День уборки в общежитии и нестранных шорох у пруда.

      Я проснулась рано утром — ещё до того, как дом окончательно очнулся. Сквозь грязное, но уцелевшее окно в комнату пробивался мягкий солнечный свет, золотя пыль в воздухе. Я зевнула, потянулась… и только тогда осознала странность.       Подо мной была кровать. А на плечах — одеяло. Я резко распахнула глаза и приподнялась, оглядываясь. — Странно?.. — прошептала я хриплым после сна голосом. — Кто меня переложил с пола на кровать?       Воспоминания обрывались на слезах, холодном полу и сжатом в ладони амулете. Дальше — пустота. Ни шагов, ни голосов, ни даже сна без сновидений. Только чувство, будто кто-то был рядом.       Ненадолго.       Я спустила ноги на пол, ощущая прохладу досок, и поднялась. Тело ныло, но уже не так остро, как вчера — лекарства явно сделали своё дело. Подойдя к своей сумке, я хотела достать вещи и переодеться, но по пути взгляд сам собой зацепился за зеркало у стены.       Я остановилась. Медленно подошла ближе. — …Что?       Сердце пропустило удар.       Левая боковая прядь моих волос — та, что всегда спадала вдоль щеки, — была белой. Не светло-русой, не выгоревшей. Белоснежной, будто из неё выжали весь цвет до последней капли. Я осторожно взяла прядь пальцами, потянула вниз, будто проверяя, не иллюзия ли это. — Этого… не было… — выдохнула я, не веря собственным глазам.       В зеркале на меня смотрело всё то же лицо — усталое, с тенью под глазами, но с этой пугающей деталью, словно что-то внутри меня дало трещину. Или… изменилось.       Я сглотнула. — Неужели… — мысль оборвалась, так и не оформившись.       В этом мире магия существовала. Я уже знала это. Но что, если она коснулась и меня — даже если я не должна была её иметь?       Я медленно опустила руку, продолжая смотреть на отражение, и впервые за утро почувствовала не просто растерянность… а тревожное предчувствие. — Не нравится мне это… — вымолвила я себе под нос, всё ещё глядя на отражение, будто оно могло дать ответы.       И тут тишину ветхого здания разрезал глухой стук во входную дверь. Я вздрогнула. Сердце неприятно кольнуло. Призраков ночью не было слышно, значит… живой. Натянув на себя первое, что попалось — рубашку покрепче запахнув, — я спустилась вниз, стараясь ступать осторожно: пол всё ещё предательски поскрипывал под ногами.       Подойдя к двери, я на секунду замешкалась, затем открыла её. На пороге стоял директор Кроули. В одной руке он держал плетёную корзинку, откуда доносился вполне реальный и до боли приятный запах еды, в другой — пару добротных сумок, явно набитых вещами. Его цилиндр, как всегда, сидел безупречно, а выражение лица было таким, будто он пришёл с совершенно естественным визитом, а не в полуразвалившееся здание на краю академии. — Доброе утро, юная леди, — произнёс мужчина бодро и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. — Надеюсь, вы пережили ночь без… эксцессов.       Я машинально отступила, позволяя ему пройти. Кроули оглядел помещение, крякнул, будто подтверждая собственные мысли, и поставил корзинку на ближайший относительно целый стол. — Итак, — начал тот, расправляя плечи, — на сегодня у нас с вами весьма насыщенный день. Но прежде… — гость выразительно указал тростью на корзину и сумки, — моё великодушие, разумеется, не позволило оставить вас жить, кхм, как ободранку.       Он усмехнулся, явно довольный собой. — Здесь еда на ближайшее время, одежда по размеру, базовые предметы быта и кое-какие полезные мелочи. Не благодарите, — тут же добавил маг, хотя его тон буквально требовал обратного. — Всё-таки вы теперь под моей, так сказать, ответственностью.       Я молча смотрела на принесённое, всё ещё не до конца веря, что это происходит наяву. — Сегодня я введу вас в курс ваших обязанностей, покажу академию и представлю тем, с кем вам предстоит… взаимодействовать, — продолжил Кроули, оборачиваясь ко мне. — Так что советую поесть, привести себя в порядок и быть готовой. Времени у нас немного.       Он окинул меня внимательным взглядом — чуть дольше, чем раньше, — и добавил уже тише: — В этом мире вы задержитесь надолго, юная леди. И нам обоим стоит сделать так, чтобы это пребывание не стало для вас… чрезмерно тяжёлым.       От этих слов у меня внутри что-то неприятно сжалось.       Взгляд директора вдруг задержался на моих волосах. Я уловила это почти сразу — слишком уж пристально директор посмотрел на левую прядь, ставшую белой. Сердце на мгновение екнуло. Я ожидала вопроса, замечания, хоть тени удивления… но Кроули, к моему облегчению и одновременно тревоге, ничего не сказал. Лишь едва заметно прищурился, будто сделал какую-то пометку в уме, и тут же отвёл взгляд.       Он откашлялся и, словно нарочно ускорив речь, затараторил: — Ах да! Чуть не забыл о самом важном. Помимо ваших новых обязанностей, на сегодня вы полностью освобождены от любых контактов с академией, — заявил он с нарочитой бодростью. — Весь день вы посвятите исключительно… — он широким жестом обвёл пространство вокруг, — ветхому общежитию.       Я машинально огляделась: перекосившиеся балки, трещины в стенах, сквозняк, гуляющий по коридорам, словно хозяин этого места. — Уборка, сортировка, первичная оценка повреждений, — продолжал Кроули. — Ничего героического, но работа кропотливая. Вам предстоит понять, что здесь вообще можно спасти, а что стоит… оставить в покое до лучших времён.       Он улыбнулся под маской так, будто делал мне одолжение. — И, разумеется, никакой беготни по общежитиям, никаких встреч с лидерами, студентами и прочими… кхм… колоритными личностями. Сегодня вы работаете здесь. В одиночестве.       Я даже не стала скрывать облегчённого выдоха. — «Ну и хорошо.»       Мысль о том, чтобы снова пересекаться с учащимися академии, с их взглядами, шёпотом, подозрением и откровенным равнодушием, вызывала внутри неприятный холод. После вчерашнего мне совершенно не хотелось быть чьим-то объектом обсуждения, странной «девушкой без магии», ошибкой Зеркала.       Здесь, в этом разваливающемся здании, было… проще. Пыль, мусор, рухлядь — всё честно и понятно. Они не смотрят, не осуждают, не ждут объяснений. Однако, тот факт что вороньеголовый наваливает кучу работы на один день меня не устраивало. То есть по его мнению, я должна и общагу убрать на бешенной скорости и к нему, как щенок, прибежать в академию и познавать свои обязанности. А раздельно никак, что ли?       Я нахмурилась и, не став ходить вокруг да около, спросила прямо: — Так всё-таки… мне сейчас заниматься общежитием, или вы всё-таки придёте за мной позже, чтобы ознакомить со школой? — я скрестила руки на груди. — Я просто не совсем понимаю, чего вы от меня хотите. То одно, то другое. Давайте уже определимся.       Кроули на мгновение замер, словно только сейчас осознал противоречие в собственных словах. Под маской послышалось неловкое покашливание. — Кхм… да, признаю, — маг поднял трость и почесал ею висок, — я немного… сглупил.       Он выпрямился и заговорил уже более собранно, будто сам себя дисциплинировал: — Изначально я хотел, чтобы вы полностью сосредоточились на уборке и приведении ветхого общежития в порядок. Без отвлекающих факторов, без лишних знакомств, без… — он сделал неопределённый жест рукой, — ненужного шума.       Я приподняла бровь, но промолчала. — Всё необходимое для начала работ я уже принёс с собой, — продолжил он, кивнув на сумки. — Инструменты, базовые материалы, бытовые мелочи. Этого хватит, чтобы вы могли начать. А вот вторая часть — более габаритная и… специфическая — будет доставлена сюда позже.       Черноволосый чуть наклонился вперёд, словно доверяя секрет: — Ознакомление со школой мы отложим, все-таки. Не сегодня. Когда вы немного обустроитесь, освоитесь и… скажем так, перестанете выглядеть так, будто готовы сбежать при первом же косом взгляде.       Я фыркнула, не скрывая реакции. — Значит, сегодня я просто… убираюсь? — Именно! — слишком бодро подтвердил Кроули. — Считайте это вводным этапом. И поверьте, — он многозначительно поднял палец, — ветхое общежитие расскажет вам о Ночном Вороне куда больше, чем любая экскурсия.       С этими словами он удовлетворённо кивнул сам себе, явно решив, что вопрос закрыт, и вновь направился к выходу. — Отлично, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — С этим я справлюсь. Кроули удовлетворённо кивнул. — Вот и славно. Считайте это вашим первым днём… адаптации, — произнёс он. — А вечером я загляну проверить прогресс. Не перенапрягайтесь… слишком. С этими словами он развернулся к выходу, на мгновение задержался у двери и добавил, уже почти невзначай: — И, юная леди… если заметите в доме что-то необычное — магическое, странное или, скажем, нежелательно живое — просто запомните это. Мы поговорим позже.       А я осталась стоять среди сумок, старых стен и сквозняков, понимая, что мой «первый рабочий день» в чужом мире начинается вовсе не со знакомства со школой… а с метлы и развалин.

***

      Решив начать хоть с чего-то человеческого, я первым делом подумала о завтраке. С пустым желудком и за метлу браться — самоубийство. Я подхватила большой пакет с едой и направилась туда, где по логике должна была быть кухня.       Как оказалось… логика в этом мире не ночевала. Я замерла на пороге, осматривая помещение. — …Серьёзно?       Ни плиты. Ни газа. Ни посудомойки. Ни кофеварки — святотатство высшей степени.       Только одинокая раковина, покрытая пятнами ржавчины, и жалкие остатки какого-то средства для посуды, которое выглядело так, будто пережило ещё предыдущего хозяина… и, возможно, пару войн.       Посуды не было вовсе. Ни тарелки, ни чашки, ни даже вилки. Готовить — не из чего и не на чём. — Кошмар, хуже не придумаешь… — пробормотала я, потирая переносицу.       К счастью, в пакете оказались уже приготовленные блюда. Видимо, Кроули всё-таки имел совесть. Я просто села прямо за покосившийся стол, открыла контейнеры один за другим — и пошла по ним катком.       Шесть контейнеров. За один присест.       Запивала всё обычной водой из бутылки, потому что выбора, мягко говоря, не было. И что самое обидное — даже после этого я чувствовала себя… не то чтобы сытой. — Да, я обжора, — буркнула себе под нос. — Но у меня на это есть причины… просто сейчас не время.       Полупоёв и чуть переведя дыхание, я решила хотя бы руки помыть. Подошла к раковине, повернула кран…       Тишина.       Я повернула ещё раз. И ещё. — …Нет. — Только не это.       Я уставилась на кран, как на личного врага. — Тут что, даже воды нет?! — сорвалось у меня с отчаянным смешком. — Да вы издеваетесь…       Ветхое общежитие, кухня без кухни, еда без готовки и раковина без воды. Мой первый завтрак в этом мире официально объявлялся катастрофой. — Да вы издеваетесь… — уже громче вырвалось у меня, и голос эхом разнёсся по пустому помещению.       Не успела я договорить, как воздух вокруг словно зашевелился. Раздался знакомый протяжный смешок, и прямо из потолка, стен и даже из-под пола один за другим слетелись призраки. — Ого-го, — протянул пухленький, зависая почти у меня над плечом. — Шум с утра пораньше, — добавил худощавый, заложив руки за спину. — Живая госпожа опять чем-то недовольна, — прыснул самый маленький. — У меня нет воды, — устало пояснила я, показывая на кран. — Я просто хочу помыть руки. Это, знаете ли, базовая потребность.       Призраки переглянулись. — Воды в трубах тут уже лет сто как нет, — сообщил пухленький. — Зато есть пруд, — радостно добавил маленький. — Чистый. Очень даже, — подтвердил худощавый. — Мы иногда там… э-э… отражаемся. — Пруд? — переспросила я, приподняв бровь. — Снаружи? — Совсем недалеко! — троица закружилась вокруг меня, указывая в сторону выхода. — Мы покажем!       Выбора у меня всё равно не было. Спустя пару минут я уже стояла у небольшого пруда, спрятанного между деревьями. Вода была спокойной, прозрачной, отражала солнце и утреннее небо так чётко, что казалась почти нереальной. — Ну… — выдохнула я, присев на корточки. — Лучше, чем ничего.       Я опустила руки в холодную воду. Она была чистой, свежей, даже приятно обжигала кожу. Медленно смывая остатки еды и липкое чувство беспомощности, я смотрела, как круги расходятся по поверхности. — Спасибо, — негромко сказала я, не оборачиваясь. — Всегда пожалуйста, живая, — довольно отозвался пухленький. — Привыкай, — добавил худощавый. — Ветхое общежитие любит тех, кто не ноет слишком долго. — Но ты можешь ныть иногда, — хихикнул маленький.       Я слабо улыбнулась. Да, это место было странным. Опасным. Разваленным. Но… по крайней мере, теперь я знала, где можно помыть руки.       Я вытерла руки о край шорт, поднялась и ещё раз посмотрела на воду. В отражении на мгновение мелькнуло нечто странное — будто моя тень задержалась на долю секунды дольше, чем должна была. Я моргнула, и всё исчезло. — Показалось… — пробормотала я себе под нос.       Призраки уже кружили впереди, лениво плывя в сторону ветхого общежития. — Ну что, живая, — протянул пухленький, — возвращаемся? — Директор велел тебе убираться, — добавил худощавый с таким тоном, будто это было великое таинство. — А мы проследим, чтобы дом совсем не рухнул, — важно кивнул маленький. — Хотя гарантий не даём. — Уже утешили, — вздохнула я и поплелась следом.       Возвращаясь, я всё сильнее ощущала усталость — не телом, а где-то глубже. Словно за последние сутки на меня навалилось больше, чем за несколько лет прежней жизни. Новый мир, магия, призраки, исчезнувший дом, невозможность вернуться… и это белая прядь в волосах, которая до сих пор неприятно колола сознание.       Зайдя внутрь, я огляделась по-новой, уже не как гостья, а как… временная хозяйка. Пыль. Обвалившаяся штукатурка. Паутину в углах. Скрипучие доски, которые жалобно стонали под каждым шагом. — Ладно, — тихо сказала я, словно дому самому. — Значит, начинаем с малого.       Я поставила сумки у стенки с вещами, закатала рукава рубашки и взяла первое, что попалось под руку — старую тряпку из принесённых директором вещей. — Если уж мне суждено тут застрять, — пробормотала я, — то хотя бы сделаю так, чтобы это место не пыталось меня убить во сне. — Смелое заявление, — усмехнулся худощавый призрак. — Нам нравится, — кивнул пухленький. — Давно никто не говорил с домом вслух, — добавил маленький.       Я начала с ближайшего стола, смахивая вековую пыль. От каждого движения поднимались серые облака, заставляя меня кашлять и щуриться. И всё же… С каждым взмахом тряпки внутри становилось чуть спокойнее.       Пусть ненадолго.       Однако в этом ветхом, забытом общежитии, среди призраков и чужого неба, я впервые с момента пробуждения почувствовала: я всё ещё что-то могу.

***

      Для начала я решила начать с кухни. Если уж где и должен быть хоть какой-то порядок, то именно там. Призраки, будто прочитав мои мысли, переглянулись и дружно поплыли вперёд. — Самое страшное место дома, — торжественно объявил пухленький. — Тут даже мы стараемся долго не задерживаться, — добавил худощавый. — Но ты живая… тебе можно, — философски заметил маленький. — Спасибо за поддержку, — сухо ответила я и толкнула дверь.       Кухня встретила меня затхлым запахом сырости и старого дерева. Пол был покрыт слоем грязи, будто здесь годами никто не ступал. В углах висела паутина, местами настолько плотная, что казалась тканью. Стены потемнели, а столешница была липкой на ощупь — я тут же отдёрнула руку. — Фу… — вырвалось само собой.       Я поставила ведро, которое нашла в кладовой, и с удивлением обнаружила, что в нём всё-таки есть вода. Холодная, мутная, но вода. Уже победа.       Сначала я просто стояла, оглядывая масштаб бедствия, а потом глубоко вдохнула. — Поехали.       Я начала с самого простого — с паутины. Намотав тряпку на палку, я сбивала её с углов и потолка. Каждый раз что-то тихо шуршало и сыпалось вниз. — Осторожнее, — протянул пухленький призрак, — это наша старая соседка… — Если она шевельнётся, я сожгу дом, — тут же ответила я, и призраки притихли.       Постепенно кухня начала проступать из-под грязи. Я вымыла стол, затем второй, третий раз — пока липкость не исчезла. С каждым движением руки ныли всё сильнее, особенно ладонь, пораненная осколком люстры, но я упрямо продолжала.       Пол оказался самым тяжёлым. Я встала на колени, скребла доски, выжимала тряпку снова и снова. Вода в ведре быстро почернела, и пришлось менять её несколько раз, бегая к пруду. К концу я была мокрая, взлохмаченная и злая, но… довольная. — Смотрите, — выдохнула я, отступая назад.       Кухня, конечно, всё ещё выглядела старой и обшарпанной, но теперь она хотя бы не вызывала желания немедленно сбежать. Стол стал чистым, пол — тёмным, но ровным, а воздух — чуть легче. Раковина блестела. — Впечатляет, — признал худощавый. — Мы думали, ты сдашься, — честно сказал маленький. — Или заплачешь, — добавил пухленький.       Я усмехнулась, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я уже плакала вчера. Лимит исчерпан.       Я оперлась на стол, чувствуя, как усталость накрывает волной. Но, странное дело, внутри было не пусто, а… спокойно. Как будто, отмывая эту кухню, я немного отмыла и себя. — Ладно, — сказала я, глядя на результат. — С кухней покончено, пора приступит к другой комнате.

***

      Когда я, наконец, закончила с кухней и ополоснула тряпку в последний раз, в доме воцарилась непривычная тишина. Даже призраки куда-то делись — видимо, обсуждали моё «безумие» по приведению в порядок их логова. Я как раз собиралась выйти во двор, чтобы вылить грязную воду, как снаружи послышался странный шум.       Сначала — глухой стук. Потом скрип. А затем… радостный, почти праздничный гвалт. — А? — я выглянула в окно и застыла.       Во двор ветхого общежития один за другим влетали… призраки. Но не те, с которыми я уже познакомилась. Эти были другими: кто-то в старинных фартуках, кто-то в форме слуг, а один вообще напоминал дворецкого с полупрозрачным моноклем. И самое странное — они тащили вещи.       Нет, не «тащили». Они их… несли сквозь воздух. — Ого… — выдохнула я и выбежала наружу.       Передо мной аккуратно, почти торжественно, приземлялся деревянный стол. Следом — стулья, связка кастрюль, стопка тарелок, чайник, ящики с приборами, полки, мешки с чем-то звенящим внутри. — Что… происходит? — ошеломлённо спросила я. — Доставка! — бодро объявил призрак-дворецкий, чуть поклонившись. — По распоряжению академии. — Академии?.. — я моргнула. — Кроули?.. — Разумеется, — подтвердил другой призрак, более старый, с добрыми, чуть насмешливыми глазами. — Он передал список. Мы лишь исполняем.       Я стояла посреди двора, растерянная, с тряпкой в руках и пятнами грязи на одежде, и не могла поверить глазам. — Так вот почему он сказал, что «вторая часть прибудет позже»… — пробормотала я.       Призраки один за другим заносили мебель внутрь, словно точно знали, где и что должно стоять. Кто-то уже протирал новый стол, кто-то расставлял посуду, а один даже попытался повесить занавеску, правда, промахнулся и пролетел сквозь стену. — Вы… вы что, заранее знали, что я буду убираться? — спросила я, глядя на весь этот абсурд. — Дом давно ждал жильца, — ответил призрак-дворецкий. — А тот, кто берётся за уборку, не сбегая… заслуживает помощи.       Я невольно улыбнулась. Тепло, почти по-домашнему. — Ну надо же… — тихо сказала я. — Даже призраки здесь более заботливые, чем некоторые живые.       Кухня, ещё час назад пугающая и пустая, постепенно наполнялась жизнью. Пусть странной, призрачной, но всё же жизнью. И в этот момент мне впервые пришла мысль, от которой стало немного легче на сердце: — «Может… это место и правда может стать домом. Хотя бы на время.»

***

      Ближе к обеду кухня уже было не узнать. Я стояла посреди помещения, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, будто боялась, что всё это исчезнет, если моргну. Там, где ещё утром были гниющие шкафы, пыль и паутина, теперь стояла настоящая, пусть и простая, но полностью обустроенная кухня.       Деревянный стол — крепкий, без трещин. Четыре стула — пусть разные, но устойчивые. Полки с посудой: тарелки, кружки, миски, столовые приборы.       Чугунная плита, вмонтированная в каменную тумбу — призраки с гордостью объяснили, что она работает от магического ядра и «взрывается только иногда»… я решила уточнять это позже.       И, как вишенка на торте… — …Это что, холодильник? — я подошла ближе и осторожно коснулась белёсого шкафа с металлической ручкой. — Ага, — довольно протянул один из призраков. — Магико-хладильный контейнер. Сохраняет продукты свежими. Очень удобная штука.       Я распахнула дверцу. Внутри было холодно. По-настоящему холодно. Полки. Ящики. Даже лёгкий иней по краям. — Я… я не думала, что в этом мире существуют холодильники… — честно выдохнула я.       Призраки переглянулись. — А мы не думали, что смертная так обрадуется обычному шкафу, — пожал плечами пухленький призрак. — Для меня это не «обычный шкаф», — улыбнулась я, закрывая дверцу. — Это знак цивилизации.       Я наконец-то смогла нормально поесть: приготовить из продуктов и приборов, приправить специями, главное, дабы после этих травок у меня крышу не сносило или хуже — уши или хвост отросли бы. Сесть за стол, не опасаясь, что он развалится подо мной, и спокойно выдохнуть.       Я опёрлась локтями о стол, держа кружку с тёплой водой, и поймала себя на мысли, что напряжение в плечах начало отпускать. — Спасибо вам, правда, — сказала я, глядя на призраков. — Без вас я бы тут… не выжила. — Хм, — важно кивнул призрак-дворецкий. — Мы тоже рады. Дом снова дышит.       Я оглядела кухню ещё раз.       Пусть не идеальная. Однако теперь это было место, где можно готовить, есть и просто жить. И, впервые за долгое время, мне не хотелось плакать от жилищных условий.

***

      Облагородив царство еды, я захотела разобраться со спальней. Если уж я здесь застряла, то хотя бы комната, в которой я ночую, должна быть пригодной для сна, а не напоминать склад забытых кошмаров.       Я поднялась по скрипучей лестнице обратно наверх. Каждая ступень отзывалась протяжным стоном, будто дом жаловался на жизнь не меньше моего. Комната встретила меня всё тем же полумраком, пылью и ощущением временности — словно я здесь не жила, а просто пережидала что-то. — Нет, так не пойдёт… — пробормотала я, оглядываясь.       Первым делом я распахнула окна. Стёкла были мутные, но солнечный свет всё равно хлынул внутрь, разрезая тьму и поднимая в воздух целые облака пыли. Я закашлялась, замахала руками и тут же пожалела, что не подумала об этом раньше. — Эй! — крикнула я в сторону коридора. — Если кто-то ещё летает без дела, помощь не помешает!       И они прилетели. Несколько призраков, словно только этого и ждали.       Мы начали с самого базового. Старый матрас я осторожно стащила с кровати — он был тяжёлый, отсыревший и явно пережил не одно десятилетие. Призраки подхватили его и унесли прочь, по пути комментируя, что «даже мёртвым на таком спать вредно».       Каркас кровати я отмыла сама. Вода, тряпка, скрип дерева под руками — медленно, но он переставал выглядеть как предмет из фильма ужасов. Потом появился новый матрас. Чистый. Ровный. Я даже на секунду приложилась к нему щекой, чтобы убедиться, что он настоящий. — Боги… мягко, — прошептала я.       Дальше — постель. Простыни, подушка, одеяло. Не роскошные, но свежие. Я аккуратно застелила кровать, стараясь делать это так, будто от этого зависит весь мой дальнейший день.       Потом мы занялись остальным. В углу появилась тумбочка. У стены — шкаф, пусть узкий, но мой. Старый ковер я вытряхнула прямо из окна, и он внезапно оказался вполне сносным, просто забытым. Мольберт, что стоял рядом с моей кроватью, я не хотела выкидывать. Сам по себе он был не плох, если я отыщу здесь какой-то магазин с канцелярией, то смогу купить краски и карандаши, для рисования. Никто явно не станет запрещать моему хобби развиваться. Тем более давненько я не рисовала…       Я расставляла вещи медленно, вдумчиво. Не потому что их было много — наоборот, слишком мало — а потому что мне хотелось почувствовать контроль. Каждый предмет, поставленный на своё место, словно закреплял моё право быть здесь.       Когда дело дошло до зеркала, я замерла. Белая прядь всё ещё резала взгляд, чуждая и слишком заметная. Я отвела глаза и просто оставила зеркало, решив разбираться с этим позже. Не сегодня. В конце я села на край кровати. Призраки подклеили те обои, что разъехались на стенах и убрали трещины и паутину, в тех местах, где я с палкой недоставала. Помыла я пол, и заодно решила прибрать и соседнюю кровать, что была не менше паршивом состоянии. Её сразу же заменили, как и мою, вполне себе сносно.       Она перестала быть просто местом, где я пережила ночь. — Уже лучше… — тихо сказала я, оглядываясь.

***

      Я ещё немного посидела, прислушиваясь к тишине. Она здесь была особенной — не пустой, а будто осторожной, выжидающей. Старое общежитие словно наблюдало за мной, привыкая так же, как и я к нему.       Встав, я прошлась по комнате ещё раз, проверяя мелочи. Поправила одеяло, подвинула тумбочку ближе к кровати, положила амулет так, чтобы он всегда был под рукой. От этого жеста внутри что-то сжалось, но я глубоко вдохнула и заставила себя отпустить тяжёлые мысли. — Потом… всё потом, — сказала я себе вслух.       Следующим пунктом в голове всплыл коридор. Если уж я здесь надолго, нельзя же каждый раз пробираться через пыль и паутину, будто в логове монстров. Я вышла из комнаты, вооружившись тряпкой и ведром, и принялась за уборку. Новые знакомые и вчерашние призраки пошли ко мне на выручку.       Полы оказались холодными и неровными, местами доски скрипели так, что я каждый раз вздрагивала. Паутина цеплялась за волосы и рукава, вызывая тихое раздражённое ворчание. Призраки снова крутились рядом: кто-то подсвечивал углы, кто-то уносил мусор, а кто-то просто комментировал процесс с видом опытного надзирателя. Что странно, призраки очень тепло ко мне отнеслись и не считали меня чужеземкой, с отвращением не смотрели на меня и не делали работу, лишь бы плюнуть. Не знаю, норма это или моя параноя, однако я рада помощникам таким. — Да-да, я уже поняла, тут давно никто не жил, — буркнула я, отмахиваясь.       Постепенно коридор стал выглядеть… терпимо. Не идеально, но уже не пугал. Даже окна, отмытые наспех, пропустили больше света, и здание словно выдохнуло.       К тому моменту я ощутила, как усталость снова подкрадывается, тянет за плечи, за спину. Руки ныли, ноги гудели, а желудок недовольно напоминал, что шести контейнеров ему всё-таки было мало.       Я оперлась ладонями о перила лестницы и посмотрела вниз, во двор. Солнечный свет заливал старые стены, и на мгновение мне показалось, что общежитие выглядит… почти уютным. — Ну что ж, — тихо произнесла я. — Видимо, это теперь мой фронт работ.       Я развернулась обратно к коридору, мысленно составляя список: что ещё отмыть, что починить, что попросить у директора. Дел было море, но странным образом это немного успокаивало. Пока я занята — мне не нужно думать о том, почему я здесь и как вернуться домой.       Сжав амулет на груди, я шагнула дальше, вглубь ветхого здания, готовая продолжать.

***

      Закончив на сегодня уборку — пусть и только малой части здания, — я честно признала: на сегодня с меня хватит. Общежитие оказалось слишком большим, а я — всего одна, пусть даже с призрачной поддержкой. Тело ныло, ладони саднили от воды и тряпок, а в голове звенела усталость.       Призраки тоже заметив мою усталость, предложили закончить на сегодня, так как мы разобрались с двумя комнатами и прихожей — теми местами, в которых впервые дни я буду задействовать. Поблагодарив гостей за помощь, те улыбнулись мне приветливо, забрав старую мебель и полетели в сторону академии, как мне поведал призрак-дворецкий.       Я вернулась в свою комнату и с тихим вздохом села на край кровати. — Ладно… теперь разберёмся с личным, — пробормотала я.       Моя сумка выглядела до смешного скромно. Расстегнув её, я начала выкладывать содержимое на кровать, словно раскладывала остатки прежней жизни по категориям. Пару кремов — обычные, без запаха, уже наполовину пустые. Средства для гигиены, которые я забрала с хост-клуба по причине, что начальница дала мне отпуск на неделю, вот так они и оказались со мной в этом измерении.       Отдельной кучкой легла одежда хоста — та самая, в которой я сюда попала. Я поморщилась, взяв её в руки. — Это точно надо постирать… и срочно, — тихо сказала я, оглядываясь, будто стиральная машина могла внезапно материализоваться. — «Может, если я попрошу вороньеголовый одолжит мне то, чем тут стирают вещи. Раз все равно планирует делать меня на побегушках, то хотя бы пусть отплачивает в размере его просьб.»       Рядом я аккуратно сложила свои майки и спортивные штаны — удобные, практичные, без лишних деталей. Новая пижама, та самая, синего оттенка, которую я забрала по пути к дому и в которой спала этой ночью, выглядела почти символично. Маленькая, но важная роскошь.       Дальше — бинты и медикаменты от Кроули. Я задержала на них взгляд чуть дольше. Колбочки, мази, аккуратно перевязанные флаконы — всё это могло однажды спасти мне жизнь. Или уже спасло.       И, наконец, мои таблетки, обездоливающие и с эластичными бинтами с охлаждающими эффектами.       Я взяла упаковку в руки, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эти маленькие белые вещицы были якорем, напоминанием о моём теле, о его слабостях и границах. О том, что я всё ещё человек.       Я убрала их в самое надёжное место, подальше от лишних глаз. Разложив всё по полкам и в тумбочку, я откинулась назад и легла на кровать, уставившись в потолок. Комната всё ещё была далека от уюта, но теперь в ней чувствовалось моё присутствие. — Не так уж и много… — прошептала я. — Но, видимо, этого должно хватить.       Я закрыла глаза, позволяя себе короткую передышку. Завтра будет новый день, новые обязанности, новые странности этого мира. А сегодня… сегодня я просто выжила.

***

      Разобрав свои вещи, я потянулась к пакетам, которые принес директор. Они стояли у стены, аккуратно сложенные, будто ждали своего часа. Я открыла первый — ткань была новой, ещё пахла складом и чем-то нейтральным, не живым. Вытащив содержимое, я на секунду замерла. — …Серьёзно? — вырвалось у меня.       Это была униформа академии Тёмного Ворона. Только вместо штанов, в приоре была юбка с чулками, черные и белые. Аккуратно сложенная, без единой складки лишней, явно качественная и недешёвая. Я покрутила её в руках, разглядывая эмблему, крой, цвет. Для кого-то — мечта. Для меня — лишняя головная боль. — Нет, спасибо, — тихо сказала я и засунула форму назад в пакет. — Мне она не нужна.       Я не собиралась здесь учиться. Не собиралась становиться частью этой академии, какими бы планами ни тешил себя директор. Да и надевать их символику… не хотелось. Будто надену не одежду, а цепь. В других пакетах оказались обычные вещи: рубашки, штаны, тёплая кофта, нижнее бельё, даже полотенце. Вот за это — спасибо. Однако меня напрягало, что в этом наборе был комплект белья. Пусть Кроули и сказал что обеспечит всем на первое время, однако не думала что настолько. Аж мурашить начало меня. Я устало выдохнула и потянулась, чувствуя, как усталость накрывает волной. — Душ… — простонала я, проводя ладонью по лицу. — Мне срочно нужен душ.       Я уже почти шагнула к двери, но тут же остановилась и криво усмехнулась. — Хотя… после кухни я могу представить, что меня там ждёт.       В голове мгновенно всплыли картины: ржавые трубы, отсутствие воды, треснувшие стены, плесень, которая, кажется, вот-вот заговорит. Ветхое общежитие не внушало никакой надежды на нормальную ванную.       Я посмотрела на свои руки, на одежду, в которой провела весь день, и тяжело вздохнула. — Ладно, Хана… либо ты идёшь и проверяешь, либо так и будешь откладывать, — сказала я себе вслух. — Но морально я уже готовлюсь к кошмару.       С этим настроем я направилась искать ванную, заранее смирившись с тем, что чудес в этом здании, скорее всего, не бывает. Дверь в ванную нашлась не сразу — она была перекошена, с облупившейся краской и табличкой, на которой надпись давно стерлась. — Ну… поехали, — пробормотала я и толкнула дверь.       Скрип был таким, что, казалось, его услышали бы даже в другом крыле общежития. Картина внутри оказалась… ожидаемой. Треснувшее зеркало над раковиной, в котором отражение дробилось на странные углы. Ванна с потемневшей эмалью, местами сколотой до металла. Кафель на стенах держался из чистого упрямства и пары заклинаний, которые, вероятно, давно вышли из строя. Крана я насчитала два — один явно не работал, второй выглядел подозрительно живым. — Да уж, — выдохнула я. — Курорт, пять звёзд.       Я осторожно повернула вентиль.       …тишина. Повернула сильнее. — Ожидаемо, — нахмурилась я. — Водопровод починили лишь на первом этаже, естественно что на втором он не появиться по волшебству.       Я коснулась правого плеча, где под пальцами ощущалась знакомая неровность. Рана давно затянулась, но память о ней жила в теле. Провела ладонью по спине — шрамы никуда не делись. Они были частью меня. И никакая магия не сотрёт прошлое полностью… как бы ни хотелось. — Всё нормально, — тихо сказала я своему отражению в треснувшем зеркале. — Ты справишься. Как всегда.       Когда я закончила осматриваться, сил почти не осталось. Вернувшись в комнату, я рухнула на кровать, чувствуя, как тело наконец сдаётся. Ветхое общежитие скрипело, где-то вдали раздавался тихий шёпот призраков, а за окном медленно клонился день. — Призраки… — позвала я негромко. — У вас тут случайно не предусмотрен вариант «помыться и не умереть»?       Будто только этого и ждали — рядом тут же закружились знакомые полупрозрачные фигуры. Они переглянулись между собой и закивали. — Внутри воды давно нет, — сказал пухленький призрак. — Трубы высохли ещё до нашего времени.       Так как водопровод протянули лишь на первый этаж, и то — в кухню. Из раковины, которую я только что с таким трудом отмыла, действительно текла вода. Но одна мысль о том, чтобы черпать её оттуда, поливать себя ковшиком или как-то изворачиваться, вызывала внутренний протест.       Нет. После всего пережитого — нет, спасибо. — Даже не предлагайте, — пробормотала я, скривившись. — Я не собираюсь мыться в кухонной раковине.       Призраки переглянулись, будто ожидали именно такого ответа. — Тогда остаётся пруд, в котором мы уже были, — сказал пухленький, пожимая прозрачными плечами. — Вода чистая и вполне пригодная для купания. — Вечер уже, — добавил худощавый. — Все студенты сейчас по своим общежитиям. Никто вас не увидит. — Мы присмотрим, — уверенно заявил призрак в цилиндре. — Ветхое общежитие под охраной. — «А мне что-то не очень по нраву такая идея.»       Я вздохнула. Глубоко и тяжело. Выбора, по сути, не было. — Ладно… — нехотя согласилась я. — Только смотрите, чтобы сюда никто не сунулся.       Поднявшись в комнату, я быстро собрала всё необходимое: полотенце и мыльные принадлежности, подаренные директором и некоторые другие вещи. Сжав их в руках, на мгновение задержалась у двери, словно собираясь с духом.       Сказать, что мне хотелось идти — нет.       Однако хотелось быть чистой — да. — Смотрите в оба, — бросила я призракам на прощание.       И, закрыв за собой дверь ветхого общежития, направилась к тому самому пруду.

***

      Я остановилась у кромки пруда и некоторое время просто стояла, прислушиваясь. Вечерний воздух был тихим, лишь редкие насекомые нарушали покой, а поверхность воды едва заметно колыхалась, отражая зелёную луну.       В саму воду я заходить даже не собиралась. Инстинкт самосохранения буквально кричал: не лезь.       Кто знает, что здесь водится? Днём пруд выглядел мирно, но ночью… Ночью любой водоём может оказаться совсем другим. Я слишком хорошо знала, чем иногда заканчивается излишняя доверчивость.       Я обмоталась полотенцем, плотно прижав ткань к телу, и взяла казанок для черпания воды — тот самый, что предусмотрительно положил директор. За это ему мысленно можно было поставить плюсик.       Набрав воды, я осторожно облила плечи.…и замерла. — Тёплая?.. — прошептала я.       Вода была не просто не холодной, а приятно тёплой, почти как нагретая на солнце — хотя солнце давно село. Это сбивало с толку. Я нахмурилась, зачерпнула ещё раз и снова вылила на себя. То же самое. — Странный пруд… — пробормотала я.       В голове мелькнула мысль, что, возможно, это особенный водоём: днём он холодный, а ночью почему-то тёплый. Магия? Источник? Или ещё одна странность этого мира, к которой придётся привыкать.       Я продолжила мыться, аккуратно обливая себя водой, стараясь делать всё быстро и без лишних движений. Полотенце ни на секунду не покидало своё место, а взгляд то и дело скользил по поверхности пруда и тёмной воде под ней.       Тепло воды помогало расслабиться, смывая усталость и липкое ощущение прошедшего дня, но напряжение не уходило полностью. Я всё время чувствовала, что должна быть настороже.       Пусть пруд и казался спокойным… Я предпочитала не проверять, оправдано ли это спокойствие.       Затем Облив тело ещё раз, я взяла одну из бутылочек с маслами. Запах сразу ударил в нос — травы, что-то горьковато-свежее, будто лес после дождя. Не мой привычный аромат, но почему-то он успокаивал.       Я осторожно промыла волосы, медленно, не спеша, позволяя тёплой воде стекать по прядям. Затем — ноги, шею, и в последнюю очередь плечи. Особенно — одно из них. Движения стали медленнее, почти осторожные до боли. Я боялась, что вода или неловкое касание заставят шрам снова ныть. Память о старой боли всегда жила где-то рядом, даже если тело давно привыкло.       Я задержала дыхание, облила плечо… …и только тогда выдохнула. Ничего. Не резануло, не кольнуло, не отозвалось вспышкой боли. Лишь тёплая вода стекала вниз, унося напряжение. Я позволила себе короткое облегчённое дыхание. — Хорошо… — почти неслышно прошептала я.       Потянулась за следующим ковшиком, собираясь умыть грудь, как вдруг…       Шорох.       Тихий, но слишком отчётливый. Я вздрогнула всем телом, сердце резко ухнуло куда-то вниз. Руки среагировали быстрее мыслей — я крепко прижала полотенце к груди, будто оно могло защитить меня от всего мира разом.       Взгляд метнулся в сторону пруда, затем — к деревьям, к теням между ними. Ночь снова напомнила о себе. — Кто здесь?.. — шёпотом вырвалось у меня, хотя я сама знала, что ответа может и не быть.       Я замерла, прислушиваясь, стараясь даже не дышать слишком громко. Луна медленно вышла из-за облаков, будто кто-то отдёрнул занавес. Серо-зелёный свет пролился на пруд, на траву, на тени между деревьями — и всё вокруг стало видно слишком отчётливо, чтобы продолжать убеждать себя, что мне просто почудилось.       Я снова огляделась, напряжённо, почти звериным взглядом, стараясь уловить любое движение. Сердце билось в ушах, ладони вспотели. Медленно, стараясь не делать резких движений, я потянулась к вещам. Пальцы нащупали знакомую форму — маленький перцовый балончик. Я вытащила его, затем — раскладную дубинку, холодную, тяжёлую, такую реальную на фоне этого странного мира. Оружие было смешным и бесполезным против магии и монстров… но оно было моим. Привычным и земным.       На самом деле она мне почти никогда не была нужна. И, слава богу, не пригодилась и сейчас. Но Мортан-сан всегда говорил одно и то же:

«Лучше носить и не использовать, чем однажды пожалеть»

      Я машинально сглотнула. — Вот видишь… я послушалась, — пробормотала я себе под нос, крепче сжимая баллончик.       Я и сама не заметила, как положила их в сумку ещё там, у себя дома, перед самым тем моментом, когда всё перевернулось и я оказалась в этом мире. Будто какая-то часть меня знала, что они могут понадобиться. Или просто… не хотела расставаться с тем, что могло защитить меня и дабы мои страдания не повторились заново.       Я стояла так несколько секунд — настороженная, готовая сорваться с места, если понадобится. Однако вокруг было тихо. Только лёгкий плеск воды и ночной ветер. Я медленно выдохнула, не убирая ни баллончик, ни дубинку.       Шорох повторился… и вдруг оборвался. Будто тот, кто был рядом, понял, что его заметили — и решил отступить. Листва больше не шевелилась. Тени не двигались. Даже воздух, казалось, застыл. Я простояла ещё пару секунд, не дыша, вслушиваясь до боли в ушах.       Ничего. — Ушло… — едва слышно выдохнула я, но облегчение было слишком хрупким, чтобы ему доверять.       Долго думать я не стала. В быстром, почти паническом темпе я схватила все вещи: полотенце, мыльные принадлежности, сумку. Перцовый баллончик так и остался зажатым в ладони, дубинка — в другой. Полотенце сбилось, волосы капали водой, ноги скользили по влажной траве, но мне было всё равно.       Я побежала. Не оглядываясь. Не разбирая дороги. Только бы прочь от пруда. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, грудь жгло от холода и адреналина. Ветви цеплялись за руки, трава хлестала по щиколоткам, но впереди уже темнел знакомый силуэт — ветхое общежитие. — Только бы успеть… — прошептала я, почти влетая на территорию.       Добежав до входа, я рванула дверь, захлопнула её за собой и навалилась спиной, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени.       Внутри было темно, пыльно и скрипуче… Но сейчас это место казалось мне единственным безопасным во всём этом мире.