Часть 18

На сборы у Хэтфордов и Виснински не ушло много времени, как и на прощание, ведь уже к ужину они должны были вернуться, а то и раньше. Больше они потратят на дорогу от Тибы до Гнезда и обратно. Внизу уже ждали люди Хэтфордов во главе с Уильямом, который после завтрака успел подготовить для них необходимые бумаги, а также сообщить небольшую новость: — Тот тренер, к которому я летал вчера, написал и хочет обсудить всё с вами, — уведомил он, открыв для Мэри дверь и подав ей руку. — Отлично. Пусть приезжает. Доклад о встрече и планах передай Авроре. — Кивнул, но… есть одно «но», — мужчина слегка нахмурился. — Он в Мемфисе, штат Теннесси. На машине — часов пятнадцать ехать. Может отказаться из-за расстояния. — Так купи ему билеты туда и обратно, — пожал плечами Стюарт, поправляя манжет рубашки. — Бизнес-класс. И предложи покрыть все расходы, включая суточные. Если он действительно хочет говорить — препятствий не будет. — Да, и найди ему неплохой отель, чтобы переночевал, — поддержала идею мужа Ария. — Нам нужен именно он. И звонок тут не подойдет. — Хочу смотреть ему в глаза, когда он согласится, — снова взяла слово Мэри, её взгляд был твёрдым. — Алекс, лучше займись ты, — Стюарт глянул на сына, севшего на переднее сиденье. — Нам ехать два с копейками часа. — Хорошо. Мэри, давить на алчность? — Скорее, наоборот. Он альтруист. Работает в спортивном центре с трудными подростками за копейки, старается дать им шанс на лучшую жизнь и прочее. — Серьёзно? — Уильям тронулся с места, но это не помешало Александру обернуться на сто восемьдесят градусов. — Его Эмма выбирала? — Да. — Я могу спросить, почему? — Потому что у нас есть поводок крепче простых денег, который сможем на него накинуть, чтобы лишних вопросов не задавал, — усмехнулся Райн, садясь в машину, в которой должен был поехать вместе с Реном и Абрамом, тогда как Аврора и Натан, как и Ария и Стюарт, взяли себе отдельную машину. — Он не только бывший профессиональный спортсмен, которого обучала сама Кейли Дэй, но и биологический отец Кевина Дэя, которому на самом деле принадлежит экси. И никто и никогда не сможет предложить ему такие условия, какие дадим мы, — продолжил за брата Рен. — Плюс ко всему, у него уже есть опыт работы с непростыми детьми, что будет нам на руку в первые годы, пока мы будем вычищать всё, что наворотил Тэцуи. — Аргументированно… — кивнул Алекс, поправив свой галстук и садясь в машину к тёте, а затем повернувшись к лобовому стеклу и доставая из своей сумки ноутбук, чтобы приступить к работе. Пока они ехали до университета Кавасаки, Мэри успела проверить и ознакомиться со всеми сводками и содержанием как репортажей в утренних новостях, так и с оценкой того, что происходило в сети. Как и говорили Эмма и Кейтлин — интернет творил чудеса и был лучшим сарафанным радио двадцать первого века. Именно в сети куда больший вес имела взорванная бомба. Люди так любили быть умнее других и получать что-то уникальное, что вцепились даже в те крохи, приукрашенные теориями разнообразных блогеров, которые Мэри скормила им в анонимных письмах. А главное, какие красивые были заголовки: «Стадион олимпийской сборной Японии по экси называется «замком», потому что скрывает страшные тайны», «Почему звезды университета Кавасаки так быстро гаснут?», «Тэцуи Морияма что-то скрывает. Почему в окнах общежития Воронов никогда не горит свет?», «Статистика экси в Японии подтасована, чтобы скрыть от людей правду», «Тайна непогрешимого основателя экси Тэцуи Мориямы» — и всё в таком духе. Разумеется, большая часть всего, что там излагалось, было лишь предположениями, логическими теориями, основанными на крупицах информации, но и этого оказалось более чем достаточно, чтобы всколыхнуть общественность. Нужно было лишь задать несколько наводящих вопросов, и спортивные фанаты тут же обратили своё внимание на нужные вещи. Почему информации об университете Кавасаки было так мало? Почему были репортажи только с матчей? Почему практически ни у кого из Воронов не было живых, не искусственных социальных сетей с фотографиями с матчей, когда игроки остальных команд выкладывают настоящие посты со своей студенческой жизнью? Почему в Японии в среднем игроки уходили на пенсию после двадцати девяти, тогда как во всём мире в среднем играли до тридцати четырёх? И ещё тысячи больших и маленьких вопросов, на которые не было ответов, из-за чего толпу охватила резкая, а от того куда более сильная тревога и недовольство. С самого утра об этом гудели во всех социальных сетях, подогревая всё больший интерес, разжигая огонь, а менеджер команды лишь отвечал, что всё это слухи и чьи-то злонамеренные атаки на команду — по сути даже не ошибаясь — нацеленные на разрушение их авторитета и имиджа. И всё это было так. Только вот вопросы были слишком животрепещущими. Толпа требовала ясности и правды. А скомпрометировать её быстро было проблематично, особенно когда к обсуждению подключились обычные студенты университета, рассказывавшие о том, что видят Воронов редко, что те ни с кем особенно не контактируют, и далее по списку, лишь подливая масла в огонь. Эмма, предложившая такую стратегию, была права. Это самый бережливый с точки зрения затраченного лично с их стороны времени и энергии способ разрушить чужую репутацию. Конечно, до того, как девушки уехали в Гнездо, они думали, что им понадобится куда больше времени на раскачку, возможно, некоторая ложь, но Тэцуи сам вырыл себе могилу. Они лишь направили на него софиты в прямом эфире, тогда как толпа уже скандировала: «Прыгай». Они уже подъезжали, когда телефон Кайла позвонил. Нажав кнопку на руле, О’Мели взял трубку, и разговор вышел на громкую связь, наполняя весь салон машины голосом молодой женщины: — Добрый день, мы всё у стадиона. Мы можем заходить? Кайл бросил взгляд на Мэри через зеркало заднего вида, и та кивнула. — Да, — подтвердил мужчина, включая поворотник и сворачивая с трассы. — Пробудьте там минимум пятнадцать минут. — Хорошо. — Мы будем на месте через восемь минут, — сбросив звонок, оповестил О’Мели. Машины Хэтфордов и Виснински остановились, и люди в бежевых костюмах заполнили пространство просторной парковки у стадиона, где до этого стояло лишь несколько автомобилей и фургоны телевизионных каналов. Солнце, несмотря на то, что была уже почти середина сентября, приятно грело кожу, а чёрно-красные знамёна университета Кавасаки развевались на высоких флагштоках, из-за чего казалось, что ворон на них и правда едва заметно шевелит своими крыльями. Сколько пафоса было в этом здании, сколько величия на себя напустили… — С днём рождения, мои дорогие, — усмехнулся Натан, поочередно сжав плечи племянников. — Вот разреши ты нам снести Тэцуи, тогда бы это считалось, — фыркнул Райн, с чем полностью согласен усмехнулся и Рен, а потом поочередно посмотрел на Мэри и Аврору. — Начинаем? — Третий звонок прозвучал, — подтвердила Хэтфорд. — Занавес поднимается, а нам пора на сцену. Публику уже разогрели и подготовили. Река из мужчин в бежево-песочных костюмах, возглавляемая двумя женщинами — одна из которых была в тёмно-зелёном платье-футляре, а вторая в тёмно-фиолетовом брючном костюме, — вошли в здание, прорезая мрачные коридоры, стены и пол которых были выкрашены в чёрный и красный цвета. Уверенно они продвигались вперёд, не так давно уже побывав здесь и теперь зная дорогу. С каждым шагом знакомый Хэтфордам и Виснински шум тренировки был слышен всё отчётливее, как и рой голосов репортёров, напоминавший пчелиный улей. Когда они вышли к полю, перед их глазами предстала прекрасная картина. Вороны, уже выигравшие свою первую игру в сезоне, отрабатывали упражнения, сбивая конусы, однако их взгляды то и дело косились в сторону Тэцуи Мориямы, Исао Огавы и Минори Екоямы, старавшихся утихомирить журналистов, что нагрянули к ним с десятками неудобных вопросов, сыпавшихся как из рога изобилия, вперемешку с почти не завуалированными обвинениями. Вероятно, не будь эти репортёры на прикорме у Мэри, у троих ответственных за команду это даже могло бы выйти, но, увы и ах. Эти люди были здесь не для того, чтобы получить отговорки, которые могли сработать, и уйти. Они тянули время и теперь должны были засвидетельствовать, а позже и распространить первую фатальную, признанную миром, ошибку создателя экси. Ну а уж если быть точнее — вора, присвоившего себе чужие идеи и заслуги. Тэцуи только вложился. Сам спорт принадлежал исключительно Кейли Дэй, которую позднее Морияма безжалостно убил, подстроив ту автомобильную аварию. — Как вы объясните это? — не унималась одна из журналисток. — Это не может быть простым совпадением! — Но именно им это и… — Добрый день, — звонкий голос Авроры эхом прокатился по огромному стадиону олимпийской сборной, заставив все камеры тут же обратиться в её сторону… как и было обговорено. — Могу я узнать, что здесь происходит? Насколько мне известно, на сегодня не было запланировано никаких интервью, — во всяком случае, официально. Охрана кампуса оказалась чертовски жадной до денег, но ни Мэри, ни Аврора не собирались на них экономить, тем самым ставя весь план под угрозу. — Тренер Морияма, что здесь делают все эти люди? — У меня к вам точно такой же вопрос, — процедил Тэцуи, стиснув набалдашник своей трости, которая принесла боль стольким людям. — Что вы здесь делаете, мисс Виснински и мисс Хэтфорд? — поочерёдно с презрением спросил мужчина, готовый взорваться от гнева. — В связи с последними событиями попечительским советом университета и советом директоров компании было экстренно принято решение о вашем отстранении, — сказал Райн, и они с Реном вышли вперёд и с довольными улыбками передали поражённому Морияме документ с подписью Ичиро. — До окончания разбирательства вы обязаны сложить ваши полномочия. — Подхватываю, — подхватил Рен. — Что? — Тэцуи схватил бумагу, лихорадочно вчитываясь в текст, тогда как журналисты зашептались между собой. — Вы?.. — С данного момента я отвечаю за управление командой университета Кавасаки, а мисс Хэтфорд принимает ваши обязанности, — проинформировала Аврора. — Тренер Морияма, тренер Огава, мистер Екояма — надеюсь на ваше содействие до окончания расследования и разбирательства. — Это абсурд! — взвился Тэцуи. — Вы не имеете на это права, мисс Виснински! — Заверенные доверенности и подписанные документы с решениями советов говорят об обратном, — пожал плечами Рен. — Так слухи не врали? — тут же подхватили журналисты, прекрасно зная, какие именно вопросы задавать. Как же было приятно и спокойно, когда всё шло по заранее прописанному сценарию. — Я не могу подтвердить данную информацию, так как расследование только началось, однако у нас есть поводы для волнения, да, — кивнула Виснински. — С этого момента администрация будет делать всё возможное, чтобы вести самую публичную и открытую политику из возможных, разумеется, с уважением относясь к личной жизни игроков. Их физическое и ментальное здоровье для нас в приоритете. И я лично прослежу за всем, — взяла слово Мэри. — Какие именно подозрения у вас есть?! — По какой причине расследование началось только сейчас?! — Мисс Хэтфорд!.. Мисс Виснински… — начал было Тэцуи, но Стюарт махнул рукой, и их люди тут же оказались рядом с Мориямой, положив руки на оба его плеча, настоятельно рекомендуя покинуть стадион. — Не стоит, — холодно улыбнулся Джордж, которого тренер Воронов тут же узнал. — Вы уже сказали и сделали достаточно. — Мы вынуждены ответить очень расплывчато, дабы сохранить анонимность доложившего, — не обращая внимания на Тэцуи, продолжила говорить Аврора, кивнув Мэри, — но как только была получена информация о нарушениях, сразу были предприняты меры. Могу гарантировать, что всё будет изучено с особой тщательностью, а после мы передадим всю информацию общественности. Больше ничто не будет скрываться и держаться в тайне. — Журналисты загудели, но Виснински и бровью не повела. — Уверена, у вас есть много вопросов, но я настоятельно прошу вас дать нам с мисс Виснински и нашим людям работать, — снова перехватив инициативу, сказала Мэри. — От мистера О’Мелли, — она указала на Кайла рядом с собой, — вы можете получить визитку мисс Хэтфорд для связи. — Да. Я буду рада поговорить с каждым и ответить на все интересующие вас вопросы по порядку, однако сейчас мы вынуждены попросить вас покинуть здание. На данный момент нашим приоритетом являются расследование и защита всех пострадавших. Мы искренне надеемся на ваше понимание и терпение. — Прошу, следуйте за мной, — услужливо указал им рукой дорогу Деванс, и все «словно» по команде подчинились. — Ты… — Тэцуи с ненавистью смотрел не на женщин, а на мужчину в чёрном брючном костюме и бордовой рубашке, что спокойно стоял рядом со своим сыном и племянниками, которые были одеты точно так же, но без галстуков, что совершенно невозмутимо кивнул на что-то, что сказал ему Кайл, который с Уильямом выводили любопытных репортёров, получивших долю добычи, и дали необходимые визитки и дальнейшие «рекомендации». Но потом, как будто что-то поняв, он посмотрел на Аврору, что также невозмутимо стояла с гордо поднятой головой и уверенным взглядом. — Ты не имеешь на это права. — Уважительнее, — процедил Натан. — Ты не с одним из своих псов говоришь. — Всё в порядке, — улыбнулась мужу Аврора. — Его можно понять. Однако… — она подошла к Морияме, глядя, как удав на кролика, — тебе и правда стоит следить за своим языком, ведь твой племянник отдал тебя мне, и я могу делать всё, что захочу. Ты так же говорил тем, кого отправлял под твоё крыло, правда? — она презрительно скривила губы. — Ты ещё жив только потому, что я дала на то своё разрешение. Так что, если хочешь продолжить дышать, замолкни и делай то, что тебе говорят. — У вас нет права отстранить меня, — прошипел Тэцуи. — Здание, команда, экси — всё это принадлежит мне. Мне одному! — Правда? — Виснински удивлённо приподняла брови, а потом посмотрела на своих пасынков, которым в качестве подарка на день рождения позволили поучаствовать в переговорах, а не быть просто сторонними наблюдателями, как Абрам и Александр. — Рен, Райн, разве это так? — Насколько мы можем судить, нет, — сказал Райн, по-акульи ухмыльнувшись, а потом начал подавать Морияме один документ за другим. — Стадион принадлежит холдингу Морияма, а не Тэцуи Морияма в частности. Команда находится под его руководством, но закреплена за государственным университетом Кавасаки, тогда как экси, — он выдержал эффектную паузу, делая вид, что вчитывается в документ, а потом театрально вздохнул, — простите, не вижу имени Тэцуи Морияма в оригинальном завещании Кейли Дэй. И это если говорить очень грубо, ведь проценты акций компании… — Что? Откуда?!.. — Какой ужас, — покачала головой Мэри, подключаясь. — Так тут, оказывается, вообще нет ничего твоего. — Я построил экси! Я! — Ты заплатил, — поправил его Абрам, который впервые за встречу заговорил, говоря без сарказма и издевки, как остальные, а с ледяным спокойствием и даже скукой. — И не сам, а взяв в долг деньги у семьи. Так что… пусть семья и не вмешивалась какое-то время в твои дела, пусть на словах это и было твоим, нужно было быть внимательнее к деталям. — Ты зря прикоснулся к нашим детям, — хмыкнула Мэри, отправив сыну короткую улыбку. — Готов сотрудничать? Может, тогда что-то тебе и останется. — Тренер Екояма, будьте так добры, — обратился к коренастому мужчине с чёрными волосами Абрам, — завершите тренировку и отправьте команду в душ. Мы бы хотели поговорить с ними как можно быстрее. — Я… — Минори неуверенно посмотрел на Тэцуи, явно разрываясь между двумя решениями. — Не стоит смотреть на него, — всё тем же спокойным и размеренным голосом продолжил говорить младший Виснински. — Тренер Морияма отстранён, и его слова больше не имеют значения. Вы можете посмотреть копию приказа. — Абрам посмотрел на Райна, и тот осторожно вложил в руки мужчины документы. — Прошу вас, помогите нам, и тогда всё пройдёт куда спокойнее как для вас, так и для игроков. — Да, — на удивление быстро сдался он, как-то странно смотря на Абрама, и широким шагом двинулся прочь. Как и ожидалось, верность, построенная на подавлении, унижении и страхе, не продержалась долго. — Мистер Исао, — обратился на этот раз к менеджеру команды Алекс, — не могли бы вы провести мистера Хэтфорда и мистера Виснински с его людьми в кабинет тренера Тэцуи, а также медицинский кабинет, чтобы они могли собрать все необходимые расследованию документы? — Это всё из-за Эммы и Кейтлин, верно? — едва громче шёпота спросил Огава. — Вы так думаете? — вопросительно вскинул брови Рен, мрачно усмехнувшись. — Разве это единственная причина для начала расследования? — Нет, — Огава метнул холодный взгляд в Морияму, а потом, на удивление, спокойно и уверенно посмотрел на молодого человека перед собой. — Далеко не единственная. Прошу, следуйте за мной. Я покажу вам всё. — Благодарю, мистер Огава, — кивнул мужчине Стюарт и вместе с Натаном пошёл следом за менеджером команды, как и добрая половина людей Хэтфордов, оставляя остальное на Аврору, Мэри, Арию и детей. — Одна ошибка, — выдохнул Тэцуи, злость которого отступила, сменившись отчаянием. — Одна ошибка за десятки лет. Оставь моё Гнездо в покое, Аврора. Я сделаю всё, что захочешь. — Всё? — Виснински заинтересованно посмотрела на него, а потом коротко рассмеялась. — Ты правда думаешь, что сможешь откупиться? За то, что морил наших девочек голодом? За то, что делал с другими детьми? — Не делай вид, что тебя это интересует, — прошипел Морияма. — Мы оба знаем правду. Вам плевать на других. Вы всё разрушите, а потом оставите после себя лишь выжженное поле. — А тебе не плевать? — впервые вмешалась Ария, что до этого просто отстранённо наблюдала. Её небесно-голубые глаза превратились в сталь. — Тебе разве есть до них дело? Тэцуи, не притворяйся, будто ты лишь оступился, совершив одну маленькую ошибку. Ты брал под свою опеку детей, заманивал в Гнездо громкими, блестящими обещаниями, а потом ломал и использовал, медленно убивая, лишь бы закрыть свои гештальты и самоутвердиться, не думая о том, что с ними будет, когда они перестанут быть тебе полезны. Пришло время платить за грехи. — Проговорила женщина, холодно улыбнувшись. Вороны заметили новых «гостей» почти сразу, привыкшие полагаться на своё периферическое зрение во время игр. И они не могли не узнать женщину в тёмно-зелёном платье, что стояла рядом с той, кто перехватила внимание репортёров, которые до этого как-то смогли ворваться на стадион, обойдя охрану. Это была Мэри Хэтфорд. Пользуясь тем, что за ними никто не следил, игроки приостановили тренировку, внимательно наблюдая за развитием событий, хоть и не могли слышать слов из-за стекла, окружавшего поле. Кевин, который все эти дни не мог найти себе места из-за того, что произошло в четверг, тревожно смотрел то на хозяина, то на Рико, но лицо его брата было холодным и непроницаемым. Казалось, он едва дышал, наблюдая за происходящим, но не в силах сделать и шага. Репортёров увели, лицо Тэцуи исказилось от ярости, когда он говорил о чём-то с неизвестной женщиной, то и дело глядя на документы в своих руках, а потом… тренер Екояма вышел на поле и объявил, что тренировка завершена, а они должны как можно быстрее привести себя в порядок, чтобы потом собраться в общей гостиной. Вороны опешили, не в силах сдвинуться с места, не веря в услышанное. Едва ли подобное происходило хоть раз прежде. Чтобы кто-то извне пришёл и… Часть людей в одинаковых, словно форменных, бежевых костюмах ушли вглубь стадиона с их менеджером, а следом за Минори на поле вышли четверо молодых людей. Трое из них были одеты в чёрные костюмы и бордовые рубашки, а один — в классическом костюме цвета влажного песка. Все четверо были примерно их возраста, если не моложе, пусть и выглядели совершенно иначе. Плечи расправлены, волосы у троих в рыжих тонах, а у парня в песочном — золотисто-русые, уложены, а у одного из них собраны в небольшой хвост, хоть и не залиты лаком. В светлых, ясных глазах у парня со светлыми волосами и двух парней, которые, казалось, были близнецами, отличалась только длина волос. Они были зелёными, пусть и разных оттенков. А у самого высокого и крепкого из них глаза были не серыми, даже не голубыми, а цвета холодной, глубокой стали, почти бездонными. Эти глаза медленно, без спешки, прошлись по собравшейся команде, оценивая, изучая, не оставляя ни малейшей детали без внимания. Они не выражали ни гнева, ни презрения — только сосредоточенную, ледяную безразличность, от которой по спине пробегали мурашки. Этот взгляд, казалось, видел не просто игроков в спортивной форме, а каждого по отдельности, со всеми их страхами, слабостями и тайнами. Он окинул всех игроков взглядом, пока не нашёл Рико, кивнул в его сторону, и его спутники тоже обратили на него внимание. Губы длинноволосого парня дёрнулись в усмешке, которую никто не успел разобрать. Медленно его глаза заскользили по Морияме, без труда найдя нашивку капитана на джерси с цифрой один. Коротко усмехнувшись, он покачал головой. Светловолосый тоже коротко усмехнулся, а потом обратился к Минори: — Какие-то проблемы? — Для нас не свойственно не заканчивать тренировки. — Вот как. Что ж, полагаю, сегодня повод есть, — он снова посмотрел на команду и заговорил куда громче, чтобы его услышал каждый. — Добрый день. Меня зовут Александр. Это, — он кивнул в сторону синеглазого парня, — Абрам. А это, — короткий кивок в сторону близнецов, — Рен и Райн. Мы доносим до вашего сведения, что тренер Морияма был отстранён от своих обязанностей. — Вороны ахнули, и по их рядам пронёсся ропот. — С сегодняшнего дня, — подхватил уже коротковолосый близнец, Рен, — начинается масштабное расследование. Мы будем рады любому содействию. А теперь прошу всех покинуть поле, принять душ и подождать дальнейшей информации в общей гостиной. — Вы не можете отстранить его! — выпалил Рико, ринувшись вперёд, навстречу четвёрке гостей. — Экси принадлежит!.. — Закрой рот, ублюдок, — едва громче шёпота прорычал Хэтфорд, нависнув над младшим Мориямой, как скала. Пусть у них и было всего десять месяцев разницы, блондин был выше на полголовы, тогда как Рико к своим семнадцати годам едва достигал ста семидесяти пяти сантиметров. — Снимай свою картонную корону, Луи XIX, и иди в душ, пока я не свернул тебе шею за то, что ты сделал с моей сестрой и кузиной, — процедил Александр, а потом поднял взгляд на игроков, словно потеряв всякий интерес к Морияме. Тогда заговорил Абрам, и его голос пугал даже больше, чем взгляд, что, казалось бы, было невозможно: — Тренировка окончена. Покиньте поле. Его спокойный, холодный, едва громче шёпота голос заставил всех Воронов словно по команде вздрогнуть. Рико отступил на полшага назад, чувствуя, как волоски на его руках встали дыбом. Если Александр и Рен с Райном были выше него на полголовы, то Абрам — на все две, а может, и больше. Виснински. Это был Виснински. Тот, чей отец выгнал их из Америки и отправил на родину. Тот, чью фамилию со страхом произносил даже дядя. Это были братья Эммы, а этот блондин — Хэтфорд. Брат Кейтлин. Вне всяких сомнений. И от одного его тихого рокота, от одного взгляда зелёных глаз, в котором плескалась животная, холодная клятва убийства, Морияме стало жутко. Но если от слов и взгляда Александра ему стало только жутко, то от взгляда и одного предложения Абрама ему захотелось отпрянуть, сбежать, спрятаться, извиниться не только за свои поступки, но и просто за своё существование. А близнецы… эти двое словно придавливали его к земле своими взглядами с сумасшедшим блеском и холодными, острыми ухмылками, которые говорили ему, что если он попадёт им в руки, смерть будет его благословением. Теперь он понимал, о чём говорил его дядя. От этих людей веяло неоспоримой силой. То, как эти парни — не старше его самого, может, даже младше — смотрели на них; как громкий, но не надрывный голос затоплял всё пространство; как голос едва ли громче шёпота заткнул все перешёптывания, проникая в сознание, заставляя слушать и подчиняться; как их взгляды продавливали к земле, сводя воздух в лёгких одним своим оскалом; какая естественной была их осанка и расправленные плечи; как с уважением, но в то же время с превосходством они тихо заговорили о чём-то с Екоямой, когда Вороны зашевелились, неуверенно двинувшись в сторону выхода с поля… не смея больше что-то говорить или ослушаться и остаться на месте. Подняв голову, чуть откинув её назад, Рико посмотрел в леденящие душу безразличие и холодные синие глаза и неосознанно вздрогнул всем телом, отступив и чуть не запутавшись в своих ногах, но сумев удержаться. Лицо этого Абрама было молодым, но по какой-то причине Рико хотелось преклонить колени, отвести взгляд и убежать куда глаза глядят. Едва ли Морияма мог поверить, что этот человек и правда был братом и кузеном Эммы и Кейтлин. Они не производили такого впечатления, когда пришли и были здесь. Они… в памяти всплыл их недавний с дядей разговор о Хэтфордах и обманчивости первого впечатления. Если задуматься, то… что Рико вообще на самом деле знал об этих двоих? Какими они были на самом деле? Почему-то он мог вспомнить только взгляд Эммы, когда её держали на коленях и били. В голубых глазах не было страха или боли. Только обещание того, что они пожалеют и заплатят за это. — Пойдём, — рука Кевина, что легла новоиспечённому капитану Воронов на плечо, заставила Рико вздрогнуть всем телом. — Отцепись от меня, — шикнул тот. — Я не уйду, пока не получу ответы! Это наш стадион! Наша команда! Я!.. — он запнулся на полуслове, вновь встретившись взглядом с Абрамом, которому, казалось, приходилось сдерживаться, чтобы не убить его на месте одними глазами. — Это я говорю, что тренировка окончена, — процедил Морияма. — Пока дядя не вернётся, мы клюшки в руки не возьмём! Рен, Райн, Александр и Абрам переглянулись между собой усмехнулись и… отвернулись, уделяя всё внимание тренеру Екояме, слушая его с рабочей, располагающей улыбкой на губах. Тогда как лицо Абрама всё ещё было спокойным и бесстрастным. **** Жасмин задумчиво смотрела на запись первой игры сезона Воронов, но никак не находила в себе сил открыть её. Рико и Кевин должны были впервые выйти на поле в основном составе, по документам поступив на первый курс, на плече Мориямы должна была появиться нашивка капитана, но… Лейн было плевать. Неожиданно для самой себя она поняла, что ей было совершенно безразлично, как прошла игра, с каким счётом она завершилась и как двое сыновей Тэцуи выступили в большом спорте. Она видела в строке рядом с рекомендованными видео громкие заголовки о заговорах и тайнах Гнезда, но не смотрела и на них. Очевидно, что это было результатом трудов Хэтфордов. Или, может, Виснински? Слышала, как они пару раз вскользь упоминали об этом за столом, обсуждая насущные новости. Но ей было плевать. Абсолютно. Казалось, узнай она, что Замок Эвермор сгорел, просто посмотрела бы на фотографию пожара и лишь хмыкнула, перелистнув на следующую новость. Ей должно было быть не всё равно. Её должно было это волновать. Она играла в экси с восьми лет, а потом около пяти лет просуществовала в Гнезде. Она должна была ловить каждую крупицу информации, как изголодавшийся птенец, но… почему-то перспектива включить музыку, взять в руки пряжу, подаренную Мэри, и сесть за очередной проект вязания казалась ей куда более заманчивой, чем это. Ей было безразлично, какие проблемы рушатся на головы Мориям, как дебютировал Кевин, старавшийся изо всех сил поладить с ней все эти годы, но получавший холодный отказ, как много внимания от репортеров получил Рико… Почему-то это не имело никакого значения. Лейн знала — Виснински и Хэтфорды не просто обрушат крыши на их головы, не просто похоронят заживо, а сделают так больно, уничтожат их жизни и психику так виртуозно и извращённо, что мучители Лейн будут молить о смерти. И пусть она и понимала, что делалось всё это далеко не ради неё или Жана… по какой-то причине на душе было спокойно. Всё ещё мрачно, всё ещё тяжело, но огромные панорамные окна её комнаты всегда были распахнуты, а в середине сентября солнце в Тибе светило достаточно ярко, чтобы согреть её и напомнить, что теперь она не глубоко под землёй. Закрыв вкладку, на которую она пялилась уже добрые пятнадцать минут, Жасмин открыла приложение с музыкой и начала искать какую-нибудь спокойную подборку, которая убаюкала бы её ноющие мысли, когда из-за закрытой на замок двери раздалась едва слышная далёкая мелодия. «Скрипка» — с запозданием поняла она, в неверии глядя на стену. И это была не запись, а самый настоящий живой звук. Кто-то играл на скрипке. Секунда, другая… Это было знаменитое произведение Антонио Вивальди «Времена года. Весна», которое Жасмин при всём желании не спутала бы ни с одним другим. Звучные, звонкие мажорные ноты, переходившие в затяжную мелодию, похожую на жужжание пчёл, проснувшихся ото сна с приходом тепла. Поднявшись с кровати, Лейн повернула замок и вышла из комнаты, вслушиваясь в мелодию, что стала куда громче. Она доносилась с первого этажа. Кто-то играл и играл без остановки, видимо, решив не просто отрепетировать одну часть, а исполнить всё произведение. Беззвучно Жасмин ступала по паркету, спускаясь по лестнице… пока не увидела Оливию. Девушка сидела на небольшой тумбочке, пользуясь прекрасной акустикой просторного помещения с высокими потолками, и играла на скрипке с закрытыми глазами. Инструмент был зажат между её плечом и подбородком, волосы распущены, смычок изящно двигался в руке, а тонкие и эластичные пальцы скользили и подрагивали на струнах. Мелодия звенела и переливалась, как брызги водопада в солнечный день, заставляя Лейн остановиться и слушать с замиранием сердца. Амалия и Базилио сидели за обеденным столом на разных концах, каждый занимаясь своими делами, Эмма закуталась в плед на диване, и все они даже не смотрели на музицировавшую девушку, словно не было ничего особенного в том, что элегантная девушка, которой всего лишь пятнадцать, была способна играть подобное произведение с закрытыми глазами, даже не глядя на ноты. Но… Жасмин села на ступени, заворожённая. Её мать с детства прививала ей любовь к классической музыке, считая знания в этой сфере такими же необходимыми, как чтение и математика, но за последние долгие пять лет Лейн ни разу не слышала скрипку, виолончель, арфу или фортепиано вживую. В Гнезде не было места подобному. И теперь… она не могла оторваться. Смотря, слушая, впитывая в себя все эти ощущения. В какой-то момент музыка привлекла и Моро, и он сел рядом с ней, и теперь они вдвоём наслаждались недоступной им ранее классической музыкой. Десять минут, казалось, пролетели за мгновение. Закончив, Оливия замерла с приподнятым смычком, а потом открыла глаза, широко улыбнувшись, тогда как Эмма, оторвавшись от ноутбука, похлопала в ладоши, выдавив из себя немного кривую, но искреннюю улыбку: — Это было очень красиво, Ливи, — похвалила её сестра, явно старавшаяся отогнать от себя тяжёлые мысли о Кейтлин, которая после завтрака так и не показала носа из своей комнаты. — Спасибо. Я точно вам не мешаю? — спросила девушка, глянув на старших. — Ни в коем случае, — заверила её Амалия, оторвавшись от документов, тогда как Базилио только поднял большой палец вверх, слишком сосредоточенный на работе. — Пожелания к следующему произведению? — спросила Оливия, а потом… повернула голову и посмотрела прямо на Лейн и Моро, которых до этого никто не замечал. — Жасмин? — Что угодно. — И всё же? — Паганини? — О-о-о, — протянула Эмма, потом фыркнула. — Кажется, у тебя непростая задача. Паганини — скрипач дьявола. — Cantabile, — вдруг выдал Базилио, печатая при этом какое-то сообщение на телефоне. — Вы с Мэри разучивали его зимой. — С каких пор ты разбираешься в музыке? — резко повернувшись к Руссо и нахмурив брови, строго спросила Эмма. — Загуглил только что? — Я итальянец, — словно это всё объясняло, хмыкнул Базилио, поднимаясь из-за стола. Однако, поймав на себе два непонимающих взгляда, Виснински картинно закатил глаза. — Может, я и вырос на улицах Неаполя, но получил прекрасное образование, ничуть не уступающее вашему, — он залез в холодильник и взял контейнер с едой, предназначенный Кейтлин. — Если услышите крики и ругань на разных языках — не обращайте внимания. — Ты куда пошёл? — тут же встрепенулась Эмма. — Вот кого Кейт сейчас не станет слушать, так это тебя! — Опять недооцениваешь, — ухмыльнулся Руссо, ступая на лестницу. — Оливия, ты за старшую! — крикнул он через плечо, обойдя Жана, решив не мешать Жасмин, и поднимаясь на второй этаж. — Он же знает, что я здесь самая младшая? — неуверенно уточнила девушка, усмехнувшись. — Думаю, Базилио понимает, что пусть ты и младшая, в тебе достаточно спокойствия и рассудительности, чтобы в случае чего остановить Эмму от поспешных решений, — улыбнулась ей Амалия, а потом перевела взгляд на Моро и Лейн. — Жасмин, Жан, не хотите спуститься к нам? Помню, Мэри говорила, что вам с Эммой и Кейтлин нельзя кофе, но я думала сделать горячий шоколад, — предложила Смит, поднимаясь со своего места. — Или, может, всё-таки дашь шанс чаю? — Можешь найти мне ноты Cantabile Паганини? — подойдя к сестре, попросила Оливия, опустив скрипку и смычок. Жан и Жасмин помедлили, после чего всё же опустились вниз, не совсем уверенные в том, чего хотят и что именно собираются делать. Им было комфортно в своих комнатах, которые теперь пахли их любимыми ароматами, словно они снова оказались дома, в комфортных для себя местах. Однако общение со всеми этими людьми… Только Эмму и Кейтлин они знали хоть немного, но едва ли обмолвились хоть парой слов за прошедшие дни. Проблемы наваливались одна за другой, и происходило слишком много всего. Кейтлин и Эмме было попросту не до них, а судя по сцене утром, Кейтлин едва ли не разваливалась на куски. Подойдя к Амалии, они увидели в её руках плитку шоколада и… что ж, если это была не порошковая гадость, то оба с радостью согласились бы. — Не знал, что американцы умеют готовить настоящий горячий шоколад, — заметил Жан, следя за плавными движениями Смит на кухне. — Я с детства его люблю. Когда была в Париже, попробовала «L'Africain» в кафе Angelina на Рю-де-Риволи у сада Тюильри и попросила рассказать мне рецепт. — А, это хорошее место, — одобрительно кивнул Жан. — Вы правильно поступили, посетив его. — Ты бывал там? — удивлённо вскинула брови Амалия. — Это легендарное и историческое место, — несколько снисходительно улыбнулся Моро, пусть и ненамеренно, мягко глядя на женщину с высоты своего немалого роста. — Каждый уважающий себя парижанин заходил туда, а моя семья управляла Францией. Разумеется, я не раз бывал там. Наши друзья, Юсуповы, тоже очень любят это кафе. — Юсуповы? — услышав громкую историческую фамилию, Смит замерла, в неверии глядя на юношу. — Ты имеешь в виду?.. Жан улыбнулся чуть шире, словно это и должно было стать ответом, а в уголках его серых глаз появились хитрые морщинки, выдававшие его живую натуру. — Разумеется, — тихо рассмеялась Амалия, покачав головой. — Юсуповы, разумеется. Прости. Я, вероятно, никогда не привыкну. — Я тоже, — усмехнулась Жасмин. — Могу я… задать вам немного странный вопрос? — вдруг спросил Моро. — Личный, — уточнил он, прежде чем женщина дала ответ. — Конечно. — Вы ведь… — он замолчал ненадолго, не то подбирая слова, не то и вовсе пытаясь найти верные на английском. — Будничная? — Смит чуть склонила голову в лёгком недоумении. — Эм… обычный человек, не из семьи. — А, да, я понимаю, о чём ты, — молоко в кастрюльке начало медленно закипать, и она убавила огонь, чтобы не образовалась пленка, начав мелко нарезать шоколад. — Да, это так. Я просто психолог. — Тогда как вы оказались здесь? — Думаю, ты знаешь, что Аврора — моя лучшая подруга. После своего развода она избегала отношений, а я, Оливия и Луиза, мама Авроры, постоянно пытались ей кого-то найти, устраивали свидания вслепую и так далее, но ей никто не нравился. Мы уже потеряли надежду с кем-то её свести, когда она познакомилась с Натаном. Мы находили ей актёров, политиков, моделей, бизнесменов, нефтяных магнатов, докторов, а она в итоге выбрала мафиози. Да не просто мафиози, а главу самого сильного и влиятельного клана, — усмехнулась Амалия. — Признаюсь, когда она сказала мне о том, кто он, мне было всё равно. Меня не интересовала его профессия или работа, я только надеялась, что он будет хорошим мужчиной и не причинит ей боли. Было ли это безрассудно с моей стороны? Да, однозначно. Было ли мне плевать? Опять же, да. Она была счастлива, а это было главное. И так моя подруга связалась с мафиози, а я и мой муж, Питер, против воли начали погружаться в эту тёмную сторону мира. — Это странно и напоминает сюжет какого-то фильма. — Это точно, — рассмеялась женщина. — Расскажи мне подобное кто-нибудь много лет назад — я бы отправила его к своим коллегам. Никогда не думала, что моя жизнь окажется такой. А вы… — она осторожно глянула на девушку и парня перед собой, чьи плечи тут же рефлекторно напряглись. — Я не знаю всего, но, полагаю, вам сейчас очень непросто. — Нам нужно время, чтобы привыкнуть. Сейчас очень непросто. — Мне нужно время привыкнуть. Хэтфорды не моя родная семья, только дальние родственники, но они позаботятся обо мне. — Дальние родственники? — от изумления Смит чуть не задела ножом собственные пальцы. — Ох, прости, это совершенно бестактно и не моё дело… — Все малые семьи связаны между собой и с верховными семьями через браки, — повёл плечом Жан, опустив взгляд в пол. — Моро с Хэтфордами тоже. — Я не знала об этом… — Вы не из семьи, мадемуазель Смит, — слабо улыбнулся он, снова подняв на психолога глаза. — Не переживайте, я их сложные схемы тоже не понимаю, — успокоила её Жасмин, усмехнувшись. — Это нормально. Могу я помочь вам? Женщина кивнула, разрешая Жасмин взять процесс под контроль, хоть и могла справиться сама. Так или иначе, это была искренняя инициатива со стороны девушки, что раскрывалась гораздо сложнее, чем Моро. Отшвыривать подобное отказом было нельзя, даже если помощь была и не нужна. Осталось всего ничего — измельчить шоколад, растопить в молоке и хорошо перемешать — но Амалия отошла в сторону, уступив своё место Лейн, которая с радостью взялась за работу… в какой-то момент начав едва слышно напевать себе что-то под нос. **** Пока внизу продолжилось тихое сосуществование, Базилио поднялся на второй этаж и решительно двинулся в сторону комнаты Кейтлин, дверь которой, разумеется, была захлопнута. Подняв руку, он коротко постучал костяшками пальцев, но ответа, предсказуемо, не последовало. Три с половиной часа прошло с отъезда Хэтфордов и Виснински, а девушка так и не спустилась, видимо, совсем позабыв о том, что после почти голода ей нужно было питаться даже лучше, чем обычно. Вздохнув и призвав всё своё терпение — он не мог поладить со своими сыновьями и племянницей, а сейчас он собирался успокаивать даже не своих детей — Базилио постучал снова, но на этот раз добавил маленький комментарий: — Я нашёл решение. Несколько секунд не было слышно ничего, но потом дверь распахнулась, и на Руссо уставилась разъярённая, бледная Кейтлин. От её обычного амплуа не осталось и следа: обычно весёлая, жизнерадостная и дерзкая девушка сейчас выглядела раздражённой, разбитой и сломленной. Хмыкнув, Базилио впихнул в руки Хэтфорд контейнер с едой и приборы, а потом легко протолкнулся в комнату. Если на то, чтобы терпеть переполненного эмоциями и переживаниями подростка у него силы ещё были, то уговаривать Кейт впустить его мужчина не собирался. Окинув взглядом комнату, он удивлённо приподнял брови. Весь пол был завален бумагой, исписанной цветными ручками, фломастерами и даже чернилами, которые обычно использовались для каллиграфии. Рисунки, какие-то схемы, слова на разных языках, просто кляксы… Чистый хаос, в котором Базилио не мог уловить и капли логики. — Ты сходишь с ума? — хмыкнул мужчина, присев на корточки и взяв в руки один из листов. — Ты сказал, что нашёл решение. Или говори, или уходи. — Сначала поешь, — Руссо опустил бумагу на прежнее место, а потом повернулся к ошалевшей девушке. — Голод тебе не поможет. Кейтлин нахмурилась ещё сильнее, её губы скривились, и злые слова уже готовы были сорваться с её языка, но Базилио был быстрее. — Мне переходить на дешёвый шантаж? — Пошёл ты, — рыкнула на него Кейт, словно разъярённая кошка, а потом плюхнулась прямо на пол и чуть подрагивающими руками начала открывать контейнер, очевидно, страшно проголодавшись. — Вместе сходим, — кивнул Базилио, следя за тем, как торопливо Хэтфорд набивала себе рот холодной едой, забыв про все манеры и правила этикета, которым её учили. — Амалия считает, что у тебя случился нервный срыв из-за того, что сейчас ты не в состоянии справиться со своими эмоциями, которых стало слишком много, и лишилась своего механизма преодоления, или как там ещё это называется на умном языке. — Очевидно, я не справляюсь, — скривившись от собственных слов, выплюнула Кейт, не подняв головы. — Хочешь, устроим тренировочный спарринг, и ты мне немного поизбиваешь? — Мне нельзя. — Тебе много что было нельзя, но не помню, чтобы тебя это когда-либо останавливало, — усмехнулся мужчина, сев на пол напротив и привалившись спиной к каркасу кровати. — Или можем посмотреть альтернативу. К примеру, загород и огнестрельное оружие. Помнится, ты стреляла с Алессандро в тире летом. — Оно меня раздражает, — удивила Кейт спустя несколько секунд раздумий. — Слишком громкое и обманчиво контролируемое, хотя на самом деле ненадёжное. Я ем. Решение. Ты обещал. — Вообще, я не обсуждал этот план с Абрамом, и стоило бы сначала… — Говори, — перебив его, рявкнула Кейтлин. — Если я не увижу выхода в ближайшее время, я точно с катушек слечу. — Пара уточняющих вопросов. Я ситуацию знаю только извне, поэтому снизойди до объяснения. — Я и сама не знаю всего, но попробую ответить на все твои вопросы, но когда Рам вернётся, тебе нужно будет задать их ему лично. — Знаю, — кивнул Базилио. — Я бы ему сразу всё рассказал, но решил, что это может тебя немного успокоить. Как ты думаешь, Абрам не собирается разрывать отношения с Ванами концами и объявлять их своими врагами? Девушка отрицательно покачала головой, хотя кулон, который Абрам и сегодня надел на шею, говорил громче любых слов и предположений. — Его главная проблема — как доказать, что в случае чего он будет именно на стороне Хэтфордов и не соберётся отворачиваться от вас? Согласный кивок. — Так, хорошо… Ты же понимаешь, что произошедшее — не просто необычно, а… — Завались! — сглотнув не до конца пережёванную еду, рявкнула на мужчину Кейтлин. — Я и без тебя всё это знаю! Мне не нужен разговор по душам. И уж тем более с тобой. У меня жизнь рушится, если ты не заметил. Абрам — единственный человек, который всегда понимал и понимает меня, он единственный, кому я могу доверять как себе, а сейчас… сейчас этот сумасшедший старик пытается пустить разлад между семьями и забрать его у меня навсегда! — из её глаз брызнули слёзы. — Ты знаешь, я никогда не считал женщин семьи Хэтфорд дурами, однако сейчас ты и правда ведёшь себя как дура, — Базилио уставился на девушку как на идиотку. — Жизнь рушилась бы, если бы Виснински и правда думали о том, чтобы отдалиться от вас, или если бы у них был шаткий мир, который мог рухнуть от любого дуновения ветра. Но Виснински столетиями, даже тысячами, стояли плечом к плечу. Даже когда иногда у них и могли быть внутренние конфликты, это никогда не отдаляло семьи. В виде яркого примера тебе — развод Натана и Мэри. — Ты про то, что она изменила Натану с тобой? — фыркнула Кейтлин, всхлипнув. Руссо скривился, но кивнул. — Даже такой не смог отдалить семьи и разрушить мир. Так что можешь не переживать — одним глупым кулоном никогда не испортить такой союз. Несколько секунд он смотрел на озлобленную девушку, а потом закатил глаза. — Так, ладно. Мозги тебе пусть остальные вправляют. Ты знаешь традицию татуировок? — ярость на лице Кейтлин сменилась лёгким замешательством. — У меня руки не для красоты до локтей забиты. Так знаешь эту культуру? — Китайскую и японскую, — уже куда спокойнее отозвалась Кейт. — Абрам рассказывал. — Не удивительно, — закатил Базилио. — У якудзы это символ ухода от других людей, проявление верности, отдача своего тела клану, ведь их даже в общественные бани и другие публичные места не впускали. Плюс традиционный метод очень болезненный и кровавый, — сказала Хэтфорд, задумавшись. Руссо одобрительно кивнул, подтверждая верность размышлений. — Все рисунки имели очень глубокое и сложное, сакральное значение, а на груди наносились иероглифы с именем главы или покровителя. Это всё — знаки… — Кейтлин запнулась, а её взгляд прояснился, — преданности и верности. — Именно, — улыбнулся Базилио. — Мои татуировки — переплетение гербов, символов, имён семей в моём подчинении, а тогда — в управлении деда. — Он демонстративно приподнял свои обнажённые предплечья, ведь Руссо всегда, если не был в пиджаке, закатывал рукава рубашек до локтей. — В своё время мне это помогло. Когда перенял от деда власть и всё улеглось, набил на рёбрах под сердцем герб семьи. Твоя мама попросила меня узнать, как можно убрать татуировку Жана на щеке, и я нашёл, как избавиться от клейма, причисляющего его к Мориямам. Лазер. Технологии идут вперёд. Но, думаю, татуировки ещё долго будут означать что-то вечное и нерушимое. Ван хочет проверить Абрама, хочет вывести его из равновесия и посмотреть, как он будет действовать. Дальше он дал обществу повод обсуждать возможный разлад между семьями. Единственное, что Абрам может сделать, чтобы изменить общественное мнение, — доказать обратное на деле, ведь словам никто верить не станет. Что, на самом деле, верно, если абстрагироваться от ситуации. Не знай я его, подумал бы так же. — Ты предлагаешь… Абраму… — Кейтлин прожевала еду и сглотнула, отставив контейнер, уделяя всё внимание Руссо, — пометить самого себя? — Во-первых, метят скот и рабов, — скривился в отвращении к подобной формулировке Базилио. — Сболтнёшь такое перед кем-то ещё, и нам, Мэри с Натаном, обоим головы оторвут. — Мне? Нет, — хмыкнула Кейтлин, но потом посерьёзнела. — Думаешь, Рам на это пойдёт? — Не знаю, честно признался итальянец. Это тело Абрама, и никто из нас не может заставить его или приказать. Ты его знаешь. Кейтлин кивнула. И неожиданно широко улыбнулась. — Но мы уже нашли вариант! Если всё правильно сделать… — Подорвавшись с места, быстро, немного по-звериному, она доползла на четвереньках до бумаг на полу и начала копошиться, разбрасывая их и складывая в новом порядке. — Тогда… и тут… а здесь… Это… Это может сработать! Лазейка! — Точно спятила, — хмыкнул Базилио, но на его губах появилась лёгкая улыбка. — Что скажешь? — Это и правда может сработать! Надо… — она почти задыхалась, — надо… — Попридержи коней, — тут же осадил её Руссо. — Опять же, я рассказал тебе всё только для того, чтобы успокоить и чтобы ты не натворила глупостей. Но ни ты, ни я не будем так вдохновляться, ведь Абрам ещё не согласился. — Тогда поехали к ним, поговорим с ним! — сказала Кейтлин. — Подожди, и не он… — не договорил. — У нас нет на это времени! — процедила Кейтлин, тут же снова разозлившись. Её настроение плясало и качалось, как лодка в шторм. — Послушай меня. Первое — даже если мы сейчас поедем, Абрам не побежит тут же набивать татуировку. Это не временный рисуночек маркерами. Он не исчезнет со временем, и его нельзя смыть водой, если надоест. Абрам — человек стратегий. Ему нужно всё проработать, спланировать, понять, готов ли он к таким изменениям. Ведь, как я знаю, он никогда не думал о татуировках и слишком ценит себя, чтобы быстро что-то накалякать, а потом сидеть и жалеть об этом всю жизнь. А во-вторых, это… нам просто раскидываться планами? Но мы не знаем, что в голове Абрама. Хочет ли он таких кардинальных изменений в себе? Кейтлин уже открыла было рот, чтобы возразить, но Базилио не дал ей такого шанса. — Кейт, я понимаю, что ты сейчас хочешь побыстрее решить эту ситуацию и вернуть в семье покой. Но это не наша битва. Это битва Абрама. Битва семейства Виснински. Нас с тобой будут спрашивать в этом вопросе в последнюю очередь. Да, Абрам тебя любит. Но если он будет выбирать между тем, чтобы послушаться тебя, или тех же Эммы и близнецов… то его выбор будет очевиден и логичен. Так что успокойся и возьми себя в руки. — Да… ты прав, — она вздохнула и покачала головой. — Я просто… Голова кругом. — Я заметил. Давай — приводи себя в порядок и спускайся. Я расскажу всё Эмме, и мы будем вместе ждать возвращения Абрама. — Я… да. Спасибо. Руссо кивнул, глазами следя за тем, как девушка, шаркая ногами, поплелась в сторону ванной комнаты, с тихим щелчком закрывая за собой дверь. Ещё какое-то время Базилио стоял в чужой спальне, глядя в пустоту, чувствуя какую-то странную эмоцию, которая появилась словно из ниоткуда. Ах да, чувство вины. Не перед Кейтлин, а… перед собственными сыновьями. Мальчишками, которые были его кровью и плотью, но с которыми он никогда не разговаривал вот так. Потому что не знал, как. Потому что не было в их жизни такого кризиса, с которым Базилио мог бы помочь им справиться. Но разве это было оправданием? У них были неплохие отношения, но… куда больше времени Базилио проводил с Хэтфордами из-за Мэри и так же с Виснински и, следовательно, с Кейтлин и Абрамом, хотя у него были и собственные дети. Пришли бы Алессандро и Алесио к нему за помощью или до последнего, как Кейтлин, барахтались сами, выкарабкиваясь, как могли? Почему он был рядом с Кейтлин, которая была лишь дочерью его друзей и племянницей его любимой женщины, а собственные сыновья… Тряхнув головой, Базилио вышел из спальни девушки, закрыв за собой дверь, на ходу доставая телефон из кармана и набирая номер. — Да? — отозвался бодрый голос Алессандро спустя всего пару гудков. — Привет, — мужчина остановился посередине лестницы, глядя на то, как Оливия играет на скрипке, Эмма работает за своим ноутбуком, а Жан и Жасмин тихо разговаривают с Амалией, устроившись за обеденным столом. — Я скоро вернусь домой. Один. Подумайте с Алесио и Джулом… Я… — Ты в норме? — встревоженно спросил Алессандро, едва ли узнавая в этих неуверенных и слишком тихих словах своего отца. — Что-то случилось? — Понял свою ошибку, которую раньше не мог исправить, — с тихим смехом выдохнул Базилио, покачав головой. — У тебя кризис среднего возраста? — Возможно, — открыто расхохотался старший Руссо. — Но мне явно стоит больше внимания уделять своей семье. — Оу. Ясно… Сильно. Хорошо, я скажу убрать твои комнаты, — Алессандро помолчал немного, после чего осторожно добавил: — Мы будем рады тебя видеть, знаешь? — Я по вам соскучился. Простите, что меня так долго не было. За пару дней разберусь здесь и прилечу. Вы не против? — Это наш дом. Мы будем тебя ждать.