Правосудие

      Джейме смотрел на людей Лорха, конвоируемых латниками его дома. Наблюдая за этой картиной, он не испытывал ничего, кроме странного сочетания горечи и усталости. Ему предстояло решить их судьбу. Будь на его месте отец, каждый из бунтовщиков отправился бы на плаху в тот же день. Но хотел ли он сам идти по этому пути? До его слуха доносились разгневанные крики крестьян Трезубца, которые со всей округи собирались у стен Риверрана. Слухи о мятеже Лорха распространились очень быстро, как и тот факт, что он решил устроить самосуд и вырезать оставшихся пленных людей Трезубца, которые попали в застенки ещё после взятия Риверрана. Их тела были аккуратно сложены во внутреннем дворе замка, но решать, что с ними делать, предстояло Ланнистеру, и как можно быстрее — поскольку уже в скором времени в сыром климате Речных земель плоть начнёт гнить, а за этим последуют болезни, а значит — новые смерти, а значит — новое обострение в тылу, который ему только удалось привести в порядок сближением с местными жителями. И теперь все его старания, вся его борьба с террором Клигана и Лорха была перечёркнута одной ночью. Люди Речных земель требовали правосудия, их сложно было винить. Хотя это и вызывало у Джейме лёгкое раздражение. Стоило ему отпустить поводья, как они уже нашли в себе силы буквально осадить замок, выкрикивая требования и выказывая открытое недовольство. Где же была их самоотдача, когда Бравые ребята и Клиган жгли их дома и насиловали их женщин? Ланнистер спустился во двор. Его люди отдавали честь ударами в грудь, выпрямляясь по струнке. Однако Джейме не обращал на них особого внимания — он расхаживал среди рядов трупов пленных, заглядывая в их лица. Тут были все: от мала до велика, старики и подростки, рослые мужчины и дети. — Твари, — вырвалось изо рта Цареубийцы. Как эти выродки могли поднять руку на безоружных, к тому же пленных? Зацепившись взглядом за конвоируемых людей с гарпией Лорха на дублетах, челюсть Джейме сжалась до скрежета в зубах, а костяшки пальцев заныли от сжатия в кулак. Большинство из них шли с опущенными головами, даже не осмеливаясь взглянуть на своих бывших товарищей по оружию, но были и те глупцы, что шли с высоко поднятой головой, явно ни капли не сожалея о содеянном. Джейме взглянул на неприметную дверь, ведущую в катакомбы замка, прекрасно зная, что главная задача, которую ему предстояло решить, была за ней. Он спускался по крутой каменной лестнице всё ниже и ниже под землю. Свет фонаря в его руках был тусклым и почти не освещал окружавшие сырые стены. Пролёт за пролётом, всё ниже и ниже, пока из его рта не пошёл пар от холода, сковавшего эти катакомбы. Он подошёл к двери, окованной железом, и с трудом приоткрыл её. Железные петли скрипнули, и Ланнистер очутился в помещении, освещённом свечами, чьё пламя затрепетало от гуляющего по сырым катакомбам ветра. Посреди помещения стояла широкая плита, на которой лежало тело, чей силуэт проступал из-под накрытого полотна с изображением дома Талли. В тусклом освещении серебряная форель поблёскивала, словно отражая водную гладь. Джейме поставил фонарь и с тяжёлым вздохом сел на нишу в стене, пристально смотря на бездыханного компаньона. — Это моя вина, — раздался голос из дальнего угла помещения. Ланнистер посмотрел в сторону источника звука и увидел Миранду, а точнее — леди Дейн. Девушка так же пристально смотрела на тело Эдмура Талли, как и он. Он не обрадовался её присутствию. Это лишь приближало разговор, который он так же откладывал, поскольку не ждал, что он принесёт ему что-то кроме новых забот. — Что ты тут делаешь? — устало спросил он. — Пришла почтить память этого человека. — Арлинелла посмотрела на него таким же вымотанным взглядом. — Ведь это вы приказали оберегать его в ваше отсутствие. Я подвела вас. Джейме промолчал, сперва не желая отрицать очевидное, но после произнёс: — Ты делала, что могла. Никто не мог подумать, что Лорх зайдёт так далеко. Дейн не ответила, погружая импровизированный склеп в гробовую тишину. Они сидели так какое-то время, каждый погружённый в свои мысли, пока девушка не прервала это безмолвие: — Что вы намерены делать теперь? Джейме выдавил бесцветный смешок. — Вершить правосудие, — произнёс он обобщённую фразу. — И что оно для вас? — Не слишком ли много вопросов для знатной особы из Дорна? — раздражённо спросил Ланнистер. В ответ на это девушка виновато опустила глаза. — Не ответишь ли ты мне? Что уроженка дома Дейн забыла в землях, охваченных войной? Джейме хотел спросить это ещё когда Аддам сообщил ему, что девушка пришла в себя после ранений. Но, увидев её состояние в тот момент, он не решился давить на неё расспросами. Но не спросить не мог. Дорн, нейтральный всю войну Пяти королей, мог готовить почву для поддержки одной из сторон. И вероятность того, что он поддержит Джоффри, за кого вступился лишь Запад, с которым у Мартеллов были старые счёты, была крайне мала. — Мой брат был оруженосцем Дондариона… А он восстал против короны, — начала было девушка. — Я хотела найти его и вернуть домой, только и всего. — Только и всего? Арлинелла прикусила губу. Перед ней замелькали лица убитых у Золотого Зуба, возникло лицо покойной Анны и её просьба помочь Братству, она вспомнила Дорана Мартелла и обещание подрывать действия Ланнистеров изнутри. Чувство вины навалилось на неё с новой силой. Но Дейн сделала усилие над собой и произнесла очередное враньё, пообещав себе, что оно станет последним: — Только и всего. Джейме внимательно смотрел на неё. Ему хотелось верить ей. Но он не мог сказать наверняка, действительно ли она была искренна сейчас. С другой стороны, если бы она желала ему и его людям зла, то не предупредила бы о мятеже Лорха. Но при этом она помчалась первым делом за братом. Может ли он винить её за это? Перед глазами возникли образы Серсеи и Тириона. Вспоминая их, Джейме прекрасно осознал, что на её месте поступил бы так же. «Не верь ей», — прозвучал голос сестры в его голове. «Даже если она не представляет угрозы, от неё надо избавиться, даже если есть призрачный шанс подобного». Ланнистер отмахнулся от этих мыслей. После того как её брат рассказал им, кто она на самом деле, исчезновение девушки и брата приведёт к неслыханному скандалу между Дорном и Западом. Да и к тому же… Джейме всмотрелся в лицо Арлинеллы. Тонкие черты были всё так же красивы, как на стенах Риверрана, когда она благодарила его за милосердие. В пурпурных глазах, было столько же беззащитной надежды, как и когда он вёл её через тюремные катакомбы замка, защищая от нападок бывших союзников, как и когда он утешал её после убийства того наёмника. — Если это так, почему тебя пытался убить твой компаньон? Напоминание об убитом ею человеке причинило девушке немало боли — это Джейме увидел без труда. Но она взяла себя в руки и холодно произнесла: — У моего дома много врагов, даже среди дорнийцев. Я доверилась не тому человеку. — Доверилась не тому человеку… — с лёгкой насмешкой произнёс Ланнистер. Арлинелла смотрела на него выжидающе. Почему-то ей было важно услышать снисхождение или быть может, понимание. Из-за чувства вины? Из-за чувства долга? Ведь они уже через столько прошли вместе. К своему удивлению, она заметила, что её сердце сжалось от томительного ожидания, которое, как ей казалось, длилось вечно. Джейме всё так же пристально всматривался в её лицо. Ему было сложно обвинять человека, которого ещё недавно утешал. Даже если она врала ему сейчас, не поверить в её искренность в тот момент мог только самый чёрствый человек. Как и отрицать собственную симпатию к ней. Слишком многое он успел увидеть: её упрямство, её стойкость, её готовность идти вперёд даже тогда, когда любой другой давно бы сломался. Ланнистер отвёл кошачьи глаза с тяжёлым вздохом, коря себя за принятое решение. Немного помедлив, он всё же произнёс: — Я хочу тебе верить… Не подведи меня, Дейн. Услышав это, Арлинелла почувствовала, как с её души упала невероятная ноша. Она не заметила, как впервые за много дней её плечи перестали быть напряжёнными, а лёгкие наполнились сырым прохладным воздухом катакомб. — Не подведу, — прозвучал её голос, полный решимости сдержать своё слово. Ланнистер кивнул головой и вернулся вниманием к лежащему посреди помещения телу. Арлинелла так же взглянула на тело усопшего. — Так что вы собираетесь делать с мятежниками Лорха и крестьянами под стенами замка? — осмелилась спросить Дейн. Джейме молчал. В его сознании крутилось множество идей, но ни одна не приходилась ему по душе. — Я воин, а не правитель. Воин без чести. Моя репутация требует вырезать всех под корень. Со смертью человека приходит и избавление от проблем, которые он может принести. Он произносил это с холодом, тщательно скрывая злобу и усталость в голосе. — Неужели вы хотите этого? — с лёгким беспокойством спросила девушка. — Не важно, чего я хочу. Я Ланнистер, идёт война. — Тогда проявите к своим врагам снисхождение. Джейме поднял бровь, вопросительно уставившись на Арлинеллу. — Проявив жестокость, вы пойдёте на поводу у ваших недругов. А простив мятежников, потеряете то доверие, что приобрели среди местных с таким трудом. Ваши старания будут напрасны. Необходим компромисс между двумя крайностями… — Милосердие хорошо смотрится в песнях. Я же отвечаю за людей, чьи жизни находятся в моих руках. Зачем ты помогаешь мне? Арлинелла задумалась, словно пытаясь ответить самой себе на этот вопрос, который пришёл к ней сам собой. — Я хочу сдержать слово.

***

      В толпе крестьян ходило эхо из перешёптываний и возмущённых выкриков. — ПОЧЕМУ ВЫ ПРЯЧЕТЕ ОТ НАС НАШИХ РОДНЫХ?! — ОНИ ПОГИБЛИ?! — ВЫ УБИЛИ ИХ! — УБИЛИ! — ПАЛАЧИ! — КТО-ТО ДОЛЖЕН ЗА ЭТО ОТВЕТИТЬ! На стенах, за морем из беснующихся голов, пристально наблюдали стрелки с арбалетами и луками. — ПОЧЕМУ ВЫ СКРЫВАЕТЕСЬ ЗА СТЕНАМИ?! ТРУСЫ! Внезапно ворота Риверрана, словно очнулись от долгой спячки. Раздался скрежет цепи и скрип сырого дерева, заставивший замолчать окружающих. Медленно, словно колосс, гигантская створка опускалась над ровным мостом, пока не пристала к нему с грохотом, заставившим некоторых из крестьян содрогнуться. За воротами виднелся лес из копий и алебард. Как только ворота сомкнулись, алый поток из людей с львами на кирасах, кольчугах и опущенных шлемах бегом ринулись вперёд, словно осенние листья, подхваченные порывом ветра. Отбивая ногами дерево и скрежеща металлом доспехов, люди Запада безмолвно преодолели ров. Эта картина заставила многих людей Трезубца отшатнуться в безмолвном ужасе. Люди теснили друг друга, отшатываясь назад. Тем временем сами латники всё больше и больше расширяли периметр перед воротами, отталкивая древками копий зазевавшихся людей. Выстроившись в три шеренги, солдаты скрестили копья и алебарды над головами и, словно оловянные солдатики, вытянулись по струнке. Испуганные жители Трезубца с опаской смотрели на них, опасаясь худшего. По рядам пополз обеспокоенный шёпот. Некоторые из самых осторожных поспешили протиснуться к задним рядам. Более любопытные, напротив, вытягивали головы, чтобы рассмотреть всё получше. По мосту вновь застучали подошвы, а вместе с ними послышался и скрежет оков. В кольце из потрёпанных и измазанных в грязи и крови людей Запада шли закованные люди Лорха с мантикорами дома на сюрко и дублетах. Среди них были и остатки Бравых ребят, одетые в разномастное тряпьё. Выстроившись в центре оцепления, они стали ждать. Окованные копыта коня ровным цокотом разнеслись по округе. На белом жеребце восседал Цареубийца собственной персоной. Вместо доспехов своего дома он был облачён в латы Белой гвардии короля, а за его спиной развивался на ветру белый плащ. Возвышаясь над окружающими, он медленно объехал по периметру шеренгу алебардистов, всматриваясь в лица простолюдинов. На его голове не было шлема, и золотые локоны развивались на ветру. — Добрые люди Трезубца! — громогласно произнёс он. — Этой ночью в наших рядах вспыхнул мятеж. Многие из пленённых нами ранее… ваших сыновей, ваших братьев, ваших друзей перебили словно скот! ЭТИ люди. По рядам крестьян прошёл приглушённый шёпот. — Я не могу вернуть вам ваших близких, не могу унять горечь вашей утраты… — ЦАРЕУБИЙЦА! — раздался чей-то голос из толпы. Ланнистер утих на мгновение, всматриваясь вглубь моря голов. — Да. Я убил Эйриса Таргариена! Я убил Безумного короля. Убил его ударом в спину. Но люди Цареубийцы проливали кровь этой ночью, чтобы защитить ваших близких! — Лев указал рукой на солдат, сдерживавших прихвостней Лорха. — Бок о бок мы противостояли мятежникам. И зачинщики должны понести наказание. Джейме взглянул на стену и кивнул головой. Со стен одновременно сорвалось с десяток тел. Верёвки натянулись. По двору прокатился хруст ломающихся шей. По толпе пронёсся изумлённый возглас. То были офицеры и Амори Лорх собственной персоной. Лорду даже не дали сказать последнего слова, что впрочем не расстроило никого из присутствующих. Как и прочие, он вытаращил в изумлении поросячьи глазки, будто не веря в собственную кончину. — Его люди отправятся в Королевскую Гавань и понесут королевское правосудие. Даю слово гвардейца, даю слово Цареубийцы. Несколько мгновений над толпой стояла тишина. После послышался неуверенный ропот, а уцелевшие люди Лорха съёжились, словно ожидая удара молнии. — Как я и сказал, погибших этой ночью вам не вернуть. Однако… Ланнистер махнул рукой, и через считанные мгновения на мосту появилась толпа исхудавших и побледневших от долгого заточения людей. Они шли, шаркая ногами, словно пробудившись после долгого сна. Увидев узников, толпа заметно оживилась. Некоторые из крестьян даже бросились к оцеплению из алебардистов, пытаясь рассмотреть среди пленных знакомые лица. В этой суматохе никто и не заметил, как сразу за ними шли Белые львы Цареубийцы, неся на своих плечах гроб с вырезанным на нём гербом дома Талли. — Те пленные, что преклонят колено и поклянутся никогда не поднимать руку на дом Ланнистер, а также на любого верного мужа королю Джоффри из дома Баратеон, первого своего имени, будет позволено отправиться домой с миром. Это произвело на окружающих эффект разразившегося грома среди ясного неба. Пленные, крестьяне, даже некоторые из людей Запада с удивлением поднимали головы на всадника в белом плаще. Возгласы эхом разносились по округе, смешивая в себе недоверие и надежду. — Те, кто поклянётся своей честью в верности короне, — продолжал Джейме, — сопроводит сира Эдмура Талли в его последний путь, а также передаст лорда Хостера в руки Робба Старка. После этих слов всё резко стихло. Пленники смотрели на Ланнистера, не веря своим ушам. Им казалось, что всё происходящее вокруг — обычный сон или наваждение, вызванное долгим заточением. Они колебались, переглядываясь, словно пытаясь найти подсказку в лицах окружающих их товарищей, но видели лишь то же замешательство. Это безмолвие продолжалось какое-то время, пока кто-то из них не преклонил колено. За ним последовал ещё человек, а потом ещё и ещё, пока на ногах не осталось лишь с десяток человек, не желавших преклонять колено. " Эти люди заслуживают доверия — на Стене такие и нужны, — подумал Джейме. — Что остальные… хорошо, если половина из них сдержит своё слово". Он отдал приказ, и алебардисты расступились, пропуская пленников, преклонивших колено, к крестьянам. Тотчас раздались крики радости и ликования. Люди Трезубца обнимали друг друга, некоторые из женщин роняли слёзы счастья, словно встречали своих близких из преисподней. К Джейме подошёл старик из числа пленных. Несмотря на свой возраст и заключение, его осанке и стойкости могли позавидовать многие юноши. — Милорд Ланнистер, я служил в гвардии дома Талли долгие годы. Я выполню ваш указ и доставлю тело Эдмура и лорда Хостера к молодому Старку. Вы можете в этом не сомневаться. Джейме лишь кивнул и повернул коня обратно к воротам. Во дворе замка он спешился и устало протёр глаза. Усталость после бессонной ночи и боль от ран, полученных в бою, резко накатили на него, словно поджидая вынесения им приговора. Откуда ни возьмись, рядом с ним появилась Дейн. На её лице была уставшая улыбка, а пурпурные глаза источали тепло. — Что дальше? Ланнистер глубоко вздохнул, радуясь, что всё это наконец-то закончилось. Помедлив немного, он всё же нашёл ответ, который пришёлся ему по душе: — Для начала… посплю.