Часть 7

Вспышки фотокамер раздражали глаза, а выкрики журналистов слились в единую какофонию. Хуэйцин поправила невидимую складку своего черного платья, выискивая среди тысяч лиц то, что было обрамлено черными длинными волосами, но никак не могла найти, сколько бы ни всматривалась, хотя прошло уже сорок минут. Внутри начинало нарастать раздражение, а на задворках сознания маячило очень неприятное чувство, но Ван продолжала ждать, зная натуру Зе Шу. Этот паршивец или появлялся так незаметно, что ты был готов выпрыгнуть из собственной кожи, или взрывался так громко и ярко, что не сравнить ни с одной бомбой. Ей оставалось лишь гадать, какой вариант он выбрал на этот раз. Его в этом могли превзойти только Абрам и Юна, которых также не было видно, несмотря на то что Шу упоминал, что они тоже будут здесь. — Он не придет, — раздался смешок рядом, и, чуть дернувшись от неожиданности, Хуэйцин обернулась к говорившему. С годами все больше походя внешне на отца, Алессандро Руссо стоял прямо за ее спиной, улыбаясь только уголками губ, тогда как в его карих глазах плескалась холодная забава. Не то чтобы она не ожидала его здесь увидеть — все-таки Италия была родиной их семьи, — но ощущение того, что она попала в ловушку, заколотило в колокола с новой силой. Что-то происходило, и Ван не имела ни малейшего представления, что именно. У нее не было контроля. Чертов Зе Шу, чертов Абрам — потому что этот рыжий ублюдок, за которым Ван бегала уже не первый год, точно приложил свою руку к произошедшему. Может, косвенно, но точно приложил. — О, какая прекрасная работа, — деланно восхитился непонятно откуда взявшийся рядом с ними Рен Виснински, который внешне от своего дяди отличался лишь цветом глаз, забирая из ее руки клатч. — А вот это, дорогая моя, — он легко выудил из сумочки телефон, — тебе точно не понадобится. Поймав яростный взгляд Хуэйцин, он только пожал плечами: — На кинофестиваль лучше не брать телефон. Еще позвонит и разрушит атмосферу магии кино. Не правда ли, Алессандро? — Да, — поддакнул Руссо. — Райн прав, мы вернем его тебе после фестиваля. — Ты сейчас совершаешь большую ошибку, мистер Руссо, — понимая, что Виснински она никогда не сможет проловить, процедила она, приняв от Рена обратно свой клатч. Видимо, поняв это, Рен лишь усмехнулся, но ничего не сказал. — Почему? — словно искренне не понимая, спросил он. — Я лишь забочусь о дорогой подруге Абрама и Шу. — Где они? — В Японии, где же еще? Ты разве не знаешь, что они поехали туда по делам? — с усмешкой спросил Рен, уже прекрасно зная ответ и явно издеваясь над ней. — Эти двое должны быть здесь. Где они? — Разве должны? — хитро улыбнулся младший из близнецов Виснински. Все внутри Хуэйцин похолодело. Как сегодня она вспомнила тот вечер в номере. Они с Шу вгрызались друг в друга с остервенением, кусая губы едва ли не до крови. Он держал ее на своих руках, неся к кровати, когда упомянул Венецианский кинофестиваль. Она будет на нем, когда он сказал, что они обязательно переспят здесь… и именно поэтому она приедет. Но Шу ни слова не сказал о том, что будет сам. Что он вообще появится. Ни единого обещания. Она была слишком возбуждена, одурманена похотью, а он провел ее. Избавился минимум на сутки, сделав так, чтобы Хуэйцин оказалась так далеко, что не спасет ни один самолет. — Мне пора идти, — выдохнула она, а потом требовательно протянула руку. — Отдай телефон. Она должна была спешить. Если Шу устроил это всё для Абрама, то Виснински точно решил избавиться от нее таким методом — что-то должно было произойти. Убийство Морияма было бы идиотизмом сейчас, но Хуэйцин уже не первый год знала этого рыжего психа, чтобы быть уверенной, что кровавая резня — далеко не самое страшное, что тот мог придумать. Она была не готова к этому. Она чувствовала, будто одним легким движением руки Абрам обрезал все ниточки, привязанные к ее пальцам, оторвав от всего мира и посадив в аквариум. Ван не помнила, когда последний раз ощущала что-то подобное — неподдельную панику, основанную на зверином страхе. — О, должно быть, ты хочешь позвонить Шу? — явно развлекаясь за ее счет, улыбнулся Рен. — Прошу, воспользуйся моим, — сказал он, протянув ей собственный телефон, на котором уже был открыт контакт. Руссо и Виснински словно издевались над ней. Это всё был один сплошной спектакль, а Хуэйцин вытолкнули на сцену, не то что не дав выучить реплики, но даже не рассказав, что это за постановка. Прикрыв на мгновение глаза, Ван приказала себе успокоиться. Ей необходимо было понять, что происходит, а потом, по мере возможности, взять ситуацию под контроль. Что бы ни происходило, она была не бессильна. Забрав из рук Рена телефон, она нажала на вызов, приказывая себе дышать ровно и размеренно. — Да? — Это был не Шу. Это был Абрам. Но что у него делал его телефон? — Я убью вас обоих, — прошипела она на китайском, резко распахнув глаза. — Какого черта вы не здесь? Кого черта он не здесь? И что, черт возьми, у тебя делает его телефон, рыжий ты ублюдок? — А, Дьяо, — почти ласково протянул Виснински, а на фоне послышалась тихая музыка и щелканье включенного поворотника. — Как тебе Венеция? — Абрам… — Да, дорогая, рассчитывала услышать кого-то другого? Прости, что разочаровал, — в его голосе не было веселья — он был скучающим, спокойным и уверенным, как и всегда. — Я подумал, что тебе нужен отпуск, — беззаботно отозвался он. — А Шу меня поддержал, сказав, что ты выглядела безумно уставшей в вашу с ним последнюю встречу. Что может быть лучше, чем кинофестиваль и морской воздух? — Ты издеваешься надо мной? — Ни секунды. Может, вы с ним и любовники, но мы с тобой друзья. Так ещё и одна семья по сути. Я не могу не заботиться о тебе, верно? Пусть все и называют меня монстром и даже дьяволом, но ты же знаешь, что это не так, правда? — Рен и Алессандро, уверен, будут для тебя прекрасной компанией. Отдохни там за нас троих, Дьяо. А мне пора. Шу позвонит тебе, как только сможет. Он сбросил вызов. В неверии Хуэйцин отняла телефон от уха, едва сдерживаясь от того, чтобы ущипнуть себя, пробуждаясь ото сна. Этого не могло быть. Шу… Абрам… — Пройдем внутрь или уже потеряла интерес к кинофестивалю? — услужливо спросил Руссо. — Если так, то пойдем куда-нибудь еще. Я уверен, мы найдем, о чем поговорить. — Подержи, — сказал Рен, протягивая Алессандро ее клатч. Хуэйцин смотрела на них, чувствуя, как внутри всё кипит. Она была в ловушке, и они оба знали это. Но она была не из тех, кто сдается. Она найдет выход. Она всегда находила. Но сейчас — сейчас ей придется играть по их правилам. Хотя бы до тех пор, пока она не поймет, что именно задумал этот рыжий псих. ***** Ухмыльнушись экрану машины, в котором появились лица Райна и Шу который сидели на заднем сидении Абрам кинул телефон обратно другу и вернул свое внимание к дороге, потрепав между ушами Шэня, который сидел на полу отодвинутого до предела пассажирского сидения. Я решил проблему с Хуейцын на время но дальше прости уж но ты уже сам разбирайся Ван закатил глаза но нечего не ответил День складывался просто восхитительно, как и последняя неделя. Квартира в Кавасаки которую на время его прибывания для него нашла Бриджит была достаточно минималистичной, но не лишенной нотки уюта, и располагалась в том же здании, где себе жилье уже обосновали Райн и сама Уильямс тогда как безопасностью нового места занялся Юйлун; Абрам снова приехал в Японию вчера вечером для встречи с наследники семей Японии которую ему организовал Ямамото Юто старший из трёх сыновей бывший правой руки Кенго Мариямы Юрия Ямамото большинств из них были ещё довольно молоды самому старшему было чуть больше двадцати семи по этому они были несколько громкими, самоуверенными и гордыми но при этом каждый из них не был решон ума и воспитания, благодаря чему общение с ними завязать было несложно; он должен был идти на банкет в субботу вместе с Кейтлин Эмма снова появится с Артемом тогда как Жан — истинный джентельмен — пригласил Оливию Алесио с Нахид уже схлестнулись в будоражащим противостоянии на Востоке, за чем Абрам с удовольствием наблюдал из-за океана, едва ли не похрустывая попкорном; у них с матерью прошел прекрасный ужин пять дней назад, на котором они больше четырех часов просто разговаривали, а точнее она разговаривала а он слушал наверное, едва ли не впервые за пять лет, чем он искренне наслаждался — все было отлично. Все, кроме того, что добыча за которой Райн устроил охоту улизнула и он был сейчас нервней чем когда либо ещё на памяти Абрама добыча ушла на Кубу прямо у него из-под носа. Его добыча, которую он планировал начал гнать по миру два дня назад.когда Бриджит сказала ему об этом, они с Абрамам как раз разговаривали и он собственными глазами видел как Райн едва смог сдержать ярость, вспыхнувшую, как бензин, в который бросили подожженную картонку. Это попросту не могло быть совпадением. Столько лет прошло, и почему-то именно сейчас все пришло в движение, когда он расставил необходимые ему фигуры в верном порядке, собираясь устроить показательное представление. Кто-то знал. Кто-то достаточно умный, чтобы понимать, кто вышел на дичь и с какой целью. Его ребята работали чисто, он знает это на все сто а кроме них Я не могу понять прерывает тишину Райн и в его голосе слышно раздражение мы с Шу лично трижды проверили все работали только с проверенными людьми он замолкает но кто-то все равно пронюхал. Заканчивает за него Абрам как ты думаешь кто это может быть без понятия может Хуэйцин, предположил Райн нет покачал головой Шу ей твой поражение в этом деле было бы просто не выгодно. Этот кто-то явно умел и опытен сказал Рам он оставаясь в тени, как бы Райн и Абрам ни копали этот кто-то подставлял Виснински и перед теми, с кем у парня были договоренности, и перед Мэри так филигранно, что Абрам был готов аплодировать стоя, и это злило Райна только сильнее. Он так старался, а этот кто-то одним взмахом руки не просто смешал ему карты, а просто перевернул доску, над которой он столько трудился, при этом не оставив и следа. В экстренном порядке ему пришлось перелопатить все свои планы на ближайший месяц, едва сдерживая лихорадочное дыхание и часто колотящееся сердце. Чему Абрам и сам был свидетелем поэтому не смотря на слова брата о том что он может справиться и сам Абрам решил немного помочь ему сам не по наслышке знал какой большой стресс у человека перед такими заданиями сам он некогда не просил не у кого помощи даже у отца и пусть за столько лет он уже без труда мог взяться за все цена за это была слишком высока он сломал себя разрешил и построил заново убил все живой и избавился и от малейших отголосков света в себе чтобы добиться того что у него есть сейчас это было эффективно но Абрам бы не пожелал пережить подобное и своему врагу так как можно было придумать что-то более мучительной ни родным там более он поможет брату выйти из этой ситуации и выполнить задуманной чего бы ему это не стоило Абрам ненавидел то как легко кому-то удалось разрушить то над чем Райн так долго работал ненавидел как легко все его старания пошли прахом, но запрещал брату паниковать он вытащит его из той бездны куда его скинули поможет встать на ноги а потом они плечом к плечу со всем разберутся они с Томасом в любом случае решили пока больше не лезть в Африку так что у него была уйма времени который он с удовольствием мог потратить на брата пусть и на решение его проблем они все также высылали Хуэйцин из страны к Алессандро и Рену и могли воспользоваться ее отсутствием, пусть и несколько иначе. Они все еще успешно стравливали Алесио с Нахид. Они все ещё шли в субботу на осенний банкет, чтобы в очередной раз появиться на глазах у всего мира. И показать свою силу Памятуя о том что без разрешения матери он не сможет действовать в Японии а значит и не сможет помочь Рену Абрам взвесив все за и против решил все же рассказать матери о перемещении их добычи. И ради того, чтобы у нее не было ощущения, что они действовали за ее спиной, как в прошлом, и просто для того, чтобы она была начеку. И Мэри оценила этот поступок сына, как Натан которому тоже обо всем сообщили Их одобрение, которое когда-то Абрам искал, теперь было на удивление неважным на фоне всего остального, что крутилось в голове. Главным сейчас был Райн ему нужно было ему помочь а остальной уже не важно отец даже отправил Сэма к ним в Японию чтобы тот был рядом с Оливий пока за защиту Эммы отвечали братья Росси что не изменилось за последние годы. И до сих пор были готовы на всё ради Виснински и едва ли не целовали землею под ногами принцессы Львов Как и прежде, в первую очередь Натан заботился о безопасности своей семьи. А Абрама все не отпускала ощущение того что кто-то стоял за его спиной, насмехаясь над ухом, но при этом он сам не способный обернуться и посмотреть на того, кто мешал им в том что проблема была именно в нём они в Райне он был уверен на все сто потому что у брата просто не было таких недоброжелателей которые были бы способны подобные поэтому он уж тем более не мог оставить его одного по всем разберется Добравшись до их пункта назначения Виснински медленно хрустнул костяшками пальцев пытаясь тем самым собрать свои мысли в едино что голова на встрече была трезвой и застовля себя сосредоточатся на реальности Он должен был двигаться поступательно, шаг за шагом, а иначе цунами неконтролируемого хаоса из-за посыпавшихся планов захлестнет и его и Райна с головой утянув на самое дно, откуда едва ли можно было бы добраться до цели на вершине горы, ради которой молодой человек работал едва ли не всю свою сознательную жизнь. Заглушив двигатель порше, который принадлежал. Райну Абрам повернулся к другу и брату говорить буду я вы не вмешивайтесь так долго как только сможете рай тебе не стоит вмешиваться так как твои мысли сейчас долеко от сюда я со всем сам разберусь Райн открыл было рот чтобы возразить но быстро поняв что брат прав захлопнул его отлично кивнул Абрам и первым вышел из машины сразу за ним и Райн с Шу и, прежде чем передать работнику ключи,он открыл пассажирскую дверь для Шэня. Пес резво спрыгнул с подушки, лежавшей на полу, так как сиденье было бы для него слишком маленьким, и сел у ног хозяина. — Я припаркую вашу машину, сэр, — пообещал мужчина, принимая ключи и аккуратно сложенную двадцатку. — Спасибо. — Вам спасибо, — вежливо ответил Виснински пока два его спутника по его прозбе хронили молчания следуя за ним как две тени после чего пошел внутрь, бросив лишь короткое: — Рядом, — Шэню, который тут же послушно последовал за своим хозяином по левую руку от него. — Добрый день, — поздоровался с хостесс ресторана рам приподняв уголки губ в самом близком для него в подобий улыбке — наши друзья ждут нас во внутреннем дворе. Не подскажете, в какую сторону идти? Мы здесь впервые. — Разумеется, — девушка едва ли старше него самого улыбнулась, а потом тактично указала ему направление, — вон туда, по правую сторону от бара будет коридор и оттуда стеклянные двери ведут во внутренний двор. Хотите чего-нибудь? — О, буду признателен, если вы принесете миску с водой для моего пушистого спутника и три эрл грей для меня. И моих братьев — Конечно, — хостесс убрала чуть выбившуюся прядку из пучка, скосив глаза сначала на Райна и Зе Шу что с каменными лицами стояли за его спиной а потом перевела его на пса. — Я прошу прощения, но… ваша собака очень большая, и без поводка и намордника. — Это против правил или просто беспокоит вас? — ничуть не смутившись спросил Абрам — Это не прописано в правилах, но, признаюсь, и правда несколько… — Я понимаю, — кивнул он, не вынуждая девушку говорить что-то неприятное, что было, вероятно, против прописанного протокола работников. — У вас найдется стакан или бутылка чего-то под рукой? — хостесс недоуменно моргнула, после чего наклонилась к стойке, за которой стояла, и протянула Абраму небольшую стеклянную бутылку воды, которая была наполовину пуста. — Сидеть, — бросил Шэню команду Виснински принимая бутылку воды. — Ничего, — приказал он… а потом поставил бутылку на макушку псу. Девушка удивленно вскинула брови, тогда как губы Райна и Шу растирались в широких улыбках но и на этом молодой мужчина Сунув руку в небольшой мешочек с вкусностями, Абрам начал терпеливо выстраивать башенку из собачьего печенья в форме косточек на носу Шэня. Почувствовав любимый запах, пес шумно сглотнул, но так и не шевельнулся. — Я могу оставить его тут так, если хотите, — улыбнувшись, предложил девушке Виснински — Не стоит, я поняла, — она чуть склонила голову в благодарности. — Пожалуйста, проходите. — Спасибо, — рам снял бутылку с голову Шэня, вернув девушке, а потом подмигнул псу. — Можно. Шэнь тут же дернулся, подбросив три косточки на своем носу, а потом клацнул пастью, схватив угощение снял бутылку с голову Шэня, вернув девушке, а потом подмигнул псу. — Можно. Шэнь тут же дернулся, подбросив три косточки на своем носу, а потом клацнул пастью, схватив угощение а Райн с Шу переглянулись усмехнувшись и последовали за ними тогда как хостесс, проводив их теплыми глазами, поспешила поймать официанта и передать заказ приятного посетителя. Пройдя так, как им сказали,Абрам без труда нашел нужные стеклянные двери и вышел во внутренний дворик, который был поистине спокойным, пусть вокруг них и был сумасшедший мегаполис, не засыпавший ни на миг. Благодаря деревьям и тому, что сад был в "колодце", несмотря на жару в городе, внутри было весьма прохладно, а судя по журчанию воды, внутри был еще и пруд или ручеек. В воздухе витал едва ощутимый аромат цветов, крики не замолкавшей столицы почти не доносился до этого крохотного райского уголка, а для полной идиллии не хватало только пения птиц. Юне бы здесь понравились мелькнула в его голове мысль которую он быстро отогнал он не должен был думать о ней хотя бы сейчас Разве что не напевая себе под нос, Виснински бодро шагал по щебню дорожки, а потом, выйдя к маленькой площадке, где вокруг сейчас не разожженного костра стояло пять столиков с плетеной мебелью, нагло плюхнулся в свободное кресло единственного занятого места. Райн повторил за ним тогда как Шу не смотря на то что там были свободные места остался стоять за его спиной натянув на лицо самую холодную маску на которую был способен как только Абрам сел за стол с его лица пропал и малейший намек на эмоции — Добрый день, — уже привычным скучающим Тоном сказал он — мы вам не помешаем ? Место просто прекрасной Как вы его отыскали? Может, дадите еще парочку рекомендаций? А то город для нас новый все же не сдержавшись подел сидящих за столом Райн Абрам закатил глаза но нечего говорить не стал Поможете может немного освоится ? Шок и неверие на лицах мужчин было усладой для глаз. Если Ичиро просто уставился на них а точнее на Абрама даже не взглянул на Райна чтобы уже через несколько секунд взять себя под контроль, то Рико… ох, как он был ошарашен! А эта звериная ярость, проскользнувшая на его лице, которое в свое время оба Виснински мечтали размазать по бетону! Будь на то воля Райна Абрам был уверен что он бы сделал бы фотографию, распечатал, а потом вставил в рамочку, чтобы повесить где-нибудь дома на видном месте. Это чудо явно стало бы для него крохотным утешением в грустные дни. Или можно было подарить снимок Жану или Китти. Они бы точно оценили шедевр по достоинству. Жаль только что сейчас главным был Абрам и не позволил бы брату совершить такую безумную выходку но он на всякий случай бросил на него предупреждающий взгляд чтобы тот точно не выкинул чего то подобного тот словно поняв его мысли ухмыльнулся и пожал плечами мол как пойдёт Абрам снова закатил глаза но снова не стал что либо говорить — вы — зашипел Рико, но его тут же перебил старший Морияма: — посещаете но вам на это наплевать, так что лучше давай сразу перейдем к делу Абрам и не будем тратить время друг друга в пустую на светский беседы . — А как же разговоры о погоде, здоровье и новостях? Мы же так давно не виделись! — снова вставил свою лепту Райн но стоило холодным синем глазам Абрама посмотреть на него он тут же замолчал ты прав его лицо по стать глазам стала таким таким же холодным острым и бесстрастным а голос упал на пару танов когда он заговорил каждым словом пуская по телу собеседников мурашки. И холодный пот Ты ничего не хочешь мне рассказать, Ичиро? — Не помню, чтобы мы были друзьями. — Я вынужден напомнить тебе, что пусть моя мать и Хэтфорд, она так же глава твоих территорий а значит, ее безопасность в твоих интересах. — Я не понимаю, о чем ты, — шумно вздохнул мужчина. — прилетел в Японию без моего ведома ладно Отследил меня? Допустим. Я уже давно понял, что ты псих, однако, о чем ты сейчас бредишь, я не имею ни Отследил меня? Допустим. Я уже давно понял, что ты псих, однако, о чем ты сейчас бредишь, я не имею ни задумчиво протянул Абрам откинувшись в кресле, и смотря на Ичиро своим сине голубыми глазами от взгляда которых хотелось спрятаться под стол и не вылезать до его ухода Рико, сгинь куда-нибудь, пока взрослые разговаривают. — Ты здесь не командуешь, — напомнил старший Морияма, чувствуя, как раздражение начинает гудеть под кожей. Последние годы его жизни, когда этот рыжий ублюдок не попадался на глаза, были так спокойны и размеренны. Видимо, этим прекрасным временам пришел конец. — Рико остается. — Правда? — Виснински удивленно вскинул брови. — Я так не думаю, потому что нам. нужно обсудить Кубу, которую ты так старательно прибираешь к рукам последние полтора года, а у меня чертовски мало времени, которое я не хочу тратить на твоего младшего брата, — Ичиро моргнул, после чего судорожно вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Шэнь, чужой, — словно желая добить, бросил команду Абрам и пес тут же загудел в предупреждении. — Может, все-таки пересмотрите свое решение, мистер Морияма? — Мне нужно сделать несколько звонков, — через силу, выдавил из себя Рико, медленно поднимаясь со своего места. Огромный пес зарычал отчетливее, заставляя бывшего принца экси замереть, но стоило Виснински поднять раскрытую ладонь, а потом перевернуть ее, как Шэнь тут же умолк и лег на землю. Ичиро кивнул брату подбородком в сторону выхода, и Рико пошел, косясь на животное, которое… спокойно лежало, лишь следя за ним глазами. Прежде он видел это чудовище лишь пару раз издалека, когда они пересекались с Абрама на официальных мероприятиях. Хотя, назвать это так — тоже было бы преувеличением, потому что он лишь видел высокую фигуру с темно рыжими волосами издалека, а потом еще дальше, как тот уходил и забирал этого монстра, который всегда без движения ждал на улице. Теперь же… Рико впервые мог видеть того парня, с которым встретился еще в Гнезде, так близко. Нельзя было сказать, что он изменился до неузнаваемости — стал чуть выше хотя куда уже было бы выше черты лица еще более выраженными, отступила любая детская мягкость, плечи шире — лицо более холодной глаза более острый но в остальном был все тот же Абрам однако… что-то в нем было такое, от чего становилось неуютно. Находиться рядом с ним не хотелось от слова совсем. Проводив Рико чуть сощуренным взглядом, Виснински сделал в голове пометку, что, кажется, дрессура Ичиро и правда давала результаты. Конечно, держать выражение лицо под контролем бывший Ворон еще не умел, но настроение и погоду разговора прочитал быстро и понял, что ему и правда стоит уйти, а что главное, сделал это, найдя тактичное объяснение. Едва ли это походило на того задиристого пацана, который мнил себя невесть кем лишь из-за фамилии и утверждался за чужой счет. Все-таки рассказы Хуэйцин Шу который он иногда ему сообщал если это было важно или интересно были не полной ложью, если судить по тому, что он увидел за эту минуту собственными глазами. Не упустил Абрам и то, что отчетливой хромоты не наблюдалось. Жаль. Видимо, реабилитация прошла успешно. Однако надежду давало то, что к экси Рико не вернулся. Не то дело было в том, что идея остаться рядом с братом приглянулась, не то сильную нагрузку на конечность он давать не мог.Виснински надеялся на второе. Это было бы куда более удачным стечением обстоятельств. Возможно, стоило поручить кому нибудь отыскать медицинские записи или узнать опытным путем… — Так ради чего вы сюда явились сухо спросил Ичиро, когда спина его младшего брата скрылась за кустами. — Ты знаешь, — Абрам вытащил из внутреннего кармана своего пиджака глянцевую, темную, зернистую фотографию и положил перед Морияма, — вот этих людей? Явно не ожидавший такого вопроса, мужчина взял в руки снимок и присмотрелся. Сделан он был явно с не лучшей камеры, а одежда, подранные стены и не новое оружие указывало на то, что снято это было в каких-то трущобах, фавелах или Доя-гай Если бы это не было крайне важно, Абрам и Райн не пришли бы лично а отправили бы Шу или Томаса они не переносили друг друга, а значит стряслось и правда что-то серьезное. Молодой официант принес чай, который поспешил поставить на стол, а так же миску для Шэня, после чего удалился, но ни один из гостей не посмотрел на него. Нахмурившись, Ичиро даже поднес фотографию к лицу, но ничего на изображении не казалось ему знакомым, так что он положил ее обратно на стол и поднял взгляд на Виснински качнув головой в отрицании. Подобный ответ Абрама не удивил, но и говорить что-то еще он не спешил, словно по привычке гладя по голове пса, который положил свою массивную голову хозяину на колено, неспешно размышляя. Печально. Было бы куда лучше вытрясти информацию из Ичиро, а потом пару раз использовать его, но, видимо, не судьба. Конечно, Виснински и не думал на Морияма, слишком уж кропотливой и тонкой было работа, но надежда все же была. Знать врага в лицо всегда куда лучше, чем воевать с ветром и тенями. Придется копать дальше. Нужно было и вновь выследить добычу, и найти ту тварь, что сорвала планы Райна и помочь Ему провести охоту и сделать так, чтобы больше никто не совал свой любопытный и явно умелый нос в их дела… Хлопотно. Так печально хлопотно. Слишком много дел на короткий промежуток времени. Он даже думать не хотел о том, как брат будет совмещать все с своими обязанностями в Испании публичной жизнью. И работай в своей технической фирме,в Японии Кто-то явно хотел или разрушить его планы с концами или же достать с помощью него Абрама заставив отвлечься от дел семей Ни то ни другое Виснински не нравилось Ни на то, ни на другое он был не согласен — Плохо, — выдал наконец Абрам выйдя из своих мыслей раздраженно прищелкнув языком. — Если узнаю что-то, касающееся тебя, сообщу. — Сейчас должен метеорит упасть? — удивленно вскинул брови Морияма. — Что за праздник невиданной щедрости? Насколько мне известно, ты вообще сейчас должен быть на другом континенте. — Вроде того, — хмыкнул Абрам ничуть не удивленный осведомленностью собеседника о своих запланированных передвижениях. — Мне больше не пятнадцать, Ичиро.мой отец все ещё глава но я его наследник и у меня огромный количество дел к тому же я таже как ты знаешь один из основателей саюза мечей и в передачу мая мать глава территорий в Япониии вот это совпадение я её единственный ребенок из чего вытекает то что я и её наследник к эту добавь хлопоты с новым кантатном наследник, а ты глава верховной семьи. Ты мне не нравишься и уважения у меня к тебе едва больше крохи, но сейчас времени и желания устраивать шоу у меня нет, как и настроения, так что перенесем на следующий раз, — который я очень надеюсь произойдет не в ближайшее пару десятков лет — навредли нам так повезет фыркнул Марияма Абрам хмыкнул и отпил немного чая и чуть поморщился, явно не удовлетворенный вкусом. Видемо говорят Британский корни А может по предпочтению в напитках уже и китаец. — Ладно, пользуясь случаем, решим все вопросы. Райну сбегать на Кубу по делам с парой друзей. А может и им без Райна в любом случае — Это еще не моя территория. — Но уже и не картелей. Нам не нужны проблемы ни с тобой, ни с ними. — Пока что ничто не предвещает тебе проблемы от меня, — повел плечом Ичиро, после чего отпил немного кофе из чашки. — Что стряслось и как с этим связана Мэри? — Как бы сказать… — протянул Рам окинув холодным взглядом сад вокруг них, после чего посмотрел прямо на мужчину перед собой. — Думаю, ты помнишь, что стало причиной смерти донора спермы, благодаря которому Шу появился на этой бренной земле? — Морияма коротко кивнул. — бросив взгляд на Вана который подожал с каменным лицом стоять за Виснински не моргнув и глазом на его слава — Как стало известно позднее, несколько его приближенных ушли. Они сбежали и залегли на дно, но сейчас зашевелились. — Куба, — тут же понял мужчина, и Виснински подтвердив, кивнул задумчиво смотря в пустоту перед собой. И продолжая на автомате гладить своего монстра — Мэри доверила это тебе? Я думал ты сейчас занят делами в Афике и тебе не до таких мелочей и ты прав — Меня это скорее беспокоит, — решил не отвечать прямо и сообщать о брате Юныша если он прав и на Райна нацелились из-за него то нужно было это проверить и точно убедиться и к тому же Чем он не страдал — излишним доверием и уж тем более к тому, кто сидел напротив. Вера кому-то в такой время была для него так же опасна, как слепота для скалолаза посередине пути. В этом мире было всего шесть кому он доверил бы всего себя, и Ичиро одним из них точно не являлся. Он не врал, его правда беспокоил этот вопрос, и он взаправду собирался рассказать Морияма, если узнает что-то, касающееся его на Кубе. Может быть, не все. Может быть, даже не правдивые сведения. Но это ведь был уже совершенно другой вопрос? — Оставим это. Мне нужно письменное разрешение от тебя на посещение Кубы, сам понимаешь. — Получишь. — Спасибо. Следующий вопрос на повестке дня. Как мне напрямую и побыстрее связаться с главой Окинавы . **** С глухим стоном Александр откатился на пустую половину кровати, прикрыв ненадолго глаза и смакуя удовольствие, пульсировавшее в теле с каждым шумным ударом сердца. Мышцы приятно ныли, а из едва приоткрытого окна тянуло убаюкивающей прохладой, ласкавшей разгорячённую кожу. Наконец-то хотя бы ненадолго в его мыслях, которые не давали покоя даже ночами, стало блаженно пусто. Его груди коснулись ласковые женские пальцы, но прежде чем ладонь полностью легла на его тело, он перехватил запястье девушки и оторвал от себя, тут же садясь в кровати. — Не трогай меня, — хрипло бросил он, зачесав волосы назад. Нужно было сходить к парикмахеру. Они слишком отросли. — Ты напряжён больше обычного. — Это не твоя работа. Прежде чем она смогла бы потянуться к нему снова, Александр встал с кровати и подошёл к окну, через которое, он знал, с другой стороны не было видно ничего. Тишина вновь отступила, а мысли вернулись на своё законное место в его сознании, заставляя прокручивать в голове всё, что он знал и над чем работал. Алесио, сцепившийся с Шахварди; Алессандро, по какой-то причине наблюдавший за братом с расстояния и не спешивший вмешиваться; приезд Райна на долгий период в Японию; Рен, который один за другим загреба́л свободные до этого момента территории вблизи Испании; Эмма и её отношения с вторым сыном Волковых, которые портили все его планы и затеи; Юна, которая с каждым днём становилась всё сильнее и обзаводилась новыми территориями так же часто, словно это было так же просто, как сходить по магазинам, и дышала Хэдфордам в затылок — в любой момент она могла сдвинуть их и занять их место четвёртой сильнейшей семьи. И, конечно, Абрам, который уже завоевал одну часть Африки и сейчас, по слухам, продолжал активно работать, при этом успевая появиться в Японии, чтобы помогать Райну. Абрам. Его кузен. Его брат. Который за последние годы превратился в непредсказуемую… нет, даже не фигуру, не игрока. Впервые за долгое время Александр даже не знал, с кем имел дело. Нет, он знал многое о брате. Во всяком случае, на первый взгляд. Но Хэтфорд давно перестал быть мечтателем и не собирался обманывать самого себя. Случилось то, чего их отцы так боялись: они оба преследовали свои цели и встали по разные стороны баррикад. Но было ли это так на самом деле? Что Абрам собирался делать с Волковыми? Будет ли придерживаться плана Алекса и поставит ли у власти Максима, как он это планировал, или же оставит власть у Дмитрия, с которым у них, по слухам, прекрасные отношения после того, как тот подарил ему пса? А может, он и вовсе поставит у власти Артёма, с которым, как недавно выяснялось, у принцессы Львов уже как год был роман, и, по словам Кейтлин, Эмма была серьёзно настроена на его счёт? Он не знал ничего, когда дело касалось семьи Виснински и Абрама в особенности. — Да, точно, моя работа — помощник твоего юриста, — усмехнулась девушка, перевернувшись на бок, — и трахаться с тобой. — Этого не было в твоём контракте, — хмыкнул Александр, открыв глаза и увидев знакомую машину, подъезжающую к зданию. — И тебя никто не заставлял. Я сразу сказал, чего хочу и почему. Ты согласилась. Подойдя к стулу, где осталась его одежда, он начал неспешно одеваться, отмечая, что рубашка всё же немного помялась. — Представляла я себе это точно не так, — скривилась девушка, со скукой наблюдая за ним с кровати. — Разве это не дико? То, что твоя девушка знакома со мной? Обо всём знает? — Может быть, для тебя, — ловким привычным движением Александр застегнул запонки с изображением головы пантеры и короной. — Если хочешь закончить, можешь просто сказать. — И что со мной будет? — Ничего, — Хэтфорд повёл плечом, накинув на плечи пиджак и обернувшись на девушку. — Будешь всё так же работать. Просто меня не будет в твоей кровати. — Ты отвратителен, — качнула головой она. — Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? Не почувствовал ни разу за все эти пять месяцев? — А ты думала, что ты первая или особенная? — Александр удивлённо вскинул брови, а когда увидел стыдливо отведённый взгляд, не удержал короткого смешка. Сколько бы лет ни прошло, он не мог не поражаться наивности людей. Он мог бы сказать «женщин», но его матерью была Ария, а сёстрами были Кейтлин, Эмма и Оливия, а тётями — Мэри и Аврора. В конце концов, он знал Юну Ким, которая в последние годы вызывала у него одновременно восхищение, раздражение и заслуженное уважение. — Это наша последняя встреча, — бросил он, а потом, накинув пальто себе на сгиб локтя, пошёл к выходу. — Я нужна тебе. Прилетевшие в спину слова заставили Александра остановиться, а когда сюрреалистичный смысл сказанного дошёл до него, молодой мужчина не сдержал гортанного хохота, который вырвался из его груди. Это могла бы быть одна из лучших шуток, если бы он не знал, что обычно следует за такими заявлениями. Как же он проглядел, когда всё дошло до такого? Ах да, появление Райна в Японии. Это его отвлекло, как и тот кавардак, который, Хэтфорд не сомневался, частично был связан с его братом. Нужно было абстрагироваться, позволить Раму делать всё, что он захочет, но всё же напомнить о том, что лезть в чужое стадо и поля может быть небезопасно для здоровья. Ему нужен был поводок. Нужно было что-то, чтобы иметь хотя бы частичный контроль. Хотя бы в вопросе с Волковыми. Но он понимал, что если даже предпримет малейшую попытку сделать что-то, именно Абрам будет тем, кто покажет Александру, как накидывать поводок и контролировать других, на его собственном примере. Виснински были сильны всегда, но в последние десять лет, когда Абрам приступил к делам, помогая отцу, сила Львов достигала неизмеримых высот. Но он должен был быть сильнее. Он должен был держать всё в своих руках. Он должен был… Выйдя из номера, он неспешно дошёл до лифта, проверяя уведомления на телефоне. Кейтлин приглашала его на открытие сезона одиннадцатого сентября, несколько писем, отец просил заехать в офис перед мероприятием… хорошо, что в кабинете у него всегда висело несколько запасных костюмов на разные случаи. Появляться на банкете в помятой рубашке — дурной тон. Выйдя к ресепшену, он оставил ключ-карту вместе с оплатой наличными на стойке, не отрывая взгляд от телефона. Давно не было новостей от Алессандро, что наводило на тревожные мысли, и, возможно, пришло время начать подготавливать почву для восхождения Максима — а точнее, Ирины, которая будет стоять в тени мужа и вернёт Юсуповым их территорию. Пока отношения Эммы и Артёма не закрепились и у принцессы не появились настоящие чувства ко второму сыну семейства — он молился, чтобы этого уже не успело произойти. Но прежде всего придётся поговорить с Абрамом и, возможно, самой Эммой. Гладко эта беседа точно не пройдёт. Нужно было подумать над местом, где они могли бы встретиться, откуда его брат не уйдёт, хлопнув дверью, а принцесса не разнесёт всё к чертям. Возможно, у тёти Мэри? Сколько бы лет ни проходило, всё-таки слабость перед матерью у его брата была неизменной. По крайней мере, он на это надеется, потому что если исчезнет и это, у него больше не будет ни малейшего шанса надавить на него. — Прости, что задержался, — вместо приветствия сказал он, сев в машину, на ходу убирая телефон во внутренний карман пиджака. Наклонившись, он легко поцеловал её в макушку — что стало их традицией. — Я ждала не больше десяти минут, Ал, — с ласковой улыбкой отозвалась она, в приветствии чуть сжав его ладонь. — И всё же, — качнул головой он, а потом обратился к водителю: — Нам нужно заехать в офис. — Тот понятливо кивнул, после чего поднял разделяющее стекло. — Что-то произошло? — участливо спросила Юсупова. — Слегка потерял бдительность из-за занятости. Ничего, о чём тебе стоило бы переживать. Не беспокойся, я обо всём позабочусь, — заверил её Александр, улыбнувшись уголками губ. — Как прошёл твой день? — Сносно, — повела плечом девушка. — Могло быть и лучше, если бы дю Болле присылали документы вовремя. — Моро? — Уже в курсе. Обещал разобраться и не усложнять мне жизнь. — Прекрасно, — удовлетворённо кивнул он, а потом прикрыл глаза. — Чертовски устал, — едва громче шёпота признался Александр, и уже через секунду знакомая рука приглашающе коснулась его волос. Без сомнений и промедлений он лёг на широком заднем сиденье, положив голову Татьяне на колени, даже не открывая глаз, доверчиво повернув голову и лбом коснувшись её живота. У них не было любви. Но было взаимоуважение и доверие, которое они выстраивали с того самого празднования Нового года в Санкт-Петербурге. Их разговор на конюшне той зимой стал чем-то вроде фундамента. Она не просила о большем, не требовала того, что он не мог дать, была рядом с ним, всегда готовая выслушать, поговорить, а чаще просто помолчать вдвоём, и Александр давал в ответ то, о чём она попросила: честность, уважение, поддержку, защиту и готовность вести диалог. Девушка, которую он едва знал, согласившись на предложение, покинула свой дом, чтобы лишь иногда навещать родную семью, всю себя отдавая тому, чтобы стать Хэтфорд. Она училась у прислуги в доме управлению, узнавая всё, что могла, о правилах и традициях семьи; вместо голубого теперь в её гардеробе было куда больше пастельных коричневых и желтоватых тонов, ассоциировавшихся именно с пантерами. Татьяна постепенно узнавала больше о внутренней кухне дел семьи и помогала Александру с его делами. Они стали друзьями и товарищами. Она знала о всех женщинах, с которыми он спал, как и он — о всех мужчинах, которые удовлетворяли её потребности. Но эти интрижки никогда не покидали закрытые двери, за которыми они для всех были идеальной гармоничной парой. Леди и её герцог, ухаживавший за своей дамой, которая походила на прекрасный цветок. Её присутствие рядом стало для Александра заземлением и покоем. Юсупова стала для него той, к кому он мог прийти в самых рассеянных чувствах, не в силах сказать ни одного целого предложения, зная, что не получит от неё ни осуждения, ни порицания. Между ними не было любви, о которой писали песни и книги, но за эти годы он смог искренне полюбить её как своего друга и товарища, заботясь о ней не потому, что так диктовали правила и приличия, не потому, что на них смотрели сотни глаз, выискивая хотя бы малейший изъян, а потому, что она стала дорога ему. Как близкий человек. Как та, с кем он шёл в будущее, приняв осознанное решение, вверяя себя в её руки, закрывая её своей спиной в ответ. — Ехать около сорока минут, — шелестящий приглушённый голос Татьяны омыл его воспалённое сознание тёплой прибрежной волной. — Тебе стоит подремать. Я разбужу тебя, когда мы будем подъезжать. — Спасибо, Тата, — вслепую Александр нашёл её свободную руку и положил себе на грудь, накрывая её пальцы своей ладонью. Юсупова хмыкнула, улыбнувшись уголками губ и качнув головой, но ничего не ответила, лишь продолжив едва ощутимо перебирать растрепавшиеся пряди пшеничных волос, уже выучив, как это успокаивает её будущего мужа. Тогда, почти четыре года назад, когда Александр только сделал предложение их отцу, она потратила на размышления не так много времени. Ей хватило наблюдения за молодым человеком во время каникул в Швейцарии, чтобы понять, что это её счастливый билет в будущее, где и она обретёт защищённость и стабильность, и их семья вернёт своё прежнее влияние и силу. Все ныне живущие мужчины Хэтфорды славились тем, как едва ли не поклонялись своим женщинам — матери, Мэри и сёстрам, конечно же, — в чём, вне всяких сомнений, была заслуга Стюарта, подававшего пример. И в Санкт-Морице Татьяна убедилась в этом собственными глазами, а в Санкт-Петербурге лишь подтвердила своё мнение и испытала на себе. Если в Альпах она лишь могла видеть, как Александр, Абрам, Рен и Райн, несмотря на откровенный разлад, заботились о сёстрах, то вот уже в России… Тогда она была лишь партнёршей на один вечер, но наследник Хэтфордов всё равно был учтив, тактичен и внимателен к ней. Это словно было его второй натурой. Разговор же в конюшне дал ей надежду на по-настоящему светлое будущее. И она не ошиблась. Потому что ни разу за все эти почти четыре года Александр не повёл себя пренебрежительно или грубо. Как бы зол он ни был, что бы ни происходило, наследник Хэтфордов предпочитал сказать: «Мы поговорим об этом, когда успокоимся», — а потом уйти в другую комнату, но никогда не позволял себе поднять на неё голос, не то что руку. Это было простое уважительное человеческое отношение, но, учитывая то, как они оказались в подобных отношениях, Татьяна прекрасно понимала, что получала куда больше, чем могла бы. В конце концов, она поддерживала связь с Ириной и прекрасно знала, что сестре повезло не так сильно, как ей. Максим был достаточно эмоциональным человеком и, к сожалению, не умел контролировать себя так, как Александр, не отслеживая момент, когда уходил в пике. Когда Хэтфорд умел останавливать и себя, и ситуацию, буквально ставя всё на паузу, Волков такой сдержанностью и осознанностью похвастаться не мог, нередко припоминая Ирине, что она — дочь из павшей верховной семьи, что было болезненным ударом. Да, с годами Юсупова научилась лавировать в потоках настроения Максима, научилась направлять и наставлять, играть на струнах его души и комплексов, но это был колоссальный выматывающий труд, и в разговорах наедине Ирина признавалась сестре, что ждёт не дождётся дня, когда весь их план завершится, пусть и понимала, что должно пройти ещё несколько лет. Татьяна же могла лишь сочувствовать ей, а потом, возвращаясь к Александру, который всегда встречал её с мягкой улыбкой и поцелуем в щёку или руку, прижималась к его боку чуть сильнее обычного на несколько лишних мгновений с едва различимым «спасибо» на губах. Она понимала, что их отношения — лишь политический ход, выгодный Хэтфордам. Она — лишь часть его игры, которой девушка могла лишь восхищаться, осознавая мастерство и ум человека рядом с собой, но, как Александр и обещал, рядом с ним она не чувствовала себя украшением или фигурой. Верный своему слову, молодой человек сдержал каждое данное ей обещание. Пусть какое-то время ей пришлось привыкать к Англии и обрастать новыми знакомствами, он оставался на её стороне, помогал и подсказывал, благодаря чему освоилась она достаточно быстро. Помогали ей и Луи, и Стела Девансы, которые, если находились рядом, относились к ней с тем же почтением, как и к другим Хэтфордам, словно она уже была частью семьи; и его отец Уильям; и Стюарт, и Ария, поразительно легко принявшие выбор и решение сына; и Оливия, которая, пусть и не была Хэтфорд, довольно много времени проводила с ними, и Александр считал её и Эмму своими сёстрами, пусть они и были связаны лишь Абрамом, который был кузеном Алекса и двоюродным братом Эммы, а Оливия и вовсе была племянницей новой жены Натана Виснински — бывшего мужа Мэри, с которым у той по сей день были прекрасные отношения (по крайней мере, со стороны так казалось). Оливия словно увидела в Татьяне новую подругу, которую вела за собой в свет; и Мэри с Арией, которые давали ей советы, когда она их просила; и даже с Кейтлин, пусть та и относилась отстранённее и холоднее прочих. Безусловно, яркой любви и обожания не было — надеяться на него было бы глупо, — но её приняли, не пытаясь помыкать, использовать как прислугу или откровенно испытывать на прочность или верность. Только Абрама она едва знала, так как он почти не приезжал в Англию, если только изредка на мероприятия. Пусть она и видела его издалека, однако сказать ничего конкретного не могла. Говорил при ней о брате Александр и того реже, чаще всего лишь упоминая, что тот до безумия умён и часто заставляет его голову болеть. Татьяна так увлеклась размышлениями, что едва не пропустила момент, когда они почти подъехали к офису Хэтфордов, а её будущий муж всё так же расслабленно и доверчиво дремал на её коленях, спрятав глаза от солнца, лбом прислонившись к её животу, и всё так же удерживая её свободную руку у себя на груди, рядом с сердцем. Вероятно, встреться они при других обстоятельствах и не напоминай она себе каждый день, что это лишь договорной брак, могла бы и влюбиться. Это было не так сложно, если так подумать. Приятный внешне, прекрасно воспитанный, обаятельный и образованный молодой человек, каковым и являлся Александр, притягивал к себе внимание даже в их мире. — Мы подъезжаем, — едва громче шёпота сказала она, чуть надавив пальцами на кожу головы мужчины. Он шевельнулся, нахмурив брови, явно выныривая из недолгого сна с неохотой и трудом, после чего наконец заставил себя открыть свои ярко-зелёные глаза, глядя на неё снизу вверх. Этот вид был для него уже привычным. Тёмно-русые волосы Татьяна собирала только во время работы, поэтому, просыпаясь, он видел, как в мягких волнах прядей переливался свет, а карие глаза всегда смотрели на Хэтфорда мягко и словно с приязнью, отчего первая минута даже в самый плохой и загруженный день становилась чуточку терпимее. Вздохнув, Алекс медленно сел, чтобы голова не начала кружиться, прекрасно понимая, как ему повезло со спутницей. Куда больше, чем тому же Алессандро, который едва переносил присутствие Лейлы, и, на самом деле, многим и многим мужчинам из их мира, кто заключал брак по расчёту — что происходило практически всегда — и едва ли получал принятие от жены, когда никто не смотрит, не то что понимание и поддержку. Он мог лишь надеяться на то, что они смогут сохранить подобные отношения на протяжении многих лет. **** На крыше здания, которая была окутана зеленью, царила приятная тишина. Басилио Руссо привычно сидел за документами, проверяя работу сыновей, изо всех сил стараясь не думать о том, что стул рядом должен быть занят, да и вообще он сам должен находиться не на этом континенте. Такие мысли постоянно маячили где-то на фоне уже не первый год, как назойливый комар в темноте, которого никак не поймать даже при большом желании. Он скучал по тем временам, когда его вера была рядом с ним. Они могли не говорить часами, могли едва соприкасаться, но само её присутствие рядом убаюкивало что-то в его сознании и душе. Теперь её не было. Нет, они всё ещё виделись, проводили много времени вместе, всё ещё любили, но что-то тонкое и хрупкое, неимоверно важное, сломалось между ними. Как и сказала Мэри, доверие было утеряно той ночью, и как бы Руссо ни старался, он не мог восстановить его. Такое нельзя забыть. Нельзя исправить. Это была незаживающая рана, которая давала о себе знать каждый день, не давая забыть, что он сделал и чем пожертвовал. Колола, как изысканная, но от этого не менее острая шпилька для волос, которую он много лет назад буквально своровал у Мэри на праздновании Китайского Нового года, а теперь всегда носил во внутреннем кармане пиджака. Когда зазвонил телефон, мужчина едва не закатил глаза, увидев высветившееся на экране имя. Этот номер он не видел уже много лет, и, будучи честным с самим собой, признавал, что было бы хорошо, если бы он ещё столько же не появлялся. Как показал опыт, едва ли после таких звонков следовало хоть что-то хорошее, а если и так, то оно всегда сопровождалось головной болью и сложностями на грани строительства космического корабля из «Стартрека». — Ты умираешь? — сухо спросил Басилио вместо приветствия, взяв трубку и не отрывая глаз от бумаг. — А тебе бы очень этого хотелось, да? — ухмыльнулся Абрам, подбросив повыше в воздух собачье печенье, которое Шэнь с лёгкостью поймал. — Я с миром. — Хотелось бы от тебя избавиться, не будь ты сыном Мэри, — не стал лукавить Руссо, отложив документы, понимая, что вернётся он к ним сможет в лучшем случае только после конца разговора, а в худшем… ой как не скоро. — Но она расстроится, если я тебя прихлопну, да и не она одна. Так что тебе нужно? — Во-первых, если ты меня убьёшь, то потерей одной Испании не обойдёшься — отец сотрёт семью Руссо с лица земли, и ему будет плевать на мамины чувства. Так что тебе стоит держать свои мысли в голове и больше не позволять языку говорить глупости, а то в следующий раз ты лишишься способности говорить. Но это оставим. Я же с миром. — Мне ничего от тебя не нужно. Вот тебе очень даже. Я же сказал, что пришёл с миром. Прилетай-ка в Японию на выходных. — С чего бы? — Потому что я хочу видеть свою мать счастливой. Чтобы она мне ни сделала и чего бы наоборот ни сделала — она моя мать, и я хочу видеть её счастье. А без тебя, к сожалению, это едва ли возможно, — деланно сокрушённо вздохнул Виснински. На фоне послышался гаркающий лай собаки. — Да, я знаю, Шэнь, это и правда печально, но что уж поделать, если у мамы после отца так испортился вкус на мужчин. — Ты думаешь, что я ещё не сделал всё возможное, чтобы получить её прощение? — Конечно, ты сделал всё и даже больше, — рассмеялся Абрам, погладив Шэня, положившего голову к нему на колени, между ушами. — Даже не сомневаюсь, что ты в узел свернулся. Но ты не я, согласен? Когда дело касается моей матери, я весьма важная переменная. — А взамен? — откинувшись на спинку кресла, сухо спросил Басилио. — Не первый год знакомы, Рам. Я ни в жизни не поверю, что ты это делаешь по доброте душевной. — Можешь считать этот случай исключением. Я делаю это для неё, а не для тебя. Но, ты прав, я хочу кое-что взамен. — Слушаю. — Позаботься о ней. — Что? — Позаботься. О. Ней, — вкрадчиво повторил Абрам. — Когда появится возможность, забери её и преврати её жизнь в мечту. Сделай так, чтобы она ни в чём не нуждалась, всегда была в безопасности и счастлива. Не смей причинять ей боль. Если захочешь сделать что-то против меня, говори ей об этом. Я не имею ничего против, всё понимаю, правда, но для неё именно твоё молчание было куда большим ударом, чем сам поступок, который каждый из нас бы понял. В неверии Басилио уставился на телефон в своих руках. Он бы и так сделал всё это. И какими бы спорными ни были их отношения с Абрамом, паршивец знал, что к ногам Мэри Руссо был готов положить весь мир и даже больше. Что-то здесь было нечисто. Как хорошо Басилио знал о любви маленького львёнка к матери, так же он и понимал, что этот изворотливый засранец ничего не делал просто так. Даже ради матери. У него всегда была вторичная выгода. Этот случай не мог быть исключением. Даже ради счастья Мэри. Что-то тут было… — Что ты имеешь в виду — «всегда была в безопасности»? — ухватившись за подозрительную фразу, сухо спросил Руссо, не спеша соглашаться на сыр в мышеловке, даже если это был редчайший и обожаемый им пармезан. — От чего? — Неверный вопрос, — из голоса Абрама пропало всякое веселье, и он стал походить на тот, который Басилио слышал на их редких переговорах по работе, а также на том открытии выставки — в их первую встречу после того, как они с Мэри официально помирились спустя пять лет молчаливой ссоры. Этот голос был не просто холодным или привычным для Абрама безразличным — он был спокойным, но при этом словно замораживал своего собеседника, так что мурашки бежали по позвоночнику, а руки даже у того человека, как Басилио, потели и начинали едва заметно подрагивать. — Не от чего, а от кого. — И от кого? — Меня. — Тебя?.. — Руссо показалось, что ветер резко переменился и стал холоднее. — Я видел, как ты смотрел на меня. Ты ведь знаешь, верно? Кем и чем я стал ради своей цели? И своей семьи? — Догадываюсь, — тихо, после нескольких мгновений тишины, едва ли не прохрипел Басилио, понимая — он был прав. Абрам сломал себя так, что от маленького львёнка, которого любила, холила, лелеяла и растила Мэри, остались лишь осколки. — Я заберу её, как только ты скажешь, и уберегу; сделаю всё, чтобы она была счастлива и ни в чём не нуждалась; с её головы не упадёт ни один волос. Даю слово. — Хорошо. Подумай над тем, чтобы окончательно передать власть сыновьям и уйти на пенсию. Это поможет ей поверить в то, что больше ваши с ней интересы не пересекутся. — Вижу, ты давно об этом размышлял, — не смог не отметить очевидное Басилио. — А говорил, что совесть не грызёт. — Я и правда давно начал думать над тем, как оградить свою мать от грязи и всего дерьма, которое будет происходить. Ты согласен на эти условия? — Уйти на пенсию, но получить женщину, которую я люблю? — усмехнулся Руссо, поставив звонок на громкую связь и бросив телефон на стол. — Не думай, что я не услышал. — Пенсия — это рекомендация, а не условие. Считай, что это мой вам подарок на свадьбу. — Ты настолько уверен в себе? — А ты нет? — холодный смех Абрама был скорее жутким, чем заразительным и звонким, как раньше. — Басилио, Басилио, Басилио… Ну ты же уже сам сказал, что догадываешься о том, почему я веду с тобой этот диалог; знаешь хотя бы частично о том, что я делал последние годы; знаешь, что я был воспитан не только Виснински и Хэдфордами, но и Ванами — самим Вэмином — и ношу эту фамилию не за красивые глаза. И ты всё ещё задаёшь такие вопросы? — Именно потому, что знаю всё это, я так подозрителен. Ты мне симпатичен, Абрам, правда, пусть и придушить я хочу тебя так же сильно, но если яблоко в руках кажется наливным, сочным и сладким, это ещё не означает, что ты не Белоснежка, а плод не отравлен. — И каких же гарантий ты желаешь, раз моего слова тебе недостаточно? — А какие тут могут быть гарантии? — нервно рассмеялся Руссо. — Чёрт, Рам, вот не мог ты тогда просто поговорить со мной, а не устраивать… — он качнул головой, устало прикрыв глаза. — Мог, — на удивление тихо отозвался парень. — Выбор есть всегда, просто он редко приходится нам по душе. Так мне когда-то сказал отец. Только с возрастом я начал понимать, насколько он на самом деле был прав. У меня был выбор, и я его сделал. Делаю его каждый день и живу с последствиями. — Я прилечу в выходные. И я обещаю, что сделаю так, как ты сказал. — Хорошо. Потому что в следующий раз, когда я ночью войду в твою спальню, ты не успеешь открыть глаза. **** С началом учебного года университет Кавасаки загудел громче пчелиного улья, набитого неустанно трудящимися насекомыми. Все куда-то спешили и что-то делали, не утихая даже на выходных, а спортсмены уж тем более — ведь до первой игры сезона оставалось всего ничего, а до осеннего банкета ассоциации экси и того меньше. В общежитии Воронов на закате началось настоящее шоу. Райн, покинувший их ещё в начале недели, вернулся в город в пятницу вместе с Абрамом, которого не видели уже почти месяц — потому что уже утром в субботу тот должен был идти на мероприятие как пара сестры, хотя вместе с ними зачем-то приехала и Бриджит — видимо, они с Райном снова будут парой. Скорость, с которой эти люди передвигались по стране, всё ещё оставалась для Эндрю непонятной. Быстрее явно был только телепорт. Казалось, Райн, да и вообще все Виснински и Хэтфорды, просто по небу летали, успевая везде и всюду, при этом притягивая к себе внимание просто одним своим существованием. Правда, ответ на интригующий вопрос, зачем рыжий притащил с собой свою — не то девушку, не то подругу, не то секретаря, не то вообще не пойми кого, — всплыл в первые же минуты после их приезда, но так же быстро отпал. Когда Сэмюэль — помощник или друг семьи, кто он на самом деле, Миньярд так и не понял — вышел им навстречу вместе с Оливией, от которой почему-то почти не отходил с момента приезда, Бриджит бросилась к мужчине на шею, и тот оторвал её от пола, вжимая в свою массивную фигуру. Папа. Так она его назвала. И Шэнь, который явно был гиперопекающим с девушками, дорогими его хозяину, даже не зарычал на мужчину. Встреча Абрама и Райна с Уильямсом также была примечательной, потому что несколько мгновений они смотрели друг на друга с внимательным прищуром, чтобы потом крепко обняться, словно были семьёй. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Чего Эндрю не знал, так это того, что Виснински застыли на месте, глядя не просто на друга родителей, а на того, кто вырастил их едва ли не в той же степени, что и отец. Если Натан стал для племянников почти отцом, то Сэм был для них как дядя. И пусть они виделись почти каждый день на работе, там никто из них не позволял себе объятий, обходясь либо кивками, либо рукопожатиями. Имея возможность крепко обнять… Рам не хотел отказывать себе в этой слабости и редком удовольствии, так как в основном они с Абрамом виделись в офисе, где Виснински, несмотря на возраст, считался вторым начальником. Для Сэма они не могли позволить себе таких нежностей — ведь оба не хотели портить свой холодный имидж, и к тому же у них уже давно было разделение между личным и работой. Но Уильямс обнял парня в ответ. Мальчишку, который когда-то давно, почти семнадцать лет назад, расстроенный и не способный уснуть, просил взять его на руки и рассказать историю о своих родителях в формате сказки. Он помнил его ребёнком, который ничего не весил и плакал, считая, что виноват во всех бедах после развода родителей. Крохой, нуждавшимся в любви, заботе и поддержке. Абрам тогда едва доставал ему до талии, смотрел своими большими упрямыми сине-голубыми глазами, которые вспыхивали восторгом, когда он рисовал очередной рисунок, и всегда хотел только защитить свою семью. И теперь это был сильный молодой мужчина, который был выше самого Уильямса на пару сантиметров, ставший сильнейшим наследником своего поколения, чьё имя даже главы других семей произносили с уважением и трепетным страхом. Он обнимал яростно, так что даже Сэм чувствовал силу, а в глазах… в глазах была всё та же решимость. Она окрепла, превратилась в нерушимую решимость, но это была всё она же. Теперь в перемешку с уверенностью и непоколебимой силой, свойственной будущему главе. Отстранившись, Сэм обхватил правой ладонью лицо Абрама, всматриваясь в каждую, даже самую крохотную деталь, стараясь найти все отличия, впервые обнимая этого ребёнка за последние четыре года. Пусть они и виделись почти каждый день, это был первый раз за последние четыре года, когда эта встреча происходила в нерабочей атмосфере. Он повзрослел. Возмужал. Стал значительно старше и собраннее, сконцентрированнее. Даже взгляд стал другим. Но что-то на самом дне… Уильямс узнавал того мальчика, который вместе с братьями и сестрой требовал отвезти их на корт, чтобы братья и сестра смогли поиграть в свою любимую игру, и с задорным хохотом впервые пустил лошадь галопом. — Давно мы с тобой так друг на друга не смотрели, — Сэм лучезарно улыбнулся уголками губ. — И правда, — кивнул Абрам. — Посмотри на себя. С годами ты стал ещё больше походить на Натана. — Так вы двое видитесь каждый день, а смотрите друг на друга так, будто сто лет не виделись, — закатил глаза Райн, встав рядом. — Сэм, ты с моим отцом почти год не виделся, но меня так долго не обнимал, — изобразив обиду, надулся младший из близнецов. Уильямс усмехнулся и покачал головой, тогда как Абрам, повернув голову в сторону брата, подмигнул ему. — А знаешь почему? — И почему же? — заинтересовался Райн. — Потому что Сэм любит меня больше тебя, — широко улыбнулся Абрам. — Чушь, — фыркнул Райн. — Сэм, ты же любишь меня больше, правда? Оба парня перекривились, посмотрев на друга семьи, тогда как тот только рассмеялся. — Я люблю вас одинаково, — немного успокоившись, сказал мужчина. — Лжец! Ты всё-таки любишь его больше! — Райн примерился. — Да, голубка, ты слышала своего отца? — он вытер несуществующие слёзы из уголков глаз. Бриджит усмехнулась и обняла его, позволяя чужой голове лечь себе на плечо. — Не переживай, зато я люблю тебя больше. — Эй! — возмутился Абрам. — Слышал, — Райн показал ему язык. Рам закатил глаза: — Тебе точно двадцать два года? Ведёшь себя как ребёнок. — Как ребёнок? — зрачки Райна расширились, а потом он фыркнул. — Я хотя бы веду себя как живой человек, а не как робот с куском льда вместо сердца. Абрам снова закатил глаза, а потом повернулся к Уильямсу: — Как думаешь, он когда-нибудь вырастет? — Очень сомневаюсь, — покачал головой Сэм, понизив голос, но так, чтобы все слышали. — Голубка, эти двое ещё и издеваются надо мной! — драматично воскликнул Райн. — Ладно, ладно, — рассмеялся Сэм. — Как у тебя дела, Рай? — Благодаря голубке всё хорошо, — улыбнулся Виснински, глянув на дочь Сэма, которая на его слова закатила глаза. — Она — истинная Уильямс и всё, о чём только можно мечтать. Только вот если какое-то время оба Виснински и оба Уильямса сидели вчетвером на задней веранде, просто разговаривая о чём-то в отдалении от остальных, то потом… Кейтлин, вывалившаяся из здания общежития в спортивной одежде, заявила, что хочет вспомнить старые времена, и им лучше поднимать свои ленивые задницы. Кто бы мог подумать, что после этих слов девушки все рассмеются, но потом разойдутся, чтобы уже через десять минут вернуться в спортивной одежде? Буквально все: Сэм, Бриджит, Абрам, Райн, Жан и даже Оливия вышли на поляну, не имея ничего против зрителей в лице Воронов. Шэнь улёгся на ступенях, словно главный критик, тогда как все шестеро взялись за палки, с которыми обычно упражнялись Виснински, Хэтфорды и Моро. Закатив глаза, Эндрю уже представил, как от ритмичного стука у него совсем скоро разболится голова, но его ждало новое потрясение. Едва ли то, что началось на поляне, походило на обычную тренировку. Это были все против всех. Никаких медленных движений и размеренного темпа. Все семеро сразу взяли безумную скорость, не щадя даже маленькую, по сравнению с мужской частью этого коллектива, Оливию. Глядя со стороны, можно было сказать, что у каждого из них всё же имелся свой стиль, но в движениях девушек и Райна явно прослеживались те же приёмы, которые использовал Сэм, который их и учил. Стиль Кейтлин отличался лишь слегка, хотя в движениях Бриджит было больше плавности, свойственной танцорам. Все они с лёгкостью могли бы стать каскадёрами или актёрами для какого-нибудь исторического кино. Они то дрались все против всех, то объединялись против друг друга, не сговариваясь, что выглядело как сумасшедший калейдоскоп. Вот Райн спас Бриджит, оттолкнув того подальше к Сэму. Жан, на которого напал Абрам в другой стороне. Кейтлин сражалась с Оливией, но уже через мгновение сёстры объединились против Моро… которого отпустил Абрам, начав борьбу с Райном. Это был хаос в самом естественном его проявлении, порядок которого понятен был только тем, кто упражнялся. Казалось, все семеро чувствовали друг друга и, как капли, текущие по стеклу, то сходились, то расходились, десятками ручейков на извилистом и неровном склоне горы. После десяти минут ада на траве первой предсказуемо выбыла Оливия — девушка так запыхалась, что просто больше не могла поддерживать темп. И так с большим трудом стоя на ногах без трости, но упрямо продолжая до последнего. Рухнув на одну ступень ниже Шэня, она откинулась на пушистый бок пса, скрытый только охлаждающим жилетом, и прикрыла глаза. Кейтлин собственными руками из сражения выбил её любимый Абрам — попросту лишив обеих палок, а потом перекинув её через себя. Бриджит не многим позже проиграла Жану, который задавил её простой физической силой. Правда, на этом удача Моро и закончилась, потому что Абраму и Райну хватило одного взгляда друг на друга, чтобы понять что-то, а потом вдвоём двинуться на француза и без особых усилий попросту вынести его прочь. А затем, даже ни разу не опустив палки, Сэм и Абрам переглянулись между собой, а потом меньше чем за три минуты избавились и от Райна — когда Абрам едва ли не на руках выкинул его прочь. И если до этого каждый раз после того, как кто-то выбывал, спарринг ни на мгновение не останавливался, то когда остались только Виснински и Уильямс, они и правда притормозили, начав ходить по кругу и смотреть друг на друга с широкими шальными ухмылками, потряхивая руками и словно примеряясь. — Вижу, ты и правда подрос, — заметил Сэм. — А ещё научил Райна и Бри парочке новых фокусов. Недурно. Очень недурно. — Я выше тебя на шесть сантиметров и шире в плечах. Ты правда сомневался в том, что я вырос? — Уильямс усмехнулся. — А что касательно моего мастерства… Я всегда был талантливым учеником. Абрам откинул палки на траву и стянул с себя футболку. — Мы с тобой один на один остались. Думаю, всё лишнее нам ни к чему. — Нет уж, поднимай, — Сэм кивнул ему на палки, после чего так же стянул с себя верх, зная, что наследник Натана никогда не играл честно и мог бы использовать даже одежду против него, если бы это дало ему преимущество против сильного противника. — Уверен, ты можешь куда больше, чем показал. Рыжий без труда сделал нижний перекат через плечо, подхватив палки, сразу же вставая на ноги, словно лишь наклонился, свободной рукой откидывая несколько выбившихся прядей с лица. — Ну ты же понимаешь, что это просто нечестно? Мне же хочется похвастаться перед своим первым участием. — Так вперёд, — широко улыбнулся мужчина, а его болотные глаза вспыхнули в предвкушении. — Покажи, чему научился, пока меня не было рядом. — Начинается, — закатила глаза Бриджит, поднявшаяся на террасу, чтобы выпить воды, глядя на отца и Абрама лишь краем глаза. — Не делай этого, — пробормотала она, облокотившись на ограждение. — Рам, не ведись… — Почему? — полюбопытствовала Оливия, повернувшись к старой знакомой. — Потому что они порвут друг друга, — хмыкнул Райн, устроившийся на ступенях рядом с младшей сестрой. Кейтлин, прекрасно понимая, о чём переживала подруга, кивнула. Моро, севший по левую руку от Хэтфорд, хмыкнул, уперев локти в колени, мысленно согласный с этим скудным вердиктом. Абрам последние четыре года был мало с кем из них близок, если был искренен хоть с кем-то когда бы то ни было, но что о нём было известно всем — пристрастие к соперничеству. Весьма естественное для многих из них, которые по определению жили с младенчества, доказывая себе и всему этому миру, чего они достойны. Что они сильнее других. Что они лучше других. Быстрее, умнее, целеустремлённее, амбициознее, хитрее, рассудительнее и так до бесконечности. Получая пусть даже игривый вызов от такого человека, как Сэм, который по сути вырастил его как бойца, Абрам не мог не ответить на него со всей серьёзностью, вступая в борьбу. Эндрю скосил глаза на троицу, опиравшуюся спинами на Шэня, который едва ли почувствовал вес людей на своём боку, а потом вернул взгляд к двум мужчинам на поляне. Раньше он точно подумал бы, что они все драматизируют и преувеличивают, но сейчас уже догадывался, что все они на самом деле просто знали куда больше. Они видели Абрама. И этот раз не стал исключением. Потому что когда Абрам и Сэм сошлись… это было просто невероятно. Скорость и сила их движений поражали воображение, удары сыпались без остановки, а о том, какие неожиданные выпады, прыжки и перекаты делал Виснински, и говорить было нечего. Мышцы его тела напрягались под загоревшей кожей, из-за чего дракон на руке и львы с пантерой на спине, казалось, оживали. Судя по всему, Абрам явно был знаком с восточными единоборствами, что неудивительно, учитывая его жизнь в Китае, из-за чего Уильямсу потребовалось какое-то время, чтобы приспособиться, но он не сдавал позиции. Прикурив сигарету, Эндрю сел боком на ограждение задней веранды, следя за тем, как двое мужчин сражаются, казалось, не на жизнь, а на смерть. Они даже перестали выкрикивать поддразнивания на английском, французском, немецком или ещё каких языках, как это было, пока остальные ещё не выбыли. Нет, Абрам и Сэм были сосредоточены только друг на друге. Глаза едва успевали следить за ними. Возможно, Миньярд даже что-то упускал. Наблюдая за происходящим, он не мог не задуматься, откуда и для чего у всех них такие навыки. Такому точно нельзя было научиться за пару месяцев. Это нарабатывалось за много лет. Это был просто разумный вопрос, который себе задал бы любой нормальный человек. Зачем богатеньким деткам уметь так драться? Почему даже девочки, которые вроде как были цветками светского общества, выступали достойными противниками для мужчин, которые явно были выше и сильнее их? Будь в их руках не палки, а что-то острое, они были бы смертельно опасны. Но зачем? Для чего? Ничуть не сдерживая силу, Сэм ударил Абрама в грудь, и тот отлетел на добрых полтора метра, ударившись о землю. Оливия подорвалась на ноги, удерживаемая только крепкой хваткой сестры за запястье. Даже Жан встрепенулся, кажется, заволновавшись, и только Райн и Бриджит оставались на своих местах. Потому что уже через несколько секунд, оттолкнувшись от травы плечами и руками, покрытыми извечными бинтами для тренировок, рывком Абрам подорвался на ноги. Он не собирался сдаваться, и слишком давно прошли те времена, когда он мог бы остаться лежать. Он всегда вставал. Не важно, насколько болезненным было падение. Он вставал. И никто не понял того, что произошло дальше. Меньше чем за минуту Сэм уже лежал на земле, а его две палки оказались в руках у Абрама, тогда как одна из палок Виснински наловила на чужую грудь, не позволяя подняться с травы. — Сдавайся, — хмыкнул Абрам. Во дворе повисла гробовая тишина. — Ты меня победил, — рассмеялся Сэм, а потом поднял руку. — Я сдаюсь. Абрам усмехнулся и, кинув палки на землю, протянул Уильямсу руку, помогая подняться с травы. Тишину тут же разрезали аплодисменты и свист Райна. Оба мужчины переглянулись, а потом синхронно закатили глаза.