Часть 13. Голос из неоткуда

      Осторожно, как хрупкое сокровище, Осоро завернула бездыханное тельце кореллы в свой старый, потертый шарф. Он был таким легким... Казалось, с ним ушла последняя каточка чего-то теплого и светлого в ее жизни. – Прости, — прошептала она, сжимая сверток в руках. Голос сорвался. Слез не было — только огромная, зияющая пустота внутри. — Я не сберегла тебя.       Она не могла оставаться в этой комнате, в этой квартире, где каждый уголок напоминал о предательстве и смерти. Сверток в руках казался невыносимо тяжелым, хотя весил почти ничего.       Девушка вышла в серый, безучастный двор и нашла под чахлым кустом тихое место. Руками, все еще хранящими следы веревок, она выкопала небольшую ямку и опустила в нее сверток. Это было не прощание. Это было... захоронение доказательства. Доказательства ее слабости, ее уязвимости, ее способности любить. Все это должно было умереть вместе с маленькой птицей.       Вернувшись в квартиру, она подошла к своему старому телефону на кровати. Экран был темным. Она воткнула зарядное устройство в розетку и подключила его, смотря, как на экране загорается значок разряженной батареи.       Пока телефон заряжался, она собрала волю в кулак и вышла из комнаты в ванную, чтобы избавиться от земли на руках. Возвращаясь, она чувствовала себя еще более пустой и отчужденной.       Когда она снова взяла телефон в руки, батарея показывала уже пятнадцать процентов. Экран ожил, и его тут же заполонили уведомления. Десятки пропущенных вызовов. Осоро провела пальцем по экрану, ее лицо оставалось каменным.       Были звонки от членов ее банды. Много. Сначала настойчивые, потом встревоженные, потом редкие. Видимо, они все же заметили ее исчезновение. Легко представить их разговоры.       Был вызов от Генки Кунахито. Один. Видимо, чтобы официально уведомить о чем-то. Формальность.       И потом... ее взгляд зацепился за один и тот же незнакомый номер. Он звонил. Десять раз. В разные дни. Настойчиво, методично.       Кто это? Кому, кроме ее банды, могло быть до нее дело? Медсестра? Нет, у школы был другой номер. Полиция? Сомнительно, потому что у неё нет ни одной судимости.       Этот неизвестный номер вызывал странное, тревожное чувство. Это была единственная загадка в ее новой, выжженной реальности. Единственный намек на то, что, возможно, в этом равнодушном мире кто-то все же пытался ее найти. Или это была новая ловушка?       Она не перезванивала. Она просто сохранила номер, подписав его «Неизвестный». Враг? Или... нет, союзников у нее быть не могло. Врагов было предостаточно. И теперь, возможно, прибавился еще один.       Телефон вибрировал в руке, словно живой и назойливый жук. Экран подсвечивал надпись «Неизвестный». Осоро смотрела на него с холодным любопытством, смешанным с презрением. Кому еще могло понадобиться до нее дозвониться? Враги? Надоедливые коллекторы? Или, может, Аканэ, решивший поиграть в новые психологические игры?       Она с силой сжала на экран аппарата. Инстинкт кричал «бросить», «игнорировать», «выключить». Но что-то другое, более острое и ясное, заставило ее провести пальцем по экрану и поднести трубку к уху. – Алло, — ее голос прозвучал хрипло и безразлично. – Здравствуйте, это городская больница №4. Могу я поговорить с *Фамилия* Осоро?» — прозвучал вежливый, профессиональный женский голос. Осоро на мгновение застыла. *Фамилия*. Фамилия ее матери. Та самая, которую она носила до тех пор, пока сама не решилась сменить на другую, чтобы выглядеть устрашающе. Услышать настоящую фамилию сейчас было странно и горько. –Это я, — коротко бросила Осоро. – *Фамилия*-сан, мы пытались связаться с вами последние несколько дней. Речь идет о вашем отце, Дайго *Фамилия*. Он был доставлен к нам в критическом состоянии. К сожалению, вчера вечером он скончался. Причина смерти — цирроз печени, осложненный внутренним кровотечением.       Тишина в трубке была оглушительной. Осоро не почувствовала ни боли, ни горя. Лишь ледяную, тяжелую пустоту, как будто в последней опоре, на которую она бессознательно рассчитывала, пусть и с ненавистью, выбили и эту дверь. – Ясно, — произнесла она, и ее собственный голос показался ей доносящимся издалека. – Мы приносим свои соболезния. Не могли бы вы подъехать для оформления необходимых документов? – Да. Подъеду, — ответила она автоматически и положила трубку. Девушка опустила телефон и уставилась в стену. Ее отец умер. Дайго *Фамилия*, человек, подаривший ей жизнь и сделавший ее адом. Человек, который не заметил ее исчезновения и смерти ее птицы.       Она медленно выдохнула, и на ее губах появилась кривая, безрадостная ухмылка. – Цирроз, — прошептала она в тишину пустой квартиры. — Ну что ж, Дайго. Ты все-таки допился. Промотал наследство деда за десять лет, а теперь и себя в могилу загнал. Какой предсказуемый конец. Не было слез. Не было сожалений. А только странное облегчение.