Часть 6

Глава 6. Тень возмездия Тишина стала для Влада самым страшным звуком. Семь дней, прожитых в четырех стенах его квартиры, превратились в один сплошной, мучительный кошмар наяву. Он не отвечал на звонки, игнорировал настойчивые сообщения от Кати и друзей. Мир сузился до размеров комнаты, где каждый скрип половиц за стеной заставлял его вздрагивать, а отдалённый гул машин за окном звучал как предвестник неминуемой расплаты. Он постоянно мониторил новости, лихорадочно листая местные паблики и сайты экстренных служб, ожидая увидеть короткое сообщение: «В лесу обнаружены тела», или «Полиция разыскивает пропавшего бизнесмена». Но информационное поле было пустынно и равнодушно. Исчезновение Кенжи Танаки не вызвало ни всплеска, ни даже намёка. Эта тишина была зловещей. Она означала, что те, кому он был нужен, не стали звать полицию. Они предпочли искать своими методами. На восьмой день не выдержали нервы у Андрея. Он приехал без предупреждения, ворвавшись в квартиру с лицом, помятым от бессонницы. — Ты что, с ума сошёл? Почему не берёшь трубку? — бросил он, хлопнув дверью. — А что говорить? — глухо ответил Влад, не отрывая взгляда от окна. — Что мы всё сделали чисто? Сам-то веришь? Андрей тяжело вздохнул, плюхнулся на стул. — Слушай, по своим каналам я кое-что узнал. Начались «тихие» поиски. Очень тихие. Идут не из полиции. Его люди методично прочёсывают город. Спрашивают, но не показывая фотографий. Делают вид, что ищут потерянный груз. — Они знают, — прошептал Влад. — Они знают, что он шёл ко мне. — Не обязательно. Пока это просто стандартная процедура. Пропал важный человек — его ищут. Но... — Андрей замолчал, в его голосе прозвучала неуверенность, которую Влад уловил сразу. — Но да, ситуация не из приятных. Тебе лучше не светиться. После его отъезда Влад, преодолевая парализующий страх, решил выйти в магазин за хлебом. Ощущение, что за ним следят, было таким острым, что он физически чувствовал чей-то взгляд на своей спине. И когда он вышел из подъезда, его худшие подозрения подтвердились. У тротуара, в двадцати метрах от его дома, стоял чёрный Mercedes с тонированными стёклами. Он был пуст, но сам факт его присутствия, его немое, давящее ожидание, было красноречивее любых слов. Это был не вопрос. Это был утвердительный знак. Мол, «мы здесь. мы знаем. мы ждём». Влад, забыв о хлебе, пулей взлетел обратно в квартиру, захлопнул дверь и прислонился к ней, пытаясь перевести дух. Сердце выскакивало из груди. Первый, ещё неявный, но уже ощутимый щупалец новой реальности дотянулся до него. На следующее утро он, всё ещё находясь в состоянии паранойи, решил проверить почтовый ящик. Обычно он был пуст. Но сегодня в нём лежал небольшой, аккуратно завёрнутый в коричневую бумагу предмет, похожий на подарочную коробку. Ни имени, ни адреса, ни марки. С нехорошим предчувствием он занёс свёрток в квартиру, положил на стол и медленно развернул. Внутри, на мягкой белой ткани, лежала кукла. Не простая. Традиционная японская кукла-окэри, изображающая девушку в роскошном кимоно с замысловатыми узорами. Её фарфоровое лицо было бесстрастным и красивым. Но детали заставляли кровь стынуть в жилах. Алое кимоно куклы было испачкано у ворота и на рукавах тёмно-бурыми, почти чёрными пятнами, до жути напоминающими запёкшуюся кровь. А в её крошечных, идеально выточенных руках был зажат миниатюрный, но оттого не менее реальный, самурайский меч — танто. Влад отшатнулся от стола, как от раскалённого железа. Это не было угрозой. Это было послание. Ритуальное, ясное и невероятно жуткое. Его нашли. И теперь с ним будут говорить на языке символов, понятном им одним. Он, почти не помня себя, схватил телефон и набрал Андрея. Тот выслушал его сбивчивый, панический рассказ и долго молчал. — Окэри, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто новое — почтительный ужас. — Их дарят на прощание. Или в знак траура. А танто... — он сделал паузу. — Это орудие сэппуку, Влад. Ритуального самоубийства. Они предлагают тебе искупить вину кровью. Твоей собственной. Это объявление войны. Не той, где стреляют из-за угла. А той, что ведётся по их древним, жестоким правилам. Пока Влад пытался осмыслить услышанное, его взгляд снова упал в окно. Тот самый чёрный Mercedes медленно подъехал к подъезду. Из него вышел тот же человек в безупречном костюме. На этот раз он не просто сидел внутри. Он неспешно подошёл к стеклянной двери подъезда, достал из кармана маленькую, изящную табличку из тёмного дерева с вырезанными на ней иероглифами и на двусторонний скотч прикрепил её рядом с домофоном. Затем развернулся, сел в машину и уехал. Влад стоял у окна, не в силах пошевелиться. Он не знал, что означали эти иероглифы, но смысл был кристально ясен: «Это место отмечено. Этот человек — наш. Пусть все, кто понимает, держатся подальше». В тот вечер Влад понял: отсиживаться в квартире бессмысленно. Они уже здесь. Они уже диктуют правила. Пассивность равносильна самоубийству. Собрав волю в кулак, он позвонил Андрею. — Я не могу больше просто ждать. Надо выяснить, кто сейчас главный. Кто прислал этот... подарок. Андрей, после недолгого сопротивления, сдался. Через день у него была информация. И она была хуже всех ожиданий. — Влад, держись. В город прибыл Хирото Танака. Старший брат Кенжи. — И что? Другой такой же ублюдок? — с горькой усмешкой спросил Влад. — Нет. — Голос Андрея стал совсем тихим. — Хирото — не «такой же». Он кабукимон. Исполнитель высшей воли клана. Его задача — не просто убивать. Его задача — карать. Восстанавливать попранную «честь» и «лицо» организации. Он не бандит. Он жрец. И его методы... о них ходят легенды. Он не станет тебя просто убивать. Он будет ломать. Сначала морально. Потом — физически. И только когда ты будешь полностью уничтожен как личность, он позволит тебе умереть. От этих слов Владу стало физически плохо. Он боролся с одним чудовищем, а на его место пришло другое, куда более страшное и неизмеримо более могущественное. Вечером того же дня на его телефон пришло СМС с незнакомого номера. Текст был лаконичным и не допускающим разночтений: «Мистер Крафт. Давайте обсудим судьбу вашей семьи. 21:00. Ресторан «Сакура». Х.Т.» Игнорировать это значило подписать смертный приговор Кате, родителям, всем, кто был ему дорог. У него не было выбора. Ровно в девять он стоял у входа в «Сакуру» — дорогой, аутентичный японский ресторан в центре города. Его проводили в отдельный зал, задрапированный тёмным деревом и шёлком. За низким столом сидел Хирото Танака. Он был старше Кенжи, с проседью на висках, гладко зачёсанными волосами и лицом, которое, казалось, было вырезано из старого, пожелтевшего камня. На нём был тёмный, строгий кимоно. Его глаза, когда он поднял их на Влада, были пустыми и холодными, как глубины океана. В них не было ни злобы, ни ненависти. Лишь абсолютная, леденящая пустота. — Садитесь, мистер Крафт, — его голос был тихим, ровным и вежливым, без намёка на акцент. Влад молча опустился на татами напротив. — Благодарю, что нашли время, — продолжил Хирото. Он не стал предлагать чай или еду. Это был не дружеский ужин. Это были переговоры о капитуляции. — Я понимаю, вы переживаете не самые простые времена. Семейные узы — тяжёлое бремя. Особенно когда их разрывают столь... решительно. Он говорил о долге, о чести клана, о невосполнимой утрате. Он не обвинял Влада напрямую. Он констатировал факты, как врач, ставящий смертельный диагноз. И самое ужасное было в том, что он ни разу не спросил: «Где мой брат?» Он вёл себя так, будто уже всё знал. Его цель была не в том, чтобы выяснить судьбу Кенжи. Его цель была в другом. — Вы проявили недюжинную силу духа, — сказал Хирото, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего уважение. — Глупо и опасно, но... сильно. Мой брат недооценил вас. Я же... я ценю силу. Даже в моём враге. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — Вы так хотели избавиться от одного хозяина. Поздравляю. Вы преуспели. Но природа не терпит пустоты, мистер Крафт. И клан — тоже. Кто-то должен занять это место. Исполнять обязанности. Поддерживать... порядок. Влад смотрел на него, не понимая. — Какие обязанности? Я не собираюсь... — Вы не поняли, — мягко, но неумолимо перебил его Хирото. — Это не предложение. Это — искупление. Единственный возможный путь, на котором вы и ваши близкие останетесь живы. Вы займёте место моего брата. Станете нашим человеком в этом городе. Нашим «легальным» лицом. Нашей... послушной марионеткой. Вы будете делать то, что вам скажут. Передавать грузы, отмывать деньги, предоставлять информацию. Всё, что потребуется. Влад онемел. Глупая, безумная ирония ситуации била его по голове. Он убил одного рабовладельца, чтобы другой, куда более страшный, предложил ему надеть на себя ошейник. — А если я откажусь? — едва слышно спросил он. Хирото медленно поднялся. Его тень, отброшенная на стену, казалась огромной и бесформенной. — Тогда охота, которую вы начали, будет завершена. Но не на вас. Охота будет вестись по цепочке. Девушка. Катя, кажется? Ваши родители. Ваш брат Андрей. Ваши друзья. Мы будем отщипывать от вашего мира по кусочку, пока от него не останется лишь вы — одинокий, сломленный и никому не нужный. А потом... потом мы заберём и вас. Но это будет уже милость. Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Вы хотели свободы, мальчик. Вы её получили. Свободу выбирать, кому служить. Мне — или смерти тех, кого вы любите. Жду вашего ответа завтра. Дверь за ним бесшумно закрылась. Влад остался один в роскошном, тихом зале. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в пустоту. Он выиграл свою маленькую войну, переступил через себя, совершил немыслимое. И всё это привело его сюда. В кабалу, из которой не было выхода. Он был в ловушке, стены которой были сложены из его собственных поступков и страха за тех, кого он не мог потерять. И единственный выбор, который у него оставался, — это выбрать, кому из своих близких подписать смертный приговор.