Защитники столицы

      Арлинелла смотрела, как вдали у побережья Божьего Ока копошились погорельцы. Как она узнала у здешних, это поселение было сожжено в самом начале войны людьми Амори Лорха. Поговаривали, что каратель Запада даже напал тут на рекрутов Ночного дозора по неведомой причине. Сейчас же люди стали возвращаться в эти земли, хотя о былом расцвете мирной жизни можно было только мечтать. Что будет с этими людьми, если Станнис возьмёт столицу? Раньше мечта о созерцании голов львов на стенах столицы могла лишь радовать её, теперь же она не была так уверенна. Если западные силы потерпят крах, Станнис не будет мириться с независимостью Севера и Трезубца, что объявили себя независимым государством. Война снова катком прокатится по этим истерзанным землям, только на сей раз на знамёнах будет не золотой лев, а олень в пылающем сердце. В памяти девушки всплыли слова Дорана Мартелла: "Ты займёшь место при дворе нового короля, соответствующее твоим заслугам, когда тень от крыльев дракона вновь покроет Вестерос". Неужели всё это было лишь началом? Неужели война только начинается? Когда она впервые узнала от своего господина о будущем низвергнутых Таргариенов, чувство гордости обуяло её сердце. Что она будет причастна к восстановлению справедливости, что, несмотря на все эти годы, что Дорн жил под пятой узурпатора, они были всё так же верны и не сломлены истинным владыкам Вестероса. Но теперь она задавалась вопросом: какую цену им придётся заплатить, чтобы восстановить эту справедливость? — Отрадное зрелище. Арлинелла обернулась, не сразу узнав осипший голос мужчины. Обернувшись, она увидела Лестера — офицера гвардии Ланнистеров, что помог ей при побеге во время мятежа Лорха. — Как я рада вас видеть, — с улыбкой произнесла Дейн, стараясь не смотреть на лицо мужчины. Под правым глазом сиял фингал, на скуле виднелся отступающий синяк, а на лбу и виске были швы. Правая рука была перевязана, а вместо доспехов гвардейца львов, без которых девушке было сложно представить этого человека, была простая рубаха и расстёгнутый потёртый камзол. Несмотря на это, мужчина держался по вытяжке, словно в любой момент готовый отдать вышестоящим чинам честь ударом в грудь. — Простите за мой внешний вид. Я до сих пор не отошёл от ласк людей Лорха. Дейн лишь пожала плечами. — Знали бы вы, на сколько обласканных людей я насмотрелась на операционных столах. — О, я знаю. С этими словами он встал рядом с ней и стал наблюдать за поселеньем у Божьего Ока. Несколько крестьян передавали доски своим товарищам, сидевшим на крышах, которые тотчас начинали заколачивать прохудившиеся крыши. Другие шастали по заросшим полям, выдирая сорняки и выкорчёвывая их корни. Третьи ходили по колено в воде, проверяя сети и снасти на предмет добычи. Почти все они были так сильно поглощены своими делами, что почти не обращали никакого внимания на вставший с ними по соседству многотысячный военный лагерь. — Признаться, за всё время моей службы это самое приятное зрелище, что мне доводилось видеть, — признался Лестер. — А что было самым неприятным? Мужчина замялся, проникая в собственные глубины своей памяти, пока не произнёс: — Взятие нашими силами столицы во времена восстания короля Роберта. Арлинелла посмотрела на него с удивлением. — Вы были там? Вы участвовали в резне? — Да… был. Я был там и был ничем не лучше иных. Вы, должно быть, были тогда ещё совсем маленькой, чтобы помнить что-то… Это было правдой. О Восстании Баратеона у Арлинеллы остались лишь обрывки детских воспоминаний. И то, она больше помнила не детали, а общий гнетущий сумрак, который охватил весь Дорн после низвержения Таргариенов и смерти Элии Мартелл вместе с её детьми. Сперва Дейн подумала, что на этом их разговор будет окончен, но внезапно, после недолгого молчания, Лестер продолжил: — Я до сих пор не знаю, зачем лорд Тайвин отдал нам этот приказ. Ворота были открыты, сопротивления практически не было. Мы могли добраться до Красного замка. И тем не менее… случилось то, что случилось. Я был в бедных кварталах… и без нашего присутствия эти трущобы и узкие улочки провоняли смертью, а с нашим усердием этот запах разошёлся на весь город. Что я мог сделать тогда? Я был простым латником… простым солдатом… Возможно, лорд Тайвин приказал нам сделать это ради безопасности сира Джейме. Из-за суматохи, которую мы устроили, у Безумного короля вряд ли бы нашлось время, чтобы взять сына лорда Запада в заложники для профилактики… Но на деле… Это тоже не имеет смысла… — Лестер уставился себе на носки ботинок, словно пытаясь что-то придумать. — Всё это не имеет смысла… Слушая Лестера, Арлинелла не заметила, как в её сердце зарождалась злоба. Годами она слышала о судьбе Элии Мартелл. О том, как её младенцу размозжил голову о стену Григор Клиган и взял её силой, пока кровь ещё не остыла на его руках. Как Амори Лорх тащил из-под кровати Рейнис Таргариен, чтобы заколоть как скотину. Осознание такой простой истины — что всё это время она находилась среди людей, непосредственно причастных к этому, и даже позволяла себе порой чувствовать тепло в их адрес, — обожгло сознание Дейн сильнее драконьего пламени. — И вы остановились лишь когда лорд Эддард Старк подоспел со своими людьми? — Старк! — с какой-то болезненной насмешкой воскликнул Лестер, даже не глядя на девушку. — Этот благородный дикарь даже не обратил на нас внимания. Его люди так спешили в Красный замок, который уже был взят людьми Клигана, что даже не притормозили коней, когда промчались мимо нас. Нет… нас остановил сир Джейме. — Цареубийца? — опешила Арлинелла, не заметив, как впервые за долгое время из её уст вырвалось это прозвище. — Через каких-то полчаса, когда северяне промчались через ад, что мы устроили на улицах, ворота Красного замка распахнулись. Одинокий всадник со знаменем Ланнистеров галопом вылетел из них и, раздирая глотку, приказывал остановить резню. Я никогда не забуду, как этот юнец выбил зубы моему командиру, когда тот попытался указать ему, что всё это происходило по приказу его лорда-отца. Он повёл нас за собой, квартал за кварталом. Мы останавливали резню и карали тех, кто ослушивался… Пока силы Роберта не подступили к стенам города… Арлинелла не верила своим ушам. Она прекрасно знала о резне, что устроили львы на улицах города, но остановили её объединённые силы Старков, Баратеонов и прочих восставших… — Если это правда, почему все уверяют, что именно повстанцы прекратили резню, устроенную вами? — Он гнал нас от улицы к улице. Мы не успевали везде. Пока очищали один квартал, в другом ещё продолжали убивать. А потом сир Джейме приказал идти в Блошиный конец… О бедняках вспоминают в последнюю очередь… Замешательство вперемешку с удивлением странным комком встали в душе Дейн. Но Лестер всё так же продолжал, кажется, окончательно погрузившись в свои мысли: — Мы начали эту резню тогда… А теперь спешим, чтобы спасти этот город… Какая ирония…

***

      Цокот копыт эхом отражался раскатами боли в висках Кивана. Однако Десница короля как мог концентрировался именно на них, стараясь заглушить в своём сознании рёв жизни города накануне осады. Смрад улиц столицы, крики снующих туда-сюда горожан, подозрительно оглядывавшихся по сторонам, брань у продуктовых лавок на площадях из-за подорожавших продуктов, повисшие в петлях мародёры и воры, на которых громоздилось вороньё, золотые плащи, бдительно обходившие переулки в поисках надписей в поддержку Станниса, босоногий, вымазанный грязью проповедник, вещавший о конце времён и каре богов, — всё это гулом разносилось в усталом сознании Десницы. Киван со своими гвардейцами подъехал к Холму Висеньи. По его приказу на каждом из трёх холмов были размещены требушеты для обстрела осадных башен, которые наверняка собирался использовать Баратеон. Несколько юрких сорванцов сумели забраться на машину под ругань золотых плащей, приставленных для охраны орудий. Завидя эскорт Десницы, капитан золотых плащей поспешил к всадникам, раздосадованный, что порученный ему объект был увиден Десницей короля именно в этот момент. — Милорд Ланнистер, приношу вам свои извинения. Эта мелюзга такая юркая… мы не уследили. Киван окинул требушет уставшим взглядом. Детвора радостно размахивала ручонками на самой вершине орудия, совсем не заботясь о криках стражников внизу. Золотые плащи справлялись со своей работой из рук вон плохо. Под началом Яноса Слинта и во времена беззаботного правления Роберта некогда грозная сила разлагалась на глазах. На их фоне стражники из Ланниспорта, присланные в столицу по приказу Кивана, выгодно отличались от своих столичных коллег. Но число копий Ланниспорта хватило бы, чтобы поддерживать порядок в лучшем случае в нескольких кварталах, но никак не во всём городе. — Вам известно о судьбе Яноса Слинта? Услышав имя бывшего командующего, который был отправлен в почётную отставку на Стену, капитан заметно побледнел. — Да… по приказу вашего племянника лорд Янос был сослан в Ночной Дозор. — Именно. Знайте: если вы ещё хоть раз допустите горожан к орудиям или кому-то из сторонников Станниса, промышляющих в городе, удастся повредить их… Вам не будет оказано такой чести. Вас и ваших людей повесят на них же. Вам ясно? Капитан быстро судорожно кивнул и, развернувшись, с утроенной силой начал кричать на своих подчинённых, чтобы те как можно скорее сняли детвору с противовеса. Удовлетворённый этой бурной деятельностью, Киван повернул коня и с немой мольбой посмотрел на возвышающуюся над городом твердыню короны. Позволив себе одну жалкую надежду: быть может, за его стенами ему дадут хотя бы минуту тишины.

***

Тонкий голос Серсеи, который, как правило, был усладой для ушей окружающих, для Кивана сейчас был сравним с назойливым писком комара в ночи. — Как ты можешь?! Как ты можешь позволять этому коротышке?! — восклицала племянница, порхая вокруг своего дяди, словно обеспокоенная птица, в чьё гнездо вторгся чужак. В то же время дядя сидел насупившись, скрестив руки на груди и всеми силами стараясь вжать гудящую голову в плечи, не забывая поглядывать на карты и чертежи, лежащие у него на столе. — Этот мерзкий карлик, этот дворф, этот выродок… — Серсея… — прервал её дядя, уже изрядно наслушавшийся её причитаний. — Подбирай выражения. Как бы то ни было, он твой брат. — Брат?! — взвилась королева-регент. — Этот монстр убил мою мать, родившись на свет, а теперь ещё и намерен забрать у меня мою дочь и отправить её в эту треклятую пустыню! — Дорн всё ещё поддерживает нейтралитет, а помолвка с наследником поможет нам расположить их к себе. К тому же я знаю Дорана Мартелла — он не из тех, кто позволит себе тронуть невинную девочку. — Эти песчаное отродье ненавидит нас! В Дорне даже купцы из Ланниспорта не могут чувствовать себя в безопасности! Что уж говорить о моей дочери… — Быть может, и так. Вот только если Станнис возьмёт эти стены, все головы твоих детей окажутся на пиках, даже столь невинное дитя, как Мирцелла. Услышав это, Серсея остановилась и с раздражением села в свободное кресло, прикусывая губы и отводя взгляд ярко-зелёных глаз в сторону. Киван старался уделить всё своё внимание мимике и мимолётным жестам племянницы, не взирая на боль в голове. При конфронтации с человеком вроде Серсеи проницательность была необходима как воздух. — Ты чего-то недоговариваешь, — вкрадчиво начал Десница, наблюдая, как племянница жмётся и раскусывает губу, подбирая слова для новой атаки. — Тебя ведь волнует не только отправка Мирцеллы в Дорн? — Хах! — воскликнула королева, словно удовлетворённая предоставленной ей возможностью. — С чего бы начать? Ты вместе с этим коротышкой отправил в Ночной Дозор человека, который помог нам предотвратить мятеж Старка. Вы защищаете бастардов Роберта, которых мой муж успел нагулять в годы своего правления. А ещё… — А ещё? — выжидающе переспросил Киван, чувствуя, что племянница наконец готова перейти к сути. — А ещё ты передал пиромантов и дикий огонь в руки карлика. — Серсея… — Нет! Послушай! Дикий огонь — это всё, что осталось от могущества Таргариенов, от могущества Древней Валирии. Получив его в наши руки, мы могли продемонстрировать наше величие, применив это против наших врагов! Это бы показало нашу власть, мою власть… — Мы не отказываемся от дикого огня. Просто используем его иным способом, не так, как желала ты. — Каким? Тебе хоть известно? — Я делегировал это Тириону. Мы обсудим это на следующем заседании Малого совета. — Но это была моя идея, мой план, мои усилия! — Это не состязание, Серсея. Судьба нашей семьи висит на волоске. Уверен, Тирион сможет реализовать его ничуть не хуже. При этих словах Серсея вскочила на ноги, обжигая лицо дяди ядовитым взглядом. — Отец сделал огромную ошибку, прислав тебя сюда. — Если бы ты справлялась сама, меня бы здесь не было. Не выдержав этого, Серсея развернулась, шелестя платьями, и с силой хлопнула дверью, удаляясь прочь. Грохот разошёлся по голове Десницы новым спазмом боли. Выждав, когда тот утихнет, Киван наклонился к лежавшим перед ним пергаментам. На верхнем была изображена колоссальная водяная цепь достаточной длины, чтобы перекрыть Черноводную. Глядя на неё, Ланнистер устало потёр виски, пробормотав: — Поглядим, успеют ли кузнецы…