5 глава. Сухая и соленая планета

— Милый мой, мне сейчас не до Лиса!

— Почему?

— Да потому, что придется умереть от жажды…

Он не понял, какая тут связь. Он возразил:

— Хорошо, если у тебя когда-то был друг, пусть даже надо умереть.

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      Перекатившись на спину, Драко глухо охнул от боли в плече. Изо всех сил стараясь игнорировать это, вынул из кармана брюк складной нож — не было смысла беречь сломанную палатку, и у них была запасная. Резать было сложно, лезвие с трудом пронзало плотную ткань, и ему приходилось проводить несколько раз по одной линии, с усилием разрывая парусину. Луна повернулась на бок, наблюдая за ним, и это придавало сил: он обещал вытащить ее, она ждала, что он вытащит, не из пустыни, так хотя бы отсюда.       Брезент медленно поддавался. Кровь потекла снова, но Драко не обращал внимания, упрямо продолжая продираться наружу. Наконец получилось — он откинул ткань в сторону и тяжело перекатился через край.       Луна сразу же выбралась следом; брезент до сих пор будто ничего не весил, и ей даже не пришлось прилагать особых усилий. Драко стоял на четвереньках, по рубашке расползалось багровое пятно, на песок медленно капала кровь. Это было не артериальное кровотечение — уже хорошо, но порез был глубоким и оставался риск инфицирования.       Аптечка была рядом с канистрами. Луна откинула край останков палатки, достала ящик и щелкнула замками. Внутри ровными рядами лежали флаконы, бинты и инструменты. Достав йод, пачку стерильных салфеток и рулон бинта, Луна вернулась к Драко, сев рядом с ним на песок.       — Нужно снять рубашку, — сказала она.       Нужно, но… по щекам разлился горячий румянец, совершенно неуместный и дурацкий. Луна была права, и здесь правила приличия теряли все значение, но Драко уяснил их все с молоком матери, и одно из главных — то, что джентльмен не должен появляться перед незамужней леди без сюртука, а уж тем более без рубашки. Они и так перешли все границы, особенно после крайне двусмысленной позы под сломанной палаткой, но все равно…       Стараясь не смотреть на Луну, Драко потянулся к пуговицам. Его мать пришла бы в ужас, а ее отец… Драко очень живо представил, как холодно бы посмотрел на него Ксенофилиус, если бы видел это. Пальцы слушались плохо, и Луна сказала:       — Давай я.       — Я могу… — но Драко замолчал на полуслове, потому что Луна не слушала, начав расстегивать пуговицы. Он отвел глаза в сторону, на дюны, но все равно боковым зрением видел, как солнечный свет играет в прядях ее волос, выбившихся из небрежного пучка. Закончив с этим, она помогла ему стянуть рукава, отделяя ткань от запекшейся крови.       Смущаться было нецелесообразно, но Луна поняла, что смущается, но если Драко отворачивался, то ей хотелось смотреть, изучать и запоминать — она уже представляла себе, как он выглядит, и почти не ошиблась. Действительно рельефная грудь, сильные руки, плоский живот, немного выступающие ребра, следы от ремней на плечах. Тонкий шрам длиной в пару дюймов чуть левее солнечного сплетения — Драко занимался фехтованием, и однажды рапира соперника сорвалась с защитной пластины нагрудника.       Все это Луна рассмотрела за доли секунды, пока открывала бумажную упаковку салфеток.       — Я понимаю, что прекрасно выгляжу, но можешь хотя бы не смотреть так пристально? — буркнул Драко.       — Я оцениваю повреждения тканей, — Луна открутила флягу, смачивая салфетку водой.       — И как? — он продолжал старательно смотреть в другую сторону.       — Края рваные и загрязнены песком. Не двигайся.       — Лучше бы это делал настоящий врач, — Драко прикрыл глаза.       — Конечно, практики у меня не было, но я читала «Руководство по оказанию первой помощи Британского общества Красного Креста» и однажды помогала анатомировать тушу кашалота в Королевском колледже, — Луна провела салфеткой по краю раны, собирая песок.       — Кашалота? — фыркнул Драко.       — Мышечные волокна и принципы кровоснабжения довольно схожи с человеческими.       — Да уж. И зачем тебе это было нужно? В смысле — медицина?       — Интересно, — Луна пожала плечами.       Ну конечно, зачем он вообще спрашивал? Ей же все интересно. В одиннадцать лет ее интересовала жизнь глубоководных рыб, в четырнадцать она внезапно увлеклась средневековой картографией, в семнадцать могла по памяти нарисовать классификацию метеоритов по составу… и это только то, что Драко было известно. Луна собирала знания, как модница могла бы собирать платья.       Закончив с водой, она достала флакон с йодом и ватную палочку.       — Сейчас будет жечь.       — Знаю. Делай.       От резкого жжения он невольно вздрогнул и напрягся. Луна сменила ватную палочку и достала пузырек с прозрачной жидкостью.       — Сейчас будет пениться, это нормально, — предупредила она. Драко скосил глаза, наблюдая, как порез заполняет белая пена, которая тут же розовела. Убедившись, что рана очищена, Луна наложила сверху сложенную в несколько раз стерильную салфетку.       — Держи и прижимай.       Драко прижал салфетку здоровой рукой.       — Должен признать, для человека, чей основной хирургический опыт ограничен кашалотом, ты делаешь все это пугающе профессионально.       — Еще не все, — Луна достала из аптечки круглую жестяную баночку с цинковой мазью. — И нужно забинтовать.       — Целый полевой госпиталь из-за царапины, — проворчал Драко. — Дядя Родольфус рассказывал, как на Сомме ему перевязывали руку под огнем: йод, жгут и все.       — Дядя Родольфус потом месяц лечил гнойное воспаление, — безразлично заметила Луна, нанося мазь. — Хочешь повторить его опыт?       Драко сжал губы.       — Теперь бинт, — она переместилась ближе, так что их колени почти соприкасались.       — Я сам, — быстро сказал он.       — Ты не сможешь правильно зафиксировать плечевой сустав одной рукой, — Луна спокойно размотала начало бинта. — Особенно правое плечо левой рукой. Повязка сползет или пережмет сосуды.       — Я могу и левой, — Драко попытался выхватить бинт, но она ловко отвела руку.       — Я видела, как ты сам пытался завязать галстук перед приемом у Макмилланов, когда три года назад упал с лошади и растянул связки, и у тебя получилось так хорошо, что ты просидел весь вечер в библиотеке, чтобы не появляться на людях.       — Я заинтересовался их книгами, — пробормотал Драко.       — Конечно… — усмехнулась Луна. — «Генеалогия шотландских кланов XV века» и трактат о болезнях коровьего вымени действительно захватывающее чтение. Держи, — она протянула ему начало бинта, прижимая к самому плечу чуть выше раны. Драко автоматически прижал край марли большим пальцем. Луна наклонилась, ее волосы скользнули по его ключице, плечо коснулось груди, когда она протянула бинт за спину, на мгновение ее щека оказалась в дюйме от его губ.       — А у тебя тогда было серебристое платье, — неожиданно для себя сказал Драко. — А следующем приеме у них ты танцевала с Финч-Флетчли и смеялась его шуткам про крикет, словно это хоть кого-то интересует.       — Это было смешно, — Луна поправила бинт и обвела вокруг его плеча. — Он рассказывал, как капитан команды графства пытался научить своего пуделя приносить мяч.       — А на следующем вальсе ты слушала, как Бут объяснял тебе правила регби, и, кажется, даже кивала.       Луна еще раз обвела бинт вокруг.       — Я думала, тогда ты был занят Паркинсон. Она демонстрировала тебе новое колье… Подними руку.       — Она называла это колье скромным, хотя бриллиант был размером с фазанье яйцо, — Драко поднял руку. Луне снова пришлось почти обнять его, чтобы провести марлю по диагонали через грудь — прядь волос скользнула по щеке, ладонь обожгла теплом лопатку, и хотя он ждал этого, все равно не был готов.       — Мне было гораздо интереснее танцевать с тобой, — вырвалось у него. — Ты тогда рассказывала о морских лилиях каменноугольного периода… и у тебя было темно-синее платье с крошечными кристаллами на юбке.       Луна не ответила, снова приближаясь. Это была перевязка, это не должно было быть так волнующе, но это сводило с ума. Драко зажмурился.       — Эти кристаллы мерцали, когда ты поворачивалась в вальсе. А потом ты танцевала с Лонгботтомом, и так ему улыбалась, что я решил… что он тебе нравится.       — Он мне нравится, — Луна вернула бинт на плечо. — Он хороший.       — Лев с бархатной гривой, — хмыкнул Драко. Ревновать было ужасно глупо, особенно здесь, но все равно он ревновал. И с горечью осознавал, что давно мог ухаживать за ней, но не решался — не только потому, что она была странной. Это было одной из причин.       Кроме этого, Драко банально боялся ее отказа и не знал, как флиртовать с ней. Она либо не понимала намеки, либо понимала слишком буквально, а на стандартный вопрос «О чем ты думаешь?» могла бы искренне начать объяснять какую-то свою очередную теорию, и была единственной девушкой, которая смотрела на него не с обожанием или интересом, а с научным любопытством. С ней было очень интересно разговаривать, но именно разговаривать, как с другом. Драко убеждал себя в том, что она привлекает его именно поэтому и потому, что она красивая, а ревнует он из-за того, что его троюродная кузина достойна лучшего, чем мямля Лонгботтом, и тем более ограниченные предсказуемые Бут и Финч-Флетчли.       — Мне показалось, это ему подходит. Он на самом деле храбрый, — Луна еще раз протянула бинт у него под мышкой, и на мгновение ее локоть вновь оказался прижат к его ребрам.       Серьезно? Он только что закрывал ее от бури, как мог, а она расписывает ему достоинства Лонгботтома?       — Да он просто образец доблести! — не выдержал Драко. — Настоящий рыцарь! Когда мы отсюда выберемся, можешь вручить ему медаль!       Луна переместилась назад, завязывая узел на спине, и вдруг легко коснулась губами затылка чуть выше линии волос — не дольше мгновения, но этого хватило, чтобы все мышцы Драко одеревенели, а в ушах зазвенела оглушительная тишина.       Встав, Луна отряхнула колени от песка. Солнце висело в зените, безжалостно выжигая все до последней травинки. Песок, еще недавно клубившийся стеной, теперь лежал смирно, но легкая невесомая пыль все еще висела в воздухе, застилая горизонт молочно-бежевой дымкой.       Вслед за ней Драко медленно поднялся, стараясь не двигать забинтованным плечом, и посмотрел на бесформенную груду брезента и алюминиевых стоек, под которой теперь были погребены их припасы. Нужно было поесть, и им была нужна вода.       — Сиди в тени, — приказал он, направляясь к завалам. — Я разберу это.       — Вместе мы справимся в три раза быстрее, — возразила Луна.       — Ты не будешь таскать тяжести, — отрезал он.       — Я могу поднять ящик с галетами, — фыркнула она. — Послушай, у тебя только минуту назад прекратила идти кровь…       — Ты вчера бредила от обезвоживания! — резко обернулся к ней Драко. — Ты говорила с пустотой про какие-то розы! Я боялся, что ты не придешь в себя! Сиди в тени, ясно?       Луна моргнула.       — Хорошо, но ты будешь делать перерыв каждые десять минут, и если рана начнет кровоточить снова, немедленно остановишься.       Закатив глаза, он кивнул и начал раскапывать завал, сначала отбрасывая мелкие обломки. Луна уселась в тени, подтянув колени к груди. Про рубашку Драко забыл, и к лучшему — в такой жаре она сделала бы только хуже, да и… так было… более… эстетично? Луна поискала в себе подобающее молодой леди смущение и не нашла; точнее, смущение было, но не то, от которого хочется отводить взгляд. Просто фоново ощущалось, что это не совсем правильно, и все.       Солнечный свет золотил его кожу, мышцы на спине напрягались, когда он наклонялся, и в каждом движении была какая-то особая грация… и Луна помнила его тепло и запах. Было так странно понимать, что каких-то пару часов назад он прижимался к ней и нависал сверху, и тогда она воспринимала все спокойно, а теперь вдруг все будто перевернулось.       Драко уперся здоровым плечом в середину стойки, и та прогнулась с тихим скрипом, приподнимая брезент. Завал с грохотом поддался, он выпрямился, отбрасывая прядь мокрых волос со лба, и встретился с Луной взглядом.       Она не отвернулась.       Нужно было отвернуться и сделать вид, что любуется пейзажем или опустить глаза, но Луна продолжала смотреть на него, не зная, зачем — с ее стороны это было почти так же неприлично, как с его — находиться при ней в таком виде. Она знала, что это важно, и для нее, в целом, это тоже имело значение. Ее учили этому, ее воспитывали соответствующе, поэтому она привыкла не проявлять публично восторг или гнев, не демонстрировала свои знания в неподходящей обстановке, принимала участие в светском флирте, при этом не поощряя излишне никого из кавалеров, не комментировала вслух туалеты и манеры других девушек, никогда не оспаривала мнение старших и всегда одевалась соответственно случаю. Так было нужно, так делали все и она не видела смысла вести себя иначе, да ей и не хотелось вести себя иначе… раньше.       Драко криво усмехнулся.       — Что, на мне проступила карта звездного неба?       — Нет, — Луна склонила голову набок. — Ты красивый.       Он расширил глаза так, будто она вдруг стала излучать сияние или превратилась в единорога, или то и другое одновременно, покраснел до корней волос и потянулся привычно поправить воротник, как обычно делал, когда нервничал, но воротника не оказалось, и Драко застыл в ужасе. Если бы не искренняя паника на его лице, Луна бы засмеялась, но она сдержалась, и сдержалась, когда он метнулся к валяющейся в стороне рубашке, поспешно натягивая на себя.       — У… у тебя точно обезвоживание. И ты голодная.       — Но ты же сказал, что я выгляжу как воплощение римской богини.       — Это было… — Драко застыл. Метафора? Поэтическое сравнение? Комплимент? Так оно и было, но он правда так думал. И Луна правда считала его красивым, иначе бы так не сказала — она всегда говорила прямо. Не со всеми, но он был одним из тех, с кем она была прямолинейной. И он знал, что выглядит привлекательно и нравится девушкам, привыкнув к женскому вниманию, как к фоновому шуму. Миллисент жадно ловила его реакцию, ища одобрения, комплименты Панси были замаскированы под небрежную критику, Дафна до помолвки с Лонгботтомом флиртовала с ним с холодным изяществом — скорее потому, что так было положено, чем из искреннего интереса.       Ни одна из них не сказала бы нечто настолько… открыто.       — Это было что? — Луна продолжала смотреть и Драко казалось, что она видит его насквозь.       — Это была правда, но…       — Но?       — Тебе нужна вода, — отчеканил Драко. — Еда. Сейчас, подожди…       Стараясь не смотреть на Луну, он поставил перед ней канистру воды, подтащил ящик с консервами и вынул сразу две банки — и с тушенкой, и с горохом. Пока он ковырялся в них консервным ножом, Луна наполнила водой их фляги.       — Три глотка, — сказал Драко. — Пей сейчас.       Сев обратно на песок, она послушно отпила. Драко воткнул в каждую банку по ложке с таким видом, будто вбивал кол в невидимого противника, и подвинул в ее сторону горох.       — Ешь, здесь больше влаги.       Луна взяла банку, аккуратно зачерпывая ложкой содержимое, и протянула ее обратно Драко. Он молча взял, их пальцы чуть не соприкоснулись, и он отдернул руку так, будто обжегся, а потом не вернул ей банку, а передвинул по песку. Так они съели и горох, и тушенку, и по две галеты — Драко решил, что после бури необходимо восстановить силы.       И было необходимо что-то делать. Хоть что-то. С облегчением он вспомнил, что рядом с аптечкой и водой спрятал от бури аварийный маяк, все еще неисправный, но не безнадежно сломанный. Драко на это надеялся.       Подтащив ящик с инструментами и маяком в тень крыла, он опустился на песок в двух шагах от Луны. Перед тем как склониться над платой, вынул из ящика и протянул ей ее полевой дневник, отвернулся, расстегивая на рубашке сразу три пуговицы — жара становилась невыносимой, и погрузился в прибор.       Луна вынула из кармана вечное перо, открыла дневник и записала новые данные.       Маленький принц сел на песок, подперев подбородок рукой и наблюдая за Драко.       — Что он чинит?       — Маяк, — тихо сказала Луна.       — Это же совсем не похоже на маяк, — удивился мальчик. — Маяки большие. Они стоят на островах и светят в ночи.       — Это просто так называется. И чем-то похоже. Те, большие маяки дают сигналы кораблям, и этот должен дать сигнал, что мы заблудились.       — А вы заблудились? Вы же упали с неба.       — Упали с неба и заблудились, — невесело улыбнулась Луна. — Ты тоже?       — Да, — так же печально улыбнулся Маленький принц. — Я не могу вернуться домой. Это очень далеко и мое тело слишком тяжелое… А моя Роза там совсем одна, и она такая слабая… у нее только четыре шипа, и больше ей нечем защищаться от мира.       Луна не знала, что сказать на это, но, пока искала ответ, Маленький принц заговорил снова, кивнув на Драко:       — Почему у него красные уши? Потому что ты назвала его красивым?       — Да, — улыбка Луны стала веселой. — Именно поэтому.       — И поэтому он смотрит на железки, а на тебя — только краешком глаза?       — Да, — Луна тихо хихикнула.       — А почему, когда ты сказала, что он красивый, он не сказал «спасибо»?       — Потому что он потерял дар речи, — Луна с нежностью взглянула в сторону Драко, который сосредоточенно впаивал предохранитель в плату маяка. Если он слышал и разобрал слова, снова будет говорить про бред, но это ее уже не волновало.       — А ты правда воплощение богини? — принц посмотрел на Луну.       — Нет, у меня просто такое имя.       — Красивое имя, — улыбнулся мальчик. — И у твоего принца красивое. И вы оба… красивые. У вас волосы, как у меня. Как колосья пшеницы. Вы понравились бы моему Лису.       — Спасибо, — Луна поправила прядь волос.       — Пятнадцать минут! — громко сказал Драко. — Три глотка воды!       Слышал?.. Конечно, он же совсем близко… Взяв флягу, Луна отпила один маленький глоток — пить больше было невероятной расточительностью.       — Почему он заставляет тебя пить? — заинтересовался Маленький принц.       — Потому что боится за меня. У нас мало воды, а если не пить воду… — Луна развела руками, — мы умрем.       — О, это было бы очень грустно, — мальчик расширил глаза. — Не нужно умирать! Вы можете пить из колодца.       — Колодца? — насторожилась она. — Какого колодца?       — Он не так далеко, — принц указал рукой куда-то за спину Драко, в сторону дюны, напоминавшей спящего верблюда. — Вода в нем пахнет звездами и прохладой.       — Луна, — хрипло позвал Драко, — Кажется, готово.       На корпусе маяка горела маленькая зеленая лампочка. Луна краем губ улыбнулась Маленькому принцу, прежде чем отвернуться и перевести взгляд на Драко.       — Включи его, — тихо сказала она.       Он кивнул и нажал на кнопку. Раздался тихий писк, и лампочка начала коротко мигать, посылая сигнал в эфир. Луна замерла, наблюдая и считая вспышки: раз… два… три…       …на четвертой лампочка дрогнула, погасла и больше не зажглась.       Драко уставился на мертвый прибор с таким видом, будто только что получил пулю в грудь, а потом застонал, упал спиной на песок и закрыл лицо руками.       — Все… это все… это был последний… — «шанс» он не договорил. Луну бросило в дрожь — она никогда не слышала у Драко такого голоса… словно из него вынули душу.       Неужели они правда здесь умрут?       Может, ее Маленький принц на самом деле просто бред от дегидратации?       — Я думал… если мы выберемся… я отвезу тебя к бабушке… — заговорил Драко, глядя в пустое небо. — Скажу всем, что я женюсь на тебе… Если, конечно, ты согласилась бы…       Он женился бы на ней?       Луна растерянно моргнула — с одной стороны, этого она и ждала после всего произошедшего, но услышать все равно было… неожиданно.       — А теперь мы просто останемся здесь, пока не кончится вода… — Драко закрыл глаза согнутой в локте рукой. — У нас начнутся галлюцинации… Ты уже их видишь, да? — он горько усмехнулся. — По крайней мере, у меня есть револьвер. Есть какая-то честь в том, чтобы уйти по собственной воле… Обещай, что когда… что тогда ты просто отвернешься.       Чувство, всколыхнувшееся внутри Луны, было незнакомым; спустя мгновение она осознала, что это гнев.       Револьвер у него есть. Честь уйти по собственной воле. Отвернуться просит.       Какого черта?       Резко поднявшись на колени, она вцепилась обеими руками в его воротник и с силой дернула.       — Заткнись!       Драко вздрогнул, но не отстранился.       — Ты не понимаешь, лучше один чистый выстрел, чем медленно сходить с ума…       Ее затрясло; она не умела ругаться, никогда не повышала голос, только если было нужно перекричать шум, все слова путались, оставалась только злость, и, размахнувшись, Луна ударила его по щеке.       Драко замер, глядя на нее так, будто впервые увидел — или будто просто наконец-то увидел.       — Это всего лишь маяк! — отрезала она. — Просто один маяк! Откуда ты знаешь, что нас не ищут? С чего ты взял, что это конец? Здесь могут быть бедуины! Могут быть источники! Мы здесь всего второй день! Мы уже пережили падение и пыльную бурю! Немедленно возьми себя в руки!       Драко тронул кончиками пальцев покрасневшую щеку.       — Ты права, — наконец прошелестел он. — Прости, я… не должен был.       — Мы выберемся отсюда, — Луна снова встряхнула его за воротник. — Вернемся домой и ты на мне женишься. Если я соглашусь. Ясно?       — Ясно, — Драко провел ладонью по лицу. — Отпусти.       Луна разжала пальцы и повернулась к нему спиной.