Часть 19

Постепенно Вороны начали наполнять общую комнату в общежитии под стадионом. Старшие нервно переглядывались между собой, те, кто на младших курсах — перешептывались, косясь на Рико и Кевина, но никто ничего не знал и не понимал. Все надеялись, что хотя бы младший Морияма, который всегда был самым близким к тренеру человеком, даст хоть какой-то ответ, ведь Тэцуи должен был знать, что происходило, но новоиспечённый капитан команды только смотрел в пол перед собой, тогда как его колено нервно подпрыгивало. Кевин рядом с ним был таким же бледным и напряжённым, так что им всем и правда только и оставалось, что ждать, когда к ним придут и хоть что-то объяснят. Никто из них не мог поверить в отстранение. Как такое вообще могло быть возможно?! Тэцуи Морияма был создателем экси, творцом лучших из лучших. Он буквально божество! А эти люди пришли в их дом, в сердце их мира, и вели себя так, будто… Но слова, сказанные Александром, всё ещё звенели в их ушах: «Тренер Морияма был отстранён от своих обязанностей. С сегодняшнего дня начинается масштабное расследование». И, безусловно, ни от кого не укрылся британский акцент этого блондина. Такой же, какой был у Кейтлин, которую вместе с Эммой, Жаном и Жасмин забрали на прошлой неделе… Та же женщина, которую краем глаза несколько Воронов видели за пределами поля. К моменту, когда Мэри Хэтфорд вместе с тренером Екоямой, Александром, Абрамом, Реном, Райном и двумя незнакомыми им женщинами, одна из которых до безумия напоминала Кейтлин — видимо, её мама, — вошли в гостиную, децибелы перешёптываний достигли жужжащего гула, походившего скорее на гомон встревоженной стаи ворон. Увидев их, они притихли, но во взглядах практически всех читалось не любопытство, а враждебность и настороженность, что было совершенно естественной реакцией. В глазах команды они были захватчиками, ворвавшимися на их территорию и рушившими установленные догматы и нормы, не понимая, как ценна для них та реальность, в которой они жили. Так они думали. Так их видели. — Полагаю, многие из вас помнят моё лицо и, возможно, даже имя, — заговорила Мэри, с вежливой улыбкой глядя на всех юношей и девушек перед собой, — однако я представлюсь ещё раз. Меня зовут Мэри Хэтфорд. Она кивнула на одну из незнакомых женщин. — Аврора Виснински. Женщина с казалось бы не существующей в реальном мире внешностью кивнула с доброжелательной улыбкой, внимательно осматривая их. — Ария Хэтфорд, моя невестка и мама Кейтлин, — Мэри указала на ещё одну женщину. — Александр, Абрам, Рен и Райн, с которыми вы уже познакомились, — она махнула рукой в сторону всей четвёрки, — мои племянники и мой сын. Также сегодня с нами приехал мой брат Стюарт, а также мой бывший муж и, по совместительству, дядя и опекун Эммы. Но, думаю, по фамилиям это и так очевидно, что мы все, так или иначе, приходимся Кейтлин и Эмме родственниками. Уверена, сейчас вы думаете, что всё происходящее связано именно с ними, но, заверяю, это не так. Подозрения появились уже давно, и Эмма с Кейтлин были отправлены в Гнездо для того, чтобы выяснить, являются ли полученные анонимные обвинения ложными или правдивыми. Вороны забормотали, переглядываясь между собой, припоминая разные моменты, связанные с то ли подругами, то ли сёстрами, которые появились из ниоткуда по блату, а потом были буквально изъяты целой толпой. Ни разу за весь тот месяц ни Эмма, ни Кейтлин не кичились своими навыками или связями, не кричали ничего наподобие «да вы знаете, кто мои родители», лишь изредка, когда их терпение заканчивалось, могли съязвить, но не более того. Они были достаточно дружелюбны с теми, кто был к ним добр, и молчали, когда их задевали. Если всё это время они были здесь, чтобы собрать информацию и разведать ситуацию… — Полагаю, у вас много вопросов, — продолжила размеренно говорить Мэри. — Вы обязательно сможете задать их мне при всех или, если захотите, в частном порядке. Мы все будем здесь до тех пор, пока ваши вопросы, ответы на которые мы знаем, не иссякнут, обещаю, — заверила она. — Но для начала объясню ситуацию. Была получена информация о множественных нарушениях, таких как физическое насилие, превышение полномочий, издевательства, травля, выписка лекарств не по предписанию, обход проверки допинга и многое другое. Очевидно, худшие опасения подтвердились. Обвинения в сторону Тэцуи Морияма не как тренера, а гражданина Японии, также есть, как и доказательства вины, но на данный момент я вынуждена умолчать о них, дабы не нарушить процесс. Надеюсь на ваше понимание в этом вопросе, ведь конкретно в данном случае разбирательство будет проходить не только внутреннее, но и с участием органов, — послышались охи, а многие начали переглядываться. Терпеливо дождавшись, когда они затихнут и переварят полученную информацию, Мэри продолжила: — Советом было предложено отстранить команду от соревнований, однако мы с мисс Виснински, — она кивнула в сторону Авроры, — считаем, что на данный момент в этом нет острой необходимости и верим в ваши силы. Со всеми вопросами, просьбами и недопониманием, даже если вам просто нужно поговорить, — смело обращайтесь к любому из нас без исключения, а также, если у вас нет желания общаться с нами, то можете к нашим людям. Любой из нас выслушает вас и сделает всё возможное, чтобы помочь. Также хочу сказать, что завтрашние тренировки отменены, а остальные сокращены до нормы, как в других командах. Позднее главный тренер — будь то Тэцуи Морияма или кто-то иной — составит ваше расписание и распорядок дня в соответствии со своим мнением. — Вы не можете так поступить! — не вытерпев, Рико подорвался со своего места, с яростью глядя на Хэтфордов и Виснински. — Вы ничего не знаете об экси. А дядя!.. — Обвинён в преступлениях, наказание за которые складывается в двузначное число, если не пожизненное, — перебил его Александр. — Поубавь тон. — Не стоит, — ласково сказала Мэри, повернувшись к племяннику, тогда как Абрам, стоящий рядом с ним, положил руку ему на плечо, из-за чего крупная печатка со львом, над головой которого была корона, на его пальце сверкнула в свете ламп. — Ребёнка можно понять. Снова повернувшись, продолжила Мэри: — Тэцуи — его родной человек, дядя. Он расстроен. Рико, — она обратилась к юноше с той же улыбкой, какая была обращена и к остальным Воронам, — ты прав. И я, и Аврора едва ли что-то смыслим в экси. И то только потому, что это любимый спорт Кейтлин и Эммы. Даже спорить не буду. Именно поэтому ваши тренировки будут проходить по стандартам КРЭ и одобрены вашим вторым тренером, который знает сильные и слабые стороны каждого игрока. Ни я, ни Аврора не собираемся лезть в то, в чём не разбираемся, и займёмся только своими прямыми обязанностями — разбирательством и временным управлением. Не более того. — Где Жан и Жасмин? — выпалил Кевин, глядя на Виснински и Хэтфордов снизу вверх, чуть затравленно и слабо. — Что вы с ними сделали? — Не понимаю, что мы могли с ними сделать, — охнула Мэри. — Жан — сын наших старых знакомых из Франции. Когда я увидела, в каком он состоянии, в каких условиях живёт, просто не могла оставить его тут одного. Его родители не простили бы мне этого. Так же с Жасмин — я училась вместе с её мамой и была в хороших отношениях с её отцом, поэтому так же не смогла оставить её здесь, видя, в каком она состоянии и как с ней обходятся. И прежде чем вы спросите, как так вышло, что наши семьи связаны, сразу скажу, что мы также много десятилетий ведём бизнес с семьёй Морияма. Мир тесен. Ичиро попросил нас о помощи в данном вопросе, доверяя. — Почему завтрашние тренировки отменены? — сипло спросил другой игрок. — Потому что завтра в восемь утра вас всех заберёт автобус и отвезёт в частную клинику в Иокогаме, где все вы пройдёте полное обследование. Мы уже договорились с врачами. Ни одна крупица информации не проникнет дальше стен больницы, а каждый получит лечение, если оно ему потребуется. — Мы все здоровы! — возмутилась девушка со смуглой кожей и густыми каштановыми волосами. — Как бы мы иначе играли?! — Мисс?.. — Мулдани, мэм. Теодора Мулдани. — Мисс Мулдани, — кивнула Мэри, тут же узнав имя, — я вынуждена вам напомнить, что я не просто посторонняя. Я знаю о том, как проходят тренировки вашей команды, чем вы питаетесь, сколько отдыхаете, как вас лечат и как наказывают за ошибки. Не думаю, что вы хотите, чтобы я перечисляла все причины, по которым каждому из присутствующих в этой комнате игроку могла бы понадобиться медицинская помощь. Тея замерла, а потом потупила взгляд, поджав губы. — Хорошо. Надеюсь, все это понимают. Потому что первое, что будет изменено — больше никто не будет безалаберно относиться к своему здоровью и здоровью своих сокомандников. — Экси — жестокий вид спорта, — процедил Рико. — Не знаю, к чему вы привыкли, мисс Хэтфорд, и как там играют у вас в Англии, но у нас это одна из самых травмоопасных игр. Вот почему вы никогда не сможете... — Не знала, что избиения тростью являются обязательной частью подготовки на пути к олимпийской сборной, — перебила его Ария, что всё это время молчала, а улыбка, державшаяся всё это время, соскользнула с её лица, уступив место тому холоду и стали, которую видели редко, но которыми Хэтфорд была знаменита. Медленно она подошла к подростку, бесстрастно глядя на него, элегантно держа тонкую папку с бумагами перед собой. — Или, может быть, голод? Или неполноценные шесть часов сна? Или, — она наклонилась к самому лицу юноши, как когда-то наклонялась к Ичиро, — врываться в комнату несовершеннолетней девушки посреди ночи в попытке, — Хэтфорд хмыкнула, буквально выплюнув следующее слово, — «пошутить»? Или избиение товарищей, когда они отказываются вставать перед тобой на колени? Что из этого, скажи мне на милость, является обязательным? М? — Вы никак не связаны со спортом. Вы не знаете, как сделать из спортсмена чемпиона. Только моему дяде это известно, потому что почти вся сборная нашей страны состоит из его учеников! Дисциплина!.. — Дисциплины явно не хватает, раз подобное происходило, — Ария отступила на шаг, чувствуя, что ещё немного и начнёт терять самообладание. — Как уже было сказано ранее, было начато расследование. И касаться оно будет всей команды, — она посмотрела на Воронов, что теперь неуверенно переглядывались, явно теряясь. — Больше никто ни на кого не посмеет поднять руку. Больше никто никого не наказывает физически. Больше никакой дедовщины. Больше никакого голода и работы на износ. Команда университета Кавасаки будет лучшей, как и всегда, но не потому, что игроки боятся быть избитыми. Это неприемлемо и недопустимо, — её небесно-голубые глаза вернулись к покрасневшему от злости Рико. — Твой дядя вряд ли вернётся к своей должности, учитывая все обвинения. Те методы, которые он использовал — непозволительны. Советую помнить об этом, когда будешь принимать то или иное решение, — она выждала несколько секунд, а потом кивнула. И слово взяла Аврора, что до этого тоже ничего не говорила из-за того, что понимала: работать с подростками будет именно Мэри. — На этом, скажем так, заготовка, закончена. Но, как Мэри и сказала ранее, мы с радостью ответим на любые ваши вопросы. — Вы распустите команду, если… — начал было вопрос один из первогодок, но на его плечо легла рука Дайго, тут же заставившая замолкнуть. — Пожалуйста, закончи свой вопрос, — заметив движение старшего, попросила младшего Аврора. — Их нет, — выдавил из себя парнишка. — Думаю, ты хотел спросить, будет ли команда распущена в случае, — она хмыкнула, подыскивая верные слова, — печального результата расследования. Ответ — нет. Распущена команда не будет. Возможно, переформирована. Но если вы учились и тренировались по совести, уверяю, бояться вам нечего. — Зачем нам оставаться здесь, если тренера Тэцуи больше нет? — усмехнулся другой парень со старших курсов. — Мы приходили сюда, чтобы стать лучшими, чтобы тренироваться под началом создателя экси. Какой смысл нам оставаться? — Вы имеете в виду под руководством Кейли Дэй? — уточнил Рен, заставив Кевина вздрогнуть всем телом. — Потому что именно она создала экси. Тэцуи Морияма только вложился в потенциальный проект, а профессиональной карьеры как таковой у него не было, если мне не изменяет память. — Вы ничего не знаете! — вскочила с места Тея. — Что вы знаете об экси?! — Мисс Мулдани, я оперирую фактами, — хмыкнул Виснински, чуть сощурив глаза. — Привычка. Доверять только им, даже если они приносят боль. И, боюсь, это факты, которые есть. Я не оспариваю тот вклад, который мистер Морияма сделал, популяризируя и развивая экси, но не позволю вам принижать заслуги Кейли Дэй, которая была моей соотечественницей. Она создала экси. Не Тэцуи. — Так или иначе, вы все правы, — прервала спор Аврора. — Это правда, что следующие несколько лет, вероятно, будут трудными для Воронов, и многое изменится. Даже не буду пытаться убедить вас в обратном. Но мы пришли сюда не для того, чтобы уничтожить команду или экси. Мы пришли лишь для того, чтобы справедливость восторжествовала, а жертвам оказали помощь. Те, кто хотят сейчас же покинуть команду… прошу, приходите ко мне. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь вам, пусть год уже и начался. Возможно, мы сможем что-то придумать. Ни я, ни мисс Хэтфорд не врали, когда говорили, что готовы к содействию. Понимаю, причин доверять мне, Мэри или кому бы то ни было из нас у вас нет, но мы намерены доказывать свою лояльность снова и снова, «Даже если это займёт много времени, — сказала Аврора с непоколебимой уверенностью, без тени сомнения или колебания. **** Как только машина остановилась у отеля Keisei Hotel Miramare, где, по данным, остановился Ичиро, Юна не смогла сдержать улыбку предвкушения. Одним легким движением она вытащила шпильку, которой заколола волосы на время поездки, и позволила им темным каскадом рассыпаться по спине. Кван Су, её правая рука, наблюдал за этим, и на его губах тоже мелькнула хитрая улыбка. «По твоему виду вижу, что моя идея тебе понравилась», — усмехнулась она, встретившись с ним взглядом. «Госпожа, а разве были дни, когда ваши идеи мне не нравились?» — парировал он. «Действительно, поразительно», — бросила Юна. Кван лишь пожал плечами. В тот же миг он вышел из машины, чтобы открыть ей дверь. «Госпожа», — почтительно склонив голову и подав руку, произнес он, но на его губах все ещё играла улыбка. Цокнув языком, Юна подала ему руку и грациозно выскользнула из машины, тут же отпустила его пальцы и взялась за согнутый локоть, который он любезно предложил. Погода была приятной и необычно теплой для конца сентября: плюс двадцать два градуса и ласковый ветерок создавали идеальные условия для прогулки. Но сейчас, как бы ни манила эта возможность, ей нужно было на встречу. «Прогуляемся после, сразу по окончании разговора с Ичиро», — предложила она, повернувшись к спутнику. «С огромным удовольствием. День и правда прекрасный», — кивнул он, машинально оглядываясь по сторонам, убеждаясь в безопасности. «Зануда», — буркнула Юна, закатив глаза. «Профессиональная деформация», — пожал плечами Кван, даже не пытаясь скрыть свою бдительность. Юна снова цокнула языком, но промолчала. Подойдя к ресепшену и быстро переговорив с администратором, они вдвоем, в комфортном молчании, погруженные каждый в свои мысли, поднялись на шестнадцатый этаж, где в одном из президентских люксов, как раз и располагался молодой глава клана Марияма. Предав лицу привычное нейтральное выражение, Юна вышла из лифта, отпустив руку спутника и позволив ему лишь прикрыть её спину. Девушка легко и грациозно шагала к нужной двери, параллельно боковым зрением без особого интереса изучая, изменилось ли что-то с её последнего визита сюда. На шестнадцатом этаже всё так же, как и два года назад, царила особая тишина — та, что бывает только в местах, где цена за ночь исчисляется пятизначными суммами. Ковёр под ногами поглощал шаги, а стены, отделанные матовым камнем, словно изолировали от внешнего мира. Вдоль коридора тянулись двери с золотыми номерами, за каждым из которых посетители отеля прятали свои тайны, уходящие вместе с ними. Остановившись прямо у нужной двери, Юна нажала на кнопку звонка. Дверь не открыли, поэтому она попробовала во второй раз. И тут дверь наконец-то приоткрылась. «Мисс Ван? Снова вы? Как вы узнали, что я вернулся в Тибу после Китая?» — не договорил он, даже не спросив «кто там». Такая непосредственность Мариямы забавляла её, но она смогла сдержать нейтральное выражение лица. Ичиро полностью открыл дверь и замер, уставившись на неожиданных гостей. «Госпожа Ким Юна», — наконец, немного совладав с собой, прохрипел он. Девушка усмехнулась. «Ичиро», — кивнула она. Пару секунд Марияма еще смотрел на неё, как на рыбу в домашнем бассейне, а потом, словно очнувшись, отступил. «Проходите, прошу. Простите за медлительность и за внешний вид. В последнее время плохо сплю», — признался молодой человек и, словно в подтверждение своих слов, зевнул. Выглядел он и правда непривычно. На всех встречах и мероприятиях он всегда казался собранным и старался, чтобы всё было идеально, хотя бы внешне. А сейчас на нём были помятая рубашка, криво завязанный галстук, жилетка классического черного цвета и черные брюки, тогда как его ноги были босыми. Черные волосы взлохмачены в разные стороны. «Хах», — начал он исправлять прическу руками, но ситуация стала ещё хуже. «Эм», — откашлялась Юна, возвращая внимание хозяина номера на себя, и красноречиво посмотрела на свои белоснежные лодочки. Молодой человек проследил за её взглядом и вздохнул, прикрывая глаза и маскируя раздражение. «Оставайтесь в обуви. Тут есть осколки». Юна нахмурилась и посмотрела себе под ноги. И правда, пол в гостиной, совмещенной с кухней, был усыпан осколками, видимо, от стакана, который валялся в углу, или, по крайней мере, от того, что от него осталось. Кван Су шёл следом и так же остался в обуви. Если его и позабавил вид молодого главы Японии, виду он не подал, сохраняя всё с тем же бесстрастным лицом, осматривая комнату на наличие опасности. «Не переживай, здесь из стен ножи не вылетают», — фыркнул Ичиро, плюхаясь на диван и поняв, что вид себе не исправит, а первое впечатление манерами не спасти. Он начал нервно заламывать пальцы. Кван пожал плечами. «Это моя работа, господин Марияма — следить за безопасностью госпожи Ким. Прошу прощения, если оскорбил вас своим поведением». Ичиро отмахнулся от него, переключая свое внимание на девушку перед собой. На ней было платье-пиджак ослепительного белого цвета. Безупречно скроенный верх, напоминающий строгий двубортный жакет с острыми лацканами и глубоким V-образным вырезом, облегал талию, подчеркивая каждый изгиб. Ряд изящных пуговиц в тон ткани уводил взгляд вниз, где плотная, держащая форму ткань резко расширялась в короткую, но элегантную плиссированную юбку, едва прикрывающую колени. Длинные, узкие рукава добавляли строгости, а общая длина платья — дерзкой уверенности. В дополнение — классические лодочки, длинные серьги с бриллиантами и сумочка, которую девушка грациозно положила рядом, когда её помощник принес ей стул из кухни. Она села напротив него, скрестив ноги, из-за чего юбка слегка задралась. Быстро одернув взгляд, который начал блуждать по казавшемуся идеальным телу девушки, Ичиро вернул его к её лицу. На нем было нечто похожее на улыбку, но Ичиро не был уверен — уголки пухлых губ были слегка приподняты. Он не мог назвать это прямой улыбкой, но и другого названия придумать не мог. Единственная мысль, что пришла ему в голову, была о том, что Юна была красивой. Очень даже красивой. Её длинные, угольно-черные волосы струились по плечам, обрамляя лицо с безупречной фарфоровой кожей. Миндалевидные глаза, глубокие и умные, смотрели с невозмутимым спокойствием. В каждой черте её элегантной внешности читалась собранность и внутренняя сила. Откашлявшись, Ичиро хрипло спросил: «Чем обязан вашему визиту? Как вы видите, моё положение и так плачевно. Хотите меня с концами утопить?» — усмехнулся Марияма, у которого уже не было сил строить из себя сильного и могущественного главу семьи. «Немного грубо, но по фактам», — усмехнулась девушка. «Но я здесь не для того, чтобы топить тебя, Ичиро. А для того, чтобы протянуть тебе руку помощи и достать из того болота, куда ты по неосторожности сам же забрался», — спокойно проговорила Ким, изучая его. Но её взгляд не давил, как взгляды других. Нет, он был легким, лучистым и приятным, как лучик солнца на коже. «Вы думаете, что из этого болота можно вылезти, госпожа Ким? Меня топят в нём, не давая сделать и глотка чистого воздуха с поверхности. Сначала Хэдфорды и Виснински, а теперь и Ваны», — Ичиро горько усмехнулся. «Ни один из них не успокоится, пока не утопит меня». «Ты так в этом уверен?» — перешла на «ты» с «вы» девушка. Ичиро вопросительно вскинул бровь, и в его глазах промелькнула искра интереса, вперемешку с надеждой. «Смотри, Ичиро», — Ким постучала пальцами с идеальным белоснежным маникюром по журнальному столику между ними. «Во-первых, деду нет резона уничтожать тебя. Ты ему никак не мешаешь, а территорий у него и так много, и новые на данный момент не нужны. Думаешь, он по доброте душевной оставил тебе права правления Вьетнамом?» Ичиро напрягся. Откуда она узнала? Но потом вспомнил сплетни, что ходили о том, что Вэньмин любил наследницу Кимов больше, чем своих. Возможно, старик сообщил ей. «Так вот, нет. Семья Ван сейчас сосредоточена на том, чтобы наладить внутреннюю политику, поэтому им сейчас не нужны новые территории, которые собьют все порядки, которые они устроили. Но и отказаться от того лакомого кусочка он не мог, поэтому и предложил тебе такую сделку». Марияма фыркнул. «Не удивлен. Кто бы в нём сомневался». «Хэдфорды и Виснински, возможно, и хотят тебя убрать, но не сейчас. Сейчас они в любом случае только разрушат равновесие и разозлят всех остальных. Им нужно время. Ведь, что ни говори, твой клан является одним из восьми сильнейших». «И что ты мне предлагаешь?» — спросил Ичиро, садясь ровно. «Я...» — Юна кивнула в сторону своего спутника, и тот передал Ичиро папку с бумагами, которую Марияма даже не заметил. «Открой и изучи, пока я буду озвучивать главное». Пальцы слегка подрагивали, однако Ичиро все-таки открыл папку и начал читать документы. Юна едва сдерживалась, чтобы не фыркнуть на наивность этого парня. Ничему его жизнь не учит. Но в принципе, это ей на руку. «Смотри», — начала она. «Несмотря на то, что моя семья новенькая среди верховных, нашей семье примерно столько же, сколько и Ванам. И пусть с территориями у нас не так обширно, но связей у нас столько, сколько ни один человек не может представить. У нас они повсюду. В том числе и в совете Японии». Ичиро резко поднял голову. «И я предлагаю тебе сделку, в которой не будет проигравших сторон», — Ким про себя усмехнулась, видя, как надежда с каждой секундой растет в его темных, почти черных глазах. И правда, на ошибках не учатся. Идет на одну сделку с дьяволом за другим, и с каждым разом эти дьяволы все опаснее и опаснее. Какой наивный. Как и все вокруг, повелся на то, что ее семья только недавно вошла в список верховных. Несмотря на её мысли, лицо по-прежнему почти ничего не выражало, если не считать небольшую полуулыбку. «Я помогу тебе укрепить позиции. Буду давать советы, когда ты будешь в них нуждаться». «И что вы хотите взамен?» — напрягшись, спросил Ичиро с подозрением, глядя на молодую девушку, которой только в следующем году должно было исполниться восемнадцать. Но он был научен горьким опытом не вестись на возраст. В их кругах это были просто цифры в паспорте, на которые никто не обращал особого внимания. Да и паспортами никто особо и не пользовался — передвигались все только на частных джетах. Большинство клубов, куда ходили по обычным меркам ещё дети или подростки, принадлежали их семьям, и никто не мог им ничего сказать или сделать. А благодаря постоянным тренировкам и нагрузкам они были более развиты, чем их ровесники. Взять того же Абрама, который в свои восемнадцать выглядел как шкаф и опередил всех, кого можно и нельзя, в росте. А эта Юна улыбалась. «Ты будешь мне должен. Так сказать, я буду тебе помогать, но при этом не буду занимать резких позиций в вашей с Хэдфордами и Виснински войне. Буду стоять посередине, так сказать. А ты, когда время придет, отдашь мне долг. В рамках разумного, конечно», — успокоила его Ким, увидев, как его плечи ещё сильнее напряглись, а вены на шее вздулись. «Не переживай, я не прошу ничего, чего не достойна». Ичиро задумался, а потом кивнул. «Справедливо». Он подписал оба образца — и для себя, и для Юны — и передал их в руки девушке. Она так же быстро поставила свои печати и вернула его экземпляр ему обратно. Ичиро впервые за эти недели улыбнулся, увидев настоящий выход в этом лабиринте, а не фальшивую ловушку, как с Хэдфордами и Ванами. Семья Ким была новой среди верховных семей, а значит, у неё было мало влияния, и если что, он сможет в любой момент скинуть их в пропасть вместо себя. Он протянул девушке руку, и та пожала её, внимательно смотря ему в глаза. Она переключилась с английского, на котором велся разговор все это время, на японский: «でも覚えておいてください、イチロー、私はスチュアートではありません、そして私は計画を立てず、あなたがあえて私たちの合意を破るか、私を離れて与えることはありません。あなたは後悔するでしょう» («Но запомни, Ичиро, я не Стюарт, и я не буду долго строить планы. И думай, если ты посмеешь нарушить наш договор или предать меня — ты об этом пожалеешь»), — проговорила она с силой сжимая его ладонь. Пусть с виду она была хрупкой, по силе она не уступала взрослым мужчинам. С её лица исчезло даже подобие улыбки, а голос, до этого мелодичный, спокойный и приятный, стал стальным. Но даже эта её сторона заставила что-то внутри Ичиро встрепенуться и наполниться теплом, что было странно. Он никогда ранее не испытывал такого ни к кому. Отогнав мысли о странных ощущениях, Ичиро ответил: «キムさんを心配しないでください、私は人がそれに値するとき、そしてあなたがそれに値するとき、私の約束に忠実です» («Не переживайте, госпожа Ким. Я верен своим обещаниям, когда человек этого заслуживает. А вы этого заслуживаете»). Девушка кивнула. Её хватка ослабла, а на губах снова появилась подобие улыбки. Но глаза... её глаза, что под светом казались болотно-зелеными или карими, всё так же оставались холодными. «Рада слышать, что ты так считаешь», — кивнула Юна, полностью убирая руку. Ичиро дернул руку на себя и еле держался, чтобы не размять пальцы. Под её хваткой ему казалось, что она раздробит ему кости. «Ну, а теперь мне пора. Я хочу немного погулять и вспомнить город», — она встала, но потом бросила взгляд на свою руку, которой пожал Ичиро, и нахмурилась. Марияма напрягся, не зная, чего ожидать, но готовясь ко всему. К примеру, что она передумала и посчитала их сделку несправедливой. Или того хуже — вообще передумала ему помогать. Но вопреки его мыслям, Юна махнула ему рукой, показывая на след от крови на ладони. Ичиро нахмурился и посмотрел на свою ладонь — на ней красовался длинный порез. «Простите, похоже, не заметил, как осколком порезался», — хмуро сказал он. «Я могу дать салфетки...» — он было встал, но тут же скривился, наступив на осколок. Юна поджала губы, достала из своей сумочки упаковку пластырей и мини-санитайзер. «Используй их, чтобы рану обработать», — сказала она. А затем пшикнула ему на руку обеззараживающим средством и заклеила порез пластырем. От удивления и лёгкого шока Ичиро даже не успел возразить и сказать, что справится сам, как она уже закончила. «С ногами разберись сам», — сказала она и обработала собственные руки спиртовой жидкостью. «Кван Су», — кивнула она сопровождающему её мужчине, как Ичиро понял, её правой руке, который был примерно на той же должности, что и Сэм Уильямс у Девансов. «Пойдём. У нас много планов». Су кивнул и вышел за дверь, дожидаясь её, тогда как Юна повернулась к Ичиро и кивнула. «Пока, Ичиро. До скорых встреч».«Госпожа Ким», — в ответ сказал он и улыбнулся, провожая девушку взглядом. Было в ней что-то привлекательное и опасное одновременно. ***** Как только основная часть дел была закончена, Абрам решил, что ему больше нечего делать в «гнезде»: Мэри, Аврора, Ария, Натан, Стюарт, Алекс и близнецы, а также солдаты Хэдфордов вполне справлялись со всем. Поэтому он сказал отцу, что поедет обратно, и вернулся в Тибу. В квартире было тихо, но молодой человек быстро понял, что это была лишь иллюзия. В гостиной за столом сидели Эмма, Басилио и Кейтлин, что-то активно обсуждая и даже не заметив его появления. Виснински уловил по обрывкам разговора, что речь шла о нём, и громко поздоровался: — Привет. Что так бурно обсуждаете? Давая понять, что присутствует. Все трое резко повернулись в его сторону и уставились на него широко раскрытыми глазами и приоткрытыми ртами. Первой в себя пришла Эмма. Взяв себя в руки, она натянуто улыбнулась. — Рам, привет. Я думала, вы ещё задержитесь. Где остальные? — спросила она, оглядываясь. — Они всё ещё в гнезде, заканчивают. А я решил, что мне там больше не нужно, поэтому спросил, могу ли поехать обратно. Папа согласился, что мне нечего делать, и сказал поехать отдохнуть. Он скинул с себя чёрный пиджак и повесил его на спинку стула, мельком заметив какие-то рисунки на айпадах сестёр. — Чем заняты? — он сел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Басилио, Эмма и Кейтлин нервно переглянулись. — Знаешь, — начал Руссо, хрустнув костяшками пальцев, — я придумал решение для твоей проблемы. Абрам вопросительно вскинул бровь. — Да? И какое же? — Пара уточняющих вопросов. Я ситуацию знаю только извне, поэтому снизойди до объяснения. — Ну? — Ты не собираешься разрывать отношения с Ванами с концами и объявлять их своими врагами? Абрам посмотрел на него как на идиота. Об этом варианте он даже не думал, так как для него это был не вариант. — Нет, — уверенно качнул он головой, хотя кулон, что всё ещё был на его шее, и так говорил громче любых слов. — Твоя главная проблема — как доказать, что ты не собираешься отворачиваться от Хэдфордов и делать из Ванов своих ближайших союзников? Согласный кивок. — Так, хорошо… Ты же понимаешь, что произошедшее — не просто необычно, а… — Завались! — закатил глаза Абрам, рявкнув на мужчину, не в силах больше держать poker face. — Я и без тебя всё это знаю! Мне не нужен разговор по душам. И уж тем более с тобой. У меня впервые в жизни нет идей, а в голове как будто прошёл ураган, мои мозги готовы взорваться, а ещё у меня нет и пол-литра хорошего настроения на то, чтобы выслушивать весь этот бред, если ты не заметил. Ты закончил? Басилио уставился на подростка, как на идиота, — пусть и знал, что он кто угодно, но не идиот. — Я просто пытаюсь понять, правильной ли информацией располагаю. Разговор по душам был бы, если бы я пытался лезть тебе в голову и понять, что ты чувствуешь, успокаивая и играя роль психолога или опекуна. А то, что я делаю, называется «разузнаю детали, чтобы точно знать, подходит ли то, что я собираюсь тебе предложить». Так что возьми себя в руки. Кричать ты будешь на меня в любой другой момент, но не сейчас. Я пытаюсь тебе помочь, и ты будешь слушать меня и стараться понять мою идею. Понял? Несколько секунд он смотрел на то, как быстро переменилось лицо юноши, не веря в реальность того, что увидел. Даже для Натана, Мэри и самого Басилио требовались усилия, чтобы избавиться от эмоций, тогда как этот парень за долю секунды стёр с лица любые их следы. Напряжённые плечи расслабились, а потом он просто закатил глаза. — Так, ладно. Твои фокусы — проблема Натана и Сэма. Они мои. Ты же знаешь традицию татуировок? — У меня руки не для красоты — до локтей забиты, — Абрам смотрел на него бесстрастно, и это начинало раздражать. — Так знаешь эту культуру? Абрам кивнул. — Я, конечно, не скажу, что эксперт, но что-то да знаю. — Китайскую и японскую, — к примеру, отозвался Рам. — У якудзы это символ ухода от других людей, проявление верности, отдача своего тела клану, ведь их даже в общественные бани и другие публичные места не впускали. Плюс традиционный метод очень болезненный и кровавый. Руссо одобрительно кивнул, подтверждая верность размышлений. — Все рисунки имели очень глубокое и сложное, сакральное значение, а на груди наносились иероглифы с именем главы или покровителя. Это всё — знаки… означают преданность и верность. — Именно, — улыбнулся Руссо. — Мои татуировки — переплетение гербов, символов, имён семей в моём подчинении, а тогда — в управлении деда. — Он демонстративно приподнял свои обнажённые предплечья, ведь Руссо всегда, если не был в пиджаке, закатывал рукава рубашек до локтей. — В своё время мне это помогло. Когда перенял от деда власть и всё улеглось, набил на рёбрах под сердцем герб семьи. Ария попросила меня узнать, как можно убрать татуировку Жана на щеке, и я нашёл, как избавиться от клейма, причисляющего его к Мориямам. Лазер. Технологии идут вперёд. Но, думаю, татуировки ещё долго будут означать что-то вечное и нерушимое. Пусть ты и без этого был популярной темой для обсуждения и шёпотков в нашем мире, Ван буквально повесил на тебя светящуюся красную табличку «срочно надо обсудить». И все люди, что собираются следовать указаниям и обсуждать тебя, будут говорить о том, что ты можешь отвернуться от Хэдфордов и начать активно сотрудничать с Ванами. Ведь тебе уже пророчили возможность брака с одной из его правнучек. Так что теперь единственное, что ты можешь сделать, чтобы изменить общественное мнение — доказать обратное на деле, ведь словам никто верить не станет. Что, на самом деле, верно, если абстрагироваться от ситуации. Не знай я тебя, подумал бы так же. — Предлагаешь… — Абрам посмотрел на него, и в его глазах на долю секунды промелькнула какая-то эмоция, которую Басилио снова не смог разобрать. — Предлагаешь мне набить себе метку? — вскинул он бровь. — Метят скот и рабов, — скривился в отвращении к подобной формулировке Басилио. — У вас с Кейтлин одно и то же в голове? Она тоже так предположила. Абрам пожал плечами. — Сболтнёшь такое, и твой отец меня точно на кол не посадит, а прошествует по Пьяцца-дель-Плебишито с широкой улыбкой и бросит моё тело к ногам моих детей. Я предлагаю тебе придать себе окрас, форму, контролируемую только тобой. В том, что ты будущий глава Виснински и идеальный наследник, никто не сомневается. — Ещё бы кто сомневался. Вы с Натаном выглядите так, будто его скопировали, сделали чуть выше, добавили нотку более бесстрастного и воспроизвели заново на свет. Абрам ничего не ответил, внимательно изучая его лицо, а потом прикрыл глаза. — Если всё правильно сделать… — секунду он помолчал, затем встал, и Кейтлин почему-то занервничала, начав заламывать пальцы. Она передала ему все бумаги, которые ранее забрала, пробравшись в его комнату и которые на её полу увидел Басилио. Абрам забрал их и внимательно посмотрел в лицо кузины. — Кити, — его голос был спокойным и ничего не выражал, — что у тебя делают мои листы? Кейт прикусила губу. — Я хотела понять, что ты думаешь, и понять ситуацию с твоей точки зрения. Абрам усмехнулся уголками губ. — И как получилось? — Нет, — призналась Хэдфорд, опустив голову. — Я правда старалась, но ничего не получилось. Твои мысли… они выглядят как… — она помахала рукой в воздухе. — Как бред сумасшедшего? — продолжил за неё Абрам, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Да, — прикусив губу и слегка покраснев, кивнула Кейтлин. — И я не понимаю, как ты при таких мыслях можешь сидеть с таким лицом. — Она обвела пальцем его бесстрастное лицо. Абрам кивнул и, даже не взглянув на бумаги, кинул их на край стола. — Кити, — он внимательно посмотрел ей в глаза, — надеюсь, это первый и последний раз, когда ты входишь в мою комнату без разрешения и трогаешь мои вещи. — Рам, прости, больше не будет, — в глазах Кейтлин снова собрались слёзы. — Я тогда… я просто была не в себе, цеплялась за всё, что видела. Ты же знаешь, я очень люблю тебя и боюсь… — она всхлипнула, — что мы отдалимся. И она опустила голову. Эмма рядом прикусила губу до крови и опустила глаза. Абрам хмуро смотрит сначала на сестёр, потом на Басилио, и, подойдя, обнимает обоих девушек, прижав к себе. — Такого не произойдёт, Кити. Никто и ничто не отдалит нас друг от друга. — Обещаешь? — всхлипнув, глухо спрашивает Кейтлин, уткнувшись носом ему в грудь. — Обещаю. Рам наклоняется и целует обоих в волосы. — О, какая идиллия, — хмыкнул Басилио, но на его губах появилась лёгкая улыбка. — Что скажешь? — Это и правда может сработать, — отстранившись от сестёр и вернувшись на своё место, пожал плечами Абрам. — Но надо всё продумать и обсудить с папой. Он зевнул, потянувшись так, словно они обсуждали, что приготовить на обед, а не то, что может перевернуть их мир с ног на голову. — И это всё? — не поняла Кейтлин, глядя на брата широко раскрытыми глазами. — А что? — пожал плечами Абрам. — Мне есть куда спешить? В любом случае, никто никогда не делает татуировки, а тем более такие, за один день. Мне нужно в душ, собрать свои мысли воедино, продумать, что я хочу, придумать план действий, подготовить всё, чтобы максимально кратко, но при этом понятно и подробно объяснить всё папе. Потом спущусь вниз, и ты, — он кивнул на Басилио, — поможешь найти мастера, стиль работ которого мне подойдёт. После мы с ним свяжемся и сделаем эскизы. Затем я их примерю, внесу свои правки, и тут в дело, — он повернулся к сестре, — ты, моя принцесса. Эмма заинтересованно подняла брови. — Я вся во внимании. — Ты сделаешь фото и как будто невзначай выложишь его. Ну, как тебе это преподнести, ты и сама знаешь, я в этом деле не мастер. Эмма широко улыбнулась, и по блеску в её глазах стало понятно — она уже продумала пару идей. — Ты можешь на меня положиться, — кивнула она. — Знаю, — кивнул Рам. — Кити, ты поступишь точно так же — невзначай выложишь фотки в сторис вместе со всем остальным, не выделяя, так что это было между делом. Кейтлин ухмыльнулась и, посмотрев на Эмму, так же кивнула. — Сделаем в лучшем виде, не переживай. — Я в вас не сомневаюсь, уверен, — сказал Рам, покрутив кулон. — А пока я не сделал татуировку, надо придумать, как нанести на кулон третий рисунок. На одной стороне — лев, на другой — дракон. Мне нужно как-то добавить к этой кампании пантеру. Он взял айпад Эммы после её согласного кивка и быстро накидал эскиз на скорую руку. — Примерно как-то так. Гравировка будет сверху дракона, и в зависимости от освещения будет разный рисунок — то дракон, то пантера, — проговорил он, делая последние штрихи. — Это, конечно же, не результат, а промежуточный вариант на скорую руку. Если всё продумать ещё немного, проработать, уточнить у Рена все тонкости и изъяны ювелирного искусства и гравировки, найти хорошего мастера, то всё будет идеально. Он бросил стилус и снова откинулся на спинку своего стула, лениво хрустнув шеей. — Умно, — кивнул Басилио, улыбнувшись. — Мастер думает, что может испортить мои планы одним мелким кулоном. Я использую его же оружие и опрокину этот кулон вокруг его семьи так, как ему не снилось даже в его самых безумных снах. Он дал мне то, о чём я даже не думал, считая, что это сбивает меня с пути. Но мне некуда спешить — это игра в долгую. А за моей спиной единым фронтом будет стоять и моя семья, и Хэдфорды. Он усмехнулся, откинув голову назад. — Про Руссо не забывай, — напомнил Басилио, говоря абсолютно серьёзно. Абрам поднял на него взгляд. — Мы тоже будем стоять за твоей спиной и поможем, если это будет необходимо. — И я за это вам благодарен, — кивнул Виснински. — В любом случае, времени у меня — вагон. Так что можно воспользоваться этим, никуда не спешить, всё попробовать и перепробовать, доводя до существующего идеала, исправляя существующие косяки и недочёты с помощью папы, мамы и остальных. Руссо кивнул, а потом посмотрел на Эмму и Кейтлин. — Я же сказал, что вы двое попусту переживаете и сомневаетесь. — Сомневаемся? — почти поротно повторила Эмма. — Руссо, не знаю, что там Кейт тебе при вашем личном разговоре сказала, но я никогда не сомневалась и не буду сомневаться в Абраме, — уверенно, со сталью в голосе, проговорила Эмма. — Как и я, — кивнула Кейтлин, усмехнувшись и не став напоминать Хэдфорд о недавней истерике. Басилио кивнул, наблюдая за тем, с каким восхищением девушки смотрят на своего брата, пока тот что-то печатал в телефоне. **** Слушая музыку, Юна брела по набережной, позволяя себе небольшую прогулку после переговоров с Ичиро. Кван Су шёл сзади, следя за каждым, кто мог хотя бы косо посмотреть на неё, не говоря уже о причинении вреда. Это немного раздражало, но девушка старалась игнорировать его присутствие, забываясь в музыке и погоде, располагавшей к неспешным прогулкам, пока впереди не увидела двух мужчин. Они стояли без движения, сложив руки в карманах, и смотрели в ожидании прямо на неё. Кван заметил их и тут же из-за её спины материализовался рядом, сверля мужчин убийственным взглядом, готовый в любой момент отразить нападение. Юна положила руку ему на плечо, успокаивающе, и оглянулась за спину — ожидаемо, кроме Су, за ней шли ещё два телохранителя, сливавшиеся с толпой и готовые вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Хотя, зная Квана, если ей будет угрожать опасность, этот молодой мужчина голыми руками разорвёт этих двоих, не моргнув глазом. Хмыкнув, она вопросительно подняла бровь в немом вопросе, безмолвно требуя подойти и объясниться. Будь это похищение — они бы не выбрали такое людное место и уж точно не ждали бы её. Как она и думала, те двинулись ей навстречу, а потом чуть склонили головы. Только теперь, когда они подошли ближе, девушка смогла разглядеть небольшую вышивку на рукавах их пиджаков — витая буква R с короной, — что сразу расставило все по своим местам. Су рядом немного расслабился, но всё ещё был наготове. — И что же от меня нужно мистеру Руссо? — идя навстречу мужчинам, не расщедрившись на приветствие, холодно спросила она. — Мисс Ким, будьте добры, поезжайте за нами, — сказал один из них, рукой указав в сторону дороги, где чуть выше по движению на аварийке стояла машина. Секунду Юна внимательно смотрела на них, а потом хмыкнула, усмехнувшись уголками губ. Кто бы мог подумать, что с годами грозный Басилио Руссо станет таким мягкотелым и отправит своих людей, чтобы помочь сыну любимой женщины? Ведь, очевидно, других общих дел на данный момент у них быть попросту не могло. Значит, Абрам сдался и просил помощи? Это было на него не похоже. Нет, конечно, Абрам умел признавать ошибки и просить о помощи, но просил он её кого угодно, кроме неё. Тот случай с помощью в подборе людей был одноразовой акцией, и Ким не думала, что Виснински переступит через себя и снова придёт к ней за помощью. Или, вернее сказать, отправит за её помощью. Одно утешало — Абрам будет ей дважды должен, ведь первый долг он всё ещё не оплатил. Задумавшись ещё на мгновение, она кивнула и пошла в сторону своей машины, ничуть не беспокоясь о своей безопасности. Кван сверлил мужчин подозрительным взглядом, но без слов и возражений завёл машину и поехал за людьми Руссо. Как Ким и думала, они подъехали к дому Хэтфордов и привели прямо к дверям. Дверь им открыл Абрам. Его лицо ничего не выражало, как и всегда, но в глазах промелькнуло облегчение. Он коротко кивнул Квану за её спиной, а потом обратил всё своё внимание на неё. «Цветочек», — как и всегда при ней, Абрам улыбнулся ей уголками губ, пропуская внутрь, а затем взял её руку и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Geldiğiniz için teşekkür ederim. — Спасибо, что приехала, — тихо сказал он, поднимая голову и встречаясь с ней взглядом. — Biliyor musun, eğer bir kazancım olmasaydı gelmezdim, bu yüzden teşekkür etme. — Ты же знаешь, что я бы не пришла, если бы мне не было выгоды, так что не благодари, — фыркнула Юна, выдергивая свою ладонь из его рук. — Biliyorum ama yine de teşekkür ederim. — Знаю, но всё равно спасибо, — усмехнулся Виснински. На его лице промелькнуло что-то странное, но прежде чем девушка смогла разобрать эту эмоцию, она исчезла так же быстро, как и появилась. — Что ты хотел? — скрестив руки на груди, спросила она. — Не трать время. Это слишком дорогой ресурс, чтобы я столько его на тебе расходовала. Абрам рассмеялся. — Ладно, ладно. Ким ожидала чего угодно, но чего девушка точно не ожидала, так это что Абрам посадит её за стол рядом с Эммой и Кейтлин и начнёт расспрашивать про татуировки семьи. Он был бледным, явно уставшим и вымотанным, но на дне его сине-голубых глаз, под которыми снова пролегли тени усталости, блестел знакомый Юне огонёк решимости, а на шее непоколебимо висел кулон с изображением дракона. И льва. — Ты за этим послал за мной? — с неверием спросила Ким. Её голос стал стальным. — Опять же повторюсь, моё время — это ресурс, который ты не сможешь оплатить даже всеми деньгами своей семьи. А ты серьёзно собрался тратить его на то, чтобы узнать от меня информацию, которую легко можно найти в долбаном интернете? Виснински, тебе жить надоело? Эмма прикусила губу, пытаясь сдержать смех. Юна бросила на неё раздражённый взгляд. — Тебе смешно, а мне не очень. Этот придурок разрешил все мои планы на спокойный отдых, а возможность отдохнуть мне выпадает не так уж и часто. — Прости, не хотела, — подняв руки в знак капитуляции, сказала Эмма, не прекращая хихикать. Юна закатила глаза и снова вернула своё внимание на парня перед собой. — Я серьёзно. Загуглить не пробовал? — Мы оба знаем, что нельзя верить всему, что пишут в интернете, mi alma, — улыбнулся Абрам, заглотнув почти полный стакан апельсинового сока за пару глотков и ставя такой же стакан перед ней. — Не называй меня так, — закатила глаза Юна. — Если и правда хочешь продолжать своё существование. — Да ладно тебе, mi alma. Я же знаю, что ты мне ничего не сделаешь. — Он переключился снова на турецкий. — Sen inkar etsen de, beni seviyorsun, kabul et. — Пусть ты и отрицаешь, но я тебе нравлюсь, признай. Усмехнулся Абрам и тут же откинул голову назад, когда Юна потянулась за подушкой на диване и швырнула ему в лицо. Он громко засмеялся, откинув голову назад. — Ты труп, если продолжаешь в том же духе, — спокойно, но со сталью в голосе, проговорила она. Эмма, Кейтлин, Басилио громко засмеялись, наблюдая за интересной, почти детской перепалкой. После пары минут игры в гляделки, где никто не хотел уступать, Абрам сдался, поднимая руки над головой в знак капитуляции. — Всё, всё, сдаюсь, — на английском сказал он, и девушка, улыбнувшись уголками губ, взяла стакан и сделала небольшой глоток сока, а потом осторожно протёрла несуществующие капли салфеткой. — Прекращай этот цирк, — проговорила она. Сложив руки на груди, Эмма и Кейтлин удивлённо уставились на них. Они редко видели, чтобы Абрам вёл себя так перед семьёй, не говоря уже о постороннем человеке. Не знай они его, можно было бы подумать, что он влюбился, но это было невозможно. Юна и Абрам продолжали свою словесную перепалку ещё какое-то время, пока Ким это не надоело и она не наступила ему на ногу с такой силой, что Виснински чуть не упал со стула от неожиданности и удержался благодаря тому, что Юна перехватила стул. — Мисс Ким, я ваш фанат, — усмехнулся Басилио, и на его лице было написано искреннее восхищение. — Цветочек, из-за тебя я чуть со стула не грохнулся. Представляешь, что бы со мной тогда было? — с наигранным ужасом в голосе спросил Абрам. Юна закатила глаза, убрала руку. — Не сдох бы. Если бы можно было убить тебя таким способом, я бы им уже давно воспользовалась. Как жестоко! — он наигранно схватился за сердце, но, получив незаинтересованный взгляд, усмехнулся и, вернувшись к начальной теме, спросил: — Так что? — Ты — дурдом на колёсах, вот что, — фыркнула на него девушка, а потом забрала из рук Эммы, которая задыхалась от смеха, планшет с разными эскизами. — Татуировка — твоё решение? — Типа того. Басилио предложил, но в любом случае… потом узнаешь. Так что скажешь? — Скажу, что стиль перестал иметь такое большое значение в последние лет пятнадцать. Что до изображения… — она покачала головой и подняла взгляд на друга. — Рам, ты уверен? — Я ни в чём не уверен. Мой цветочек, мне нужно твоё мнение. — Хм. — Она открыла новый лист и взяла стилус, краем глаза замечая, как Басилио внимательно следил за ней, чувствуя странное веселье от того, какие разные стороны сочетались в этом итальянце. — Никаких лишних иероглифов. Хочешь их добавить, бери только те, что есть на гербе семьи. Цветы… можешь добавить, но помни, что у каждого — своё значение. — Можно только чёрные чернила? — Как я уже сказала, дизайн перестал иметь такое большое значение последнее время. Мы же не грубая якудза с улиц. — Мне важны традиции, — напомнил ей Рам. — Юна, просто скажи, какую сделала бы себе, — попросила Эмма. — У меня есть одна, на самом деле, — кивнула девушка. Глаза Абрама расширились, а Эмма и Кейтлин заинтересованно посмотрели на неё. — Какая? Где? Юна достала телефон и показала ему фотографию. Вдоль её позвоночника, прямо поверх длинного, белесого шрама, который остался после той самой злосчастной аварии, в которой она потеряла обоих родителей, тянулась изящная татуировка. Тонкий чернильный стебель лилии прорастал сквозь старую отметину, превращая след от прошлого ранения в живой узор. Сам цветок распускался между лопатками, а его нежные листья и мелкие бутоны искусно маскировали неровности кожи, делая шрам почти невидимым — теперь он казался не дефектом, а естественной частью изгиба лепестка. Абрам много раз видел этот шрам, в основном во время тренировок, и не считал его недостатком девушки. Скорее, наоборот, это было свидетельство её силы, того, что она осталась жива и не сломалась. Абрам смотрел на тонкий рисунок как завороженный, изучая каждую деталь, линию и точку, которые виднелись на фотографии. С большим трудом отведя взгляд, Виснински посмотрел на девушку рядом с собой. — Ты всё-таки перекрыла её, — тихо сказал он на английском. — Да, — кивнула Юна, лениво потянувшись. — Я уже давно хотела это сделать. Впервые задумалась о татуировке, когда мне было лет четырнадцать. Бабушка сказала, чтобы я дождалась хотя бы шестнадцати. И вот, в прошлом году я сделала её. — Очень красиво, — сказала Эмма, которая забрала телефон у Абрама, чтобы посмотреть. — А что значат лилии? — поинтересовался Абрам. — В китайской и корейской культурах лилии имеют многогранное символическое значение, которое связано с традициями, ритуалами и философскими концепциями. В Китае лилии означают радость, счастье и процветание. Их часто используют в свадебных обрядах как символ счастливого и долговечного брака. Китайское название лилии — 百合 (bǎi hé), что созвучно с пословицей 百年好合 (bǎinián hǎo hé) — «счастливый союз на сто лет». Помимо этого, лилии — это траур и духовное возрождение. Белые лилии часто используют в похоронных церемониях. Они символизируют не только конец жизни, но и духовное возрождение, переход души в иной мир. Лилия в буддийских традициях олицетворяет уход из мирской жизни и путь к духовному совершенствованию. Душевное очищение. Лилия связана с понятием очищения души. Кроме того, лилии в Китае считаются символом духовности и силы духа. По поверьям, этот цветок помогает легче переживать душевную боль. Значение лилий в Корее: в корейской культуре лилии также имеют особое значение — символ богатства и гордости. Так что значения меняются от того, с какой стороны посмотреть, и, конечно же, кто будет смотреть. Обычно, когда люди делают татуировки, они часто говорят: моё тело — моё дело, и никого не касается, чем я занимаюсь и какой след решаю оставить на своём теле. Но каждый из нас прекрасно понимает, что эти слова в нашем мире ничего не значат. Все вокруг следят друг за другом, ожидая малейшего промаха, ошибки или недочёта, особенно от тебя, — она усмехнулась. — Идеальный наследник Львов, лучший из молодого поколения, признанный член уже трёх верховных семей. Твои решения, действия, одежда, в которой ты выходишь из дома, — всё это рассматривают чуть ли не под микроскопом, пытаясь найти изъян, слабое место, чтобы давить или успокаивать себя тем, что ты не так уж идеален, и все преувеличивают. Такие, как мы, не имеют права на ошибку за дверями своего дома и не в окружении семьи и людей, которым мы можем доверять. Даже если мы говорим, что нам плевать на мнение, оно может разбудить массы, и вот из-за одного слова идеальная картина, которую мы выстраиваем с рождения, может просто развалиться, открывая наше гнилое нутро. — Её пальцы быстро сгибали салфетку, пока не получился лев. Подняв голову, девушка аккуратно убрала выбившуюся прядь за ухо и, раскрыв ладонь Абрама, вложила своё творение. — Так что советую тебе продумать всё. Даже одна не такая точка может испортить идеальный внешний рисунок. Помни об этом. Ты же знаешь, что я никогда не забываю. — Абрам кивнул. — Хорошо, тогда… — она снова взяла планшет и стилус, но потом покачала головой. — Лучше дай мне листок и карандаш. Виснински исполнил просьбу за секунду. — Ладно… Что бы сделала себе… Значит, гербы семей — это несомненная гордость для каждого. Тигр, лев, дракон, пантера. Каждый герб символизирует что-то, что семьи связывают с собой. Тигр символизирует силу, мужество, защиту и двойственность. Лев — силу и могущество. Лев повсеместно воспринимается как «царь зверей», воплощение физической силы, энергии и несокрушимости. Ты никогда не задавался вопросом, почему на гербе твоей семьи именно лев, хотя в странах, которыми управляла и управляет твоя семья, пантеры ценятся куда больше? — Честно, — признался Абрам, — но никогда не зацикливался на этом. Всегда находились вопросы и темы для обсуждения важнее. — И зря, — усмехнулась девушка. — Ваша семья изначально носила герб с изображением зверя? Раньше это была просто буква В с короной сверху. Льва вам присудили потому, что, несмотря на кризисы и войны, ваша семья никогда не теряла своих территорий. У каждой были моменты, когда они теряли свои владения. Хэтфорды потеряли Германию, хотя раньше никто не мог себе этого представить, ведь Германия и Англия были связаны династическими связями. Британская королевская семья имела немецкие корни: династия Ганноверов правила Великобританией с 1714 по 1901 г. (до королевы Виктории). И никто не ожидал такого, что однажды эта территория может оказаться под управлением кого-то другого. Но твой пра-пра-пра (и так далее) дед решил, что Хэтфордам, которые попросили у него помощи, а у них тогда ещё были внутренние проблемы во взаимоотношениях, она больше не нужна. А пантеры тогда были не в состоянии ставить свои условия, и в итоге Германия оказалась под властью твоей семьи. И сколько бы потом Хэтфорды ни пытались, Виснински не отпускали полученную территорию. И даже после мира, когда они начали действовать плечом к плечу, львы отказались возвращать то, что получили от британцев. Так же свежий пример — Испания. — Она подняла голову и, улыбнувшись, подмигнула Басилио, который стиснул зубы. — Казалось, никто не мог представить, что кто-то сумеет получить такую большую и значимую территорию другой верховной семьи, буквально перекроив карту наших семей, составленную столетия назад. Но Натан Виснински плюнул в лицо тем, кто так считал, и не просто завоевал Испанию, но ещё и удерживает её такое большое количество времени. Также твоя семья повела остальных за собой и придумала систему разделения. По этому вам и дали Льва — короля зверей. — Интересно, — усмехнулась Оливия, которая отходила вместе с Жасмин в её комнату, и чьего появления никто не заметил. — Куколка, — Абрам встал и обнял её. — Привет. Не думала, что ты приедешь так рано. — Мне было нечего там делать, поэтому решила приехать пораньше. — Он отошёл и сел обратно. Оливия, улыбнувшись, кивнула. — Юна, привет, — Оливия улыбнулась ей и, подойдя, быстро обняла её, удивив девушку, которая застыла, но буквально через несколько секунд взяла себя в руки. — Но мы немного отошли от темы. Дракон — власть и императорская символика. Повелитель вод и стихий. Благо и процветание. Пантеры — защита, духовное руководство, тайна и интуиция. Многие набивают гербы семей в знак вечной верности или гордости. У моего деда на груди, к примеру, изображен наш герб. Но если выбрать герб, то тут не обойтись маленьким рисунком. Я бы сделала рукав на всю руку, если думать о драконе, — с завидной точностью она нарисовала анатомически пропорциональную руку от запястья до плеча, слыша одобрительное мычание Басилио за спиной. — Дракон закручен вокруг, — быстро она начала намечать схематичный контур. — Если добавлять цветы, то я бы выбрала хиганбаны или пионы. — Пионы ведь считаются в Китае символом власти, славы, богатства и процветания и едва ли не национальным цветком? — уточнил Руссо. Юна искренне улыбнулась, и на её щеках появились ямочки, когда она обернулась к мужчине, впечатлённо приподняв брови. — Приятно видеть вашу непопулярную сторону. Мистер Руссо, я в восторге. Хотя я с детства знала, что вы играете роль непостоянного казановы, уж больно этот образ не вязался у меня в голове с вашими достижениями. И мне очень приятно получить подтверждение своих предположений. — Вот как нужно делать, — усмехнулся Басилио, весело глянув на Кейтлин и Эмму, тонко намекая на то, как девушки каждый раз удивлялись его образованности. — Да, поняли мы, — закатила глаза Эмма. — Что ещё? — не отвлекаясь на свою семью, заинтересованно спросил Абрам. — Ты знаешь про татуировки «Dai»? — Рыжий отрицательно качнул головой. — В древние времена татуировки «Dai» наносились даже маленьким детям в возрасте от 5 до 6 лет, но более распространенным явлением было появление татуировки в 14-15 лет, и считалось обрядом перехода во взрослую жизнь. В Китае вообще было достаточно… племён, не знаю, как ещё назвать на английском, у которых нанесение татуировок считалось чем-то вроде… — она взмахнула руками, явно стараясь подобрать верные слова. — Обрядом перехода во взрослую жизнь? — подсказал Басилио. — Да, — благодарно улыбнулась ему девушка. — Спасибо. Они были чем-то вроде посвящения. — Это хорошо, — пробормотала Эмма, делая пометки у себя в телефоне. — С этим нужно быть осторожными, — прищелкнула языком Юна. — Аб, ты знаешь, в Китае трактование любых символов — очень сложная вещь. Даже с иероглифами всё не так просто, а с татуировками… Это целое искусство. И я далеко не специалист. Лучше найди того, кто разбирается в этом. Я родилась и выросла в Корее и, несмотря на родство с Ванами, не так хорошо знаю все тонкости. — Ты-таки, — усмехнувшись и ни капли не поверив, вскинул бровь Абрам, но, получив только невинную улыбку в ответ, кивнул. — Я тебя услышал. Что-то ещё? — Не знаю, — она качнула головой, глядя на то, что набросала на бумаге, а потом подтолкнула лист к Абраму. — Если правда будешь делать это, советую не перегружать рисунок, как делают многие. Ты знаешь правило деда: «Лучше одно предложение, которое останется в веках, чем учение, которое не переживёт зиму», — пробормотал он на китайском, кивая. — Спасибо. — А знаешь, как определить хорошего мастера в сфере китайских татуировок? — вдруг спросил Басилио. — Я? Нет, — Ким обернулась к мужчине всем телом. — Я бы доверилась тому, кто работает только в такой стилистике, имеет китайскую национальность и свободно говорит хотя бы на путунхуа. Но думаю, если вам нужно именно характеристика таких людей или подборка мастеров, вам с этим может помочь Су. — Она кивнула в сторону молодого мужчины, про существование которого все присутствующие забыли. Он коротко кивнул. — Я отправлю Абраму примеры мастеров и их работы, чтобы он смог выбрать. — Спасибо, — кивнул ему Рам. — Твоя забота не знает границ. Не будь ты другом моего босса, я бы в твою сторону даже не посмотрел бы, — закатил глаза парень. Усмехнувшись, Абрам отмахнулся от него и ненадолго задумался, а потом глянул на Басилио. — Одолжишь своих людей ненадолго? Хочу прогуляться. — Не твори глупостей, — махнул рукой Руссо, позволяя. — Давай признаем, Басило, если так посмотреть, из нас двоих больше глупостей творишь именно ты. — Они я, мужчина, — закатил глаза Басилио, но ничего не сказал. — Я должен тебе хотя бы чай, — улыбнулся подруге Виснински, вновь заговорив на китайском. — Подождешь десять минут, пока я приведу себя в божеский вид? Эта одежда из-за часов дороги выглядит как помятая газета. — Эй, кто сказал, что я куда-то с тобой поеду? — возмутилась девушка. — А кто сказал, что у тебя есть выбор? — усмехнулся Абрам. — Ты должна мне прогулку, не помнишь? — Да, но ты мне дважды должен, — напомнила Юна. — Да, и ты готова разбить один мой должок, прицепившись к этой хитрости? — спросил парень. Ким внимательно посмотрела на него, а потом покачала головой. — Не за что в жизни. — Тогда жди, я ненадолго, — усмехнулся Абрам. — Снизойду. — Спасибо, — он ненадолго сжал её ладонь. Она быстро одёрнула её, скривившись. Усмехнувшись, Абрам обратился к сестрам: — Принцесса, найдёшь приличный магазин с китайским чаем? Я по нему соскучился. — А у самого руки отвалились? — скептически выгнув бровь, поинтересовалась девушка, но с готовностью полезла в интернет. — Сейчас найду, Казанова. — Бред, ну да ладно, — оттолкнувшись от стола, Абрам трусцой побежал к лестнице. — Скинь мне смс-кой! — крикнул он сестре, уже будучи почти на втором этаже.