в структурном виде. Кто начнёт перебивать или повышать голос — будет немедленно удалён с совета на ближайший квартал. Понятно выражаюсь? — Он не повышал голоса, не угрожал в открытую, не тыкал своей властью. Он просто констатировал факт. И это сработало лучше любой истерики. Лица на экране вытянулись, протестующий гул стих, сменившись напряженным молчанием. Шу быстро закивал и принялся выполнять приказ. Абрам откинулся на спинку кресла, сложив пальцы перед собой. Лёд в его глазах говорил сам за себя: игра в демократию окончена. Я выслушаю каждого из вас и дам высказать своё мнение. Тем, кто не согласен — тоже. Но это первый и последний раз, когда я позволю твориться подобному в моём присутствии. Его голос был стальным и не терпящим возражений, тогда как взгляд был холодным, как лёд. Лица на экране слегка побледнели, а потом, синхронно, словно под гипнозом, закивали в согласии. — Спасибо за понимание, — произнёс Абрам, и в его тоне вновь появилась та лёгкая, почти неуловимая вежливость, которая была страшнее любой грубости. — Шу, продолжай по списку. Начнём с вас , мистер Чжан. У вас есть три минуты. Я не люблю пустые слова без результата заявил мужчина средних лет но уже с едва заметной селеной Холодная улыбка тронула губы Юныши , но до глаз не дошла. — Прекрасно. Три минуты — это время для тезисов и цифр, а не для эпических поэм. Мистер Чжан, ваш ход. Я слушаю. Его пальцы слегка постукивали по столу, отбивая невидимый такт — отсчёт тех самых минут. В комнате стало так тихо, что было слышно жужжание процессора ноутбука. Все замерли, заворожённые этой ледяной, сконцентрированной силой, которую он излучал, даже сидя за завтракальным столом. На лице Натана появилась гордая, едва заметная улыбка. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и его взгляд, обычно такой проницательный и оценивающий, теперь светился безмолвным одобрением. Такой, какой Абрам был сейчас — холодный, властный, безжалостно эффективный, — это был не просто его сын. Это был наследник в полном смысле этого слова. Наследник не только по крови, но и по духу. Тот, кто не просто принял власть, а выковал ее сам и теперь знал, как ею пользоваться. Эта мысль согревала его сильнее, чем любое признание со стороны. Тем временем мистер Чжан, собравшись с духом, начал свою презентацию. Его голос, еще недавно громкий и уверенный, теперь звучал более сдержанно и структурированно. Он четко излагал цифры, факты, риски и потенциальную выгоду. Каждое слово было взвешено, каждое предложение — на своем месте. Под ледяным, немигающим взглядом Абрама даже самый красноречивый оратор становился предельно лаконичным. После основной встречи все посторонние отключились, и остались только члены семьи Ван, Юйлун, Цейлун и Шу. Эфир на мгновение завис в тишине, пока Абрам молча оценивал оставшихся собеседников. Его маска безразличия слегка сдвинулась, уступив место холодной, деловой сосредоточенности, знакомой этим людям. — Итак, — начал он, его голос потерял публичную сталь, но приобрёл оттенок более личной, прямой строгости. — Теперь, когда цирк закончился, давайте обсудим реальное положение дел. Шу, твой отчёт о финансовых потоках по новому проекту. Цейлун — я видел твои заметки о возможных слабых местах в логистике. Озвучь их. Юйлун, твои люди на месте уже должны были провести предварительную оценку рисков. Что у них? В его тоне не было места для светских любезностей или намёков. Это был голос командира, разговаривающего со своей командой, где каждая секунда и каждое слово имели цену. И они, привыкшие к этому, лишь кивнули, готовясь к настоящей работе. Как только Абрам попрощался с Ванами и полностью закончил встречу, прикрыв глаза, все в комнате замерли в тяжёлом молчании, не зная, что сказать или сделать. Никто из присутствующих никогда не видел его таким. Кроме близнецов. Они однажды стали случайными свидетелями схожего поведения, но даже они не подозревали, что то, что он только что продемонстрировал, — лишь один маленький осколок, крошечная грань того, на что молодой человек был способен на самом деле. — Ты пугаешь, — усмехнулся Райн, первым прервав тишину. Абрам открыл глаза и посмотрел на него. Его взгляд, как и большую часть времени, был отстранённым и безэмоциональным, но в нём уже не было того пугающего льда и стали. — Простыми словами они не понимают, — пожал плечами Рам и хрустнул шеей, вставая. — Когда кричат — слышат только себя. Иногда нужно не кричать громче, а заставить замолчать одним взглядом. ***** Краска на стенах уже отжившего лучшие свои дни спортивного зала потрескалась от времени, а половицы паркета поскрипывали при каждом шаге. Между темными досками, которые снова и снова покрывали лаком, вместо того чтобы поменять, виднелись щели, а на потолке жужжали длинные лампы, пластик которых пожелтел. Из-за не спадавшей жары на улице в помещении было душно, пусть окна и были открыты нараспашку, а в воздухе парили маленькие пылинки. Если бы не едва слышный шум телевизора из кабинета тренера в другом конце зала и отсутствие паутины, это место можно было бы посчитать заброшенным. Возможно, когда здесь были дети, все выглядело чуть лучше и живее, но сейчас было пусто. Окинув пространство хмурым взглядом, мужчина пошел вперед, через весь зал, к коричневой двери, что так выделялась на фоне затертых серо-бежевых стен, который когда-то выкрасили в этот цвет, вероятно, чтобы придать месту свежести и объема. Не было ни восхищения, ни свободы, ни предвкушения, которые могли бы возникнуть из-за высоких потолков. Только обреченность и уныние от вида хиреющего помещения, обделенного вниманием и средствами ответственных за него взрослых. Постучав костяшками пальцев по приоткрытой двери, посетитель заглянул внутрь каморки, которая по какой-то ошибке называлась кабинетом тренера, оценивая обстановку. Парта вместо подобающего стола, хаотично разбросанные бумаги, бесчисленное количество использованных кружек из-под кофе, стойка с клюшками в углу и старенький пузатый телевизор на шкафу, как раз издававший этот звук с помехами, выдававший факт того, что это не заброшка. И, конечно, крепкий мужчина, сидевший на своем «рабочем месте», до этого делавший какие-то заметки в блокноте, а теперь смотревший прямо на гостя своими цепкими проницательными карими глазами. — Добрый день, — он встал из-за стла во весь свой рост, а чистая белая футболка и синие джинсы не могли скрыть его крепкого спортивного телосложения. — Вы из комиссии? — Это вряд ли, — позволил себе маленькую усмешку гость, который в своем дорогом бежевом костюме с запонками в виде профиля льва и начищенными лакированными туфлями совершенно не вписывался в это место. — Вас зовут Дэвид Ваймак? — Все верно, — тренер нахмурился, явно не понимая, что происходит. — С кем имею честь говорить? — Меня зовут Уильям Деванс, — мужчина сделал шаг вперед, протягивая свою крепкую мозолистую ладонь для рукопожатия, которое Ваймак тут же принял. — Я пришел от лица одного человека, который уверен, что может предложить вам то, от чего вы не сможете отказаться. Найдется минутка? ***** Покупка целых двух этажей и объединение четырех квартир в одно пространство было решением выгодным и разумным, за которое Мэри не переставала себя внутренне хвалить. Лишь благодаря этому сейчас у них хватало места для всех гостей: Жана, Уильяма и Амалии — и, разумеется, членов семьи. Однако вплотную пора было озаботиться поиском дополнительного жилья на короткие промежутки времени. Ведь если в следующий раз прилетит вся семья Деванс или решат навестить дети Базилио, комнат на всех попросту не хватит, а заставлять кого-то делиться спальнями в их возрасте было немыслимо. Все они слишком ценили личное пространство. В результате Мэри, сидя за обеденным столом с ноутбуком, добавила этот пункт в конец своего списка дел, выстроенного по Матрице Эйзенхауэра. Система сильно упрощала жизнь, хоть, к сожалению, в графе «срочно и важно» приятного не было ничего. — Время обедать, — Базилио обнял её со спины, поцеловав в висок, и осторожно прикрыл ноутбук. — Никакой работы вне кабинета. — Ну, можно хотя бы не при мне? — закатил глаза Абрам, спускавшийся вниз вместе с Эммой. Он был всё ещё в той же бордовой рубашке и чёрных брюках, но на этот раз пуговицы были расстёгнуты наполовину, почти полностью открывая вид на накачанную грудь, где лежал уже знакомый всем кулон, который он всё-таки забрал вчера с рабочего стола матери. — Аппетит и так отвратный. — У тебя просто нет настроения, и ты хочешь испортить его остальным, — отмахнулся от пустой критики Руссо, снова поцеловав Мэри, но на этот раз в макушку. — Никакой работы, пока не поешь, mia fede. — Выглядит лучше, чем утром, — кивнул Александр на его руку. Утром она, пусть внешне и казалась синюшной и немного жутковатой, на деле была просто последствием плохого кровотока и ощущения, будто конечность затекла. Сейчас цвет вернулся в норму, но мышцы периодически дёргало, доставляя дискомфорт и причиняя боль, которую он не мог описать. Всё его тело было напряжено, вены вздулись, создавая ощущение, будто они вот-вот лопнут от перенапряжения. — Ты его голую руку не видел, — фыркнул Райн, которого вместе с Реном в честь дня рождения освободили от приготовления завтрака. — Там всё выглядит так, будто вены взорвутся, если он не расслабится. — Всё не так уж и плохо, — попытался успокоить увидевших их выражения лиц Мэри, Арию и Аврору Рен. — Лжец, — закатил глаза Райн. Эмма шикнула на обоих братьев и буквально завалилась за стол, словно желе, которое не могло или не хотело управлять своим телом, уложив голову на скрещенные руки. — Молю, дайте кофе, — сделала она щенячьи глазки. — Нет, — бросил через плечо Натан, не отрываясь от плиты. — Врач запретил. И, мне кажется, вы с Кейт забыли кое-что сделать сегодня за завтраком. — Рен, Райн, с днём рождения, — улыбнулась им Эмма, а потом подняла голову, глянув на братьев, которые весело посмотрели на неё поверх своих ноутбуков, вновь разбирая новые программы и коды для подготовки к учёбе в академии, которая должна была начаться в октябре. — И правда, с днём рождения, — сказала, подошедшая к столу, Кейтлин. — Простите, сегодня утром у меня было ощущение, что я вас поздравила, но, видимо, нет. — Ты что-то сонная пробормотала, когда врезалась в меня, — усмехнулся Рен. — Но в любом случае, спасибо. — Я рада, что ваши родители восемнадцать лет и девять месяцев назад решили пересп… — начала Кейт, но Эмма, подскочив, вовремя успела зажать ей рот ладонью, натянув на лицо широкую улыбку и стараясь не поддаться на грохнувший хохот остальных, которые прекрасно поняли, что собиралась выдать девушка. Амалия и вовсе покраснела, прикрыв рот кончиками пальцев и издав не самый тактичный, почти хрюкающий звук, подавившись капучино. — В общем, с днём рождения! — выпалила Эмма. — Рен, Райн, вы самые замечательные! Я очень вас люблю! Поздравляю! Всего вам самого наилучшего! Я очень рада, что у меня есть такие прекрасные младшие братья, как вы! — Ага, сказка просто, — всё ещё посмеиваясь, отозвался Рен и переключил внимание на Абрама, в чей рот Алекс пытался запихнуть яичный блинчик. — Ни фыфь мфе фофь на фану, — пробубнил Рам и, поняв, что звучит это весьма нечленораздельно, оторвал руку ухмыляющегося Алекса от себя и, проглотив, закатил глаза. — Я могу сказать? — Нет, — усмехнулся Уильям, который приехал сегодня утром. — Просто поразительно, как вы гениальны по отдельности, но вместе превращаетесь в настоящих идиотов, — крикнула с лестницы Оливия, одетая в тёмно-синие брюки-клёш и белую рубашку с рукавами-фонариками на резинке. — Как ты думаешь, — обратилась она к Жасмин за своей спиной, старательно пряча непрошенную улыбку, — это я сейчас заметила, или они и раньше были такими, но я не обращала на это особого внимания? — Затрудняюсь оценить, — расплывчато ответила та, — но, скорее всего, всегда. — Чего и следовало ожидать, — фыркнула девушка, а потом бросилась к близнецам с объятиями, крепко целуя их в щёки. — Я уже вас поздравляла, но хочу повторить ещё раз. Всё-таки сегодня ваше восемнадцатилетие. С днём рождения! — Учитесь, — хмыкнул Рен на Эмму и Кейтлин, а потом с лёгкостью поднялся на ноги, подхватывая Оливию на руки и подбрасывая её в воздух, хотя она уже доходила ему почти до подбородка. Куколка пискнула от неожиданности, а потом расхохоталась, тогда как на лицах остальных расплылись нежные улыбки. — А теперь моя очередь, — сказал Райн, встеревая и ловя Оливию, которую подбросил Рен, и кружа её в воздухе, пока она громко смеялась. — Кстати, — в очередной раз поймав сестру и бережно опустив её на пол, но продолжив обнимать за плечи, Райн обернулся к дяде, — мы получим свой подарок? — Не такой, о каком мечтаете, но да, — кивнул Натан. — Вы поедете с нами. Эмма, Кейтлин, вы остаётесь дома с Оливией, Жасмин, Жаном, Базилио и Амалией. А мы с Авророй, Стюартом, Арией, Мэри, Абрамом, Александром и близнецами поедем навестим одного нашего японского приятеля с тросточкой. — Стоп, а мы? — тут же посерьёзнела Эмма. — Это же наше дело. Аврора! — Вы восстанавливаетесь, — безапелляционно возразила она, и ни от кого не укрылось, как всем телом вздрогнул Александр, а потом удивлённо посмотрел на женщину. — Будь вы в лучшем состоянии, тогда, разумеется, поехали бы вы. — Нам не так плохо, — не собиралась сдаваться Кейтлин. — И разве мы не должны показать, что, несмотря ни на что, мы сильные? Пап, мам, вы забрали нас рано утром в четверг, а сегодня понедельник! — Мы сделали всё это лишь для того, чтобы потом отсиживаться дома? — поддержала её Эмма, вскочив со своего места и уперев руки в стол. — Стюарт, дядя, мы же… мы сделали это! Кейт и я! — Я знаю, — терпеливо кивнул Натан, повернувшись к ним лицом и оставив готовку на Уильяма и Базилио. — Но вам лучше остаться дома. Всё должно пройти без происшествий. Ровно. Второго шанса у нас не будет. — Постой… — выправилась Кейтлин и отступила на полшага назад. — Вы… Вы не доверяете нам? — Милая, не в этом… — Ария попыталась поймать её за руку и объяснить. Объяснить, что они обе достаточно эмоциональны, а из-за того, что сделал Ван, стали нестабильны. Что Кейтлин была эмоционально вымотана вчерашним днём, а Эмме нужно было ещё буквально немного отдохнуть и окончательно заживить рану на голове. Что они обе едва спали. Им и правда сейчас лучше было остаться дома и в покое, а уже потом… Но Кейтлин отшатнулась от её прикосновения, затравленно глядя то на отца, то на старшего брата, уперевшего взгляд в пол, то на мать. Все остальные молчали, не вмешиваясь, не принимая сторону кого бы то ни было. Жан, до этого севший на уже почти привычное место, низко опустил голову, словно стараясь спрятаться. Жасмин смотрела на них с любопытством и интересом, тогда как Амалия рядом с ним встревоженно наблюдала за происходящим, не представляя, что делать. Это была обычная семейная ссора, но… у неё по спине бежали мурашки. — Это не то, о чём ты думаешь, — как можно спокойнее сказал Стюарт, глядя дочери прямо в глаза. — Посмотри на собственную реакцию. Что, если подобное произойдёт в Гнезде? Если тебя попытаются спровоцировать? — Да плевать мне на слова остальных! — всплеснула руками Кейт, а потом вперила взгляд в брата. — Ты того же мнения? — Нет, — Александр вскинул голову, упрямо глядя на отца, прекрасно зная, кто принимает решения. — Я считаю, что они также должны поехать, потому что не думаю, что они сорвутся. — Если Тетсуи или Рико узнали о том, что… — Тем более они должны поехать, — процедил молодой человек, чуть отводя подошедшую посмотреть, что происходит, Оливию в сторону, чтобы она не чувствовала себя между двух огней. — Пап, Эмма и Кейт правы. Они начали это. Это их проект. Какой тогда во всём этом смысл, если чуть что мы сразу прячем их за своими спинами? — Потому что вы дети! — почти крикнул Стюарт и, поняв, что сорвался, ущипнул себя за переносицу, успокаиваясь. — Вы дети, — уже тише и куда спокойнее повторил он. — Вы вообще не должны были… — Как вовремя ты об этом вспомнил, — зашипела Кейтлин на немецком. Эмма, словно ведя молчаливую, но не менее напряжённую беседу с Натаном глазами, проверяла, как долго тот сможет устоять перед её пристальным взглядом. Быстро обогнув стол, Кейтлин подлетела вплотную к отцу. Будучи ему лишь по грудь, она не могла смотреть ему в глаза, поэтому вцепилась в рукав его рубашки, заставляя наклониться. — Как-то вы не думали о том, что мы дети, когда у нас всё получалось, — зашептала она на немецком, который из присутствующих знали только Виснински и Хэтфорды, чтобы уж точно не понял никто другой, вроде Базилио или Амалии. — Почему ты вспоминаешь об этом только когда что-то идёт не так, а? — Кейт, — тихо сказала Ария, положив руку на плечо дочери. — Нет, я скажу, — скинула руку матери девушка, не дав ей перебить себя. — Я знаю, что мы ошиблись. Крупно. Когда не послушали вас, как того просили тётя Мэри и мама. И мы оба знаем, что будут последствия. Я могла бы сказать тебе подумать, как я оказалась в такой ситуации, но не собираюсь перекладывать на тебя вину или ответственность, потому что они только наши. — Стюарт шумно сглотнул, но не позволил себе отвести взгляд. — О чём я тебя прошу. Посмотри мне в глаза и скажи, что не сомневаешься во мне. Давай, — челюсть старшего Хэтфорда щёлкнула от того, с какой силой он её стиснул. — Посмотри мне в лицо и скажи, что веришь, и не отстранишь от дел. Скажи, что не укладываешь все надежды на Алекса только потому, что он мальчик и твой наследник. Скажи, что моё слово будет что-то значить. В моём возрасте Алекс уже совещался в твоей кампании и вёл переговоры! Я этого не прошу! Я прошу доверия и уважения ко мне и моему мнению! — уже на английском, сквозь слёзы, прошептала Кейт, всё равно стараясь всматриваться в всегда гладко выбритое лицо отца. — Ну! — Кейтлин, — Стюарт положил руку дочери на щеку, наклонившись к самому её лицу. — Я верю тебе. И ты будешь полезна. Да ты уже полезна. Но сейчас у тебя истерика. У тебя нервы сдают, понимаешь? Поэтому я и Натан не хотим, чтобы вы с Эммой ехали. А не потому что не доверяю, сомневаюсь в ваших способностях и навыках. Ты меня слышишь? — Да, — Кейт опустила взгляд и отступила на шаг, выскользнув из слабой хватки. — Простите, что испортила всем и так шаткое настроение окончательно, — хрипло прошептала она, всхлипнув и невидящими глазами глядя в пол. — Я… Я потом поем. Извините. Я пойду. Простите. Ария попыталась остановить, перехватить её, но девушка с лёгкостью увернулась, определённо начав приходить в норму. — Я схожу за ней, — выпалила Оливия, но Алекс успел удержать куколку за руку, отрицательно покачав головой. Встревоженно он смотрел на удаляющуюся спину сестры, замечая то, чего не видел уже давно и не хотел видеть снова: у Кейтлин тряслись руки, подгибались колени, а в глазах стояла пелена слёз, словно она снова была той девочкой, сидящей над телом своего самого близкого человека и не знавшей, выживет ли он. Теперь он увидел то, что Натан, Стюарт, Ария, Мэри, Аврора и Абрам, стоявший молча с каменным выражением лица, смогли рассмотреть заранее. Кейт и правда была на грани взрыва, какого они не видели никогда раньше. Если раньше все ситуации, в которых Хэтфорд оказывалась, были подстроены либо ею самой, либо кем-то из её близких; если раньше она всегда, пусть и допускала ошибки, но прикрывала тылы и подтягивала доверенных друзей, которые страховали её — папа, мама, тётя Мэри, старший брат, Натан, Аврора, Абрам, Эмма, Рен, Райн, Базилио, да даже Ичиро, если подумать, — то теперь она была тем, кто не смог контролировать ситуацию. Ведь пусть Эмма была рядом, уговорила её поехать, именно Кейт всё затеяла, и именно она же всегда получала больше в их парной системе, где если косячит один — страдает другой. А Кейтлин никогда не могла держать рот на замке, особенно когда нервничала — это была её защитная реакция, из-за которой страдала Эмма. Так ещё и Эмма не раз предлагала позвонить родителям, потому что боялась — скорее не за себя, а за подругу. Но Хэтфорд была слишком упряма, хотела доказать, что способна на многое, пусть Алекс и так считал её талантливой и полезной. Она вела себя как ребёнок, впервые получивший отказ. Она не могла справиться с этими эмоциями. Возможно, всё прошло бы проще, но, видя её состояние, Мэри, Стюарт, Ария и Натан запретили ей пока что и дальше принимать участие в судьбе Гнезда. И на мгновение Кейтлин усомнилась в своей ценности для семьи. Пусть никто и никогда не давал ей для этого повода. Или им всем просто так казалось? И они были все это время слепы и наивны, смотря на семью сквозь розовые очки? — Нужно что-то сделать, — выдохнул Александр, чувствуя, как ком встаёт в горле. — Нет, — неожиданно для остальных сказала Эмма. Вот кто на самом деле должен был броситься следом за Кейтлин — так это она. Или, может, Абрам. — Кейт сейчас скорее кого-нибудь прибьёт, так что дай ей время, — мёртвым голосом сказала она, рухнув за стол. — Что она сказала тебе? — посмотрела на Стюарта Ария. Из-за шума в голове она почти ничего не могла понять на английском, не говоря уже о других языках. Но тот лишь отрицательно качнул головой, вернувшись обратно к плите, стараясь не думать. Не прокручивать в голове её слова… Неужели она и правда подумала… — …что вы с Арией считаете её слабой и не доверяете ей в важных делах? — на китайском шепнул ему Базилио, подойдя под предлогом перевернуть бекон. Хэтфорд только кивнул. — Бред какой-то… — Это её самый большой страх, — так же тихо заговорил Стюарт. — Если в нас старик просто пытался посеять сомнения, то для Кейт… то, что они с Абрамом и Эммой могут отдалиться, — это худший кошмар. И она просто сорвалась на нас. Хотя то, что она хочет поехать в Гнездо, в плане оправдано — она боится, что Абрам и Эмма, которым она доверяет больше всех, могут уйти или их отношения ухудшатся. Она боится этого. Может быть, даже страшнее, чем нашей с Арией смерти. Я знаю, что не имею права просить тебя об этом, но… — Я присмотрю за ней, — тут же понял Руссо, сжав плечо друга и заглянув ему в глаза. — Обещаю. Твоя дочь будет в порядке. Может, мы и цапаемся иногда, но глупостей ей натворить я не дам. И… Стюарт, она — крепкий орешек. — В этом-то и проблема, — тихо ответил Хэтфорд. — Боюсь, она недостаточно гибкая. **** Кейтлин влетела в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что дребезжала рама. Сорвав с волос резинку, она позволила тяжёлым прядям распасться по спине. Сердце бешено колотилось в груди, а голова раскалывалась от боли, отчаянной и всепоглощающей. Ей казалось, что она сходит с ума. Это жужжание мыслей, которые сталкивались и взрывались, как фейерверки, оставляя после себя белые точки перед глазами, и без того горящими и слезящимися. Что она творила?! Сегодня ведь был день рождения близнецов, а она устроила эту сцену, как истерящий ребёнок! Как она посмела даже предположить, что мама или папа ей не доверяют и ни во что не ставят? Они ведь всегда заботились о ней. О них. Всегда были внимательны и помогали. Почему она подумала, что это их решение продиктовано именно недоверием?! Почему она не могла думать как обычно? Почему?! Это ведь правда. Это логично. Она понимала, что нестабильна из-за последних событий, как и Эмма. Они обе и правда всё ещё плохо себя чувствовали. Им обоим всё ещё нужно было заботиться о своём пошатнувшемся здоровье. Так почему она начала этот спор? Она же знала, понимала, что эта провокация подожжёт бунтарский дух подруги. Она ведь понимала, что если она начнёт, Эмма всегда поддержит. Так почему?! Осев у стены и притянув колени к груди, она всхлипнула и вцепилась руками в голову, стараясь успокоиться. Ей нужно было дышать. Нужно было прийти в себя. Это всё одна большая игра. Их хотят рассорить, сделать так, чтобы они не доверяли друг другу. Это всё ненастоящее. Ни Абрам, ни Эмма, ни Рен, ни Райн, ни Оливия никогда бы от неё не отвернулись. Как и она от них. Даже если были моменты, когда они недоговаривали и умалчивали, они никогда не были настроены друг против друга. Абрам ведь сказал ей… они все друг другу высказали и поняли, что… Тогда почему сейчас… Она ударилась затылком о стену. Не думать. Ещё один удар. Ему нельзя было думать ни о чём. Снова и снова. Обхватив себя руками, она начала покачиваться, даже не чувствуя слёз, что побежали по её щекам с новой силой. Успокоиться. Зацепиться за какое-то воспоминание, которое успокоит и… Но в голову не шло ничего хорошего. Только самые тёмные моменты: ужас в том проклятом театре; чувство вины за травму Абрама в далёком прошлом; повторные ссоры с родителями; вину за вернувшиеся кошмары Рама и паническую атаку Эммы; за те моменты, когда её подругу избивали из-за её же упрямства и нежелания заткнуться; отчаяние от вида боли Абрама; слёзы, когда она скучала по Рену, Райну, Эмме и Абраму с Оливией, но они должны были вернуться в Нью-Йорк, а она не могла полететь с ними; дни, когда смотрела на то, как отец гордится Алексом, возвращавшимся после своей стажировки, и чувствовала себя бесполезной и ненужной, хотя все вокруг и говорили ей, что это не так; осознание того, что, пусть она и была любимой дочерью главы Хэтфордов и была полезна брату, помогая со сведениями, пусть к ней относились так же почтительно, как и к Александру, — весь мир всё равно считал и будет считать её самой слабой из Хэтфордов, наивной дурочкой, которой уже сейчас пророчили брак с третьим сыном Волковых. И вероятно, общество только этого от неё и ждало — успешного замужества, чтобы укрепить позиции брата, как когда-то поступила тётя Мэри. Но она любила дядю Натана и вышла замуж за него потому, что считала его своим человеком, с которым хочет провести всю жизнь. Пусть у них это и не вышло, но в любом случае Мэри выбрала его не для выгоды. Да, она была, но женщина сама признавалась, что вообще не думала об этом, когда выходила замуж. Она ведь даже поменяла фамилию на Виснински, хотя в их мире, если браки были с членами верховных семей, это было не обязательно и не нужно, и никто не осуждал невесту, если та хотела оставить свою фамилию. Её считали просто красивым дополнением к Алексу. Изначально весь мир ждал только наследника главы Хэтфордов, а на его дочь всем было наплевать. Ведь все знали, что именно Александр займёт место отца. Её всё устраивало, ведь у неё были Абрам и Эмма, что всегда понимали и поддерживали её. А теперь… теперь их у неё хотели забрать. Забрать и оставить её одну. — Убирайся из моей головы, сраный ты мудак, — прошипела Кейт, снова ударившись затылком о стену, тяжело и хрипло дыша. — Блять… Блять, блять, блять, да почему… Меня любят. И я люблю их. Я бы доверила им свою жизнь, а они — мне. Я Хэтфорд. Я, блять, Кейтлин Хэтфорд. Меня любит не только моя семья. Абрам и Эмма не оставят меня, нет, они никогда со мной так не поступят. Против воли она вспомнила слова отца, оброненные однажды во время разговора с Натаном, когда они наблюдали за тем, как Сэм и Уильям тренируют Алекса и Абрама. «Иногда я боюсь момента, когда они повзрослеют. Не потому что хочу, чтобы они вечно остались детьми, хотя это тоже… но я боюсь, что в будущем Рам и Алекс не смогут так слаженно работать», — нахмурившись, признался Стюарт, внимательно наблюдая за сыном и племянником. «Ты прав. Они не могут вечно действовать, не вредя интересам друг друга и избегая острых углов. Это просто невозможно», — кивнул Натан. «И мы оба знаем, что однажды им придётся разделиться и встать по разные стороны баррикад. Пусть и на время. Но это неизбежно.» Тогда Кейтлин, стоявшая за калиной, только улыбнулась глупости старших. Ведь они никогда не разделятся. Виснински и Хэтфорды всегда были и будут ходить и воевать плечом к плечу. Они всегда будут вместе. Абрам будет рядом с ней и всегда поможет и защитит. Конечно, ей с детства говорили, что её главный защитник и опора — это старший брат. «Александр всегда будет рядом и защитит тебя», — всегда говорила мама, заплетая её волосы и ласково улыбаясь. Только вот у Кейтлин было другое мнение. Да, Алекс защитит её, когда будет нужно. Но главным её защитником и опорой всегда будет Абрам. Ведь именно он защитил её тогда в театре. Алекс не нашёл её и не защитил, как всегда говорили мама с папой, хотя именно на него она и надеялась. Это Абрам закрыл её собой. Это он всегда подставлял плечо. Да, Алекс тоже это делал, но Абраму… ему она доверяла безоговорочно и без ограничений. Пусть и в брате тоже не сомневалась, но ему она не могла рассказать всего, тогда как Раму всегда без проблем и исключений могла открыться. А теперь его хотели у неё забрать. Хотели разделить их. Хотели испортить их отношения, прервать доверие, разрешить то, что казалось неразрешимым. Какое-то время она слышала только своё слабое, прерывистое дыхание, а потом рассмеялась, прикрыв горящие глаза ладонью. — Я, наверное, и правда смущающая, эгоистичная, безрассудная, самоуверенная истеричка со всё ещё наивными взглядами на будущее… Блять. Она снова рассмеялась, качая головой. — Веду себя, как истеричное ничтожество… Не этому мама с папой учили её. Не этому её учила тётя. Но всё словно начало трещать, и тем самым причинять ей невыносимую боль. Когда Стюарт, Ария, Мэри и Натан говорили о том, какой опасный глава китайских драконов, она не верила и усмехалась, говоря, что это всё байки, придуманные самими китайцами для устрашения. Или даже если он так жесток и хитер, он не может видеть людей насквозь, определять их слабости и лезть в голову. Это просто невозможно. Но теперь она видела. Поняла правоту взрослых на своём горьком опыте. Вэмин целился в их, казалось бы, прочный круг, а именно в то самое объединяющее звено, которым был Абрам. Но он был силён и не упал, не сломался и не стал сомневаться в своей важности, власти и силе. Он даже считал этот кулон подарком, а не наказанием. Но отражённый им удар отрикошетил и прилетел в самую слабую точку их брони — а именно в Кейтлин, поселив в её голове сомнения, неуверенность, переживания и страх. Будь старик проклят. С трудом подняв своё шатающееся и задеревеневшее тело на ноги, которые кололо миллиардом невидимых иголок — так долго она, видимо, сидела на полу, что они успели затечь, — Кейтлин доковыляла до другой стены, пытаясь немного размяться и избавиться от дискомфорта. Сколько раз за последние тридцать с чем-то часов она думала о тупом кулоне, пересланном Абраму? Сколько времени представляла гравировку в виде дракона с одной стороны и льва с другой, думала о том, как он повлияет на их отношения? А теперь разрушалась и ломалась из-за одного жалкого решения хитрого сумасшедшего старика, по которому психушка плачет, на которое она даже не могла повлиять. Просто потому, что Ван… что? Хотел развлечься? О, Кейтлин не была настолько наивна, чтобы не знать и не видеть налёт одержимости Вана её кузеном. Она не знала, почему именно он. Да, он был умен, хитер, силён и интересен. Но по словам Рама, среди его потомков было очень много нераскрытых талантов. Чего стоил тот же Цзэ Шу, в котором Абрам разглядел потенциал и которым теперь хотел бы с удовольствием познакомиться. Но Вэмин вцепился в него мёртвой хваткой уже много лет назад. По какой-то причине впился своими когтями в Абрама, создавая из него идеального наследника для чужого клана, вместо того чтобы искать бриллианты среди своих и оттачивать их. Она вспомнила слова Абрама: «Он бы не отпустил меня без боя, не дал бы разочароваться в нём и отдалиться, не уничтожил бы проект, над которым работал годами, просто для развлечения. Я слишком ценен в его глазах.» Только если… не хотел разобрать изнутри и внимательно изучить, как драгоценный редкий экспонат. Но Кейтлин сомневалась, что старик уже не изучил его и изнутри, и снаружи. А что, если он хотел разорвать их крепкую связь и доверие и встать на их место рядом с Виснински? Вполне возможно. Учитывая, какой силой и властью обладали Львы, они с Ванами могли бы составить поистине грандиозный дуэт. Вообразить такое было страшно — и оттого ещё более заманчиво для того, кто мыслил категориями веков и империй. — Хер тебе, — мысленно представив хитрую ухмыляющуюся физиономию старика, прошипела Кейтлин. **** После ухода Кейтлин все постарались сгладить ситуацию и пообедать так же, как и всегда, но выходило из рук вон плохо. Единственными, кто не знал полной картины, были Жан, Жасмин и Амалия, но всем троим хватало остроты ума, чтобы понять: произошло нечто, выходящее за рамки обычной ссоры. Темы для разговоров не находились, а приборы ударялись о тарелки слишком громко, хотя все присутствующие владели этикетом едва ли не в совершенстве. Закончив трапезу в той же гнетущей тишине, Ария сложила на тарелку любимые блюда Кейтлин, чтобы та всё же смогла позавтракать, когда хоть немного придёт в себя. Тем временем Абрам, Александр, Эмма, Оливия и близнецы отошли в сторону, тихо о чём-то переговариваясь. — Я могу попробовать подняться наверх, если хочешь, — осторожно предложила Амалия, донеся до посудомоечной машины свою грязную посуду, используя это как предлог. — Не стоит, — Ария натянуто улыбнулась, а потом закрыла холодильник. — Себе же хуже сделаешь, поверь. — Я сейчас, возможно, задам бестактный вопрос, но… — Смит поджала губы ненадолго, явно обдумывая формулировку. — Часто такое происходит? — Я бы сказала, что это впервые, — качнула головой Ария, заправив прядь волос за ухо. — Кейтлин экспрессивная — как в силу возраста, так и по сути своей. Она любит сложные ситуации, а точнее, их распутывать. У неё в голове хаос, и почти никто, кроме некоторых исключений, — она бросила взгляд в сторону Абрама, что стоял с каменным выражением лица, пока отстранённо, пусть и шёпотом, что-то ярко обсуждали жестикулируя, — не может его понять. Но обычно… — она махнула рукой, явно стараясь подобрать слова. — …обычно она не взрывается, — подсказал, проходивший мимо с грязной посудой, Базилио. — Простите, девочки, не хотел подслушивать. — Я могу спросить, как она обычно справляется со стрессом? — Она… упражняется, смотрит фильмы, ест сладкое, а ещё — общается. В лучшем случае с новым человеком, которого она не знает. В общем, много чего. — Да, когда она злится, может взглядом метать ножи или словесно уничтожить, — усмехнулся Руссо, вспомнив день, когда Кейтлин и Эмма узнали тогда ещё только об интрижке между Мэри и Базилио. — А в последнее время у неё была возможность выпустить эмоции? — осторожно продолжила спрашивать Амалия. — Я не знаю всего и, признаться, не хочу, но, как я поняла, последние пару месяцев были напряженными. — Мягко говоря, — кивнула Ария, поощряя продолжить тему. — Я не могу сказать, что хорошо знаю Кейтлин — всё же больше времени я провожу в обществе семьи Виснински, — всё же я знаю её достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в своих словах. И сейчас я говорю не как врач, а просто сторонний наблюдатель, — заранее предупредила Смит. — Но то, что я видела… Это банальный нервный срыв. Мэри говорила, что они с Абрамом иногда медитируют вместе, но она не делает это так часто, как он. В любом случае, медитации — это безусловно хорошо, но… они не помогают прожить эмоции. Скорее, успокаивают мысли, способствуя дальнейшей работе. Если, как ты говоришь, по сути своей Кейтлин довольно вспыльчива, — к ним присоединился Стюарт, встав за спиной жены и положив голову ей на плечо, — но при этом всегда сдерживает себя из-за большого количества появлений в свете и количества «друзей», которых нельзя обидеть, после выплескивая свою агрессию во время многочисленных «раскопок» в человеческих личностях, упражнений и игр, что — достаточно здоровый подход, учитывая другие варианты, то сейчас… У неё есть такая возможность? Не утопить в себе это, а выплеснуть? — Нет, — тяжело и судорожно вздохнув, покачала головой Ария, прижимаясь к Стюарту ещё сильнее, тогда как мужчина успокаивающе гладил её по спине, но при этом сам был мрачней тучи. Ария, прикрыв глаза, глубоко задышала, стараясь взять себя под контроль. — Ей нужно восстановиться после почти месяца едва ли не голодания. Любые тренировки, спарринги… Все это сейчас ей запрещено. А новых интересных людей для изучения не получается — всех, кого могла, она уже изучила и испробовала, так сказать. — Понимаю. Но… — Но? — Ари, мы знакомы шесть лет. Я не раз видела, как себя ведёт Кейтлин на тренировках или в общении с новыми людьми. Она использует почти одни и те же приёмы. Опять-таки, я могу быть не права. Пожалуйста, учитывай это. Но из твоих слов… я смею предположить, что это её механизм преодоления кризисных ситуаций в эмоциональном плане. Она всю жизнь справлялась с чувствами и агрессией так. Представь… шлюзы. Когда она не могла выплеснуть эмоции, то держала их в себе, но не больше, скажем, суток. После она тренировалась, болтала с кем-то и, возможно, отвлекала себя сладостями и фильмами. Но отвлекала. Это не мешало всему внутри неё накапливаться. Во всём этом. А сейчас… — Эмоции и, в особенности, гнев накопились за длительный срок, и выхода им нет. К чему она, с одной стороны, привыкла, а с другой — её хроническое «надо всё выплеснуть, чтобы в нужный момент не случилось ненужного порыва» не срабатывает. Поэтому она не знает, что делать, и её разрывает, — уловила мысль Ария. — Её психика просто не понимает, что происходит. — Я не могу с уверенностью это утверждать, — упрямо повторила Амалия. — Это лишь предположение. Я никогда не работала с ней и знаю её очень плохо. Но это может быть объяснением. — Ей нужна помощь? — решительно спросила Хэтфорд. — Ты же знаешь, нам всем никогда не помешает психолог, — мягко улыбнулась женщина. — Даже я регулярно хожу к специалисту и на супервизии. — Ты понимаешь мой вопрос. — Ари… — Амалия отвела взгляд и неодобрительно скривила губы. — Поддержка нужна всем и всегда. Нужен ли Кейтлин врач, чтобы справиться с кризисом сейчас? Возможно, да. А, может, она переступит через это, найдя другой метод. Я не знаю. Это должно быть только её решение, понимаешь? Я завела этот разговор не для того, чтобы потом за ручку отвести Кейтлин к психологу, а чтобы ты подумала об этом и, возможно, если ситуация не изменится, а обстановка будет располагать, поговорила с дочерью или отправила к ней того, кому она доверяет больше всего и может высказаться. Ты её мама, и она всё равно будет сдерживаться. Не на осознанном уровне. Больше ничего комментировать не могу. То, что я делаю, это — уже верх непрофессионализма. — Да, ты права. Прости. И спасибо, — Ария тряхнула головой и натянуто улыбнулась. — Я просто привыкла командовать, ты же знаешь. — Знаю, — брюнетка ободряюще сжала её ладонь. — Но я уверена, что всё будет хорошо. Если что, Кейтлин знает, что я здесь, и в простом разговоре не откажу. Засыпав порошок в посудомоечную машину и выбрав нужный режим, Базилио закрыл дверцу, задумчиво глядя на жёлтые цифры духовки, показывавшей время. Он не хотел подслушивать, выходило скорее инстинктивно, но мужчина должен был признать, что слова Амалии не были лишены смысла. Каждый из них и правда жил с большим количеством стресса и справлялся с ним по-разному. Насколько он знал, Алессандро предпочитал тир, выпуская столько пуль, что можно было бы снарядить маленькую армию. Алесио успокаивала быстрая езда и дрифт с громкой музыкой. Александр, вероятно, не просто так каждую свободную минуту проводил на конюшнях и до сих пор был так привязан к Буцефалу. Стюарт уходил от реальности в книги. Натан — так же, как сын и племянники, в спорт, а иногда в готовку, правда, предпочитал кардио. Рен спасался любительством, а особенно нанесением гравировок, предпочитая сосредоточиться на мелких деталях, хотя мужчина и не понимал, как это могло успокаивать — его бы это ещё больше разозлило, но, опять же, у каждого своё. Абрам, как Базилио знал, занимался разным, чтобы сдержать постоянную маску безразличия и холодности: спорт, стрельба, метание ножей, конный спорт, а из более спокойного — рисование, игра на музыкальных инструментах и готовка. Микс всего и сразу — скорее всего, он подбирал способы по ситуации. Что было неудивительно, потому что он с десяти лет почти полностью перестал показывать эмоции и свои чувства. Сам Базилио раньше выпускал накопленное напряжение через секс, но с появлением Мэри ему пришлось искать другие альтернативы. Так он куда больше внимания в зале начал уделять боксерской груше. Про Эмму он знал, что девушка бьёт посуду, как однажды он подловил Мэри, или же занимается йогой, а так же может участвовать в небольших спаррингах с братьями, где любит сильно вымотаться. Очевидно, у каждого был свой метод, как справляться со стрессом, при этом не проецируя его на окружающих и не причиняя боль близким. Раньше Кейтлин справлялась. В этот раз не вышло. А значит, или агрессии было слишком много, или… Амалия была права. С профдеформацией ничего не поделаешь. К примеру, Мэри нередко не могла понять, почему они с Райном не могли мирно сосуществовать, пусть и не говорила об этом вслух, но сам Руссо прекрасно знал ответ — они были слишком похожи в сути своей, поэтому и отталкивались друг от друга. Это не была вражда или неприязнь. Просто иногда, когда встречались два слишком схожих человека, они попросту не могли сосуществовать без конфликтов. Поэтому они с Райном и огрызались при каждой удобной возможности, как два дворовых кота, пусть никогда и не выпускали когти по-настоящему. И поэтому Базилио кое-как, но всё же мог понять парня. Он помнил себя, когда прочитал письмо от своего отца после похорон, когда правда его рождения вскрылась. Тогда всё тоже полетело в пекло. Но вот Кейтлин была для него закрытой книгой, которую он никак не мог открыть, как бы ни старался. Похожая ситуация у него была с Абрамом. Парень был сдержанным, слишком, на его вкус, бесэмоциональным, и оправдывал полученное в то сумасшедшее лето в Риме прозвище «Ледяной принц». Его глаза были цвета ледяного моря, тогда как он сам был словно изваянием из самого крепкого льда, который было не растопить и не разбить. Они были вообще не похожи, и у них не было ничего общего, кроме любви к Мэри и к спорту. Базилио вообще казалось, что не было никого, кто был бы похож на Абрама. Даже если люди часто говорили, что он — копия Натана. Да, внешне они выглядели так, будто Натана скопировали и родили, только он теперь был на пару сантиметров выше изначального образца. И по характеру у них были схожи черты. Но прям копией отца Абрама назвать не мог никто. Он был более холодный, сдержанный, бесэмоциональный. А ещё в нём было что-то очень странное, что пугало. Ни разу в жизни Базилио не чувствовал того от Натана. Да, он уважал его, признавал его силу и власть, знал, что он выше него по иерархии, и принимал это. Но так, чтобы из-за его взгляда шли мурашки… никогда. Он всё ещё был подростком, который только учился жить. Ему было только восемнадцать в этом году. Но, смотря на него и зная, на что он способен сейчас, мужчине и правда было страшно представить, на что он будет способен через три-четыре года. А если ему ещё и попадётся правильная женщина, которая будет опорой и поддержкой для него, как Мэри стала для самого Руссо, Аврора — для Натана, а Ария — для Стюарта… то он не завидовал сыновьям и Александру, и вообще всем, кто подумает встать на его путь. На какое-то время Базилио решил оставить эту проблему в стороне. В любом случае, это была проблема его сыновей, их собственная. Он со старшим поколением Виснински намучился достаточно, чтобы ещё и думать о младшем. — Почему ты уже пять минут сверлишь дыру в Абраме? — спросила подошедшая Мэри. Мужчина повернулся к ней и усмехнулся. — Просто на секунду представил, каким может стать Абрам в будущем, — не стал лукавить или отшучиваться он. Мэри вздохнула, тоже посмотрела на сына и, коротко улыбнувшись ему, когда он повернулся к ним, повернулась к Руссо. Улыбка исчезла с её лица. — Как ты думаешь, Кейт справится с этим? — тихо, чтобы не прерывать Амалию и Арию, спросила Хэтфорд. — Она всё ещё подросток, Мэри. Подросток, который только учился жить. Поэтому первый настоящий кризис ударил по ней так сильно, эмоции ощущались так ярко и сводили с ума. Ещё и справиться со своими чувствами так, как она привыкла, Кейтлин сейчас не может. Поэтому она сейчас не может думать и решать проблемы как раньше. Да и задачка в этот раз не простая. Но, зная Кейтлин, она справится. Вопрос стоит скорее, сколько времени ей для этого понадобится. Мэри кивнула.