Под моей защитой II

Под моей защитой II

Джейме вёл поводья в полудрёме. Изнурительные тренировки с его Дюжиной давали о себе знать, всё тело ныло от приятной усталости. Он чувствовал себя в безопасности, зная, что на территории, которая была подконтрольна ему, царил относительный мир. Разъезды патрулей были регулярны и многочисленны, поэтому мародёры, бандиты и дезертиры боялись соваться сюда за наживой. Разве что небольшие отряды Братства то и дело норовили просунуть свой нос, но чаще всего всё ограничивалось короткими стычками на границе. Им навстречу проследовал конный патруль из двадцати человек. Укутанные в алые плащи всадники держались с должной выучкой. Джейме с довольным видом отметил их собранность, несмотря на то что те возвращались с ночного дежурства. " Муштра отца не прошла даром", — с улыбкой подумал он, но тут же осёкся. Ведь это были его люди, перед которыми он, а не его отец, сейчас в ответе. Сколько из них, может, не вернётся домой, если он проявит слабость, малодушие, нерешительность. Он обернулся и посмотрел всадникам вслед. Нет, он их не подведёт. Ни одного. Они выехали из подлеска. Перед ними раскинулись холмы, на одном из которых виднелась деревушка. Крыши домов, покрытые соломой, переливались в огненном свете восходящего солнца, из некоторых труб клубился розоватый дымок. В поле неподалёку уже виднелись головы крестьян, усердно прорубавших свой путь через колосья зрелой пшеницы. Видя эту картину, сердце Ланнистера наполнилось гордостью. Конечно, всё это была лишь пародия на мирную жизнь, но дома этих людей не были сожжены, поля вытоптаны. Они могли себе позволить, невзирая на войну, жить полноценно и хранить то немногое, что было так дорого их сердцу. Он почувствовал, как голова Миранды коснулась его плеча. Всё это время она дремала, пошатываясь в такт телеге, и вот наконец морок одолел её. Она спокойно прильнула к нему, словно и не было той неприязни, которую чувствовал каждый, произнося имя Цареубийцы. Джейме аккуратно просунул мозолистую ладонь под невесомую голову девушки и бережно просунул между плечом и её щекой складку своего плаща. Лицо Миранды тронула лёгкая улыбка, словно это был знак благодарности. От чего-то он почувствовал себя невероятно умиротворённо, видя эту реакцию. Сложно было припомнить, когда и с кем в последний раз он чувствовал нечто подобное, даря тепло и заботу ближнему. Конечно, то была Серсея. Всегда была Серсея. Странно, он почти не вспоминал о ней всё это время. Джейме решил списать это на последствие засады у Золотого Зуба. Но сам себе он так и не мог признаться, почему он стал меньше думать о сестре. Это осознание ударило его чувством вины. На мгновение он захотел сбросить голову спящей девушки, но вовремя передумал. В чём была её вина в его попустительстве и эгоизме? Он посмотрел на тёмные волосы, которые были тронуты одной серебряной прядью. Они не были убраны в узел, как обычно, а красиво растеклись по его коричневому плащу, пряди падали на тонкие черты расслабленного лица и поблёскивали на свету. С чем этот покой мог быть связан? Да и когда он чувствовал себя похожим образом? Он попытался вспомнить. Перед глазами замелькали фрагменты из прошлого с Серсеей, но с ней он чувствовал иное — неудержимую страсть, но не покой. Быть может, когда он лежал с ней в постели после долгих ночей, он чувствовал нечто похожее? Нет, те моменты покоя и тишины были схожи с передышкой после спарринга. Внезапно Джейме осознал, что всё это время, находясь подле сестры, он пребывал в напряжении — да, сладостном, но всё же напряжении. Будь то желание защитить сестру от нападок Роберта или её внезапные истерики после выходок Джоффри, он всегда хотел прийти к ней на помощь, утешить, умерить её пламя. И каждый раз, когда ему это удавалось, он считал это своей личной победой. Но было ли это похоже на нечто подобное? Нет, скорее на затишье перед очередной бурей. Он отогнал от себя эти размышления, словно назойливых мух. Что толку в них? Он верен только одной женщине. Да, возможно, с ней ему недоступны все эмоции этого мира, но и что с того? Он ещё раз бросил взгляд на спящую Миранду. К этой знахарке он чувствовал лишь благодарность за её труд. Она спасла Аддама, заботилась о его раненых людях. Он видел, как девушка выкладывалась на максимум в любом деле, за которое бы ни бралась. Так с чего бы ему не чувствовать себя спокойно с человеком, которому он безусловно доверяет? Джейме остановил телегу. От прекращения привычной тряски девушка и Лестер тотчас проснулись. — Мы на месте, сир? — осведомился офицер. — Всё верно, за этими холмами начинается территория Горы. Отсюда мы пойдём пешком. Ланнистер спрыгнул с места и подошёл к кузову. Откинув тент, к удивлению Арлинеллы, он извлёк клетку с вороном, который всё это время смирно дремал на жёрдочке, но, заметив намечающуюся суету, проснулся и моментально принялся чистить перья. Дейн вопросительно подняла бровь. — Если с нами что-то случится, мы должны отправить птицу обратно в Риверран с одним из этих пергаментов, — Ланнистер поднял ладонь, на которой лежало несколько маленьких свёртков. — На них названия деревень. Мои люди будут знать, где нас искать. — Вы не доверяете знаменосцам вашего отца? — решила поддеть льва девушка. — Я не доверяю свою жизнь обезумевшим от войны людям, которые нам могут попасться. — Но доверите её птице? — Именно. Арлинелла ухмыльнулась. Нечасто ей приходилось видеть оправдания и разъяснения от гордого льва Запада. — Не волнуйся, милаха, — решил ввязаться в разговор Лестер. — Эта птица будет поумней многих людей, с ней вы не пропадёте. — Лестер, вышли за нами патруль, если мы не вернёмся через два дня, — обратился Ланнистер к подчинённому. Офицер взял лошадь под уздцы и повернул телегу обратно к Риверрану. А Арлинелла и Джейме отправились вперёд за холмы. Они шли по грунтовой дороге, поднимаясь на холм, не произнося ни слова. Дейн искоса наблюдала за своим спутником. — Думаю, пока мы не зашли на чужую территорию, вам стоит знать, что вы идёте весьма неестественно для крестьянина. — Что ты имеешь в виду? — Вы привыкли к тому, что ваша рука лежит на рукояти меча, поэтому она прижата к вам, словно гвоздём прибита, а второй вы отмахиваете, словно маршируете, и шаг слишком широкий. Люди подумают, что вы дезертир, если увидят, или ещё чего хуже. Ланнистер остановился, словно задумался о чём-то, после чего ссутулился и перешёл на шаркающий короткий шаг. — Так лучше? — В разы. Люди могут подумать, что вы надорвали спину во время работ в поле. — Арлинелла отошла в сторону от дороги к высокой траве и начала раздвигать ногами заросли. Она нагнулась и подняла с земли относительно прямую палку. Достав из складок одежды кинжал, она быстро обтесала её и протянула Ланнистеру. — Теперь картина полная. — Я вижу, ты преуспела в притворстве, — произнёс лев, принимая свой новый посох. — Чего я ещё о тебе не знаю? Арлинелла пожала плечами, напуская наигранную невинность. — Я простая девица. — Девица, которая, не дотянув до двадцати пяти, превосходит во врачевании некоторых мейстеров? — уточнил Ланнистер, продолжая путь. — Это была вынужденная мера. Надо было заботиться о близких мне людях, я знала, что кроме меня никто этого не сделает. Ради них я готова была стать лучше. — И где они теперь? — Некоторые в моём доме, а некоторые… признаться, я не знаю. Ланнистер задумался, словно подбирая слова. — Уверен, они всё равно ценят, что ты для них сделала. Перед глазами возник образ отца с его пустым и безжизненным взглядом. — Возможно… Спустившись с холма, они подошли к подлеску. Хмелящий запах хвои и кедра с силой ударил в нос. Маленькие птицы перелетали с дерева на дерево, нараспев чирикая милые мелодии. Стволы деревьев, потрескивая, раскачивались на ветру. Арлинелла вслушивалась в умиротворяющую симфонию природы. — Я редко бывала в лесах… — неожиданно для себя произнесла девушка. — Это не лес, всего лишь разросшаяся лесная полоса. Не идёт ни в какое сравнение с Королевским лесом или лесами Простора. — И всё же тут очень… мирно. — Где ты выросла, если даже такая местность может тебя впечатлить? — Моя семья из Лиса, — соврала Дейн, — но свои первые осознанные годы я провела в Дорне. — А Простор? Ты говорила, что подчерпнула свои знания оттуда. Как девушку допуск… Арлинелла выругалась в своих мыслях, коря себя за то, что в её лжи было уж слишком много полуправды. — Мой отец был писарем в Лисе, он научил меня грамоте. Позже, уже в Дорне, заболел, и мне пришлось заботиться о младшем брате. Я надеялась, что, отправляясь в Цитадель, узнаю, как ему помочь. Я устроилась прислугой и в тайне от мейстеров читала по ночам древние фолианты. Пыталась узнать, как ему помочь. — И ты узнала? — Да, но это не был физический недуг, скорее… духовный. — И… — От дальнейших расспросов Арлинеллу спасла ужасная картина, открывшаяся перед ними. Выйдя из лесной полосы, они увидели широкую поляну, посреди которой возвышалось колоссальное высохшее дерево. Всю крону давно унесло ветром, а вместо спелых плодов на ветках болтались десятки повешенных на сырых верёвках. Запах хвои сменился мерзкой трупной вонью разложения и гнили, вместо пения птиц в ушах теперь стоял рой жужжащих мух и крики воронья. Вороны, насупившись, сидели на ветвях и наблюдали, как их более амбициозные товарищи цеплялись за рваную ткань одежды и за бледную кожу покойников, впиваясь и разрывая её когтями. Они рвали мешки на головах покойников и просовывали свои длинные клювы в дырки, стараясь добраться до мягких тканей. Ворон в клетке, которую нёс Цареубийца, услышав своих диких собратьев, заметно оживился. - Мясо! Мясо! — закричал он. На груди многих были прибиты таблички, но из-за корявого почерка и малой грамотности было почти невозможно понять, за какие грехи судьба этих людей сложилась именно так. У некоторых из них животы были вспороты, и внутренности свисали, словно лианы. Арлинелла к своему ужасу без труда определила по форме раны, что разрез был совершён ножом, а не дикими животными. Под этими висельниками бесновались несколько одичавших собак. Они подпрыгивали и лязгали зубами в тщетных попытках достать до кровавого месива. Одна из них, заметив непрошенных гостей, ощетинившись и рыча, начала подступать к странникам. Джейме инстинктивно заслонил собой девушку и выставил свой посох вперёд. Собака медленной поступью приближалась к ним, слюна пенилась на её клыках. Арлинелла попятилась назад, она чувствовала, как страх сковывает её, и даже неподвижность и видимое спокойствие Ланнистера не сильно её обнадёживали. Вдруг раздался странный хлопок: одна из верёвок повешенных лопнула под весом покойного. Тело с шумом ухнуло наземь, вороны с криками поднялись с веток, а собаки под деревом кинулись, расталкивая и лая друг на друга, к трупу. Сука, что хотела отогнать людей от места своей кормёжки, тоже присоединилась к остальным. Через секунду они впились в конечности, оттаскивая их в разные стороны и разрывая зубами плоть. Арлинелле было не привыкать к виду крови и увечий, но, глядя на ту ярость, с которой животные измывались над человеком, ей стало дурно. Ком рвоты подступил к её горлу, который она с трудом сдержала. — Пойдём отсюда. Тут не на что смотреть, — процедил Ланнистер. Дальнейший их путь прошёл в гробовом молчании. Лесные полосы чередовались полями, всё чаще и чаще им попадались трупы, гниющие в земле. Некоторые из них были настолько разложившимися, что их прежнюю внешность и вовсе нельзя было разобрать. Общим у них всех было только то, что практически все они были раздеты мародёрами. Лишь у некоторых встречались обломки мечей или разбитые щиты с разномастной геральдикой. — За этими деревьями должна быть первая деревня. Так и оказалось. Выйдя из рощи, они увидели выжженное поле, а за ним Дейн смогла различить тусклые силуэты ветхих строений. Видимо, относительно недавно на бывшей пашне произошёл бой между двумя большими отрядами. Тут и там были разбросаны тела людей и коней, меж ними блуждали, словно зачарованные, какие-то люди. То и дело они вяло наклонялись над убитым, только чтобы медленно, словно пробуждаясь от сна, подняться и пройти к следующему. Дейн показалось, что это были и не люди вовсе, а призраки. Рваная изношенная одежда развивалась на ветру, а медленные и плавные движения создавали впечатление, словно они плывут по сырому воздуху речных земель. — Пойдём напрямик. Арлинелла чувствовала, как пепел под её ногами вздымается ввысь при каждом шаге. Она всеми силами старалась не смотреть на покойников, которые наводняли её память образами резни у Золотого Зуба. Но она не могла полностью избежать этого, краем глаза то и дело цепляясь за тела, застывшие в гротескных позах. Один всадник, видимо запаниковав, повёл своего коня на острые колья, насадив себя и своё животное на них. Двое мертвецов стояли посреди поля, облокотившись друг на друга. Из трапециевидной мышцы одного торчал топорик. Несмотря на ранение, он, видимо, успел пронзить своего врага копьём, лишь после этого испустив последний дух и опустив голову на плечо убитому им противнику. На одинокий сгоревший ствол дерева прислонился молодой юноша. Видимо, он хотел спастись бегством, но стрела опередила его. Оперение торчало из его затылка, а наконечник вышел прямиком из глазницы. Арлинелле показалось, что она слышит, как он что-то говорит. Она не поверила своим ушам и остановилась, вслушиваясь в мёртвую тишину. Ветер завывал, гуляя по полю брани, по сторонам слышались всхлипы и причитания блуждавших призраков. Ей снова почудилось, что от покойного исходил какой-то шёпот. Сердце её ушло в пятки, она медленно стала подкрадываться к юноше. Вдруг её руку кто-то схватил. От неожиданности она вскрикнула и дёрнулась в сторону. Обернувшись, она увидела Цареубийцу. — Ты ничем не сможешь ему помочь. — И оставлю его страдать?! — огрызнулась Дейн, вырывая предплечье из руки Ланнистера. На её крик люди в лохмотьях уставились на пришлых странников с удивлением, словно увидели пришествие одного из Семерых. — И что ты собираешься делать? Проведёшь вскрытие черепа? Операцию на его мозге? — Нет. Она молча достала свой нож и решительно шагнула к юноше. Приблизившись к нему, она вслушалась в его шёпот: — Мама… мамочка, мне так холодно… — доносилось из потрескавшихся губ. Дрожа, она подняла руку с лезвием, слёзы подступали к её глазам. Не было ни решимости, ни силы, чтобы совершить то, что было нужно. Лезвие упёрлось в бледную кожу. — Согрей меня… мне так холодно… На её кисть легли длинные пальцы. — Ты делала это раньше? — прозвучал тихий голос Ланнистера. Не поднимая глаз, девушка сбивчиво помотала головой. — Тогда это сделаю я. Он обошёл Дейн и, без церемоний не дожидаясь ответа от девушки, вонзил свой нож в горло раненому. Лезвие утонуло в складках кожи. Из шеи побежала тонкая струйка крови, а лицо юноши тронула странная полуулыбка, чтобы через мгновение с него смыло последнюю эмоцию в его жизни. Арлинелла отшатнулась. Перед глазами появилась кривая ухмылка Анны и фонтан крови из шеи раненого у дороги к Золотому Зубу. Она посмотрела на лицо Ланнистера и не увидела в нём ни раскаяния, ни сожаления — только холод. Ублюдок, он ничем не лучше Анны, такая же хладнокровная тварь, которую может тронуть только его проблемы и лишения. В груди у неё запылала ненависть и отвращение. Как она могла оправдывать этого человека про себя? Она подняла взгляд на высокую фигуру. Златовласый выродок смотрел на неё свысока абсолютно пустым взглядом. — Идём, — холодно произнёс Цареубийца, направившись в сторону деревни. Арлинелла нащупала в сумке склянку с порошком. "Сегодня тебя схватят, Ланнистер, и тогда Дондаррион собьёт с тебя всю спесь."

***

Они ходили между ветхих домов крестьян. Часть построек была полностью или частично сожжена. Те же, что остались не тронуты огнём, пострадали от рук людей. Целых окон не было видно ни в одном проёме, двери были выбиты и сорваны с петель, кое-где в стенах торчали обломки стрел и арбалетных болтов. — Неужели никого не осталось… — со странной интонацией произнёс Цареубийца. Арлинелла даже не захотела слушать его. Её распирало изнутри, ей было мерзко находиться здесь, было мерзко само присутствие этого человека. Даже мысль о том, что она искренне заботилась о его друге, искренне пыталась выполнить его поручения, теперь внушала ей отвращение. Её внимание привлёк хлев, его двери были приоткрыты. Дейн огляделась по сторонам. Цареубийца ушёл за один из домов. Арлинелла юркнула в хлев в надежде хоть на секунду спрятаться от гнетущей атмосферы этого места. Внутри было прохладно и зябко, но тут почти не было свидетельств разрухи и смерти, которые царили снаружи. Единственное, что намекало на войну, пришедшую и сюда, — распахнутые дверцы стойл для животных. Весь скот, что здесь обитал, был выведен спасающимися жителями или захватчиками, что пришли в их дом. Она села на стог сена, чтобы собраться с мыслями, но внезапно на неё нахлынула невероятная слабость. Воспоминания об убитых солдатах Запада, мерзкой ухмылке Анны, холодном взгляде златовласого ублюдка начали хлестать её, словно влажный ветер зимой. Она запустила пальцы в волосы и зажмурилась, всеми силами стараясь прогнать эти образы из своей головы. Но ей никак не удавалось этого сделать, как бы она ни пыталась. Она открыла глаза и начала глубоко дышать, стараясь успокоиться. Этому Арлинелла научилась ещё в Цитадели, когда тревога об отце и брате внезапно накатывала на неё. Но сейчас ей не помогало и это, пока вдруг она краем глаза не зацепилась за что-то белое в глубине помещения. Девушка тут же вскочила на ноги и выхватила нож. Вцепившись в рукоять двумя руками, она прищурилась, всматриваясь в полумглу. На смену тревоге пришёл страх, но несмотря на это она медленно стала продвигаться вперёд к этому непонятному предмету. Подойдя достаточно близко, она подтвердила свои опасения. Это была нежная женская нога, которая торчала из-за дверцы одного из стойл. Дейн не хотела смотреть, что было за ней, но она с силой заставила себя — вдруг она ещё жива, вдруг ей ещё можно помочь? Она заглянула за угол. На стоге сена лежала молодая красивая девушка примерно того же возраста, что и Арлинелла. Рубаха на её груди была вспорота, одна из грудей, вся в укусах и синяках, выпала наружу. Из уголка рта струилась тонкая струйка рвоты, стеклянные голубые глаза смотрели куда-то в пустоту. Её ноги были накрыты тонким платьем, забранным до ягодиц, а между ног была кровавая масса вперемешку с пропитанной тканью. Арлинелла вылетела из хлева и упала на землю, её тело скрючило от болезненных спазмов рвоты. Она ещё никогда не чувствовала себя так плохо. Её разрывало изнутри, словно все внутренности хотели выйти наружу. Отплёвываясь от желчи, она нашла в себе силы подняться на колени и вдохнуть сырой воздух полной грудью. Она подошла к одной из бадей, на дне которой ещё плескалась вода. Дейн отскребала грязь со своего лица и полоскала рот, пока не увидела своё отражение в водной глади. Со дна ёмкости смотрела та, кого она не могла узнать: бледное истощённое лицо с кругами под глазами, похожими на трупные пятна. Она со всей злости ударила по водной глади. Отражение разбилось в брызгах, исказившись, словно было в кривом зеркале, принимая ещё более гротескный характер. Ей надо было выбираться отсюда, срочно. Она больше не могла провести ни секунды в этом месте. Она начала метаться меж домов, словно испуганный зверь, в тщетных попытках найти Цареубийцу. Они были безуспешными, пока она не заметила его силуэт на окраине деревни. Она приблизилась к нему и увидела, что его лицо было таким же бледным, как и её. Взгляд был направлен куда-то за здание и был полон настоящего ужаса. Дейн зашла за стену. Невероятный трупный смрад ударил ей в нос. К стене была привалена целая гора обнажённых трупов. В основном мужчин и мальчиков, но среди них были и женщины. Над телами роились мухи, их жужжание наводняло воздух столь же сильно, что и вонь трупов. — Что вы здесь делаете? — прозвучал хриплый голос. Арлинелла и Ланнистер отпрянули назад, не ожидая услышать живого человека в этом царстве смерти. Перед ними стоял истощённый старик в одном лишь рванье, морщины на его лице были столь глубоки, что больше походили на шрамы. В руке он держал вилы, направленные на чужаков. — Что вы здесь делаете? — повторил он. — Мы шли от Риверрана, подальше от львов и их власти. Надеялись найти Братство, найти защиту, — произнёс Цареубийца. — Братство… — старик с отвращением сплюнул на землю. Неожиданно из-за дома выбежала бледная девчушка и тут же спряталась за спину мужчины, робко выглядывая из-за неё на пришлых. Её глазки были заплаканы, а ручки, схватившие рваную одежду защитника, то и дело подрагивали. Её появление смягчило старика, он опустил вилы и погладил маленькую головку сухой рукой. — Нет никакой защиты. Эта земля принадлежит мертвецам. Вы зря ушли от Риверрана. Говорят, златовласый выродок обходится со своей территорией куда лучше. Дальше вы найдёте только смерть. Твою девку уведут в лес и изнасилуют, как сделали с нашими женщинами. А тебе перережут горло, словно скотине, и бросят в кучу таких же искателей справедливости, как ты. Он поднял ребёнка на руки и медленно пошёл к одному из уцелевших домов. — Проваливайте, — бросил он через плечо, — когда вернутся остальные уцелевшие с выжженного поля… Они не будут так же приветливы, как я, скорее всего, вас просто забьют камнями. — Кто это сделал? — крикнул ему вслед Цареубийца. Старик развернулся и бросил в их сторону взгляд, полный ненависти и боли. — Гончие. *** Вместе они продвигались дальше по Трезубцу. Через считанные часы их перестали удивлять растерзанные тела и картины тех ужасов, что оставляла после себя борьба партизан и людей Грегора. Они вышли к небольшому селению. По сравнению с первым оно было практически не тронуто. Лишь висельники, болтавшиеся у дороги, напоминали о предшествующем опыте. Но этого было достаточно, чтобы подлить масла в и без того бушевавшее пламя в сердце Дейн. Она старалась даже не смотреть на Цареубийцу всё это время, чтобы не вылить на него всё, что кипело в ней. Как ей казалось, он тоже старался избегать с ней зрительного контакта, замкнувшись в своих мыслях. Она не понимала, зачем они продолжили путь. Неужели ему не хватило того, что они увидели в первой деревне? Видимо, этому жестокому ублюдку просто нравится видеть деяния своих западных сородичей. Они прошли вглубь поселения. На улице не было видно ни одной живой души. Лишь тощие дворняги с опаской, прижавшись к стенам домов, рычали на них. Несмотря на отсутствие людей на улице, Арлинелла чувствовала, как на них смотрят из глубины домов прячущиеся жители. Выйдя к центру деревни, они увидели два здания — таверну и кузницу, а прямо между ними — большой костёр, пламя которого облизывало теплом сырой воздух Трезубца. Впервые за всё это странствие Ардинелла почувствовала что-то похожее на надежду… Надежду возмездия. Ей захотелось броситься к пламени в ту же секунду, бросить в него склянку с красным порошком, который ей вручила Анна, и насладиться видом того, как этого напыщенного изувера скрутят члены Братства. Но что если… если он поймёт, что это за знак? Если решит бежать? Если сил Дондарриона в округе не так уж много? Нет. Она должна быть умней. Она дождётся подходящего момента. И когда всё случится, он даже не поймёт, как всё это произойдёт. Цареубийца молча проследовал к таверне и зашёл внутрь. Проследовав за ним, Дейн увидела тусклое помещение. За столами ютились несколько человек, съёжившиеся от испуга, как только они услышали скрип двери. Полная женщина с огромными мешками под глазами вышла из подсобки и с немым вопросом уставилась на гостей. — Нам что-то крепкое, — сухо бросил Цареубийца, усаживаясь за стол и ставя клетку с вороном на него. Присев напротив, Арлинелла впервые взглянула на него, даже не пытаясь скрыть сжигающего её изнутри отвращения. Хозяйка поставила перед ними два глиняных сосуда с густым пойлом. Дейн пренебрежительно отодвинула свою чашу. — Прекрати это. Арлинелла вопросительно посмотрела на него. — Что, простите? — С момента как я убил того мальчишку и мы побывали в той деревне, ты сама не своя. — Интересно, что вас это удивляет. Хотя видно, я забыла, что за масти вы человек. Помнится, вы говорили, что хотели разобраться в том, как обстоят дела на территории Горы. Но, видимо, забыли, что за человек ваш отец, который отдаёт этому монстру эти приказы. Цареубийца невесело ухмыльнулся. — Ты когда-нибудь слышала об Эртуре Дейне? Упоминание именитого родственника выбило Арлинеллу из колеи. Она прекрасно знала всю историю гордости своего дома, но не желала давать этому мерзавцу даже намёка на это. Девушка покачала головой. — Великий воин. Каким бы мечником я ни был, до него мне не дорасти никогда… Он посвятил меня в рыцари, когда мне было пятнадцать. Мы охотились на шайку, промышлявшую в Королевском Лесу. Их возглавлял Улыбчивый рыцарь. Безумный выродок, который не щадил ни детей, ни женщин. Он и его люди грабили и вырезали целые деревни под корень. Когда нам удалось загнать их в угол, я скрестил меч с их вожаком. Он хохотал каждый раз, когда мне удавалось нанести ему рану. Но закончил начатое мной Эртур. Когда я преклонил колено перед ним, я поклялся самому себе, что непременно стану таким же великим и благородным, как этот человек, который решил оказать мне такую честь… Арлинелле показалось, что голос мужчины дрогнул, произнося последнюю фразу. Ланнистер помедлил, рассматривая своё отражение в чаше. — Но незаметно для себя я, видимо, стал улыбчивой тварью, за которой когда-то охотился. Только вот… когда это произошло… Слушая его, Арлинелле вдруг стало не по себе. Втоптанные в грязь знамёна Бракса и Золотого льва напрашивались, будто нежданные гости. Когда она отправлялась в Цитадель, Дейн обещала себе, что будет всегда помогать нуждающимся и не причинит зла ни одному из живых существ без должной на то причины. Но люди, которых она обрекла на смерть, передав Анне информацию о пути простых солдат… Имела ли она право так поступить с ними? Её мысли прервал лай собак где-то на улице. Животные словно обезумели, надрывая глотки, пока внезапно его не сменил жалобный скулёж одной из них. Все присутствующие в таверне заметно насторожились и замерли, словно ожидая удара молнии после раската грома. Послышались шаги, и через секунду дверь распахнулась, отлетев в сторону. На пороге возникло семеро человек. Большинство из них были одеты в разномастную одежду, но каждый был вооружён и носил на себе хотя бы кольчугу и варёную кожу. Во главе этой шайки стояло двое мужчин, на ржавых кирасах которых виднелся заляпанный грязью герб Клиганов — три гончие на жёлтом поле. Увидев этих людей, и без того давящая атмосфера сменилась страхом, который заполонил таверну. Люди опустили глаза куда-то под ноги, боясь ненароком привлечь к своей персоне внимание. — Как приятно вернуться в эту приветливую дыру! — весело воскликнул сутулый старик, носивший кирасу Клиганов. В развалку он и молодой латник с красивым лицом проследовали вглубь помещения, пятеро наёмников проследовали за ними. Хозяйка, трясясь от ужаса, приблизилась к мужчинам, занявшим большой стол в центре помещения. Снаружи раздался девичий вопль. Услышав его, Арлинелла набросила на голову капюшон. — Ооо… не переживайте, добрые люди Трезубца, это ваш верный слуга Щекотун развлекается с взятой нами шпионкой Братства. Вам не стоит беспокоиться! — усмехаясь, заверил вошедший старик. — Сир Чизвик… — дрожащим голосом произнесла хозяйка таверны. — Я рада видеть вас в своём заведении… — Дорогая! Ну наконец-то ты научилась обращаться ко мне должным образом! Напомни-ка, сколько зубов я выбил тебе прежде, чем ты запомнила? Женщина сжала губы, словно пряча их от глаз окружающих. — Как жаль! А ведь у тебя была такая милая улыбка… Но сегодня мы пришли не наслаждаться вашим гостеприимством! Сир Григор послал нас узнать о причинах прекращения поставок починённых доспехов. Скажи-ка, где я могу найти нашего дорогого мастера Джосса? Из-за дальнего стола поднялся ссутулившийся мужчина. Он был необычайно высок и обладал крепким телосложением, но присутствие этих людей словно сдавливало его. — О, так ты здесь! Прошу, присоединяйся к нам! Прихрамывая, Джосс приблизился к столу. — Как твоя нога? — с наигранной заботой в голосе осведомился Чизвик. — Всё лучше… сир. — Ты ведь не хочешь заставить меня сломать её ещё раз? Ты ведь помнишь, чем может закончиться неповиновение? — Сир Чизвик… дело в том, что… — Тише, тише… О делах мы ещё успеем поговорить. Присаживайся! Джосс уселся меж двух наёмников, поравнявшись с ними ростом. Те словно по команде положили руки на плечи кузнеца, вдавливая его в скамью. Маленькие глазки Чизвика бегали по лицу мужчины, будто пытаясь отыскать на нём что-то. — А твой брат? Он всё так же здравствует? При этих словах сдавленные мускулистые плечи мужчины задрожали. — После того… как Рафф Красавчик отсёк моему брату обе руки лезвием, измазанным нечистотами… он умер через несколько дней после этого. — Ооо… как печально это слышать… Слышал, Рафф! — обратился сутулый старик к красивому юноше, сидящему напротив. Тот бережно счищал ножом какую-то засохшую грязь со своей кирасы. Услышав ответ Джосса, он ухмыльнулся и продолжил свой труд. — С другой стороны, наверное, твоему брату, наверное, не стоило этими руками вешать щит с гербом изменников Талли у себя в доме. Ты так не считаешь? Кузнец кратко кивнул головой. Арлинелла в ужасе посмотрела на Цареубийцу. Тот словно в полудрёме продолжал смотреть в свою чашу. — Вот и славно! Раз мы уяснили этот момент, может, объяснишь мне и Бравым Ребятам, почему ты перестал чинить нашу броню? — Сир Чизвик… дело в том, что у меня закончились материалы, я… — Щекотун! Заводи суку из Братства! В дверях показалась красивая женщина с русыми волосами. Её руки были связаны, а в рот вставлен кляп. Увидев её, Джосс попытался вскочить, но двое наёмников сдавили его сильнее. — Ты посмотри-ка, кого мы нашли!? — Но… но это моя жена! Она была в доме, никуда не выходила! — Вот как? Какая незадача! — Чизвик пощипал седую бороду, словно размышляя о чём-то. — Но ведь для людей короны все двери должны быть открыты. Ты так не считаешь? — Но… но вы обещали, что не тронете мою семью! Я сделал всё, что вы велели! Арлинелла метала испуганный взгляд на всех присутствующих в надежде, что кто-то вмешается. Но все словно окаменели. Только лишь Цареубийца неспешно помешивал свой напиток, будто не обращая на происходящее никакого внимания. Жена кузнеца жалобно замычала, смотря на своего мужа. — Знаешь, мне кажется, она у тебя обладает дурным нравом. Думаю, её стоит слегка укротить. Квиберн! Через несколько минут в помещение вошёл седой старичок, делая какие-то записи в блокноте. Он был облачён в серые одеяния мейстера. Заплатки и швы виднелись по всей ткани. Он пребывал в явно приподнятом настроении, подпрыгивая при походке, словно счастливый ребёнок. — Поразительно! Просто поразительно! Этот край полон таких прекрасных и редких экземпляров птиц! Их структура перьев просто изумительна! — Квиберн! — с нажимом прикрикнул Чизвик. Горящий взгляд оторвался от бумаги, в нём читалось явное недовольство. — Мне кажется, жену нашего дорогого кузнеца необходимо укротить. Квиберн с тяжёлым вздохом и наигранно закатив глаза захлопнул блокнот и убрал его за пазуху. С педантичными отточенными движениями он снял с пояса кожаный свёрток и развернул его на столе. В нём были различные инструменты. — Знаешь, как лучше всего укротить человека, дорогой Джосс? — с нескрываемым весельем, которое, казалось, распирало его изнутри, спросил Чизвик. — Квиберну в этом нет равных, и всё, что тебе для этого нужно, — это длинная игла, молоток и глазница. Просто поводишь иголкой за глазом, и вуала! Твоя жена станет образцом для подражания. Кроткой и смиренной. Женщина зарыдала навзрыд. Джосс попытался встать, но трое наёмников схватили его за руки, а четвёртый подошёл со спины и ударил того по голове тупой стороной топорика. Квиберн, не обращая на эту возню никакого внимания, подготавливал инструменты. Он достал длинную толстую иглу и бережно начал смачивать её ваткой. — Строго говоря, — с поучительным тоном начал он, — это не ковыряние иглой за глазом. А сложная в исполнении операция — трансорбитальная лоботомия. Услышав это название, Арлинелле показалось, что всё её сердце замерло от ужаса. — В Цитадели её применяют к особо буйным помешанным, — произнёс Квиберн, уже обращаясь к женщине напрямую. — Я пробью твой череп, затем проникну в вашу префронтальную кору мозга и разворошу её этим инструментом. Она отвечает за креативность, индивидуальность, вкратце… за всё, что делает тебя собой. Придержите её, ребят. Двое наёмников схватили женщину и повалили её на стол, за которым сидели. Она начала извиваться и брыкаться, но сил не хватало, чтобы вырваться из крепких рук. — А! Будьте любезны! — как-то уязвлённо воскликнул Квиберн. — Если вы будете препятствовать операции, ваш глаз может пострадать! Как бывший мейстер, я не могу этого допустить! Джосс выл, не в силах пошевелиться, его голова, прижатая вражьей рукой, лежала рядом с телом жены. Плача, он кричал что-то несвязное. Его соседи вжимались в стены, зажмуривались, закрывали уши. Арлинелла, распахнув глаза, смотрела на всё это и не понимала, как это всё может быть на самом деле. Это просто какой-то кошмар, она проснётся и сбежит от него, это не может быть правдой. — Вы этого не сделаете. Спокойный ровный голос разрезал безумную какофонию лучше любого вопля. Все присутствующие стихли. Наёмники, Чизвик, Рафф Красавчик и Квиберн уставились на две фигуры в глубине помещения. Увидев это, Арлинелла испытала странную помесь чувств — облегчение за жену кузнеца. Но в то же время привлечь внимание к себе этих выродков ей хотелось меньше всего. Первым из пришлых с ответом нашёлся Квиберн. — У него западный акцент, — с прищуром заметил он. — И то верно, — согласился Чизвик и встал из-за стола. Он, Рафф и ещё двое наёмников приблизились к столу. Двое из числа Бравых Ребят зашли за спину Ланнистеру, окружая его. — Откуда ты, друг? Цареубийца поднял глаза и посмотрел на старика прожигающим взглядом в упор. Видимо, Чизвик отвык даже от такого рода дерзости, и то ли от неожиданности, то ли испугавшись чего-то, немного попятился назад. — Я тебе не друг, — сухо проговорил Ланнистер. — Даже если так, тебе не о чём беспокоиться. Квиберн не раз проворачивал этот трюк. Представляешь, первая девка после была так спокойна, что даже не сопротивлялась, когда Рафф начал трахать лезвием кинжала. Только что… слегка постанывала, пока не истекла кровью. Верно, Рафф? Красавчик мерзко ухмыльнулся, сверля незнакомца за столом своим взглядом и проверяя пальцем остриё своего ножа. Чизвик мазнул взглядом по второй фигуре за столом. — Ты посмотри, что за две птички с тобой, друг. Такую и укрощать-то жаль, — произнёс он, облизывая потрескавшиеся губы. — Но думаю, начнём мы с той, что поменьше. Унеси это, нам пригодится, — произнёс он, указывая на клетку с вороном. Рафф взял клетку в руки. — Квиберн, ты посмотри, что за птицу мы тебе нашли. "Твари! Твари!" — закричала птица. Квиберн, услышав этот крик, отбросил инструменты и вскочил с места. — Боги! Как я рад видеть учёную птицу! Это напоминает мне о моих юных годах в Цитадели! — с интонацией мечтательного романтика воскликнул он и проследовал с Раффом за дверь. — Ну что, друг? Поделишься и второй пташкой? Услышав эти слова, Арлинелле захотелось провалиться в подземелья Неведомого, только бы не угодить в руки к этим людям. Она с мольбой в глазах посмотрела на Ланнистера. Но он всё так же, не моргая, смотрел в глаза человеку Горы. — Ты больше никого здесь не тронешь. С этими словами Ланнистер положил посох, что сделала ему Дейн, на стол. Гримаса на лице Чизвика сменилась со снисходительно-дружелюбной на неприкрытую враждебность. Взгляд стал колючим, а губы сжались, сдерживая гнев. — Да кто ты такой, чтобы указывать мне? Лицо Ланнистера оставалось всё таким же непроницаемым. Он неспешно взял кружку с кислым пойлом и отхлебнул маленький глоток. — Я тот, кто убьёт тебя. На мгновение воцарилась гробовая тишина. Наёмники сконфуженно переглядывались, испуганные крестьяне онемев таращились на этого златовласого безумца. Затем комнату наполнил лающий хохот. Громче всех смеялся Чизвик. — Убьёшь, значит? — усмехнувшись, спросил он. — Но для этого тебе понадобится оружие, а у тебя только нож на поясе и эта палка. Давай-ка я упрощу тебе задачу. — С этими словами он достал меч из ножен и приставил его остриё к груди Ланнистера. Арлинелла смотрела на лицо своего спутника, которое походило больше на погребальную маску, сохранявшую невозмутимость при любой ситуации. Лишь краем глаза мазнув по лезвию противника, Ланнистер с каким-то странным предвкушением в голосе произнёс: — Да мог бы и не упрощать. Что-то пронеслось рядом с лицом Арлинеллы так быстро, что она даже не успела это увидеть. Послышался хриплый кашель. Дейн увидела, как Чизвик прижимает руку к кадыку и отхаркивается кровью. Рука, в которой он держал меч, ослабла, и он выронил его. Ланнистер отбросил посох с окровавленным наконечником в сторону и перехватил оружие врага на лету. Схватив рукоять, Ланнистер крутанулся на месте и, распарывая варёную кожу и разбрызгивая чешуйки ржавой кольчуги вперемешку с брызгами крови, вспорол живот стоящему сзади наёмнику. Замешкавшись, тот даже не сразу понял, что именно произошло. Его товарищ оказался находчивее и схватил с пояса топор. Он направил его остриё на проходящую мимо него правую руку Ланнистера. Арлинелла метнула ногой в его сторону и ударила носком сапога в сухожилие мужчины. От неожиданности тот вскрикнул, и его удар прошёл по касательной, лишь оставив глубокую царапину. Стиснув зубы, Ланнистер ударил гардой меча в лицо противника. На месте удара образовалась кровавая масса. Трое других членов Бравых Ребят бросились на выручку товарищам, совершенно забыв о кузнеце и его жене. Для одного из них это стало фатальной ошибкой. Джосс схватил последнего из них и ударил со всей силой кулаком. Гнилые зубы отлетели в сторону. После чего кузнец со звериным рёвом стал снова и снова впечатывать его лицо в деревянную балку. Двое других, перепрыгивая через столы и скамьи, набросились на Ланнистера. — Ворон! — только и успел выкрикнуть он, отражая град ударов, а затем швырнул Дейн пергамент. Арлинелла метнулась к выходу. Перед ней хрипя полз на четвереньках Чизвик, он почти добрался до выхода, но Дейн влетела в его спину и выбросила и себя и его на улицу, распахнув дверь. Квиберн, Рафф, Щекотун и ещё один наёмник с недоумением уставились на своего хрипящего вожака и девицу. Услышав лязг стали в таверне, наёмник, Рафф и Щекотун выхватили сталь и бросились внутрь. Это Дейн только и было надо. Она бросилась к телеге, где было погружено награбленное барахло, среди которого была и клетка с вороном. Распахнув её, она дрожащими пальцами стала привязывать письмо к ноге птицы. — Подмогу! Она хочет позвать подмогу! — заверещал Квиберн. Арлинелла выпустила птицу из клетки, и та, хлопая крыльями, устремилась вверх. Рафф, не успевший войти в таверну, подскочил к лошади и вынул лук. Наложив стрелу, он медленно стал провожать её траекторию полёта. Арлинелла выхватила нож и бросилась к нему. Она вложила в этот удар всю боль и отчаяние, что пылали в ней весь этот проклятый день. Стрела улетела куда-то в сторону. Рафф завалился набок, из его ляжки торчала рукоять клинка. — Сука! — выкрикнул он. Арлинелла поспешила отползти от него, но Рафф схватил её за волосы и притянул к себе. — Тварь! — орал он, подминая девушку под себя. Арлинелла вырывалась и брыкалась, извиваясь под ним. Нет, она не дастся так просто этому мерзкому выродку. Рафф достал нож из своей ноги и приставил окровавленное лезвие к лицу девушки. — Бойкая! Люблю ломать таких! Следующая его фраза была прервана приближающимся ухающим звуком. Через секунду голова Красавчика неестественно дёрнулась, а злобный оскал сменился озадаченным выражением лица, словно ему только что загадали загадку. Через мгновение его тело расслабилось и рухнуло на девушку. Арлинелла с трудом отбросила его. В макушке мужчины торчал топорик. Арлинелла увидела, как в дверном проёме стоял Ланнистер, весь в крови и тяжело дыша, он вытянул руку в броске и замер, словно пытаясь понять, всё ли в порядке с Дейн. Но уже через секунду его сбил с ног Щекотун и отбросил куда-то в сторону от дверного проёма. Арлинелла метнула взгляд в сторону горящего костра, её рука тут же нащупала склянку с сигнальным порошком для Братства. Она подалась было к нему, но до её слуха донеслись звуки борьбы в таверне. Она посмотрела на проём, где секунду назад стоял Ланнистер. С каким-то иссушающим воплем, проклиная себя и свой выбор, она схватила рукоять топора, торчащую из головы Раффа, и бросилась к открытой двери. Но уже через секунду из двери вывалился Щекотун, его скула была рассечена, а правая рука кровоточила. За ним, солдатиком, пронзённый мечом насквозь, выпал вошедший наёмник. Чизвик всё это время, хрипя и карабкаясь на лошадь, с трудом взгромоздился на неё и ударил шпорами. Рубанув напоследок топором по поводьям других лошадей, он ускакал вдаль. Испуганные животные начали галопом разноситься в разные стороны. Щекотун успел запрыгнуть на одну из них. Но Квиберн, путаясь в длинной мантии, не поспевал за разбегающимися зверьми. — Постойте! А как же я!? — кричал он им вслед. На порог вышел Ланнистер и Джосс. — Он мой, — прохрипел кузнец, держа в руке длинную иглу. Квиберн вытаращив глаза, словно увидел перед собой Белого Ходока. — Постойте! — начал лепетать он. — Вы же понимаете, что война… война… она служит прогрессу! Я всего лишь учёный, который… Игла вошла в его глазницу по рукоять. Тело бывшего мейстера завалилось наземь. *** Джейме медленно зашивал рану на правой руке. Орудование левой давалось ему с трудом. Краем глаза он поглядывал на Миранду, которая всё это время стояла у костра, прижимая что-то к своей груди и всматриваясь в языки пламени. Он взвалил на неё слишком многое, она не должна была ехать с ним. Чувство вины копилось в нём, но он всеми силами старался сохранить холодность и отстранённость. Он и так взболтнул ей лишнего, когда они прибыли в таверну. Хотя после этого дня хранить холодность снаружи давалось как никогда трудно. Впервые за долгое время девушка пошевелилась. Ланнистер застыл, наблюдая за ней, словно от этого движения зависела его дальнейшая судьба. Миранда развернулась и бросила себе под ноги какую-то склянку, затем она разбила её каблуком в грязь. Девушка запрокинула голову и глубоко вздохнула, словно сбросила с себя непосильную ношу. Она опустила фиалковые глаза на него. В них читалась невероятная усталость, вероятно, сам Джейме смотрел на неё таким же взглядом. Миранда подошла к нему и придирчиво смерила взглядом его шов. — Вы дерьмово шьёте. — А ты дерьмово ругаешься. Видимо, мало времени проводила среди солдат. — Ещё пара таких дней, и я превзойду любого из них. С этими словами девушка подсела к нему и взяла иголку в свои тонкие пальцы. Джейме смотрел, как она бережно соединяет разрез. Рана и так горела, поэтому уколы иглой было практически невозможно ощутить. — Спасибо… — пробросил Джейме. Миранда вопросительно подняла на него взгляд. — Если бы не ты, я бы потерял правую руку. — О, ваша лучшая часть… Джейме усмехнулся. Из таверны высыпались жители деревни. Их вёл Джосс. — Мы уходим. Пока Клиган не прислал ещё людей. Вы можете пойти с нами. — Нет, я так не думаю. Я же пообещал Чизвику, что больше они никого не тронут. — Послушайте, мы благодарны вам за помощь, но кто нас защитит? Братство? Старк? Пленённый Эдмур? Мы… — Лицо кузнеца исказил страх. Люди за его спиной тоже все как один отпрянули от надвигающейся угрозы. Джейме повернулся и увидел долгожданную картину. По дороге галопом мчались всадники в алых плащах. Возглавляли их Белые львы, которые держали штандарт с золотым львом на алом поле. — Теперь вы под моей защитой, — тихо произнёс Ланнистер.