Глава 5: Палочка выбирает хранителя

«Некоторые вещи не появляются в нашей жизни случай случайно. Палочка, книга, животное, человек или место — иногда магия сама решает, кому принадлежит следующий шаг.» — Пандора Лавгуд, заметки о природе магии

Письмо из Хогвартса изменило атмосферу в доме Лавгудов. Не резко. Не так, будто с появлением конверта началась новая жизнь, а старая закончилась. Скорее, оно стало маленьким огоньком, который появился в комнате, где долго царил полумрак. Луна была в восторге. Она носилась по дому с письмом в руках, несколько раз перечитывая список необходимых вещей, хотя уже знала его почти наизусть. — Тебе нужны мантии, книги, котёл, перья, чернила и ещё много всего, — серьезно сообщила она за завтраком. — А ещё мне кажется, что в Хогвартсе есть существа, которых пока никто не обнаружил. Когда я поступлю туда с следующем году обязательно это расследую. Астерия подняла взгляд от своей тарелки. — Почему ты так думаешь? Луна задумалась. — Потому что если бы их уже обнаружили, они бы перестали быть неизвестными. Астерия не смогла сдержать улыбку. Луна оставалась Луной. И, возможно, именно поэтому она была самым удивительным человеком из всех, кого Астерия знала. Ксенофилиус относился к поездке в Косой переулок с особым волнением. Он старался скрыть это, но Астерия чувствовала его настроение. Не через дар. Просто потому, что хорошо знала отца. Он был счастлив, горд и одновременно немного испуган. Впервые за много лет его старшая дочь собиралась покинуть дом. Впервые её способности окажутся вдали от семьи, и защитить её придётся уже не ему, а ей самой. Одна. В место, где её способности больше нельзя будет контролировать только семьёй. Перед поездкой отец снова поговорил с ней. Они сидели в кабинете Пандоры. Вернее, в кабинете, который когда-то принадлежал ей. На столе лежал список покупок, а рядом — старая карта Лондона. — Рия. Она подняла взгляд. По тону отца сразу поняла: разговор будет серьёзным. — Да? Ксенофилиус немного помолчал. — Хогвартс — прекрасное место. Но он не идеален. Астерия внимательно посмотрела на него. Она не ожидала таких слов. Обычно родители рассказывали детям о школе только хорошее. О великих учителях. О дружбе. О магии. Но отец продолжил: — Там будут хорошие люди. Очень хорошие. Но будут и те, кто ошибается. Те, кто принимает неправильные решения. Даже взрослые волшебники не всегда знают, что делают. Эти слова остались у неё в памяти. Потому что Ксенофилиус никогда не говорил плохо о других без причины. Он был странным. Мечтательным. Иногда слишком доверчивым. Но он умел видеть сложность людей. — Ты хочешь сказать, что я должна никому не доверять? Он покачал головой. — Нет. Я хочу сказать, что ты должна думать сама. Астерия запомнила это. Позже, уже став старше, она часто вспоминала именно этот разговор. Не все взрослые были мудрыми. Не все носители власти были правыми. Даже самые уважаемые люди могли ошибаться. И это стало одной из причин, почему спустя годы она никогда полностью не доверяла Альбусу Дамблдору. Не из-за ненависти. Не из-за желания обвинить. А потому что с детства знала: добрые намерения не всегда означают правильные решения. Косой переулок встретил их шумом. После тихого дома Лавгудов он казался совершенно другим миром. Повсюду были люди. Магические существа. Яркие витрины. Звуки заклинаний. Запах свежей выпечки из маленьких лавок смешивался с ароматом зелий и пергамента. Луна смотрела вокруг широко раскрытыми глазами. Астерия тоже была впечатлена. Но, в отличие от Луны, Астерия не только смотрела — она чувствовала. Магия Косого переулка словно жила собственной жизнью. Она впитывалась в старые стены домов, оставалась в потёртых булыжниках мостовой, хранилась в витринах и предметах, переходивших из поколения в поколение. Здесь сама история была частью волшебства. Это место было наполнено воспоминаниями. Первым делом они отправились за мантиями. Луна долго выбирала между двумя одинаковыми вариантами, потому что считала, что один из них «выглядит немного более счастливым». Астерия даже не стала спрашивать, что это значит. Она уже знала — объяснение будет длинным. После этого они направились за книгами. И именно там Астерия окончательно поняла, что Хогвартс ей понравится. Книги. Сотни книг. Старинные фолианты. Новые учебники. Записи известных магов. Она могла бы провести там весь день. Но главным местом оставался магазин Олливандера. Когда они подошли к двери, Астерия почувствовала странное ощущение. Будто сама магия внутри неё стала внимательнее. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Внутри было прохладно и тихо. Тысячи коробок поднимались до потолка. Воздух пах деревом, пылью и чем-то древним. — Лавгуды… Голос раздался неожиданно. Из глубины магазина появился пожилой мужчина. Мистер Олливандер внимательно посмотрел на Астерию. Его взгляд задержался дольше. — Интересно. Астерия слегка напряглась. Она почувствовала не опасность. Скорее любопытство. — Что именно? Старик улыбнулся. — Любопытно… Олливандер медленно обошёл девушку, словно прислушиваясь не к её словам, а к чему-то, что было доступно только ему. — Очень любопытно. — Что именно? — не выдержала Астерия. Старик едва заметно улыбнулся. — Некоторые палочки ищут силу. Некоторые — талант. А некоторые ищут предназначение. Ну ладно о чем это я… Вам наверное не терпится получить свою палочку. Первая палочка не подошла. Она была красивой. Удобной. Но ничего не произошло. Вторая вызвала небольшой всплеск магии, из-за которого несколько коробок упали с полки. Луна восхищенно посмотрела на сестру. — Она просто хотела познакомиться со всеми. Астерия тихо рассмеялась. Третья оказалась слишком резкой. Четвертая — слишком холодной. Пятая — слишком нестабильной. Олливандер становился всё более задумчивым. — Очень необычно. — Это плохо? — Нет, мисс Лавгуд. Он посмотрел прямо ей в глаза. — Просто ваша магия не любит, когда её пытаются разделить. Он ушёл в глубину магазина. Через несколько минут вернулся с длинной коробкой. Внутри лежала палочка из светлого дерева. Она выглядела простой. Но Астерия сразу почувствовала что-то знакомое. Как с Лунным Сердцем. Она взяла её в руку. И мир словно на секунду замер. По кончикам пальцев прошло тепло. Не яркая вспышка. Не мощный удар. А ощущение возвращения домой. В воздухе появились маленькие серебристые искры. Они медленно поднялись вверх и начали вращаться вокруг неё, словно крошечные звезды. Луна ахнула. — Она тебя любит. Астерия посмотрела на палочку. И впервые за долгое время ей показалось, что у неё появился ещё один союзник. — Граб. Олливандер тихо произнес название дерева. — Очень редкое сочетание. Он осторожно взял записи. — Граб выбирает тех, кто способен посвятить себя цели. Не просто желанию. Цели. Он посмотрел на неё. — А сердцевина… Он на мгновение замолчал. — Рог вумера. Редкая сердцевина. Она усиливает магию защиты, интуицию и связь с окружающим миром. Астерия крепче сжала палочку. Защитник. Хранитель. Она слишком хорошо понимала эти слова. — Кажется, она подходит мне. Олливандер улыбнулся. Астерия долго смотрела на палочку, не решаясь убрать её в коробку. Неожиданно она поймала себя на мысли, что почти всё, чем она дорожила после смерти матери, когда-то принадлежало кому-то другому. Старые книги Пандоры, её записи, семейный оберег, знания, переданные отцом… Эта палочка стала первой вещью, которая принадлежала только ей. Не прошлому. Не памяти. А её собственному будущему. Выйдя из магазина, Астерия долго молчала. Оставив позади лавку мистера Олливандера, семейство Лавгудов неспешно двинулось дальше по Косому переулку. Астерия то и дело касалась кармана мантии, где покоилась её новая волшебная палочка. Та отзывалась едва уловимым теплом, словно подтверждая, что выбор действительно оказался взаимным. Ксенофилиус неожиданно остановился перед небольшой витриной, за стеклом которой мелькали пушистые хвосты, яркие перья и длинные уши. — Думаю, прежде чем покупать учебники, стоит заглянуть сюда, — с лёгкой улыбкой сказал он. — Волшебнику иногда нужен не только хороший учитель, но и верный спутник. Луна сразу оживилась. — Мы идём смотреть зверей? — Именно, — кивнул отец. — А заодно присмотрим питомца для Астерии. И, может быть, для тебя тоже. До твоего письма из Хогвартса ещё год, но познакомиться с ними заранее никому не помешает. Луна серьёзно задумалась. — Мне кажется, мой друг ещё меня ждёт. Ксенофилиус мягко улыбнулся. — Тогда не будем заставлять его ждать слишком долго. В следующем году обязательно вернёмся. Магический зоомагазин встретил их мягким полумраком, шелестом крыльев и множеством непривычных запахов. Под потолком лениво перелетали совы, в больших стеклянных вольерах плавали крошечные водяные дракончики, а где-то в глубине помещения тихо стрекотали неизвестные насекомые. Астерия невольно поморщилась. — Пап… наверное, это плохая идея. Ксенофилиус вопросительно посмотрел на дочь. — Из-за аллергии? Она лишь кивнула. Аллергия сопровождала её столько, сколько она себя помнила. Стоило взять на руки обычную кошку или кролика — почти сразу начиналось чихание, слезились глаза, а иногда приходилось несколько часов восстанавливаться. Поэтому животных она всегда любила издалека. — Значит, просто посмотрим, — спокойно ответил отец. — Никто не заставляет тебя выбирать питомца. Может ты присмотришь себе сову. Луна уже рассматривала маленьких серебристых лунных кроликов, разговаривая с ними так серьёзно, словно ожидала услышать ответ. Астерия же неспешно проходила вдоль клеток, больше наблюдая за животными через свой дар, чем рассматривая их глазами. Большинство ощущались как яркие искры — живые, шумные, беспокойные. Но вдруг среди этого многообразия она почувствовала совсем иное. Тишину. Такую глубокую и спокойную, что привычный гул чужих эмоций в голове словно отступил на несколько шагов. Она остановилась. В самой дальней клетке сидела маленькая белоснежная ласка с тонкой светло-песочной полосой вдоль спины. Она не бегала, не пыталась привлечь внимание посетителей и даже не шелохнулась, когда рядом проходили люди. Лишь спокойно смотрела прямо на Астерию. И этого оказалось достаточно. — Она тебя уже выбрала, — негромко произнёс подошедший продавец. Пожилой волшебник с густой седой бородой тепло улыбнулся, заметив взгляд девушки. — Простите? — Обычно снежные ласки очень осторожны. Если человек им не по душе, они даже не подойдут к краю клетки. А эта смотрит только на вас. Астерия осторожно приблизилась. Маленький зверёк сам подошёл к дверце клетки и без малейшего страха коснулся её пальцев холодным носом. Девушка замерла. Она ждала привычного першения в горле. Чихания. Зуда. Но ничего не произошло. Она удивлённо посмотрела на продавца. — У меня аллергия на шерсть животных… Тот понимающе кивнул. — На обычных — вполне возможно. Но эта красавица относится к редкому виду снежных магических ласк. Их шерсть практически не вызывает аллергических реакций даже у очень чувствительных волшебников. Поэтому их нередко рекомендуют именно тем семьям, где дети не могут держать обычных питомцев. Ксенофилиус заметно облегчённо выдохнул. — Похоже, сегодня нам действительно повезло. Астерия осторожно взяла ласку на руки. В тот же миг произошло нечто странное. Постоянный шум эмоций, к которому Астерия успела привыкнуть за последние годы, словно отступил. Не исчез совсем. Просто впервые за долгое время стал тихим. Будто её дар сделал глубокий спокойный вдох. Девушка удивлённо посмотрела на ласку. Возможно, всё дело было в совпадении. Но ей почему-то казалось, что маленькое существо каким-то образом успокаивает саму магию вокруг неё. — Уже придумала имя? — спросил отец. Астерия несколько секунд молчала, поглаживая белоснежную шерсть. Затем тихо произнесла: — Селения. Луна подошла ближе. — Почему именно так? Астерия улыбнулась. — Моё второе имя — Селена. Так звали древнегреческую богиню Луны. А «Селения» напоминает мне о доме… о маме… и о нашей семье. Мне кажется, ей оно подходит. Луна ласково провела пальцем по маленькой голове зверька. — Значит, она тоже будет тебя защищать? Астерия посмотрела в спокойные чёрные глаза ласки. И неожиданно для самой себя ответила: — Нет… Думаю, мы будем защищать друг друга. Пока Селения устраивалась у неё на руках, Астерия почувствовала лёгкое прикосновение к груди. Ласка неожиданно свернулась именно там, где под одеждой висел мешочек с Лунным Сердцем. На мгновение зверёк замер, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. Затем довольно прикрыл глаза. Астерия лишь удивлённо улыбнулась, не придав этому значения. Луна неожиданно потянула сестру за рукав. — Рия. — Что такое? Луна молча указала на высокий насест с почтовыми совами. Белоснежная полярная сова внимательно наблюдала за происходящим, почти не мигая. — Она смотрит на нас, — тихо сказала Луна. Астерия улыбнулась. — Наверное, ей просто любопытно. Луна отрицательно покачала головой. — Нет. Она ждёт. Астерия подошла ближе. Стоило ей остановиться перед насестом, как сова бесшумно перелетела ниже и, слегка наклонив голову, внимательно посмотрела ей прямо в глаза. Продавец тихо усмехнулся. — Ну что ж… Похоже, сегодня у нас сразу два необычных знакомства. — Она тоже сама выбрала? — с лёгким удивлением спросила Астерия. — Полярные совы редко ошибаются в выборе хозяина. Особенно такие. Астерия уже собиралась отойти. — Она очень красивая… Но, наверное, одной Селении вполне достаточно. В этот момент Луна осторожно взяла сестру за ладонь. — Нет. Астерия посмотрела на неё. — Она нужна тебе. — Почему? Луна ответила так спокойно, словно говорила о чём-то совершенно очевидном. — Потому что ты уедешь. На несколько секунд повисла тишина. — Я хочу писать тебе письма. Каждый день. Чтобы рассказывать, как папа снова забыл поужинать… Каких новых существ мы нашли возле дома… И чтобы ты знала, что мы ждём тебя. А когда я поступлю в Хогвартс… Я тоже буду писать папе. Поэтому сова нужна нам всем. В лавке повисла тишина. Ксенофилиус отвернулся к соседней витрине, делая вид, будто внимательно рассматривает клетки с птицами. На самом деле он просто не хотел, чтобы дочери заметили предательский блеск в его глазах. За последний год ему казалось, что именно он должен поддерживать девочек. Но сейчас именно они незаметно поддерживали его. Астерия тоже почувствовала, как к горлу подступил ком. Она понимала, что Луна уже переживает их первую долгую разлуку. И старается придумать способ сделать её хоть немного легче. Ксенофилиус тепло улыбнулся дочерям. — Думаю, это самый веский аргумент, который я сегодня услышал. Он посмотрел на продавца. — Мы берём и сову. Когда птицу осторожно перенесли на специальную жердочку, Астерия несколько секунд молча смотрела на неё. — Аэль, — наконец произнесла она. Луна наклонила голову. — Что означает это имя? — На одном из древних языков оно означает «ветер». Ветер всегда находит дорогу домой. Пусть и она всегда находит дорогу к нам. Полярная сова тихо ухнула, будто принимая своё новое имя. Выйдя из зоомагазина вместе с новыми спутниками, держа за руку Луну и шагая рядом с отцом, Астерия впервые за долгое время позволила себе просто быть ребёнком. Не хранительницей. Не защитницей. Не девочкой, которой слишком рано пришлось повзрослеть. Просто Астерией. Она ещё не знала, что впереди её ждут годы, которые навсегда изменят волшебный мир. Что именно в стенах Хогвартса она встретит людей, которых полюбит всей душой, тех, кого будет вынуждена потерять, и того, ради кого однажды поймёт простую истину: даже самые сильные хранители иногда имеют право опереться на чужое плечо.