Глава 6: Сборы

«Каждый путь начинается не тогда, когда мы делаем первый шаг. Он начинается в тот момент, когда мы понимаем: назад уже не вернуться.»

— Из записей Пандоры Лавгуд о переходах и изменениях

Последние недели перед Хогвартсом пролетели слишком быстро. Астерия всегда думала, что будет ждать этот день с нетерпением. Что будет считать каждую ночь до первого сентября, мечтая о новых знаниях, книгах и магии. И отчасти так и было. Она действительно хотела увидеть школу. Хотела попасть в библиотеку Хогвартса, изучить древние рукописи, узнать больше о зельях, рунах и защитной магии. Но вместе с этим внутри неё жило другое чувство. Она уезжала из дома. Впервые по-настоящему. Не на несколько дней к родственникам во Францию. Не в Косой переулок. А туда, где рядом не будет отца. Где она не сможет услышать его настроение через стену кабинета. Где не сможет ночью проверить, спокойно ли спит Луна. Именно Луна больше всего удивила её перед отъездом. Астерия ожидала слёз или тоски. Но младшая сестра была спокойной. Слишком спокойной. Она сидела на полу комнаты и помогала складывать вещи в чемодан, периодически доставая какие-то странные предметы, которые явно не имели отношения к школьным принадлежностям. — Луна. Астерия посмотрела на небольшой мешочек с камешками, который сестра собиралась положить между учебниками. — Зачем это? Луна посмотрела на неё серьёзно. — Это камни, которые помогают не потеряться. Астерия мягко улыбнулась. — В Хогвартсе? — Нет. Луна наклонила голову. — В себе. На несколько секунд Астерия замолчала. Иногда её сестра говорила вещи, которые невозможно было объяснить. Но почти всегда они были правдой. Вечером перед поездкой Ксенофилиус приготовил ужин. Это был редкий случай. Обычно он настолько увлекался работой над «Придирой», что забывал о времени. Но сегодня он сам накрыл стол. Три тарелки. Три чашки. Три человека. Астерия почувствовала лёгкую грусть. Она знала, что после завтрака всё изменится. — Ты же будешь писать? Астерия кивнула. — Каждый день. Ксенофилиус улыбнулся. — Я знаю. Он посмотрел на нее. — Просто напоминаю. За этой простой фразой скрывалось гораздо больше. Позже, когда Луна уже уснула, Астерия нашла отца в кабинете. Он стоял возле окна и смотрел на сад. На то место, где когда-то Пандора выращивала свои необычные растения. — Ты знал, что я приду? Ксенофилиус не обернулся. — Да. — Как? — Ты всегда приходишь, когда переживаешь. Астерия тихо рассмеялась. — А ты всё ещё удивляешься, почему я умею читать эмоции? Он улыбнулся. Но через секунду выражение лица стало серьёзным. — Рия. Она сразу поняла. Это был тот самый голос. Голос отца, когда он говорил не как человек, который хочет успокоить. А как человек, который хочет подготовить. — В Хогвартсе ты встретишь много разных людей. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. Он повернулся к ней. — Ты привыкла к нашей семье. К Луне. Ко мне. К людям, которые любят тебя. Он сделал паузу. — Но мир больше. Астерия внимательно слушала. — Некоторые люди будут добрыми. Некоторые — нет. Некоторые будут делать плохие вещи не потому, что они злые, а потому что они боятся, ошибаются или пытаются защитить что-то своё. Эти слова удивили её. Потому что это было очень похоже на то, как он говорил о магии. Ничего не было полностью чёрным или белым. — А если я встречу плохого человека? Ксенофилиус задумался. — Сначала попробуй понять его. — Даже если он причинил кому-то боль? — Понять — не значит оправдать. Он подошёл ближе. — Это очень важная разница, Рия. Она запомнила это. Первое сентября наступило слишком рано. Вокзал Кингс-Кросс был огромным. Слишком шумным. Слишком обычным для места, где происходило нечто совершенно невозможное. Астерия держала тележку с чемоданом, рядом шла Луна. На плече Астерии сидела Селения — её маленькая ласка, которая спокойно изучала людей вокруг. Аэль уже находилась в клетке с совами. Белая полярная сова выглядела гораздо спокойнее своей хозяйки. Что было немного обидно. — Мне кажется, твоя сова сейчас знает, куда идти лучше нас, — заметила Астерия. Луна посмотрела на Аэль. — Она умная. — Да. — Иногда умнее людей. Астерия не стала спорить. Когда они нашли платформу девять и три четверти, Астерия впервые увидела алый поезд. Хогвартс-экспресс. Он выглядел не просто транспортом. Он выглядел как начало истории. Вокруг были дети. Кто-то смеялся. Кто-то прощался с родителями. Кто-то уже рассказывал о своих ожиданиях от школы. Астерия наблюдала за ними и неожиданно почувствовала странное спокойствие. Все эти люди тоже боялись. Просто по-разному. Кто-то боялся не найти друзей. Кто-то — не оправдать ожиданий семьи. Кто-то — оказаться недостаточно хорошим. И впервые за долгое время её дар не перегружал её. Она просто замечала. Перед посадкой Ксенофилиус обнял дочку. Для их семьи это было почти необычно. Они не были слишком эмоциональными людьми. Они любили тихо. Но сейчас он крепко держал ее. — Помни. Ты не обязана становиться кем-то другим, чтобы тебя приняли. Астерия почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но не спрятала их. Потому что теперь знала: слабость — это не позволить себе чувствовать. Слабость — это потерять себя из-за страха. В вагоне она нашли свободное купе. Астерия сидела у окна и держала в руках книгу о древних защитных чарах. Но читать не получалось. Слишком много мыслей. Через несколько часов она окажется в Хогвартсе. Среди сотен учеников. Среди новых друзей. И новых испытаний. Она не знала, что именно ждёт её там. Но знала одно. Она больше не была маленькой девочкой, которая стояла у кровати младшей сестры после смерти матери и обещала её защищать. Теперь она была ведьмой. С собственной палочкой. С собственным даром. И с собственным выбором. Когда поезд тронулся, Астерия посмотрела в окно. Дом становился всё дальше. Но впервые это не ощущалось потерей. Потому что в Хогвартсе она сможет устроить еще одно уютное место которое будет вторым домом. Тем более на следующий год Луна тоже будет находится рядом с ней в школе, поэтому Астерия решила сделать все чтобы Луне было комфортно после поступления.