Глава 7: Дорога в Хогвартс

«Иногда самый важный человек входит в твою жизнь без предупреждения. Не с громом и вспышками магии, а просто открывает дверь и спрашивает, свободно ли место напротив.» — Из личных заметок Астерии Лавгуд

Первое сентября выдалось прохладным и ясным. Небо над Лондоном было затянуто лёгкой дымкой облаков, сквозь которую пробивалось бледное солнце. Вокзал Кингс-Кросс жил своей обычной жизнью: люди спешили на поезда, звучали объявления, гремели колёса чемоданов. Среди всего этого шума семья Лавгуд выглядела почти неуместно. Астерия крепче сжала ручку тележки. Сверху на чемодане стояла клетка с Аэль, которая внимательно наблюдала за окружающим миром своими яркими жёлтыми глазами. На плече девушки устроилась Селения. Маленькая ласка выглядывала из-под светлых волос хозяйки и с любопытством принюхивалась к воздуху. Луна шла рядом и старательно делала вид, что совершенно не расстроена предстоящей разлукой. — Я буду писать тебе каждый день, — серьёзно заявила она. — Каждый день? — Каждый. — Даже если ничего не произойдёт? — Тогда я напишу, что ничего не произошло. Астерия тихо рассмеялась. — Это очень важная информация. — Конечно. Луна кивнула так серьёзно, будто речь шла о государственном секрете. Ксенофилиус наблюдал за дочерьми с тёплой улыбкой. В последнее время он снова стал больше походить на себя прежнего. Боль никуда не исчезла, но научилась жить рядом с ним, не затмевая весь мир. Когда они остановились возле прохода между платформами девять и десять, отец вдруг обнял Астерию. Не неловко и быстро, как обычно. Крепко. По-настоящему. — Помни одну вещь, Рия. — Какую? — Не позволяй никому решать за тебя, кем ты должна быть. Она кивнула. Это был очень Лавгудовский совет. Не про оценки. Не про успехи. Не про факультет. А про выбор. Про свободу оставаться собой. Через несколько минут поезд уже выпускал клубы пара над платформой девять и три четверти. Вокруг шумели семьи волшебников, дети бегали между тележками, кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то пытался запихнуть в вагон слишком большой сундук. Когда прозвучал последний свисток, Астерия ещё раз обняла отца и Луну, после чего поднялась в поезд. Разлука оказалась легче, чем она ожидала. И тяжелее одновременно. Потому что впервые за долгое время рядом не было людей, которых она обязалась защищать. Впервые она осталась наедине с собой. Первые несколько минут Астерия просто искала свободное купе. Большинство уже были заняты шумными компаниями. Где-то смеялись дети, где-то спорили родители, не успевшие выйти из вагона. В одном купе несколько мальчишек пытались показать друг другу первые заклинания и едва не подожгли занавеску. Наконец она нашла пустое купе ближе к концу вагона. Разместив вещи на багажной полке, девушка села возле окна и достала книгу по древним рунам, которую купила в Косом переулке. За чтением время всегда текло быстрее. Особенно если книга была интересной. Поезд уже давно покинул Лондон, когда в дверь негромко постучали. Астерия подняла голову. На пороге стоял худощавый мальчик с тёмными волосами и спокойным, немного усталым взглядом. — Здесь свободно? — Да. — Можно войти? — Конечно. Он коротко кивнул и занял место напротив. Несколько минут они ехали в полном молчании. И это молчание не казалось неловким. Наоборот. Оно было удивительно комфортным, будто оба понимали, что не обязаны заполнять тишину разговорами. Первым её нарушил мальчик. — Руны? Астерия подняла взгляд от книги. — Да. — Необычный выбор для первокурсницы. — Почему? Он пожал плечами. — Обычно все читают учебники первого курса. — А ты? — Учебники второго. На этот раз улыбнулась уже Астерия. — Значит, ты не совсем обычный первокурсник. — Наверное. Он на мгновение задумался. — Теодор Нотт. — Астерия Лавгуд. На лице Теодора впервые появилось что-то похожее на заинтересованность. — Лавгуд? — Что? — Просто необычная фамилия. — Мне говорили то же самое о Ноттах. Теодор фыркнул. Кажется, это был его вариант смеха. Дальнейший разговор завязался неожиданно легко. Выяснилось, что Теодор тоже любит читать, интересуется историей магии и считает, что большая часть волшебников совершенно недооценивает древние руны. — Отец говорит, что они бесполезны. — А ты? — Я думаю, что люди редко тратят тысячу лет на что-то бесполезное. — Разумно. — Поэтому я изучаю их тайком. Астерия усмехнулась. — Мой отец считает бесполезным только отсутствие любопытства. Впервые Теодор посмотрел на неё по-настоящему внимательно. — Мне кажется, наши семьи очень разные. — Скорее всего. — И всё же мне нравится эта мысль. Прежде чем она успела ответить, дверь купе резко распахнулась. — Тео! Высокий темнокожий мальчик с идеально уложенными волосами остановился на пороге. — Я обыскал половину поезда. Его взгляд переместился на Астерию. — О. Потом снова на Теодора. — Ты завёл знакомую. Это исторический момент. Теодор закатил глаза. — Блейз. — Что Блейз? — Ты шумный. — Я харизматичный. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Астерия невольно улыбнулась. Блейз Забини заметил это и театрально приложил руку к груди. — Видишь? Она со мной согласна. — Она смеётся над тобой. — Это тоже форма симпатии. Не дожидаясь приглашения, он прислонился к дверному косяку. — Блейз Забини. Будущий великий волшебник, покоритель сердец и человек, которому придётся терпеть Теодора ещё семь лет. — Очень жаль тебя. — Спасибо. Хоть кто-то понимает мои страдания. Несмотря на шутливость, Астерия сразу почувствовала, что Блейз гораздо наблюдательнее, чем пытается казаться. Он внимательно изучал людей. Просто делал это с улыбкой. — Надеюсь, тебя распределят на Слизерин, — сказал он перед уходом. — Иначе Теодор останется единственным человеком, который добровольно обсуждает руны. — Ты преувеличиваешь. — Нисколько. Он подмигнул и исчез за дверью. В купе снова воцарилась тишина. — Он всегда такой? — спросила Астерия. — К сожалению. — Мне показалось, он хороший. — Он хороший. Теодор вздохнул. — Просто слишком разговорчивый. К вечеру поезд начал замедляться. За окнами сгущались сумерки. Пассажиры становились всё тише. Даже самые шумные дети начали нервничать перед прибытием. Когда вдали показались огни замка, Астерия невольно замерла. Хогвартс. Она много раз видела его изображения. Читала описания. Слышала рассказы. Но всё это оказалось ничем по сравнению с реальностью. Огромный замок возвышался над чёрной гладью озера, сияя сотнями золотых огней. Он казался древним. Живым. Полным историй. Астерия почувствовала, как её дар отозвался на это место. В камнях замка хранились тысячи эмоций. Тысячи воспоминаний. Тысячи судеб. И где-то среди них теперь должна была появиться её собственная история. Она ещё не знала, что впереди её ждёт дружба, соперничество, первая любовь, войны, потери и выборы, которые изменят судьбы многих людей. Но сейчас всё это было далеко. Сейчас перед ней был лишь огромный освещённый замок и чувство, что она стоит на пороге чего-то по-настоящему важного. А рядом сидел Теодор Нотт — первый человек, с которым оказалось удивительно легко просто молчать.