Рождение Звезды I

Рождение Звезды I

Арлинелла шла через лагерь Запада, приближаясь к участку, где находились беженцы. Навстречу ей выбежала худая девочка с обветренным лицом и потрескавшимися губами. — Вы знахарь? — с лёгким нажимом произнесла девочка. — Верно, — ласково ответила Арлинелла. — Ну наконец-то. — Девчушка схватила Арлинеллу за фартук и решительно потянула её за собой, делая короткими ножками размашистые шажки. Они подошли к землянке, у которой сидело несколько мужчин. Увидев Арлинеллу, они почтительно встали с земли, один из них даже поклонился Дейн. — Он всё так же плох, — отчитался он. — Я посмотрю, что могу сделать. Спускаясь по неровным земляным ступенькам, стараясь не поскользнуться, Арлинелла чувствовала землянистый торфяной запах, запах болот и сырости. Девочка отодвинула дверцу в сторону, которая по своей сути представляла собой просто шесть досок, наспех сколоченных между собой. — Вам выдали провиант? — обеспокоенно спросила Дейн. — Да, и эту землянку нам помогли вырыть люди львов. Они добры к нам… не все, но многие. Не то что гончие. Они зашли внутрь. К удивлению девушки, в самой землянке было довольно тепло и даже уютно. Пол был застлан досками и присыпан сухими еловыми ветками, из-за чего в помещении был приятный запах хвои. В центре стоял небольшой столик и две табуретки рядом с ним. На самом столе лежала запачканная высохшей грязью тряпичная кукла, а рядом с ней стояла вырезанная из красного дерева фигурка рыцаря, на щите которого можно было различить очертания частично стёртого герба Талли. В стенах были сделаны углубления в человеческий рост. Стоило Арлинелле и девочке пересечь порог, из одного из них выскочил мальчик и тут же прижался к своей старшей сестре. У стены сидел мужчина средних лет крепкого телосложения, но несмотря на это его волосы были тронуты сединой, которую можно было рассмотреть даже в тусклом освещении землянки. Арлинелла взяла горящую лучину со стола и поднесла её к лицу человека. Увиденное заставило её сердце сжаться, окуная её в детские кошмары. Глаза её пациента были стеклянными и тусклыми. Бледное, ничего не выражающее лицо походило на маски, которые она видела у трупп с далёкого Востока. Девушка попыталась привлечь его внимание, помахав перед ним ладонью, но эти действия не возымели никакого эффекта. — Давно он в таком состоянии? — На нашу группу напали бандиты, он и ещё несколько мужчин остались, чтобы задержать их… Но в итоге вернулся только он, уже таким. Прошло несколько дней с тех пор. — Ясно. — Арлинелла открыла сумку и достала несколько склянок, набирая в стеклянный шприц из миррийского стекла их содержимое. — Что вы делаете? — немного обеспокоенно произнесла девочка. — Возможно, нервная система этого человека просто перегружена. Это поможет ему расслабиться и прийти в себя. — Но он ведь… спокоен… даже слишком. — Некоторые сильные тревоги прячутся глубоко в душе человека, — ласково произнесла Дейн. — Это поможет? — подал голос мальчик. — Должно… но не всегда помогает, — в голосе девушки послышалась нотка грусти. — В любом случае, оно подействует через несколько часов. Я побуду здесь, чтобы удостовериться в том, что у него нет аллергии или побочных последствий на данное лекарство. — Аллергии… побочных? — неуверенно переспросила девочка. Дейн тепло ей улыбнулась, пытаясь подбодрить. — Не волнуйся. Я просто послежу за ним какое-то время.

***

Арлинелла взяла табуретку из-за стола и приставила её ближе к стене, скрестив руки на груди и прильнув к тёплой земле. Стоило ей это сделать, как она почувствовала, как невероятная волна усталости накатила на неё. Постоянная беготня по всему лагерю, забота о лорде Хостере, Марбранде и руководство подчинёнными ей лекарями невероятно её выматывали. Девушка почувствовала, как её веки стали тяжелеть. Она всеми силами старалась удержать фокус на сидящем в углу мужчине, но постепенно его образ стал размываться и приобрёл очертания её отца. Арлинелла открыла глаза. Нежная рука скользила по её тёмным волосам, играясь с белой прядью. Дейн откинулась на спину и широко улыбнулась, увидев нежные черты своей мамы. Тёплый ветер из открытого балкона ласкал лицо девочки. Арлинелла потянулась в ногах мамы, ощущая, как всё её тело наполняется энергией после сладкого сна. Она всмотрелась в тонкие черты матери, наслаждаясь безмолвным спокойствием, которое царило между ними в такие моменты. В голубых глазах Алисенты читалось тихое счастье, которое мог заметить не каждый человек. Вдруг женщина схватилась за живот, и только что безмятежное лицо на секунду искривилось. — Толкаются? — тихо прошептала Арлинелла, словно боясь потревожить момент. Алисента с улыбкой кивнула своей дочери. — Хочешь потрогать? Девочка нетерпеливо кивнула головой и прижалась к маме. Она почувствовала, как в набухшем животе что-то толкнуло её щёку. Она в изумлении подняла глаза на маму и кивнула головой. — Два братика… — мечтательно прошептала она. — А вдруг… Алисента вопросительно кивнула головой. — А если это будут девочки? Мама ласково улыбнулась и погладила дочку по щеке. — Мейстер Орвиль заверил, что сомнений нет. Но даже если так… ты и твои сёстры останетесь наследницами нашего будущего. И я точно знаю, что ты не подведёшь ни своего отца, ни меня. Арлинелла подняла голову и возмущённо насупила губы. — Но ты забываешь о Герольде Дейне. Он тоже из нашего рода, хоть и из младшей ветви. — О милая… — нежно произнесла Алисента. — За что ты его так не любишь?! — Арлинелла вскочила с тахты, на которой они лежали с матерью, и начала возбуждённо бегать по комнате. — Он прославленный воин! Он дрался с пиратскими воронами на Ступенях! Его люди боготворят его! Он наследник самого Эртура Дейна! Она размахивала руками, представляя, как она сама сражается с одноглазыми корсарами, идя по пятам за дальним родичем. — Милая… — ласково повторила Алисента, с улыбкой наблюдая за дочкой. Этого было достаточно, чтобы девочка остановилась и прильнула к тахте, на которой лежала мама, примостившись на мраморном полу. — Да, мамочка? — с игривой улыбкой произнесла Дейн. — Не каждый прославленный воин является порядочным человеком… поверь мне. — Но он ведь рыцарь. Нет, ты ошибаешься, я уверена. Алисента мягко улыбнулась и провела кончиками пальцев по золотой пряди в волосах дочки. — Я буду рада, если ты окажешься права, солнышко…

***

Это были самые томительные часы в её жизни. Арлинелла металась по коридору, замирая каждый раз, когда она слышала крики матери. Её сердце ёкало и сжималось вновь, когда крики стихали. Мейстер Орвиль провёл с её мамой уже несколько часов, отец не отходил от своей супруги ни на шаг всё это время. Девочка не винила родителей за это, но чувство одиночества, собственного бессилия и покинутости съедали душу ребёнка изнутри. Весь двор Звездопада затаил дыхание в гробовой тишине. Лишь крики мамы и снование по коридорам прислуги напоминали девочке, что в её родном доме всё ещё теплится жизнь. Двери в опочивальне матери то и дело распахивались, и служанка выбегала оттуда, захлопывая за собой дверь и быстро направляясь по поручению мейстера. Из-за угла тут же выныривала другая с тазом тёплой воды и тут же юркала за дверь. Девочке хотелось остановить одну из них, схватить и спросить: «Как там её мама, с ней всё хорошо?» Но Арлинелла прикладывала всю силу воли, что у неё была, и вжималась в стену коридора, чтобы не мешать ни одной из них и не отнимать драгоценное время, которое девушки могли бы потратить на помощь маме. Внезапно крики стихли, и дверь медленно приоткрылась. Дейн увидела, как из-за неё показался её отец. Он был мужчиной среднего роста, однако обладал довольно крепким телосложением. Но сейчас он выглядел будто пробежал от Староместа до Стены. Смуглая кожа побледнела, лицо было покрыто потом, а под глазами виднелись серые круги. Пошатываясь, он вышел из опочивальни и подошёл к окну, открыв его и впуская свежий воздух, нежа изнеможённое лицо под порывами южного бриза. — Папа… — робко окликнула его Дейн. — Звёздочка, — её отец, словно выйдя из забытья, обратил внимание на дочку и протянул руку ей навстречу. Девочка тут же кинулась к нему, схватившись за сильную руку, словно утопающий за подвернувшийся обломок судна. Вид её отца ещё сильнее напугал её. Он был человеком, который вёл своих людей под знамёнами Дейнов рядом с алым драконом против узурпатора Баратеона. Но даже после свержения династии Таргариенов он не был так подавлен, как сейчас. — Мама… — дрожащим голосом произнесла девочка. Отец прижал Арлинеллу к груди. — С ней всё хорошо, Звёздочка. — Он гладил крупной мозолистой рукой по голове девочки с нажимом. Дейн прекрасно знала, что отец делал это по привычке, поскольку привык так же дарить ласку и любимым жеребцам, которые занимали отдельное место в его сердце. Но она давно привыкла к этому. Ей даже было приятна именно эта ласка, поскольку девочка знала, что она может получить её именно от него. — У тебя теперь есть два братика, — с тихой радостью в голосе произнёс лорд Дейн. Арлинелла ждала этих слов уже долгие месяцы, но сейчас она не испытала никакой радости. Все её чувства меркли и истощались на фоне тревоги о маме, чьи крики разрывали ей душу весь день. — Я могу их увидеть? Могу проведать маму? — Звёздочка… твоя мама с трудом перенесла это бремя, ей и её малышам нужно время, чтобы оправиться от него. Понимаешь? Арлинелла зарыла своё маленькое лицо между твёрдой грудью и предплечьем отца, стараясь спрятаться от всё ещё терзавших её эмоций. Она собрала свои детские силы и кивнула головой. Дейн провёл рукой по её затылку. — Спасибо, милая, я знал, что могу рассчитывать на тебя. Арлинелла подняла глаза на папу, пытаясь понять, не подтрунивает ли он над ней. — Но я ведь ничего не сделала… — Звёздочка, ты и не подозреваешь, сколь много ты сделала на деле… В тебе есть сила, о которой ты даже и не подозреваешь. Арлинелла захлопала тёмными ресницами, не понимая, о чём говорит её отец. Увидев это, на уставшем лице появилась слабая улыбка. — Ты всегда будешь моим первенцем, милая. Твои братья малы, и они всегда будут ровняться на тебя, пока не вырастят в себе такой же стержень, как и у тебя. — Шершавые пальцы нежно обвили мягкие детские щёчки девочки. — Ты ведь поможешь им с этим? Арлинелла внимательно смотрела на загорелое и обветренное лицо отца, опасаясь. Она ненавидела давать обещания, которые не могла исполнить или не знала, как именно. Она не понимала, как она может помочь мальчикам, которых она ещё даже не знала, в воспитании того, о чём имела весьма смутное представление. Добрый, но серьёзный взгляд папы окончательно выбивал её из колеи и даже немного давил на неё. Но внезапно в её сердце появилась смутная уверенность, которая через мгновение преобразилась в непоколебимую решимость. Она сжала хрупкий кулачок и твёрдо произнесла: — Я всегда буду их опорой.

***

Арлинелла стояла на мраморном балконе и наблюдала, как штандарты с пёстрыми знамёнами развиваются на ветру. Её одолевало лёгкое волнение — ещё никогда она не видела столько знатных лордов в одном месте. А осознание того, что все они прибыли в Звездопад по приглашению её отца, лишь усиливало эту нервозность. С большого расстояния ей удавалось различить не только дорнийские знамёна, но также лордов Штормовых земель и даже Простора. Оно и не было удивительным, ведь её мать в девичестве была Хайтауэр. — Милая… — Нежный голос мамы окликнул её. Девочка тотчас обернулась и шагнула вглубь помещения. Алисента стояла у большого зеркала, вокруг неё суетились служанки и примеряли тонкое платье пурпурных цветов. Видеть маму в таком обличии было непривычно. Несмотря на долгую жизнь в Дорне, она всё так же любила носить наряды так любимого ей Простора. Но Арлинелла понимала, что на сегодняшнем пиру мама хотела подчеркнуть принадлежность к дому Дейн и его культуре. — Девочки, будьте так любезны, оставьте нас с Арли наедине, — ласково обратилась Алисента к окружавшей её прислуге. Те с почтением, поклонившись и с улыбками, покинули помещение, прикрыв за собой дверь. Алисента оценивающе окинула себя взглядом. — Этим дорнийцам лишь бы подчеркнуть женское тело… — Из-под тонкого шёлка проступали очертания красивой фигуры, на котором, к несчастью, всё ещё отчётливо читались следы недавних родов. — Тебя это сильно задевает, мамочка? Ты можешь надеть платье из Простора, они не так открыты. Уверена, папа не будет сильно против. — Конечно, — с лёгкой улыбкой произнесла Алисента, — но для него важно сегодня подчеркнуть наследие своего дома во всей своей семье. Но всё же… я думаю, что такой наряд будет слегка смущать меня. Арлинелла внимательно всматривалась в лицо мамы, стараясь считать её эмоции. С момента родов в ней что-то изменилось, и Дейн это не нравилось. Она то и дело замечала мимолётную грусть в глазах мамы, пока та думала, что на неё никто не смотрит. Могла долго молчать и смотреть в горизонт, погружаясь в собственные мысли и не обращая внимания ни на кого. Подолгу не могла уснуть, смотря на балдахин. Это поведение сильно беспокоило девочку. Дейн даже обратилась к мейстеру Орвилю в попытке выяснить, что с ней могло произойти. Он лишь с улыбкой заверил её, что для женщины после родов вполне естественно такое поведение. Он назвал это послеродовой хандрой и сказал, что со временем она должна пройти. Всё, что они могут сделать сейчас, — это давать её маме тепло и заботу. Арлинелла видела тщательно скрываемую печаль в глазах матушки, пока та проводила взглядом по своим бёдрам, проступающим через ткань, пока она смотрела на свою грудь, полную молока. Девочка почувствовала, что именно в этот момент её маме нужна та самая поддержка, о которой говорил ей Орвиль. Арлинелла подошла к Алисенте и обняла тонкими ручками её за талию. — Ты самая красивая на свете мамочка, красивее королевы Серсеи, красивее Лианны Старк, красивее моей кузины Эшары Дейн… ты самая, самая мамочка. Из всех перечисленных красавиц Вестероса Арлинелла видела лишь покойную Эшару Дейн, и то в столь юном возрасте, что она практически не помнила её. Она знала лишь, что, со слов отца, сама невероятно походила на неё в этом возрасте. Но несмотря на это, Алисента видимо приняла этот комплимент, и в её голубых глазах замерцали еле уловимые искорки, а красивые полные губы преобразились в тёплую улыбку. Алисента развернулась к Арлинелле лицом и слегка присела, чтобы быть с дочкой одного роста. — А у меня для тебя есть сюрприз… — прошептала она. — Сюда прибудет твой тайный фаворит… Арлинелла нахмурила брови, пытаясь понять, о ком идёт речь. — Герольд Дейн… он прибудет на пир прямо со Ступеней. Арлинелла прекрасно помнила, какой была её реакция тогда — она начала возбуждённо прыгать на месте и хлопать в ладоши, целуя маму в щёки. Но сейчас она отшатнулась от неё в ужасе, приложив маленькие ладошки к груди. По её лицу потекли слёзы, а губы задрожали. — Нет! Пожалуйста! Не пускайте его сюда! Мамочка, прошу! Но образ Алисенты начал рассеиваться, пока окончательно не померк. Арлинелла открыла глаза, вскрикнув и жадно вдыхая воздух, пропитанный хвоей. На неё смотрели две пары обеспокоенных детских глаз. — Вам снилось что-то плохое? — робко спросил мальчик. — Да, — как можно более уверенно произнесла Арлинелла. — Мне тоже часто снятся кошмары, — деловито заявила девочка, — но я не кричу по ночам. Может, вам тоже стоит принимать лекарство, что вы дали нашему дяде, чтобы успокоиться? — Это нужно только больным… а я, хвала Семерым, здорова. С этими словами Арлинелла встала со своего места и направилась к мужчине. — Сколько прошло времени? — Около часа… Дейн вытянула указательный палец и медленно поводила им перед лицом мужчины. Его взгляд стал медленно и с трудом двигаться за её пальцем. Увидев это, Арлинелла испытала невероятное облегчение. — Он стал реагировать на базовые раздражители… — Раздражители? — Ему лучше, — с улыбкой произнесла Арлинелла, посмотрев на детей через плечо. — Я буду присылать к вам своих людей раз в два дня, они будут колоть ему эту сыворотку, и со временем ваш дядя придёт в себя. Ему нужен покой, постарайтесь никак не тревожить его и не шуметь, это может ещё сильнее потрясти его. Хорошо? Дети дружно закивали головами. Дейн поднялась с места и начала собирать вещи, направляясь к выходу. Тут подол её платья одёрнула маленькая ручка. Обернувшись, она увидела маленького мальчика, глядящего на неё благодарными глазами. Он робко и застенчиво, смутившись своего жеста, прошептал: — Спасибо.

***

Арлинелла промачивала ваткой в целебной мази открывшийся шов, медленно проходясь по нему. — Сир, в следующий раз, когда вы решите прокатиться на своём коне, и у вас разойдётся шов… я отправлю к вам самого неумелого помощника, чтобы у вас остался уродливый шрам. — Пепельник, — сквозь стиснутые зубы проговорил Марбранд. — Его имя — Пепельник… — Да пусть хоть Зола, — огрызнулась Арлинелла. — Вы ведёте за собой людей на смерть, а ведёте себя как ребёнок. — Тут вы правы, Миранда. Но думаю, это одна из немногих положительных черт, что у меня есть. Ты только посмотри на Джейме… Арлинелла остановила руку с иглой и подняла глаза на Аддама. Услышать имя Ланнистера было так же неожиданно и непривычно. Неожиданно для себя девушка почувствовала, как что-то в её груди и животе сжалось в приятном спазме. Это поведение не ускользнуло от Марбранта, в карих глазах промелькнул азартный огонёк. Не ожидав от себя такой реакции, Арлинелла придала лицу непринуждённый вид. — И что с ним? — Я знаю его с детства… Мы были очень похожи… Но потом случился Безумный Король. И он изменился. Мне порой кажется, что таким же лёгким на подъём он бывает только со мной, со своим братом… и, пожалуй, с тобой. Арлинелла не повелась на эту дешёвую уловку и продолжила зашивать рану, как ни в чём не бывало. — С чего вы это взяли? — Он говорит о тебе и даже… восхищается смелостью, находчивостью и умом, что ты проявила… — Этот комментарий заставил девушку прикусить язык. Ей не хотелось, чтобы кто-то в принципе знал, что случилось с ними в землях Горы. Но беженцы и львы вовсю судачили об этом, дополняя факты вымыслами и допущениями. Это невероятно раздражало Дейн. Невероятно её раздражало и то, что она чувствовала себя обязанной ему. Невероятно раздражало и чувство вины, которое настигло её за поспешные выводы и обвинения в его адрес после убийства мальчика на выжженном поле. Невероятно раздражала её и секунда искренности, которую она позволила себе на крепостной стене, выразив благодарность врагу. Она с силой затянула узелок на ране. — Я закончила. В следующий раз я пришлю к вам своего помощника, — произнесла она, разворачиваясь к выходу из покоев. Рука Марбранта перехватила её предплечье. Арлинелла, ощетинившись, посмотрела на него, словно готовая прихлопнуть. — Послушай… — мягко произнёс Аддам. — Я знаю его с малых лет. До того, как он вступил в Королевскую гвардию, пределом его мечтаний было стать новым Дунканом Высоким, заботиться о нуждающихся и простых людях… Но при дворе Безумного Короля что-то случилось с ним, что-то изменилось… С тех пор как он убил Эйриса, он всегда был ведомым. Ведомым своим отцом, ведомым своей сестрой, ведомым долгом перед своим домом, ведомым той гордостью и достоинством, что у него ещё осталась… Он позабыл, ради чего приклонил колено и стал рыцарем, о чём с упоением рассказывал мне, глядя на звёзды. Аддам отпустил кисть, вглядываясь в тонкие черты лица девушки. — Прошу… продолжай освещать его путь.

***

Арлинелла сидела подле своей матери, затаив дыхание. Девочка чувствовала на себе сотни глаз юношей примерно её возраста. Дейн то и дело теребила под столом кончик скатерти, пытаясь унять своё волнение. Большой чертог гремел, то тут, то там раздавались весёлые тосты за здоровье лорда Звездопада Аэлиора и его супруги Алисенты со стороны охмелевших лордов Штормовых Земель. Более изысканные речи и сочинённые на скорую руку стихи слышались со стороны Простора. Дорнийцы же просто наслаждались танцовщицами живота, некоторые из которых уже успели прильнуть к знатным особам на колени. Вся эта разномастная культура словно закипала, смешиваясь друг с другом в гремучем отваре. Дейн почувствовала, как знакомая рука легла ей на плечо. Повернув голову, она увидела подбадривающую улыбку своей мамы. Арлинелла видела, что и ей тяжело было находиться здесь. Алисента всегда страдала мигренью от громких звуков, но после родов эта особенность лишь обострилась. И тем не менее мама стойко принимала поздравления от подходящих лордов с улыбкой на устах и отвечала любезностью в ответ. Увидев это, Арлинелла выпрямилась и расправила плечи. Её мама ещё недавно не могла встать с постели после тяжёлых родов. Если у неё хватает сил на то, чтобы носить эту маску на виду у других, почему Арлинелла не может последовать её примеру? Так прошло несколько часов. То мать, то отец поочерёдно вставали и произносили приветственные речи всем собравшимся. Арлинелла любезно улыбалась и произносила слова признательности, когда один из подходящих к их столу гостей решал уделить внимание и ей. Но уже скоро лица, которые поначалу поражали девочку харизмой и разнообразием, стали замыливаться. На Дейн навалилась невероятная усталость, а лица стали замыливаться, словно она смотрела на них через мутное стекло. Силы стали покидать её, и Дейн откинулась на спинку кресла, забыв о любых приличиях. Её родители, разумеется, заметили это, но решили, что их ребёнок и так достаточно вынес за сегодняшний вечер. Отец наклонился к ушку Арлинеллы и еле слышно прошептал: — Ещё один, и ты можешь уйти в свои покои. Девочка с благодарностью взглянула на него и, предприняв усилие, выпрямилась, моля всех Семерых, чтобы этот последний гость подошёл к ним как можно скорее. — Сир Герольд Дейн, Тёмная Звезда! — воскликнул сенешаль, представляя следующего гостя. При этом имени сердце девочки словно ушло в пятки, а после тут же подпрыгнуло и заколотилось с удвоенной силой. Дымка перед глазами тут же рассеялась, а усталость смыло, словно её и не было. На помост стал подниматься высокий и статный юноша, он плыл по ступеням, словно невесомый, настолько плавны были его движения. Лицо его показалось девочке невероятно притягательным: высокие, выточенные скулы, мощный подбородок, глаза тёмные, словно уголь, орлиный нос. Он был именно таким, как она себе его представляла — опасным и притягательным… Она затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. Её сердце колотилось, готовое выпрыгнуть наружу в любую минуту. А тем временем Герольд, расправив плечи, вытянулся перед столом лорда Звездопада. — Кузен, — как-то едко произнёс он, — рад поздравить тебя с тем, что ты наконец-то обзавёлся своим выводком наследников. — У меня всегда была наследница, — холодно произнёс лорд Аэлиор. — Или память стала подводить тебя? — Ах, это… — Тёмная Звезда даже не удостоил Арлинеллу взглядом. Девочка была в смятении — чем она провинилась? Что успела сделать не так? Волна разочарования прошлась волной по ней. — И как зовут этих двух милых сорванцов? — Астерион и Эдрик. — Астерион… и Эдрик… — пропел Герольд, словно пробуя слова на вкус. — Ну так и где же они? Собрал всех нас тут, под своей крышей, из-за их рождения и даже не покажешь нам их? — Ради чего? Потешить моё тщеславие и удовлетворить твоё любопытство? — О… кузен, меня гложут сомнения… Ты и в лучшие-то годы с трудом справлялся на брачном ложе, что и говорить о нашем времени? Отец вскочил с места, четверо стражников за его спиной решительно шагнули вперёд, берясь за рукояти мечей. — Аэлиор, довольно, — твёрдо произнесла Алисента, останавливая супруга и схватив его за руку. Добившись от мужа кивка, леди Звездопада обратилась к Герольду, который всё это время давил на лице мерзкую ухмылку. — Мы рады приветствовать тебя здесь, Герольд. Какие бы нас не разделяли разногласия прежде, сейчас ты желанный гость здесь… и я хотела бы, чтобы так было и впредь, — произнесла Алисента, натянув на себя безрадостную улыбку. — Прошу, присоединяйся к празднику и подними за наших мальчиков кубок Арборского золотого. Тёмная Звезда не произнёс больше ни слова, лишь поклонился и направился к толпе дорнийцев, где Арлинелла и потеряла его из виду. Девочка подалась вперёд, будто надеясь окликнуть Герольда, но ей не хватило на это смелости. Арлинелла почувствовала, как стыд и вина нахлынули на неё. Но за что? Что она сделала не так? Почему он даже не посмотрел на неё? — Милая… — голос матери оторвал её от мыслей. — Ты можешь идти, отдохни как следует. Девочка мотнула головой в сторону, где только что была Тёмная Звезда. Нет, она не уйдёт так просто. Она покажет ему, что она сильная. — Я останусь. Алисента с каким-то еле уловимым сожалением провела рукой по волосам дочери. — Ты уверена? — Да. Алисента кивнула головой, прикрыв глаза, и устремила взгляд к следующему подошедшему гостю. Так прошло ещё несколько часов. Смех, тосты, крики, танцы, песни, гогот, пляски — всё сливалось воедино и повторялось снова и снова. Но то было лишь фон. Всё это время Арлинелла высматривала серебряные волосы с чёрной прядью. Но с каждым томительным ожиданием она всё больше и больше разочаровывалась в том, что ей удастся найти Герольда среди толп безликих гостей. Голова её гудела от усталости, внутри взахлёб бушевали чувство обиды, разочарования… Она совсем сникла, наклонившись к маме, Арлинелла прошептала: — Я пойду, мамочка… Алисента наклонилась к дочке, её лицо было уставшим и истощённым, но она нежно поцеловала дочку в лоб. — Иди, милая, не расстраивайся так сильно… я тобой горжусь. Арлинелла поднялась из-за стола. Поглощённая собственными эмоциями, она не придала этой фразе особого значения, не подозревая, что это была последняя поддержка, которую успеет оказать ей мама. После, спустя долгие годы, она будет прокручивать её у себя в голове раз за разом, стараясь запомнить каждую деталь, вздох, взгляд, тепло маминых губ на её коже. Не желая терять последний лучик тепла, который успел послать ей самый близкий в её жизни человек.

***

Арлинелла понуро шла по коридорам родного дома. Красивые мраморные полы, изысканные гобелены казались ей невзрачными. Она с неприязнью отшатывалась от пьяных гостей, что попадались ей на пути, а также от милующихся пар в тёмных углах замка. Всё, чего ей сейчас хотелось, — это попасть в свои покои и уснуть крепким сном. Она повернула за угол коридора, проходя мимо двери, за которой спали два её братика. Дейн остановилась и посмотрела на неё. Она злилась на них, злилась, что из-за рождения двух этих мальчишек она была выставлена в дурном свете перед человеком, о знакомстве с которым так долго мечтала. Арлинелла сжала кулачок и приоткрыла дверь внутрь помещения. Посреди тёмной комнаты стояли две кроватки, младенцы мирно спали в них. Шторы развивались от дуновения тёплого ветра, который нёсся с реки Быстроводной. Дейн проскользнула внутрь и, крадучись, стала приближаться к кроваткам. Двое маленьких комочков лежали на мягких перинах, ухватившись во сне миниатюрными ручками за мягкую поверхность кроватки. Они были столь малы… столь беззащитны… Арлинелла почувствовала себя на их фоне настоящим гигантом. Она наклонилась к ним и всмотрелась в их лица. Астерион улыбался чему-то во сне беззубым ртом, а вот Эдрик хмурился и пучил пухлые губки. Гнев и раздражение из-за своего фиаско сменились теплом к этим двум комочкам тепла и нежности. Арлинелла протянула руку и еле-еле касаясь провела по толстой щёчке Эдрика кончиками пальцев. Почувствовав это, братик улыбнулся и прижал к щеке маленький неуклюжий кулачок. Грудь Арлинеллы наполнилась теплом и нежностью. Это смыло последние остатки того груза, который она унесла с собой из пиршественного зала. Дейн перегнулась через перекладину и нежно поцеловала обоих братьев. Арлинелла приближалась к своим покоям. Все слуги и стража стянулись к эпицентру празднования, но его шум уже догорал в глубине замка. Девочка шла совсем одна по длинным тёмным галереям, всё ещё истощённая шумом и многочисленной толпой. «Осталось совсем немного», — подбадривала она себя, — и ты окажешься в тёплой постели и сможешь забыться и отдаться грёзам. Она свернула за угол, и её взору открылся длинный коридор, в центре которого возвышалась тёмная фигура. Дейн отпрянула и всмотрелась во тьму, пытаясь различить очертания лица. Мужчина скользил к ней по неотёсанному мрамору, с каждым его шагом сердце девочки билось всё сильнее и сильнее. Образ начал прорисовываться, и её взору предстал Герольд Дейн. Но если в зале его черты и образ пленили и восхищали её, то сейчас от него веяло странным холодом. Крючковатый нос больше не отдавал орлиной статью, а напоминал гаргулий. Серебристые волосы поблёскивали в лунных лучах, пробивавшихся через аркатуру, но тёмная прядь в сумерках напоминала высохшую кровь. А глубоко посаженные, до странного тёмные глаза не казались полными нераскрытых тайн, а напоминали акульи. Но больше всего её настораживала растянутая улыбка, которая возникла на его лице, как только он увидел её. Тёмная Звезда, не моргая, подошёл к ней в упор, так что Арлинелле пришлось задрать голову, чтобы видеть его глаза. — Милая Арлинелла… как я рад видеть тебя здесь. Ты не заблудилась? Что-то в этой фразе заставило Дейн инстинктивно почувствовать какой-то подвох. Почему он называл её по имени? Почему она стала «милой» для него, если ещё недавно он даже не смотрел в её сторону? — Это мой дом… я знаю здесь каждый угол, сир, — произнесла Дейн, стараясь придать голосу как можно больше твёрдости, насколько это только было возможно в случае ребёнка. — Как же хорошо… ты очень умная девочка… Возможно, если ты знаешь каждый угол… — Герольд опустился на колено и стал на одном уровне с Дейн. — Может, ты сможешь показать мне, где сейчас мои дорогие кузены? — прошептал он, словно змея. Дейн почувствовала, как странное сомнение закралось в её душу. Словно сами Семеро старались предупредить её о чём-то грядущем. Увидев её метание, Герольд продолжил: — Я ведь видел то, как ты смотрела на меня. Ты же слышала о моих приключениях на Ступенях? Возможно, я мог бы взять тебя и твоих братьев с собой в плаванье, когда вы подрастёте. Мне бы очень этого хотелось. При этих словах душа Арлинеллы взвыла в невероятном предвкушении. Она представила себя на борту прекрасного судна, парус которого будет украшен их фамильным гербом. Она и её братья будут идти за этим странным и опасным человеком. Он станет таким же сильным, как и он, научит всему, что знает. Он поможет вырастить в них стержень, о котором говорил отец. Но что-то её всё же смущало… Она внимательно посмотрела в чёрные глаза Герольда. — Но ведь они ещё младенцы… как вы сможете их узнать? — О… только взглянув на человека, можно понять, что он из себя представляет… Я научу тебя этому, если ты захочешь. Арлинелла колебалась… но призрачная надежда увидеть Лис, Летние острова, Браавос… те невиданные земли, о которых даже знатный вестеросец мог только мечтать… была так пленительна. Увидеть их рядом с человеком, о котором Арлинелла слагала легенды у себя в голове… Она и сама не заметила, как её рука поднялась, указывая в сторону комнаты с братьями. А с уст сорвались указания, как именно попасть к их покоям. Герольд больше не произнёс ни слова, его голова поднялась в направлении, указанным Арлинеллой, словно у гончей собаки, которая только что взяла след. Он плавно поднялся с колен и уже через несколько мгновений растворился во мраке. Увидев это поведение, сердце Арлинеллы сжалось. У неё было стойкое чувство, что она прямо сейчас допустила какую-то чудовищную ошибку… Но она не могла объяснить, что именно сделала не так… Она сделала несколько неуверенных шагов. Остановилась и посмотрела в пустоту, куда ушла Тёмная Звезда. Волнение нарастало с каждой секундой, что-то терзало её, но что? Она подошла к своим покоям и готова была открыть дверь, как вдруг из темноты донёсся приглушённый детский плач, эхом разнёсшийся по коридору. Он оборвался так же резко, оставив после себя оглушающую пустоту. Пустоту… и ветер, ветер, который ревел в ушах Арлинеллы. Она мчалась по коридорам к покоям своих братьев так быстро, словно за ней гнались все кошмары из легенд, которые ей рассказывали. Душа маленького ребёнка разрывалась от страха, страха, который она ещё никогда не чувствовала в своей жизни. Эхо от её шагов разносилось по пустынным мрачным коридорам. Она отбивала им биение собственного сердца, которое, как ей казалось, остановилось бы, если бы она хоть на минуту замедлила бег. Она вписывалась в каждую стенку, в каждую колонну, не успевая тормозить на поворотах. Как вдруг она остановилась у двери в покои братьев. Арлинелла была готова распахнуть тонкими ручками тяжёлую дверь. Но та отлетела в сторону, сильно ударив девочку в лоб. Дейн отлетела в сторону и с силой ударилась о стенку позади неё. Девочка почувствовала, как её голова раскалывается, а на месте удара проступает что-то тёплое и липкое. В ушах звенело, она ничего не слышала, только какой-то странный гул. Арлинелла подняла голову, в глазах двоилось, почему-то часть увиденного была окрашено в красный. Она потрогала кончиками пальцев лоб, он был весь в крови, в её крови. Постепенно зрение стало возвращаться к ней. Она увидела множество ног, ног и спин. Спин слуг, лордов, гвардейцев с разными эмблемами на сюрко. Но никто из них не смотрел в её сторону, никто не пытался ей помочь. Все они смотрели в распахнутую дверь, даже не думая обернуться. Арлинелла с трудом поднялась на ноги, всё её тело трясло. Она, пошатываясь, стала расталкивать людей, протискиваясь через образовавшуюся толпу. Тут её слух пронзил жуткий крик, он эхом отразился в её раскалывающейся голове. Это был крик не боли и не страха — жуткий животный вопль, который принадлежал её матери. Она вошла в комнату и увидела, что её мама, распластавшись на полу, лежала у колыбели Астериона. Её лицо было бледным, рот открыт в бесшумном вопле, но ей будто не хватало сил крикнуть снова. По щекам бежали ручьи слёз, перемешиваясь с тушью, волосы взъерошены, будто кто-то пытался их вырвать. Алисента вцепилась в бортик кроватки своего сына, казалось, что даже если колыбель загорится, она всё равно не отпустит её. Арлинелла боялась подходить к Астериону, но ноги сами несли её. Она заглянула внутрь колыбели. На её дне лежало бледное маленькое тельце. Мальчик распластал маленькие ручки, словно протестуя против чего-то, а на бледном лице угадывались ручейки высохших слёз. Арлинелла отпрянула в ужасе, её вдруг поразила такая невероятная пустота — пустота ужаса, горя, страха. Пустота, недоступная ребёнку. Она натолкнулась на кроватку Эдрика. Боги, как ей было страшно смотреть и в неё. Но она нашла в себе силы. На дне лежал плачущий здоровый ребёнок. Странно, но она не слышала его, не слышала ничего вокруг. Её окружала абсолютная пустота. Дейн наклонилась и взяла своего братика на руки, прижав к себе. Её кровь стекала ему на маленькую головку. Она прижимала его, убаюкивала, гладила, целовала. Пока её слух снова не разорвал жуткий вопль Алисенты. Он заставил девочку вжаться в стену и прижать Эдрика к себе ещё сильнее. Она шептала, шептала, но не слышала, но как же она надеялась, что он её услышит. «Не бойся». «Не бойся, я никогда не дам тебя в обиду».