Сезон 2. Глава 9. Евгения Павловна

Евгения Павловна

      Проснулась я от того, что в квартире стало как‑то теплее — не от батареи, а от какого‑то мягкого света и тихого шороха. Я подняла голову с подушки, прислушиваясь.       Аккуратно, стараясь не скрипнуть кроватью, я выскользнула в коридор в тапках, заглянув в гостиную. Илья сидел на диване, полусидя, полулёжа, и плавно покачивал люльку у ног. Миша уткнулся в его плечо и где‑то между вздохами издавал такие мелкие, довольные звуки.       Я стояла в дверях и просто разглядывала эту сцену: взрослый мужчина — мой будущий муж, хладнокровный и серьёзный в операционной — который сейчас с таким трепетом держит на руках месячного ребёнка. Он невольно шевелил головой в такт его дыханию, тихо напевая что‑то.       Я не выдержала — тихонько достала телефон и щёлкнула фото через полумрак. Затем, стараясь не спугнуть этот драгоценный миг, вышла на балкон, открыла чат с Лейлой и тут же отправила ей этот кадр.       — Лейла, смотри, какой он! — написала я, не сдерживая эмоций, прилагая фото. — Я не могу, он так мило с Мишей сейчас сидит…       Ответ пришел практически сразу же, что меня, признаться, немного встревожило. Почему она не спит?       — Мам, ты наконец-то выбрала того самого, который любит тебя… — ответила дочь. — Он даже с Мишкой решил посидеть, хотя до этого боялся даже люльку с ним взять.       — Да… — написала я, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы.       — Спорим, ты сейчас расплакалась? — пришло следующее сообщение.       Я горько усмехнулась.       — Всё ты про меня знаешь…       — Да, я могу тебя как открытую книгу читать уже, — ответила дочь, и я представила её ехидную улыбку.       — А ты чего не спишь в такое время? — спросила я.       — Не знаю, — ответила она. — Проснулась, вот сижу сейчас на балконе, смотрю на звезды.       — Доченька, не говори, что вы с Димой поругались, пожалуйста.       — Не ругались мы, мам. Максимум, что было, это то, что я в него носки запустила. Надоел.       — Ну хоть не утюг, — выдохнула я, вспоминая ту нелепую ситуацию, о которой мне потом Дима рассказал в самых ярких красках.       — Он уже и тебе об этой ситуации рассказывал??? — Лейла отправила мне смайлик с круглыми глазами.       — Да, он спрашивал, как стену оттереть от утюга, — ответила я, хихикая.       — Чего? — пришло в ответ.       — Ну, когда ты запустила утюг в него, то там остался какой-то след, — уточнила я. — Он мне даже фотографию отправлял, а ты не видела, что ли?       — Нет, не обращала внимания, — ответила Лейла. — Мам, я вообще беременной была! Че он меня тогда пугал?       Я закатила глаза. Эта девчонка никогда не изменится.       — А зачем ты утюг взяла-то? Какой человек, в здравом уме, в такой ситуации, будет кидаться утюгами?       — Ой всё, — написала она, и я прям услышала, как она фыркает. — Иди к своему Илье, не хочу с тобой разговаривать дальше.       Я тихонько рассмеялась. Моя дочь. Вся в меня, только ещё более импульсивная и дерзкая. Но в глубине души такая ранимая и требующая любви. Я заблокировала телефон и снова посмотрела в гостиную. Илья всё так же тихо покачивал Мишу.       Я подошла и присела рядом с ним, осторожно положив голову ему на плечо.       — Видишь, — прошептала я, глядя на Мишу. — Ты справился.       Илья повернул голову, и его сонный взгляд встретился с моим.       — Он просто теплый. И маленький. Я не знаю, Жень. Это так... необычно. Он такой беззащитный...       Я почувствовала, как моё сердце наполняется нежностью.       Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его рука скользнула по моей талии, обнимая меня. Мы сидели в тишине, наблюдая за мирно спящим внуком.       — А знаешь, Илюш, — прошептала я, — я сегодня утром думала... о нас. О тебе. О том, как ты всё это делаешь. Убираешься, готовишь, с Мишей возишься.       Илья тихонько хмыкнул, прижимая меня ближе.       — Ну а что? Мужчина такой же человек, как и женщина. Только, кажется, более неуклюжий, когда дело касается детских бутылочек.       — Не скажи, — я улыбнулась. — Ты у меня такой… заботливый.       Он поцеловал меня в макушку.       — Ради тебя я готов на всё, Жень. Ты же знаешь.       В этот момент Миша в кроватке вдруг сладко зевнул и пошевелился. Мы с Ильей синхронно замерли. Внук открыл глазки, посмотрел на нас, и в его взгляде читалось что-то вроде: «Ну что, бабушка с дедушкой, вы тут ещё долго будете ворковать? У меня, между прочим, расписание».       Илья тихонько рассмеялся, его глаза светились от умиления.       — О, похоже, Мишка проснулся.       Я кивнула, отстраняясь от Ильи. Внутри меня уже включился привычный материнский режим, который не спал даже после стольких лет. Мы осторожно подошли к кроватке. Миша, увидев нас, тут же начал активно дрыгать ножками, издавая довольные агукающие звуки.       — Ну что, мой сладкий, — я наклонилась над ним, — поспал? Теперь пора подкрепиться.       Илья уже доставал бутылочку со смесью. Он протянул мне бутылочку, и я, усадив Мишу на руки, начала кормить его.       Наблюдать за тем, как этот крошечный человечек жадно сосет смесь, было невероятно умилительно. Его крошечные пальчики обхватывали бутылочку, а на личике застыло выражение максимальной сосредоточенности. Илья сидел рядом, наблюдая за ним с какой-то особенной, нежной улыбкой.       Через несколько минут Миша снова был уложен в кроватку. Его глазки медленно закрылись, и он погрузился в крепкий, младенческий сон. Мы с Ильей еще немного постояли над кроваткой, просто наблюдая за ним, наслаждаясь тишиной и этим моментом.       — Ну что, герой, — прошептала я, оборачиваясь к Илье, — дежурство завершено. Можем отправляться в нашу спальню.       Илья улыбнулся, его глаза светились от усталости и нежности.       — Пошли, Жень. Кажется, теперь наша очередь спать.       Мы тихонько вышли из детской, осторожно прикрыв за собой дверь. В коридоре было темно, только свет от ночника в гостиной проникал сквозь щели. Я почувствовала, как Илья взял меня за руку, и его пальцы нежно сжали мои.       — Жень, — прошептал он. — Ты такая у меня... невероятная. Я так тебя люблю.       Я повернулась в его объятиях, уткнувшись лицом в его шею.       — Я тебя тоже очень люблю, Илюш. Очень.       Его губы коснулись моей шеи, оставляя нежные, обжигающие поцелуи. Я запрокинула голову, выгнувшись, и его поцелуи скользнули выше, к моим губам.       Мои руки поднялись, обхватывая его лицо. Я чувствовала, как его ладони скользят по моей талии, притягивая меня ближе. Мы стояли в полумраке комнаты, целуясь, и мир сузился до наших тел, до наших дыханий, до этого момента полного единения.       Он медленно опустился со мной на кровать. Мы легли, не разрывая поцелуя.       Я чувствовала, как моё тело отзывается на каждое его прикосновение. Как внизу живота разливается сладкое, тягучее тепло. Как все мои чувства обостряются до предела. Я забыла обо всём: о работе, о заботах, о проблемах. Существовал только этот момент. Только мы вдвоем.       Мы лежали, крепко обнявшись, и наша кожа была горячей от касаний, а дыхание — прерывистым от поцелуев. Илья целовал мои пальцы, потом запястья, скользил губами по внутренней стороне локтя. Каждый его поцелуй был словно маленький, нежный лепесток, осыпающий моё тело.       — Ты такая красивая, Женя, — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы, от которых пахло шампунем и чем-то таким неуловимо «моим». — Даже сейчас. Особенно сейчас.       Я рассмеялась, уткнувшись ему в плечо.       — Ой, Илюш, ну что ты. Я же без макияжа, растрепанная после сна и Мишиных криков.       — А я люблю тебя такую, — он приподнял голову и посмотрел мне в глаза. — Люблю твои сонные глаза, твои смешные пучки на голове, твои руки, которые спасают жизни, твоё сердце, которое любит сильнее всех на свете.       Я почувствовала, как по щекам снова катятся слезы. На этот раз — слезы счастья. Его слова были для меня самым ценным подарком.       Я поцеловала его — нежно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность.       — И я тебя люблю, Илюш. Больше всего на свете. Спасибо тебе. За всё. За то, что ты есть.       Мы проговорили до самого рассвета, лежа в обнимку. Мы вспоминали наше знакомство, наши первые свидания, наши глупые ссоры. Мы строили планы на будущее, мечтали о нашем ребенке, о том, как будем воспитывать, как будем радоваться первым шагам, первым словам.       Илья рассказывал мне смешные истории из своего детства, я делилась своими воспоминаниями. В эти моменты я чувствовала себя такой близкой к нему, такой родной, словно мы были знакомы не два года (надеюсь я правильно помню), а целую вечность. Он был моей половинкой, моим зеркалом.       Когда первые лучи солнца проникли в комнату, окрашивая её в нежные розовые оттенки, мы заснули. В объятиях друг друга. Уставшие, но невероятно счастливые.       Я проснулась от мягкого прикосновения к губам. Открыла глаза – Илья уже не спал. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и нежно смотрел на меня. Солнце уже заливало комнату, рисуя золотистые полосы на полу.       — Доброе утро, соня, — прошептал он.       Я улыбнулась, потянулась, чувствуя, как сладко ноют мышцы после бессонной, но такой невероятной ночи.       — Доброе утро. Ты давно не спишь?       — Нет, — он покачал головой. — Просто смотрел на тебя. Ты такая красивая, когда спишь. Как ангел.       Я рассмеялась, прикрывая лицо ладонями.       — Ангел? Илья, ты меня польстил. Я, наверное, больше похожа на растрёпанного дьявола после такого сна.       Он отнял мои руки от лица и поцеловал в нос.       — Самый красивый дьявол в моей жизни.       Мы лежали так ещё несколько минут, просто наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. Его рука нежно гладила моё плечо, а я выписывала пальцем круги на его груди.       Вдруг из детской донёсся еле слышный, пока ещё не требовательный, но уже вполне осознанный Мишкин писк. Мы с Ильей синхронно подняли головы.       — О, — прошептал Илья, — кажется, наш командир подает сигнал к подъему.       — Раньше времени, — улыбнулась я.       Он нежно поцеловал меня в лоб, а потом поднялся с кровати.       Я встала вслед за ним. Мы пошли в детскую, держась за руки. Миша лежал в кроватке, активно дрыгал ножками, издавая довольные звуки. Увидев нас, он заагукал громче, радостно улыбаясь.       — О, мой маленький! — Илья наклонился над кроваткой, и его голос тут же стал мягким. Он осторожно взял Мишу на руки. Малыш тут же уцепился крошечными пальчиками за его палец.       Я смотрела на них, и сердце моё таяло. Этот мужчина, который ещё вчера боялся взять люльку, теперь держал его с такой уверенностью, с такой любовью, словно делал это всю жизнь.       — Что, Михаил, — я поцеловала внука в макушку, — ты уже голоден?       Миша в ответ только заагукал и попытался засунуть свой кулачок в рот.       Мы пошли на кухню. Илья держал Мишу, а я начала готовить завтрак. На этот раз это были не яичницы, а смесь для Миши и овсянка с ягодами для нас. Пока я возилась у плиты, Илья сидел за столом, держа внука на руках, и что-то тихонько ему рассказывал, при этом смешно меняя интонации, словно читая сказку.       Миша, кажется, был в восторге. Он смотрел на Илью, хлопал ресницами и радостно агукал, когда тот менял голос.       Эта картина — Илья с Мишей, их смех, их нежность — была самым лучшим началом дня.       После того, как мы накормили Мишу, переодели его в чистый слип, Илья, кстати, уже сам умело застегивал все кнопки, мы сели завтракать. Миша, сытый и довольный, лежал в своей люльке рядом с нами, активно изучая свои крошечные пальчики.       — Ты знаешь, Жень, — Илья вдруг стал серьезным, — я вот смотрю на него и думаю. Это же чудо. Вот так, из ничего, появляется жизнь.       Я кивнула, отпивая кофе.       — Да, это чудо. И очень большое чудо.       — И я... я очень хочу, чтобы это чудо произошло у нас, — он взял мою руку и крепко сжал её. — Я хочу, чтобы у нас была наша дочка. Чтобы мы прошли через это вместе. От начала до конца.       Мы сидели за столом, и его слова, такие искрометные и полные нежности, заполнили кухню. Моё сердце билось, как пойманная птица. Он не просто говорил о будущем, он видел его, чувствовал его, и я, глядя в его сияющие глаза, верила каждому его слову. Наша дочка. Наше маленькое чудо.       Время летело незаметно. Миша в своей люльке, задремал, а мы с Ильей продолжали разговаривать, мечтать, строить планы. Обсуждали всё: от возможных имён до того, как будем обустраивать детскую. В его фантазиях уже были розовые обои, единороги и бантики.       — Так, — Илья вдруг посмотрел на часы. — Ну вот. Наш личный «антистресс» скоро поедет домой. Пора собираться. А то Дима там, наверное, уже поседел, представляя, как мы тут его сына довели до нервного срыва. (все мы знаем, от чего он реально поседел)       Я рассмеялась, поднимаясь из-за стола.       — О, не сомневаюсь.       Мы аккуратно собрали Мишкины вещи: сменную одежду, пару бутылочек, любимую погремушку-жирафа. Илья, как заправский нянь, уже сам проверял, всё ли на месте, деловито пересчитывая подгузники. Это было так мило, так трогательно, что я едва сдерживала улыбку.       — Ну что, — Илья наклонился над спящим внуком, — пора возвращаться к своим. Отдохнули, подзарядились. Бабушка с дедушкой теперь готовы к новым подвигам.       Мы осторожно вынесли люльку к машине. Солнце уже стояло высоко, заливая двор ярким, летним светом. Я села рядом с Ильей, он завел мотор, и мы тронулись в сторону дома Лейлы и Димы.       — Знаешь, Жень, — Илья вдруг тихо произнес, не отрывая взгляда от дороги, — я, когда убирался, думал. Я ведь никогда не чувствовал себя таким... полным. Таким счастливым. Как будто чего-то всегда не хватало, а теперь я понял, чего.       Я сжала его руку.       — И я, Илюш. Я тоже. Ты у меня самый лучший.       Мы подъехали к дому Лейлы и Димы. Илья припарковал машину, и мы вышли на улицу.       Лейла открыла дверь, как только мы позвонили. Она выглядела намного лучше, чем вчера: волосы собраны, лицо умыто, и даже круги под глазами стали менее заметными.       — Привет, — сказала она, и её голос был спокойным. Она сразу же заглянула в люльку. — О! Живой, здоровый. Вы его хоть покормили?       — Живой, здоровый, сытый, — улыбнулась я. — Илья Анатольевич всю ночь его качал, а утром рассказывал сказки.       Лейла рассмеялась.       Из глубины квартиры послышался голос Димы:       — Мой сын приехал! Живой?!       Он вылетел в прихожую, взъерошенный, сонный, но с таким счастливым лицом, что я едва сдержала смех. Он тут же подхватил люльку, заглянул внутрь и с облегчением выдохнул.       — Я так скучал!       Лейла обняла его, уткнувшись лицом в его плечо.       — И я скучала, Матвеев. Очень.       Я посмотрела на них. На мою дочь, которая обнимала своего мужа, на Диму, который бережно держал сына. На Илью, который стоял рядом, обнимая меня за талию. В этот момент я почувствовала себя невероятно счастливой. Моя семья. Моя большая, сложная, но такая любимая семья.       — Ну что, — Илья поцеловал меня в макушку, — наша миссия выполнена. Пора домой.       Мы тепло попрощались с Лейлой и Димой. Илья взял меня за руку, и мы вышли из квартиры. За окном уже потихоньку садилось солнце, но для нас с Ильей это было не окончание дня, а начало чего-то нового. Нашей новой жизни, которая, я чувствовала, будет наполнена любовью, смехом и, возможно, совсем скоро, маленькими розовыми платьишками.