Глава 10: Неприятный предмет

«Когда долго идёшь по новой дороге, иногда достаточно одной знакомой вещи, чтобы вспомнить, кто ждёт тебя дома.»

— Исследовательский журнал Астерии Селены Лавгуд

Октябрь пришёл в Хогвартс незаметно. Казалось, совсем недавно первокурсники впервые переступили порог замка, растерянно разглядывая движущиеся лестницы и зачарованные потолки, а теперь учёба уже успела превратиться в привычную часть жизни. Уроки сменяли друг друга, домашние задания постепенно становились сложнее, а свободного времени оставалось всё меньше. Астерия проснулась раньше соседок. В спальне стояла тишина, нарушаемая только едва слышным плеском воды за окнами. Сквозь толщу Чёрного озера в комнату проникал зеленоватый свет, окрашивая стены и полог кровати в мягкие изумрудные оттенки. Селения, свернувшаяся возле подушки, подняла голову, едва почувствовав движение хозяйки, и тут же перебралась ей на плечо. — Доброе утро, — шёпотом сказала Астерия, осторожно выбираясь из постели. Ласка тихо фыркнула, будто соглашаясь. Не желая будить остальных, девушка быстро оделась и вышла из спальни. За последние недели у неё появился небольшой утренний ритуал. Почти каждый день она поднималась в совятню, чтобы проверить, нет ли писем от Луны, покормить Аэль или просто немного побыть в тишине до того, как Хогвартс окончательно проснётся. Именно поэтому ноги сами понесли её к одной из башен. Лишь преодолев несколько лестничных пролётов, Астерия остановилась посреди ступеней и негромко рассмеялась. — Точно… Вчера вечером она отправила письмо домой. Аэль сейчас находилась где-то на полпути к Девону. Селения вопросительно склонила голову. — Кажется, я уже начинаю действовать по привычке. Возвращаться в подземелья не хотелось. До завтрака оставалось ещё достаточно времени, поэтому Астерия решила немного прогуляться. На улице было прохладно. Над землёй стелился лёгкий туман, а влажный воздух пах осенними листьями и водой. Замок возвышался за её спиной огромной каменной громадой, а впереди спокойно раскинулось Чёрное озеро. Она медленно пошла вдоль берега, наслаждаясь редкой утренней тишиной. В такие моменты особенно остро чувствовалось, как сильно изменилась её жизнь за последний месяц. Дома всё было знакомым и понятным. Здесь же каждый день приносил что-то новое. Иногда интересное. Иногда странное. Иногда утомительное. А иногда хотелось просто показать Луне особенно красивое облако или необычный камень на берегу и услышать в ответ одну из её удивительных теорий. От этой мысли стало немного грустно. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы ещё сильнее ждать следующего письма. Большой зал постепенно наполнялся учениками. Когда Астерия заняла своё место за столом Слизерина, Блейз уже спорил с Теодором о чём-то настолько серьёзно, словно от исхода разговора зависела судьба магического мира. — Гиппогриф не сможет играть в шахматы, — убеждённо говорил Блейз. — Почему? — Потому что он гиппогриф. — Это не аргумент. — Очень даже аргумент. Астерия села рядом с Дафной. — Доброе утро. — Доброе, — улыбнулась та. — Судя по всему, у них опять началось. — Я слышу. — И это только начало дня. Неожиданно над столом раздалось знакомое хлопанье крыльев. Белая сова мягко опустилась рядом с тарелкой Астерии, гордо вытянув лапу с привязанным письмом. — Уже ответ? — удивилась Дафна. — Луна любит писать письма. — Насколько любит? — Настолько, что иногда новое письмо приходит раньше, чем я успеваю соскучиться по предыдущему. Дафна даже отложила вилку. — Не уверена, завидовать мне или удивляться. — У тебя нет братьев и сестёр? — Есть. Два старших брата. Она кивнула в сторону стола старшекурсников. Астерия проследила за её взглядом и увидела двух очень похожих друг на друга юношей. — Близнецы? — К сожалению. Один из братьев услышал это и возмущённо поднял голову. — Мы всё слышим! — Тогда перестаньте подслушивать, — невозмутимо ответила Дафна. Несколько слизеринцев поблизости рассмеялись. — Они хорошие, — добавила она уже тише. — Просто иногда настолько заняты своими делами, что за весь сентябрь подошли поговорить со мной всего один раз. — Два! — тут же донеслось со стороны старшекурсников. — Видишь? А ещё у меня есть младшая сестра, но она ещё не писала мне писем после поступления. Астерия невольно улыбнулась. Письмо так и осталось лежать рядом с тарелкой. — Не будешь читать? — После завтрака. — Удивительная выдержка. — Если начну сейчас, обязательно опоздаю на урок. Первая половина дня прошла спокойно. Чары, трансфигурация и история магии постепенно складывались в привычный учебный ритм. Домашних заданий становилось всё больше, а свободного времени всё меньше. К обеду многие первокурсники уже выглядели слегка уставшими. — Я начинаю понимать, почему старшекурсники постоянно жалуются на учёбу, — признался Блейз, уныло рассматривая тарелку. — Прошёл всего месяц, — напомнила Дафна. — Именно. А впереди ещё шесть лет страданий. — Семь, — не поднимая головы от книги, поправил Теодор. — Иногда мне кажется, что ты специально ждёшь такие моменты. — Иногда? Астерия невольно улыбнулась. Разговор постепенно перешёл на преподавателей. Это происходило почти каждый день. Первокурсники ещё только знакомились с Хогвартсом и уже успели составить собственное мнение о каждом профессоре. — Флитвик лучший, — уверенно заявил Блейз. — Он хотя бы выглядит так, будто рад нас видеть. — Потому что он действительно рад, — согласилась Астерия. — Макгонагалл тоже неплохая, — заметила Дафна. — Пока не начинаешь нарушать правила. — То есть мне конец. — Безусловно. Теодор перевернул страницу. — История магии остаётся худшим предметом. — Наконец-то мы в чём-то согласны. — Бинс не худший преподаватель, — неожиданно возразила Астерия. — Он знает материал. — И успешно использует его как оружие массового усыпления, — серьёзно кивнул Блейз. Несколько секунд за столом стояла тишина. Потом рассмеялись даже Дафна и Теодор. — А что насчёт Квиррелла? — спросила Дафна, когда смех немного стих. Блейз пожал плечами. — Странный. — Очень странный. — И постоянно пахнет чесноком. — Это твоя главная претензия? — А должна быть другая? Все снова рассмеялись. Только Астерия почему-то промолчала. Она сама не понимала почему, но каждый раз, когда речь заходила о профессоре Защиты от Тёмных Искусств, внутри появлялось какое-то необъяснимое чувство беспокойства. После обеда первокурсники отправились на урок профессора Квиррелла. Именно тогда знакомое ощущение вернулось снова. Не страх. Не тревога. Не боль. Просто странные мурашки, пробегающие по коже каждый раз, когда преподаватель оказывался рядом. Астерия нахмурилась и незаметно потёрла предплечье. Это уже происходило раньше. На первом занятии. На втором. Теперь снова. Она честно пыталась сосредоточиться на лекции, но время от времени неприятное чувство возвращалось. Короткими вспышками. Словно организм замечал что-то раньше разума. Когда урок закончился, Астерия испытала совершенно нехарактерное для себя облегчение. Это ей совсем не понравилось. Только вечером, устроившись в кресле возле камина в гостиной Слизерина, она наконец вспомнила о письме Луны. Селения привычно устроилась на подлокотнике, пока Астерия разворачивала пергамент. Половину листа занимал рисунок подозрительно выглядящей птицы с огромными глазами. Ниже шёл текст.

Сегодня я видела ворону, которая очень внимательно смотрела на наши яблоки.

Папа считает, что это была обычная ворона.

Но мне кажется, она что-то замышляет.

Ещё я хотела спросить.

Камушки помогают тебе не заблудиться?

Улыбка медленно исчезла. Камушки. Она совершенно про них забыла. Поднявшись, Астерия достала чемодан и начала искать среди аккуратно сложенных вещей знакомый мешочек. Тот обнаружился почти на самом дне. Внутри тихо стукнулись друг о друга несколько разноцветных камней. Самых обычных. Без магии. Без чар. Просто камней, которые Луна собирала во время прогулок. Астерия взяла один в ладонь и неожиданно вспомнила день отъезда. — Если станет грустно, возьми один. — И что будет? — Ты вспомнишь дорогу домой. Тогда это показалось ей одной из тех странных фраз, которые могла придумать только Луна. Теперь же она вдруг поняла, что сестра оказалась права. Дом действительно стал ближе. Ответ она написала сразу. Рассказала про занятия, про друзей, про очередной спор Блейза и Теодора, а в конце добавила короткую строчку:

Камушки помогают.

Спасибо.

Этого казалось достаточно. Когда письмо было закончено, Астерия поднялась в совятню. За окнами уже сгущались сумерки. Холодный ветер гулял между башнями, а далеко внизу мерцали огни замка. Аэль сидела на своём любимом насесте возле окна и внимательно наблюдала за хозяйкой. Для самки полярной совы её оперение было удивительно светлым. Большинство птиц её вида сохраняли заметные тёмные отметины на крыльях и спине, но Аэль оставалась почти полностью белой. В сумерках её перья казались серебристыми, и сова больше напоминала кусочек первого снега, чем живое существо. — Да, я знаю, что ты красивая, — вздохнула Астерия. Аэль важно щёлкнула клювом. — И скромная тоже. Сова явно сочла это справедливым замечанием. Рассмеявшись, девушка протянула ей угощение, погладила мягкие перья на шее и закрепила письмо. Через несколько секунд белая птица исчезла в вечернем небе. Проводив её взглядом, Астерия ещё немного постояла у окна, а затем вернулась в подземелья. Перед сном она открыла журнал. Перо ненадолго зависло над страницей.

Наблюдение №11.

На уроках профессора Квиррелла снова появились странные мурашки. Причина неизвестна.

Подумав несколько секунд, Астерия добавила ещё одну строчку:

Возможно, дело в запахе чеснока.

Запись выглядела нелепо. Но других объяснений у неё пока не было. Улыбнувшись собственной гипотезе, она закрыла тетрадь и убрала её на прикроватную тумбочку рядом с мешочком камней. До зимы оставалось ещё далеко. Но в этот вечер Хогвартс казался чуть менее чужим, чем раньше.