Новый Курс

Новый Курс

      Чизвик неуверенно сидел в седле. Каждый шаг лошади отдавался болью в его горле. После того как эта белобрысая мразь в таверне приложила его к палке, он не мог нормально говорить, да и дышать тоже. Каждый вздох вылетал из него с хриплым свистом, а говорить он мог только шёпотом, и то недолго.       Когда он собрал людей и вернулся в деревню с подкреплением, чтобы покарать взбунтовавшуюся погань, у дороги их встретили непонятно откуда взявшиеся гвардейцы Ланнистеров и повернули его отряд назад. С тех пор на территории Клигана происходило что-то странное. Леса и тропы заполнили алые плащи, которые сновали всюду, где только вздумается. Более того, эти зазнавшиеся идиоты по какой-то причине ограничивали перемещение самих людей Горы, установив посты на перекрёстках и вблизи деревень. Те же немногие из скаутов Клигана, а также из числа наёмников Бравых Ребят, которым удавалось проникнуть через оцепления людей Цареубийцы, приходили с совсем уж безумными вестями. Мол, львы начали раздавать еду крестьянам Трезубца из запасов Риверрана; инженеры, которые, как правило, должны были возводить осадные сооружения, были заняты возведением бараков и копанием землянок для погорельцев; что целые толпы черни устремляются к Риверрану в поисках защиты под рукой Цареубийцы.       Эти слухи и новости приводили Гору в бешенство. Некоторым разведчикам он приказывал отрезать языки за эту гнусную ложь. И в скором времени скауты перестали приносить столь нелицеприятные вести, но слухи в лагере Клигана витали, словно эхо в пещере. Чизвик не верил ни единому слову — с каких пор Цареубийца отрастил яйца, чтобы перечить приказам своего отца? Тайвин приказал им привести южные земли Трезубца к порядку и искоренить Братство Дондарриона. Эту работу люди Клигана прилежно исполняли, так какого чёрта люди Ланнистера вот уже неделю не выпускают их за пределы их собственного лагеря? Эта неопределённость выводила из себя не только его, но и сеяла раздор между людьми Горы и Бравыми Ребятами. Наёмники, не получая обещанной наживы, начали бунтовать, в лагере то и дело возникали потасовки и стычки. В сущности, не только лишь люди Варго Хоута были основными зачинщиками конфликтов. Люди Клигана тоже начали грызть друг другу глотки от безделия и приходящей с ней тревоги и домыслов. Всё это наконец-то должно было закончиться сегодня. Прошлым вечером в их лагерь прибыл немногочисленный отряд из Риверрана под началом офицера по имени Лестер. Он от имени Цареубийцы приказал свернуть их лагерь и отправиться вместе с ним к Риверрану для получения дальнейших инструкций от его командира. Четыре сотни человек Горы следовали к замку Талли всю ночь и заметно вымотались. Но по заверениям офицера приказы Цареубийцы не могли ждать. Сонные всадники клевали носом в седле, о пехотинцах, вяло переплетающих ноги, и говорить было нечего. Лишь его господин, Грегор Клиган, не смыкал глаз. За время кампании в Речных землях Чизвик стал отлично ориентироваться в привычках и повадках Клигана. Это часто помогало ему выслужиться на фоне остальных, а порой даже спасало жизнь. Григор крайне редко спал, часто мучаясь от головной боли. В моменты бессонницы его не стоило тревожить — Гора становился раздражительным и мог сорвать свой гнев на первом попавшемся человеке. Некоторые из особенно неусидчивых подчинённых расставались с жизнью лишь за несвоевременный вопрос. Расправе всегда предшествовал характерный взгляд чистой ярости гиганта, после чего тело солдата разлеталось пополам от удара двуручного меча, размер которого превосходил рост простого человека. Вот и теперь Чизвик прекрасно видел этот взгляд, которым Клиган сверлил спину офицеру Цареубийцы. Но поднять руку на доверенное лицо Ланнистеров не хватило бы духу даже для Горы. Люди Горы вышли из чащи, за которым должен был находиться Риверран. Из рта Чизвика вырвался удивлённый хрип. У белых стен замка, помимо лагеря Запада, располагалось множество палаток, похожих на те, что разбивали торговцы на Западе во время ярмарок и гуляний. К ним тянулись огромные очереди из простых людей Трезубца. Оборванные и истощённые, они с безумным предвкушением смотрели на шатры, в которых стояли солдаты львов и какие-то бухгалтеры. Они усердно записывали что-то в свои толстые книги, сверялись с другими записями, после чего кивали стоящим рядом служивым. Те тотчас уходили куда-то вглубь тента и возвращались с увесистым кульком, который вручали крестьянину. Некоторые из жителей Речных земель тотчас отбегали в сторону и разворачивали свёрток. Быстрыми, остервенелыми движениями они вытаскивали из него ломти хлеба и головки сыра, с упоением уплетая их за обе щёки и греясь в тёплых лучах. Увидев эту картину, у Чизвика словно повернули нож в животе. Нехорошее предчувствие нависло над ним, словно Дамоклов меч. «Так значит, часть из тех сведений, которые приносили им разведчики в лагерь, была правдой? На кой Цареубийца решил подлизаться к своим врагам? Эти выблядки понимают только силу. Неужели клятвопреступник решил предать своего собственного племянника и переметнуться под стяг с гнилой рыбой?» Обеспокоенные мысли закрутились в голове, одна безумней другой. Все люди Клигана с недоумением наблюдали за счастливыми лицами крестьян и вслушивались в расслабленные и наполненные радостью возгласы. Эта картина им казалась такой же безумной, как и пришествие Семерых на землю смертных. Чизвик с опаской покосился на Гору. Он не видел лица господина, но по трясущимся от гнева плетям понял, что это зрелище не оставило его равнодушным. Внезапно поле перед лагерем охватила тишина, а на смену ей явился шум обезумевшей от ужаса толпы. Крестьяне, увидев ободранное знамя Клигана, в ужасе начали разбегаться в разные стороны. Из шатров Запада начали выбегать полураздетые солдаты Ланнистеров с обнажённым оружием, пытаясь понять, что именно вызвало такую реакцию крестьян. «Они всё ещё боятся нас», — подумал Чизвик, и тревога постепенно отступила от него, уступив место гордыни и уверенности. Многие из людей Горы тоже воспрянули духом, слыша вопли людей. Пешие латники расправили плечи и стали более воодушевлённо месить грязь под своими сапогами. Всадники приподнялись в стременах и гордо вскинули головы. Со стороны Клигана послышалось раскатистое сопение — так было всегда, когда тот был доволен чем-то. Ворота замка опустились, и по мосту застучали копыта конницы. То были преимущественно офицеры, они стали носиться между убегающими людьми, пытаясь успокоить и утихомирить их. Некоторые из бежавших остановились, другие же кинулись в леса. Чизвик чувствовал на себе взгляды оставшихся крестьян. Они, словно испуганные кошки, замерли и вытаращили на пришедших остекленевшие глаза. Все до одного люди Клигана проследовали в замок, расположившись во внутреннем дворе. В нём Чизвика вновь охватило смутное сомнение. В стенах замка не было видно ни одной прислуги, все солдаты гарнизона были облачены в сталь и находились в явно подвешенном состоянии, словно готовились к штурму стен. Сам гарнизон явно насчитывал несколько сотен воинов. Быть может, люди Цареубийцы даже превосходили силы Клигана в несколько раз. Двери парадного входа распахнулись, и на пороге появилась Дюжина Цареубийцы — все как один в парадных доспехах гвардии Ланнистеров, облачённые в белые плащи. — Милорд Клиган, — обратился старший из них к Горе, — мы рады приветствовать вас в Риверране. Прошу, сир Джейме ожидает вас. Гора с необычайной ловкостью для своих размеров спрыгнул с гигантского коня и, расталкивая Белых львов, вошёл в пределы замка. Впрочем, видимо, люди Ланнистеров не придали этой дерзости особого значения. Старшина, который прежде обращался к Клигану, окинул пришедших взглядом. — Чизвик, Щекотун! Оба офицера Клигана нервно переглянулись, не ожидав услышать свои имена. Заметив это, на лице Белого льва возникла странная кривоватая ухмылка. — Идёмте, милорд Ланнистер желает видеть и вас. Они шли по лабиринту из коридоров в окружении Дюжины Цареубийцы. Складывалось впечатление, что те не сопровождали их, а конвоируют. На пути им не встречались ни прислуга, ни лорды Запада — лишь латники, облачённые в броню. При виде Горы и двоих его подчинённых те нервно отскакивали в сторону и хватались за оружие. Такое поведение не могло не смущать. «Что за Седьмое пекло тут происходит?» — только и мог думать Чизвик. Они очутились у высокой двери, которая превосходила своими размерами даже Гору. — Милорд Григор, прошу, — с наигранной учтивостью произнёс Белый лев. Гора, возможно, и не блистал умом, но фальшь чувствовал за милю. Пренебрежительно оттолкнув служивого, он распахнул дверь пинком. Чизвик и Щекотун хотели было последовать за ним, но Белые львы преградили им дорогу. — Ждите, — холодно произнёс один из них. Оба офицера остались стоять на месте, нервно переглядываясь и вслушиваясь в происходящее за дверью. Но из-за толстого дерева услышать что-то внятное было практически невозможно. Щекотун, заприметив стул в дальнем углу помещения, направился к нему, чтобы присесть. — Вам не разрешали садиться. От такой наглости у карателя чуть глаза из орбит не вывалились. — Да что тут происходит! — не выдержав, прохрипел Чизвик. Ему показалось, что в глазах Белых львов появились насмешливые огоньки. — Ждите. — Да вы хоть знаете, кто мы!? — воскликнул Щекотун. — Пока вы в своих красивых доспехах просиживаете штаны под защитой стен, мы наводим порядок в этих проклятых землях! И мы не позволим… Его речь была прервана громогласным возгласом Горы из-за двери. Услышав его, старшина Львов отошёл от двери в сторону. — Ну, теперь и ваш черёд. Чизвик и Щекотун вошли в просторное помещение, за ними проследовали двое из Дюжины Цареубийцы. Посередине холла стоял широкий стол, перед которым возвышался Клиган. Выйдя из-за широкой спины господина, офицер сперва не поверил своим глазам, а позже и вовсе похолодел от ужаса. За столом вальяжно восседала та самая белобрысая мразь, что чуть не вырвала ему кадык своей треклятой палкой. А за его спиной стояли та самая девица с проседью и кузнец Джосс. — Что… что всё это значит, — сбивчиво прохрипел Чизвик. — Мой дорогой сир Чизвик! — воскликнул сидящий за столом мужчина. — Я ведь верно к вам обращаюсь? У нас не было возможности должным образом попрощаться с вами. С этими словами Джейме вышел из-за стола и достал из ножен меч. — Джосс, это ведь эти люди пришли в ваш дом и измывались над жителями? — Верно, сир. — Прекрасно, — с этими словами Цареубийца поднял остриё меча к груди Горы. Тот, побагровевший от гнева, сжав массивные кулаки, стоял неподвижно. Щекотун затрясся, словно осиновый лист. — Может, вы расскажете нам, что эти люди делали с жителями вашей деревни, а также с соседними селениями? — Они жгли и насиловали. Измывались над семьями простых крестьян, чьи члены были призваны в войско Талли. Искали тех, кто помогал Братству, но резали всех без разбора. — Миранда, вы подтверждаете слова кузнеца? Девушка склонила голову в немом согласии. — Щекотун же, — продолжал Джосс, — выборочно брал из деревень людей и привязывал к их животам раскалённые вёдра с крысами, выжидая, пока те прогрызут несчастным внутренности. Он делал это с наслаждением, сир... Эти слова ударили мясника, словно молния. Щекотун бросился в ноги и начал судорожно роптать. — Сир! Мы лишь исполняли приказы! Ваш отец поручил нам найти Дондарриона! Я лишь старался узнать информацию о нём! — Узнать информацию путём пыток? — Я… мы просто… — Вы допускаете, что среди ваших жертв могли быть невиновные? Щекотун замялся, меча взгляд то на багрового Клигана, то на бледного Чизвика. — Возможно… но… — Значит, вы убивали невинных верных подданных короля Джоффри из дома Баратеон. — Они были… — Это был не вопрос. — С этими словами Цареубийца кивнул головой. Белый лев, стоящий за спиной Щекотуна, безмолвно шагнул вперёд и перерезал карателю горло. Тело ухнуло об пол. Подрагивая и трепыхаясь, мужчина ещё какое-то время прижимал руки к кровоточащей ране, но уже через считанные секунды он полностью сник. Лишь расползающаяся лужа крови намекала на ещё недавнюю жизнь этого человека. — Теперь вы, сир Чизвик. Услышав своё имя, старик заметался на месте. Он было бросился к своему господину и схватил того за подол сюрко, словно ребёнок, пытавшийся найти защиту у матери. Но Гора, которому он служил долгие годы, даже не взглянул на него, всё так же буравя взглядом Ланнистера. Его взгляд зацепил холодный взгляд Джосса. На лице человека, над которым он ещё недавно измывался, не было видно ни страха, ни отчаяния, к которому Чизвик так привык. Не найдя поддержки у своего господина, на лице старика полились слёзы, ноги подкосились и задрожали. — Милорд… — прохрипел он. — Простите, мы не знали, что это были вы. Мы бы никогда… Да и… мы ведь всегда так делали с врагами вашего отца, — через силу хрипел старик. — Мы исполняли волю короны. — Я — её воля. После этих слов Чизвик почувствовал, как холодная сталь коснулась его шеи, а уже через секунду его одежда пропиталась тёплой кровью, которая покрыла алыми полосами герб Клиганов на его груди с тремя гончими на жёлтом поле. Два тела неподвижно лежало на полу в лужах собственной крови. Гора скрипел зубами и так сильно сжал кулаки, что из них начала сочиться кровь. Ланнистер, не отрываясь, наблюдал за ним кошачьими глазами, словно провоцируя этого безумного зверя, он ещё сильнее нажал остриём на грудь гиганта. — Ну давай, мразь. Дай мне повод, — прошипел Джейме. Увидев такую картину, в ином случае Арлинелла, наверняка, была бы в ужасе. Но сейчас, наблюдая за фигурой рыцаря, бесстрашно угрожавшего нависавшему над ним монстру, она чувствовала, что была укрыта за его плечами, как за каменной стеной. — Арнульф, — обратился Ланнистер к одному из стоящих в помещении Белых львов. — Да, милорд? — Рядовых и наёмников из числа Клигана — в темницу. Офицеров вздёрнуть и повесить тела на стенах Риверрана. Самого Грегора… бросьте в самую сырую камеру, которую найдёте. Арнульф покорно склонился и распахнул дверь. В помещение, обнажив мечи и выставив щиты на изготовку, вошли оставшиеся телохранители Цареубийцы. — Пойдёмте, милорд. Ребята вас проводят. Белки глаз Григора покраснели от крови, он смотрел на Ланнистера, словно пытался мысленно оторвать тому голову. — Ты думаешь, это сойдёт тебе с рук, ублюдок? — прорычал он. — Я думаю, твоё время окончено.

***

Киван развалился в кресле Десницы, словно довольный кот. Он раз за разом перечитывал послание из Риверрана и вот наконец отдал его Серсее. Реакция племянницы была закономерно противоположной. Она вскочила со своего места, снова и снова пробегаясь глазами по строчкам. — Это какое-то безумие! — заверещала она. — Это не может быть правдой. Серсея вызывающе посмотрела на Вариса, но тот лишь театрально пожал плечами и тяжело вздохнул. — Ваше величество, боюсь, это так. Видимо, ваш брат решил таким образом заручиться поддержкой простого люда Трезубца. В голове Кивана прозвучали слова Тайвина: «Расплата за их провал придёт, но не от моих рук. Я хорошо знаю Джейме, и едва ли он позволит этим кровожадным тварям долго бесчинствовать на костях невинных. Когда он приструнит их, люди Речных земель встретят его как спасителя, а не оккупанта. Встретят его как наследника Утёса Кастерли». — Это играет нам на руку, — подытожил Киван. — Если затея Джейме выгорит, то в скором времени шайка Дондарриона перестанет иметь столь сильное влияние в регионе. — Но они наши враги! Лев не подкармливает поверженную рыбу, он рвёт её на куски! — воскликнула племянница. Киван сверлил её пренебрежительным взглядом. — Теперь я вижу, в кого пошёл твой сын. Видимо, рубя голову Нэду Старку на ступенях святого места, он рассуждал так же. Этот комментарий на глазах всего Малого совета заставил Серсею утихнуть. Племянница лишь гордо вздёрнула острый подбородок и гордо вышла из-за стола, покинув помещение. Не придав этому жесту особого значения, Киван продолжил заседание. — Лорд Бейлиш, как и было сказано, армия Станниса и Ренли Баратеона скоро встретятся на границе Простора и Штормовых земель. Мы не знаем, чем закончится эта встреча, но, вероятно, прольётся много братской крови. И во время этой трагедии нашему человеку не мешало бы присутствовать и обернуть любую возможность в нашу пользу. Вам ясно? — Я отбуду туда сразу после заката. — Отбывайте сию минуту. У вас есть право говорить от лица короны и представлять интересы Джоффри. Действуйте исходя из ситуации. Мизинец вскочил с места, глубоко поклонившись, покинул зал совета. — Вы тоже свободны, милорды, — обратился Десница к Пицелю и Варису. — Тирион, останься. Дождавшись, когда члены Малого совета покинут помещение, Киван наклонился к племяннику. — Как тебе реакция твоей сестрицы? — Она, как всегда, думает своей лучшей частью. Против своей воли дядя усмехнулся. — Я привёз тебя сюда, чтобы ты помог мне в защите нашей семьи. Я уже послал письма в Ланниспорт, они должны прислать нам отряды Стражей Ланниспорта. Это лишь полицейские отряды, но и их копья не помешают нам в грядущей обороне столицы. Пока исход противостояния двух братьев Баратеон не ясен, меня больше волнует твоя сестра. — Уверяю тебя, это чувство взаимно, — ехидно заметил карлик, с трудом наливая себе в бокал алое вино. — Она видит только одну сторону политики вашего отца и не всматривается в суть… — Ммм… — промычал Тирион, гумкая вином. — Послушай меня! — настойчиво произнёс Киван, выхватывая кубок из рук племянника. — Мы оба знаем, что Серсея попытается провернуть что-то во благо нашего дела. Но из-за своей недальновидности она может навредить нам. Ты должен следить за ней, узнать, что она замышляет, и если поймёшь, что эта затея представляет опасность, — помешать ей. И если… ты преуспеешь в этом, я поручу тебе командование обороной города. Глаза племянника округлились, словно блюдца. И уже через секунду в разномастных глазах появилась предвкушающая надежда. — Но это ведь ты — Десница, не я. Отец доверил свой пост тебе. — А я доверяю этот город в твои руки. Потому что ты Ланнистер, ты моя семья.

***

Серсея, окружённая братьями Кеттлблэк, спускалась по крутым ступенькам в подземелья Мейгора. Гнев распирал её изнутри, неужели только она одна сохраняет голос разума в этом обезумевшем городе? Боги, как ей не хватает отца и его железной хватки. Если бы он сам прибыл в столицу, а не прислал бестолкового предателя Кивана, то наверняка бы отстоял интересы своей дочери. Она сама осекла себя. Нет, дядя, быть может, и не семи пядей во лбу, но он действует в интересах её дома, просто исходя из своего скудного понимания. Она не может упрекать его в измене, не вправе. Но вот Тирион… мысль об этом мерзком бастарде заставила её содрогнуться от гнева. Этот недоросль бесил её своим присутствием в стенах её Малого совета. Он то и дело вставлял свои мерзкие шуточки, но ещё больше её раздражало его молчание. А карлик молчал преимущественно всегда, любопытно вертя головой в разные стороны, а когда открывал рот, все члены Малого совета, даже этот мерзкий Паук Варис, затаившись, слушали его. Сколько усилий приходилось прикладывать ей, чтобы быть услышанной, когда был жив Роберт. А этот ублюдок и пальцем не ударил, всё потому, что он мужчина, хоть только и наполовину, а также потому, что имеет наглость носить цвета её дома. Но ничего, скоро, скоро все они поймут, кого им стоило слушать, когда она спасёт этот проклятый город. Она остановилась у железной двери. Металл был покрыт каплями влаги, несмотря на уходящее лето, в этих катакомбах было необычайно холодно. Серсея любила появляться на деловых встречах в платьях с глубоким декольте, зная, какой эффект производит на окружающих мужчин её вид. Но из-за холода ей пришлось сделать исключение. Она набросила на себя толстую алую ткань, но даже в ней ей приходилось прилагать немало усилий, чтобы не дрожать от пронизывающей прохлады. Она львица, она не должна показывать окружающим свои слабости. Всё ради её будущего, ради будущего её Джоффри. Кеттлблэк постучал в закрытую дверь, послышались шаркающие шаги, а после и лязг множества замков. Со скрежетом металлических петель в проёме показалось бледное истощённое лицо юноши. Увидев королеву и её сопровождение, мальчик с лязгом распахнул дверь. — Ваше величество! — воскликнул он и одарил Серсею широкой улыбкой, но вместо ряда белых зубов ей открылись гнилые покрасневшие пни от частого употребления кислолиста. Королева не стала сдерживать свои эмоции и скорчила брезгливую гримасу. Заметив это, мальчик заметно смутился и поспешил прикрыть рот руками. — Лорд Пиромант ожидает вас, госпожа. Она проследовала за юношей, оставив Кеттлблэков у входа. Разволновавшийся мальчик не умолкал ни на секунду. — Ооо… ваше величество, это такая честь! Орден не удостаивался внимания короны с тех самых пор, как Эйрис… то есть Безумный король перестал оказывать нам покровительство! Лорд Пиромант будет так рад вас увидеть! Он говорил о вас весь прошлый вечер, о вашем великодушии, о вашей доброте… Серсея слушала послушника вполуха, её внимание куда больше занимали металлические бочки, которые были расставлены вдоль сырых каменных стен. Как только одна из неотёсанных колонн скрывала их от её взора, королева тут же вытягивала шею, чтобы удостовериться в их непрерывающихся рядах. Их наличие успокаивало её, словно в них хранился эликсир вечной жизни. — Сюда, моя королева! — крикнул послушник и юркнул за угол. Серсея последовала за ним и увидела, как юноша стоит рядом с ветхим скрюченным стариком, который то и дело ковырял длинные пожелтевшие ногти на своих руках. — Что ты ей рассказал… — судорожно шептал беззубый рот, — ты выведал секреты ордена? — Милорд… я просто… Мощная затрещина влетела по лицу мальчика, стоило ему только начать. Серсея удивилась силе, которая скрывалась в руках этого дряхлого мужчины под слоями чёрного балахона. Главный Пиромант не сразу заметил её, но стоило Серсее появиться в поле зрения его тусклых глаз, он тотчас взмахнул руками и принял как можно более приветливое лицо. — Ваша милость! Как мы рады вам! — скрипучий голос эхом разнёсся по сводам подземелья. — Демонстрация готова, прошу. — С этими словами он хлопнул шершавыми ладонями, и из мглы вышли два мужчины в чёрных балахонах. Они бережно несли прозрачный кувшин, который излучал странное едкое зеленоватое свечение. Послушник, провожавший её, принёс откуда-то клетку, в которой бесновались несколько упитанных крыс. Поставив её на стол, он опустил руку в клетку и ловко схватил одну из них за хвост. По залам разнёсся остервенелый и истеричный писк, словно животное уже подозревало об уготованной ему судьбе. Животное опустили в стеклянный куб, к которому вели толстые стеклянные трубки. Очутившись там, крыса начала метаться в разные стороны, царапая коготками стенки и отчаянно пища. Серсея наблюдала за ней как заворожённая. Ей доставляло странное удовольствие и даже трепет видеть, как грызун буквально тонет в собственном отчаянии. Двое мужчин поднесли кувшин к трубке куба и подсоединили его. — Прошу, ваше высочество, быстро проверните его, — произнёс Пиромант, указывая длинным костлявым пальцем на торчащий в одной из трубок маленький вентиль. Серсея поднесла руку к нему и быстро провернула. Из стеклянного кувшина потекла маленькая вязкая зелёная жидкость. Услышав звук вентиля, крыса остановилась и затаилась, словно оцепенев от страха. Капля достигла финала своего пути и на мгновение зависла над грызуном. Через секунду она уже неслась вниз к съёжившемуся животному. Как только жидкость коснулась серой шёрстки, по сводам разнёсся оглушающий визг. Вся поверхность тела грызуна вспыхнула зелёным пламенем, кожа и мясо стали сползать с костей, а пронзительный писк в скором времени сменился на хрип. Видя стекающие ошмётки мяса за стеклом, Серсея впервые за долгое время искренне улыбнулась. Она представляла на месте этого никчёмного животного лица Станниса и Ренли, объятые зелёным пламенем. Между её ног расползлось тепло. Она всегда его чувствовала, когда рядом с ней был её брат — один из самых опасных и грозных воинов Вестероса, её близнец, её часть, её половина. Но теперь она, а не он — самый опасный человек на этом континенте. Она оторвала змеиные глаза, которые всё ещё были налиты болезненно ядовитым свечением Дикого огня, и посмотрела на многочисленные ряды бочек вдоль стен. Смотря на них, её сердце забилось быстрее, а в голове появилась лёгкость, что испытывают опьянённые счастьем люди. Когда её враги поймут, какую силу она держит в руках… для них будет уже слишком поздно.

***

— Сир! Позвольте! Вы говорили, что Риверран достанется мне, вы не вправе распоряжаться запасами замка без моего ведома, — не унимался Эммон Фрей. Джейме, облокотившись на зубец замка и скрестив руки на груди, старался не слишком сильно выдавать собственное раздражение. Он выслушивал эту пламенную речь уже несколько раз. И, насколько позволяла ему память, доводы Фрея не сильно разнились от раза к разу. — Это всё, что вы хотели мне сказать, сир? — Сир?! Я лорд! Лорд Риверрана! Указом самого короля Джоффри, вашего племянника! — Перечитайте указ, сир. В нём сказано, что вы получите этот замок после окончания войны. И, судя по тому, что мне известно, она, кажется, ещё продолжается. А до той поры вы лишь муж моей тётки, не больше. Щуплое лицо Эммона побагровело от гнева. — Вы что, угрожаете мне, сир? — Это не угроза, это факт. И если вы будете препятствовать воле короны, которую я тут представляю… — Волю короны?! Вы кормите крестьян Трезубца! Наших потенциальных врагов. — Ваших потенциальных подданных. И если вы решите мне в этом препятствовать, я прикажу своим людям вышвырнуть вас из замка. Возмущению Эммона не было предела. — Вы не посмеете. — Уверяю. Вы всё ещё здесь только из-за моего уважения к вашей потере сына на дороге к Золотому Зубу. Впрочем, кажется, это вас не сильно волнует… Уязвлённый Фрей развернулся и пошёл прочь к замковой башне, бормоча что-то себе под нос. Ланнистер почувствовал невероятное облегчение, как только этот человек покинул его. Джейме прикрыл глаза и позволил себе на мгновение расслабиться. Тёплый ветерок Лазского моря развивал его волосы, а заходящее солнце оглаживало лучами кожу. — Вы выглядите невероятно довольным. Ланнистер открыл глаза. Перед ним стояла Миранда, как и всегда проницательно всматривающаяся в его лицо. — Думаю, сегодня у меня есть на то полное право. — Джейме кивнул в сторону лагеря под стенами. К палаткам солдат Запада прибавились наспех сооружённые шалаши беженцев Трезубца. Всего Ланнистер приказал оборудовать пятнадцать точек, где крестьяне, пострадавшие от войны, могли бы найти еду и помощь. Но, как и ожидалось, больше всего людей тянулось к Риверрану - то ли по старой памяти, то ли потому что слухи о великодушии Цареубийцы быстро разошлись по оккупированной земле. Со стороны лагеря беженцев слышался детский смех и пение. Люди, прошедшие нелёгкий путь к стенам замка, наконец-то получили долгожданное убежище и уверенность в завтрашнем дне. Даже если это убежище и было под кровом врага. Миранда подошла ближе и тоже всмотрелась в мирную жизнь лагеря. Солдаты Запада вперемешку с погорельцами сновали туда-сюда. Какие-то крестьянки с опаской подходили к кострам, у которых сидели люди Ланнистеров. Те, уже усевшись рядом с более смелыми девицами, весело напевали какие-то сельские мотивы и устраивали совместные танцы. У реки люди в алых сюрко и сельские мужики удили рыбу и соревновались в том, чей трофей окажется внушительнее. Из леса выходили егеря Запада с довольными бегущими рядом собаками. Они несли на своих плечах туши оленей. Их встречали ликующие возгласы как солдат Запада, так и жителей Трезубца. — Как будто и не было войны… — тихо произнесла девушка. — Её всегда хотят немногие, а удовольствие получают от неё ещё меньше народу. Фиалковые глаза Арлинеллы посмотрели на Ланнистера, пытаясь угадать степень его искренности. — Тогда зачем вы пришли в эти земли? Ланнистер устало потёр переносицу. — Кейтилин Старк схватила моего брата. Мой отец не спускает такой жест безнаказанно, да и я бы не стал. — И это повод обрекать на страдание невинных? Джейме замялся, не зная, что сказать. Конечно, глупость сюзерена не подвергает ответственности его людей, и наоборот. В противном случае ему следовало бы повесить рядом с людьми Горы и своего отца. Но ведь лорд Тайвин сам любил говорить, что в нарушении дисциплины своими подчинёнными виноват именно командир. Тяжело вздохнув, Ланнистер всё же начал: — Мой отец рос при Титосе Ланнистере. Он был хорошим человеком… но слабым. Его слабость и доброта чуть не стёрли наш род и его наследие в труху. Наши вассалы смеялись над нами, называли деда Беззубым львом. Другие великие дома чурались нашего общества и только и ждали, когда мы окончательно сгинем, чтобы разорвать то, что от нас останется. Что уж говорить о гордых драконах на Железном троне? Только силой и страхом мой отец приструнил и покарал предателей. Тарбеки и Рейны послужили уроком для остальных. С тех пор никто не осмеливался смеяться над лордом Утёса… Джейме замялся, словно пытаясь понять, зачем он рассказывает это простолюдинке. Неужели он пытается оправдаться перед ней? Но зачем? Может, в качестве извинений за увиденное ими во время совместных странствий? Девушка внимательно смотрела на него, ожидая продолжения, пока не сказала сама: — С тех пор лишь дождь в пустынный зал по лордам слёзы льёт. Джейме удивился, не ожидав услышать строчки «Рейнов из Кастамере» от иноземки. — Не знал, что ты знаешь эту песню. Миранда лишь пожала хрупкими плечами. — Я много времени провела среди ваших людей. Арлинелла всматривалась в лицо Ланнистера, пытаясь разобрать его эмоции. Ей казалось, что его лицо выражало сомнения и даже лёгкую тревогу, которую он старательно пытался скрыть. — Но ведь теперь вы слышите смех. Ланнистер вопросительно посмотрел на неё. Дейн указала тонкой рукой в сторону лагеря беженцев. Из него доносился детский смех и весёлые крики. — Этот смех — ваша заслуга, — вкрадчиво и даже как-то нежно произнесла Дейн. Ланнистер смотрел вдаль и вслушивался в эти мирные звуки, пока на его лице не появилась улыбка. Увидев её, Арлинелла испытала странное умиротворяющее чувство радости за этого человека. С её губ само собой сорвалась фраза: — Я благодарна вам за него.