Глава 3. Голоса во дворе

Прошло несколько дней. Дети уже бродили по дворам с портфелями и санками, а снег стал плотным и сероватым. Город постепенно начал оживать после праздников. Она тоже вошла в ритм: утро, школа, перемены запах чая и мела, голоса коллег, первые тетрадки, где буквы ещё пляшут неровно. Дети оказались действительно «хорошими и шумными» — то спорят, то хохочут, то вдруг обнимают просто так. Однажды на большой перемене к ней подошла Света тоже учительница младших классов, чуть старше, с кудрявыми волосами и живым лицом. Ты если после уроков не торопишься, зайдём в столовку. Там чай и ватрушки, - сказала она. - У нас тут без перекуса долго не выживешь. Светка оказалась разговорчивой. Рассказывала о детях, о школьных традициях, о том, что зимой здесь часто отключают отопление, и как все учителя потом спасаются грелками и шерстяными носками. А я смеялась, слушая и впервые за долгое время мне было легко. Немного погодя в столовую зашел еще один преподаватель – насколько помню, звали его Вадимом, преподавал математику. - Привет - произнесла Светка, подзывая к нам пареня с кипой тетрадей под мышкой. Вадим улыбнулся, спокойный, высокий, с лёгкой небрежностью во взгляде. - Добрый вечер, надеюсь я не помешаю - сказал он, присаживаясь на свободное место. Так и сидели они втроем еще какое-то время, пили чай и смеялись. После посиделки Есения пошла в гардеробную забрать свои вещи, но Вадим немного опередил ее и подал ей пальто немного быстрее.  Она поблагодарила, и они вместе вышли на улицу. Снег начал идти мелкими искрами, в воздухе пахло дымом и хлебом. Он предложил донести портфель, она отказалась - неловко, но с улыбкой. По вечерам, когда она возвращалась домой, город будто замирал. Во дворе между домами висели жёлтые огни тусклые лампы, которые зажигались чуть раньше сумерек. И через тонкий иней на стекле можно было видеть чужие жизни кто-то жарил картошку, кто-то мыл голову над раковиной, кто-то курил у окна. И был ещё тот дом напротив. Окно на третьем этаже, чуть левее старого тополя. Она заметила его уже на следующий вечер после того случая. Просто взглянула в окно и узнала силуэт. Он стоял у подоконника, курил, опершись локтем о раму. Снег за окном падал редкими хлопьями, а дым тянулся прямо в темноту. Она не могла разобрать его лица, но была уверена, что это он. С тех пор она видела его часто будто случайно. Иногда он возвращался поздно, иногда исчезал на пару дней. А однажды сидел у окна, с кем-то разговаривая. Слышались голоса, смех, звук радиоприёмника. Она выключила свет в комнате, чтобы не отражаться в стекле, и стояла так долго, просто слушая, как за окном оживает двор. На переменах в школе Есения невольно стала ловить разговоры: - Да эти из соседнего двора, пацаны с Универсама, - шептали мальчишки. Там Кащей их главный, выяснял что-то с Дом Быта. - Кто? - спросила она машинально. - Кащей. Ну этот... он старшой Универсамовских, его все знают. Она сделала вид, что не придала значения, но в груди что-то странно ёкнуло. Теперь имя, услышанное тогда на морозе, обрело вес. Свет в окне напротив горел часто будто кто-то там жил ночами. Иногда ровный и спокойный, иногда мигающий, как старый фонарь. Она не сразу поняла, почему стала обращать на это внимание. Просто однажды заметила  и уже не могла не смотреть. После школы она всё чаще задерживалась у окна. Внизу, во дворе, ребята гоняли мяч прямо по утрамбованному снегу. Слышались голоса, смех, редкие ругательства. Где-то щёлкал магнитофон , «На заре» звучало глухо, будто из-под снега. Иногда среди этих голосов она различала его. Спокойный, низкий, немного хриплый. Он редко говорил громко, но когда произносил что-то,  остальные стихали. И каждый раз, когда она видела, как в его окне загорается свет, чувствовала то странное, тёплое волнение, будто мир вдруг стал чуть ближе. На работе дни шли размеренно. Светка приносила и угощала пирожками, Вадим заглядывал всё чаще  то помочь с журналом, то просто спросить, как день. Он был внимательным, но без навязчивости, и ей было приятно. Хотя иногда когда он что-то рассказывал, а она кивала, вдруг ловила себя на том, что слушает не его. А слышит во дворе чей-то смех, отрывок песни, шаги в снегу. Однажды вечером, возвращаясь домой, она услышала голоса ещё издалека. У подъезда стояли те самые ребята и он. Он стоял чуть в стороне, закуривал, слушая, как кто-то шутит. Когда она прошла мимо, один из парней хотел что-то сказать, но Кащей бросил короткий взгляд и тот замолчал. Она прошла дальше, не оборачиваясь, но чувствовала он заметил. Не взглядом даже просто тем самым тихим вниманием, от которого вдруг теплеет в груди и путаются мысли. Позже, уже дома, она открыла окно. Морозный воздух хлынул внутрь, пахло дымом и снегом. Во дворе кто-то пел, кто-то смеялся, и среди голосов мелькнул тот самый ровный, уверенный, будто родной. И она поймала себя на мысли, что ей больше не так тоскливо в этом городе. Что он уже не просто кто-то чужой, а что-то вроде её новой точки отсчёта. И где-то напротив, за занавеской, курил парень, прозвище которого она всё чаще повторяла про себя тихо, почти неслышно. Кащей.