Близнецы

Джейме, кутаясь в белый плащ, наблюдал, как через пробоину в крыше стекала дождевая вода. Его веки становились тяжелее с каждой секундой. Ему бы очень хотелось провалиться в сон, однако мысли об угрозе жизни Серсеи и их детей настигали его именно в тот момент, когда он был уже готов отдаться грёзам. Он и его люди остановились в руинах замка Холлардов, который был разрушен Безумным королём во времена восстания Дарклинов. Ланнистер неспроста выбрал это место в качестве временной стоянки. Всё это время он со своим конным отрядом двигался по Королевским землям преимущественно ночью. Поскольку он сомневался в верности короне мелких лордов, то хотел подойти к столице незаметно, поэтому заброшенная твердыня подходила для ночлега как ничто другое. Некогда крепкая, хоть и небольшая крепость, сложенная из серого гранита, сейчас представляла собой жалкое зрелище. Обломки стен валялись вдоль окрестных дорог, остовы сожжённых деревень, поросшие плющом и кустарником, продолжали напоминать о резне, что учинили силы Дракона на этой земле. Эйрис собственноручно подписал указ, запрещавший кому-либо селиться в этих землях. Несмотря на свержение династии Таргариенов, негласный запрет продолжал действовать и при правлении Роберта. Джейме не знал почему: быть может, то были крестьянские суеверия, а быть может, простолюдинов отпугивал тот факт, что местные поля были усеяны солью и приведены в негодность для земледелия. В любом случае некогда богатые земли, кормившиеся за счёт близости к короне, теперь были выжженным пятном на карте Королевских земель. Запах мокрой шерсти, сырой кожи и лошадиного пота смешивался с сыростью древних стен. Его люди вместе с лошадьми ютились в относительно сохранившейся главной твердыне замка. Гвардейцы, укутанные в алые плащи, дремали на походных мешках или расхаживали у пробоин в стенах, наблюдая за происходящим вокруг замка. Ланнистер прикрыл глаза, пытаясь представить что-то приятное. Он вспомнил Тириона, доводившего окружающих до белого каления своей остротой на язык. Вообразил, что лежит в объятиях Серсеи в её покоях, пока Красный замок спал. Вспомнил тепло её тела, которого ему сейчас так не хватало в этих сырых руинах, вспомнил прикосновение её губ к его лицу. И сам не заметил, как провалился в глубокий сон. Сырые стены некогда уютной обители стали растворяться в призрачной дымке, пока окончательно не рассеялись, перевоплотившись в родные своды, высеченные в скале. Плед из колючей шерсти уступил место мягким перинам, завешанным балдахинами из алого шёлка. Прекрасные ковры устилали кладку из плит. Джейме перевернулся в постели, ладонь прошлась по нежной коже любимого человека. Как ему было хорошо, как спокойно, будто не было всех этих долгих лет странного чувства одиночества в Королевской Гавани, будто всё наконец-то было так, как и должно было быть. Он был в родном, милом ему доме, под сводами, которые он знал с рождения, рядом с единственной, той самой, что пришла в этот мир вместе с ним. Ланнистер не хотел открывать глаза. На ощупь он нашёл тонкое предплечье, нежно поглаживая его. Серсея лежала к нему спиной, он чувствовал, как её распущенные волосы щекочут ему лицо. Странно, но вместо душистых масел, которые, как правило, использовала его сестра, он ощутил иной, странно знакомый запах целебных трав, смешанный со сладковатым привкусом сирени. Не придав этому значения, Джейме продолжил подниматься кистью, нежно массируя трапециевидную мышцу. Он услышал грудное мурлыканье. Сестра обожала, когда он делал так, но никогда не допускала себе демонстрировать это. Лишь в минуты страсти она позволяла чувствам вырываться из своей груди. Что-то было не так. Тут Джейме нащупал странную границу на коже. Нежная и мягкая, она прерывалась странным рубцом на лопатке, будто шрамом или глубоким, не успевшим зажить порезом. Но где сестра успела заработать его? Ланнистер тут же открыл глаза. На мгновение его сердце остановилось. Вместо золотых локонов он увидел чёрные пряди, вместо светлой кожи его встретил смугловатый оттенок. Он тут же вскочил с постели, не веря своим глазам. Непонимание, страх, чувство разочарования в самом себе лавиной обрушились на него. Девушка почувствовала, как он одёрнул руку, и лениво перевернулась к нему навстречу. Увидев её лицо, Ланнистеру захотелось провалиться под землю. Это была Арлинелла, чёртова дорнийка, что пробралась в его ряды в поисках брата. Она приоткрыла пурпурные глаза, и тонкие черты лица преобразились в нежную улыбку. Длинные пальцы скользнули на его шею, притягивая к себе. Вместо того чтобы отшатнуться, он почему-то подался вперёд. Пока их губы не соприкоснулись друг с другом. «Почему я это делаю? Просто не успел среагировать, а может, и не захотел… Нет, быть того не может, конечно нет. Я не могу предать Серсею». Он с силой оттолкнул от себя дорнийку, но по неведомой причине сам полетел куда-то далеко вниз, не чувствуя ничего под собой. Джейме тяжело вздохнул, открывая глаза. Стены Утёса Кастерли рассеялись так же быстро, как и появились, уступая место развалинам замка Холлардов. — Сир… Джейме поднял глаза и увидел перед собой Ланна. Одного из Белых Львов его собственной гвардии. — Вы в порядке? Ланнистер перевёл взгляд на щель в стене, из которой прорастал кустик сирени с распустившимися цветами. Резко поднявшись на ноги, Цареубийца перевёл дух. Злость на себя жгла его грудь Диким огнём. Посмотрев на лепестки сирени, он с силой наступил на них сапогом. — Седлайте коней. Мы должны добраться до моей сестры раньше, чем этот любитель Красного Бога. ***** Серсея распласталась на постели, словно сытая кошка. Впервые за долгое время она смогла почувствовать толику покоя, пусть и сделала это за счёт того ничтожества, что сейчас так судорожно зашнуровывало шоссы дрожащими пальцами. Королева-регент вальяжно перевернулась на бок, ощущая приятное потягивание внизу живота. Приняв наиболее выразительную позу, ей захотелось напоследок привлечь внимание своего племянника, чтобы увидеть милую ей искру восхищения в его глазах. Лансель сидел к ней спиной, но по дёрганым движениям она прекрасно видела, что он не может справиться со шнурами. «От Ланнистеров ему передалась разве что внешность». Серсея вытянулась на постели, ехидно улыбаясь. — Тебя что-то гложет, милый? — лениво осведомилась королева. Лансель дёрнул головой, будто от испуга, и, к сожалению королевы, опустил взгляд, словно стыдясь её обнажённой красоты. — Ну что с тобой? Неужели самая прекрасная женщина Семи Королевств не подарила тебе достаточного наслаждения? — Н-нет, просто… просто мой отец… мой отец теперь в городе. Что, если… Да и дядя Джейме… По слухам, он выдвинулся из Риверрана… А мы… Отпечаток тех немногих ласк, что пришлись ей по душе, смыло, словно их и не было, при одном упоминании её брата. Серсея вскочила с кровати, накидывая на себя шёлковый халат. — Трус! — выпалила она. — Убирайся отсюда! В тебе нет ни капли мужского. Пошёл прочь! — Но я ведь… я ведь не одет… — Для такого грызуна подойдёт тайный ход, — произнесла королева, швыряя одежду ему в руки. — Поспеши, а то я вышвырну тебя с балкона. Племянник собрал все свои вещи в кучу и побежал к потайной двери, замаскированной в стене. Шоссы он так и не успел зашнуровать как следует, поэтому те то и дело сползали, путая ноги. «Главное, чтобы он не свернул себе шею в узких проходах Подземелий Мейгора. А если и свернёт, то это к лучшему. Такое ничтожество, как он, не достойно носить имя Ланнистера». Серсея дождалась, когда шебаршение за стеной стихло, и проследовала к столику, наливая в дорнийский хрусталь сладкое вино. Распахнув двустворчатые двери, королева вышла на балкон с бокалом в руке. Приятная ночная прохлада окутала разгорячённое тело. Перед ней предстал прекрасный вид на столицу. Тихая мгла ночи охватила город, лишь в домах богатых кварталов из окон поблёскивали тусклые огоньки, а нарушителями тишины были доносившиеся откуда-то издали крики ночных патрулей. Серсея прикрыла глаза и сконцентрировала своё внимание на шуме волн Черноводной. Когда она только вышла за Роберта, они с Джейме часто слушали бой волн похожими ночами, представляя, что они снова в Утёсе, стоят на одном из многочисленных балконов Кастерли, наслаждаясь бескрайним видом Закатного моря. Королева пригубила вино из бокала, но через считаные секунды осушила его полностью. Приятное сладковатое тепло грело её изнутри. Открыв глаза, она с презрением окинула раскинувшуюся у стен Красного замка столицу. Странное чувство презрения к этим копошащимся внизу простолюдинам сковало её сердце. Сколько лет она провела здесь? А этот скот всё так же немеет от ужаса или обожания при имени Станниса, её отца, брата, Ренли — кого угодно, только не её. Ноготь большого пальца впился в фалангу указательного. — Ничего… — прошептала королева-регент. — В скором времени только одно имя будет на устах этих овец. Я точно это знаю.