7 глава. Нужно беречь свет

Его полуоткрытые губы дрогнули в улыбке, и я сказал себе: трогательней всего в этом спящем Маленьком принце его верность цветку, образ розы, который лучится в нем, словно пламя светильника, даже когда он спит…

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      Луна поспешно спряталась в палатку, будто убегала, и в тишине на Драко накатила боль — все тело заломило, спина словно налилась свинцом, рана горела. Все вокруг стало каким-то зыбким и нечетким, в висках поднялся навязчивый гул. Низ живота свело, как в судороге, но хотя бы с этим он мог справиться. Впрочем, легче не стало, и это не принесло ни капли удовольствия — только острую, стреляющую боль в плече и спине вкупе с унизительным раздражением.       А еще он вспомнил, что они так и не ужинали. Заставив себя подняться, нашел ящик с провизией, вскрыл банку тушенки — металлический скрежет резанул по нервам, — положил сверху сухую галету и зашагал к палатке.       Как и во время бури, Луна сидела в дальнем углу, прислонившись спиной к канистрам. На коленях у нее лежал раскрытый полевой дневник. Стараясь на нее не смотреть, Драко протянул ей ужин.       — А ты ел? — спросила Луна.       — Сейчас буду есть.       — Ты пьешь воду? — сощурилась она.       — Пью.       Это была фактически правда — он сделал один маленький глоток полчаса назад. Этого было катастрофически мало, но тратить воду на себя казалось верхом расточительства, после того, как Луна уже не раз начинала говорить с пустотой. У Драко не было галлюцинаций, он был мужчиной и поэтому мог держаться без питья дольше.       — Драко…       — Спокойной ночи, — перебил он, забирая свой спальный мешок.       Вопреки ее опасениям, Драко не ушел далеко, а устроился прямо у палатки — не параллельно входу, а чуть в стороне. Луна слышала, как он расстилает брезент с таким звуком, будто швыряет на землю. Слышала что-то похожее на стон и то, как он ворочается, пытаясь найти удобное положение. Конечно — контузия при падении, день, проведенный за откапыванием снаряжения и установкой палатки, нервы перед бурей, рана от стойки, снова установка палатки, отдача выстрела, от чего рана снова открылась… Его занятия фехтованием, конные прогулки и даже пилотирование были просто игрой по сравнению с этим. Вдобавок — хроническое недоедание и нехватка воды.       Пил он, как же.       Она не слышала звона отстегивающейся фляги, бульканья воды и щелчка крышки, которая снова закручивается на место. Кроме того… Луна задумалась. Движения Драко будто стали резче, ей показалось, что ему сложнее сфокусировать взгляд и он чаще проводил языком по губам.       От нее он требовал пить по три глотка как можно чаще, а воду нужно было экономить, и логично, что экономил он на себе, но насколько — Луна пока не знала. Нужно было прямо сейчас выйти к нему и заставить пить, но она и так вторглась в личное пространство дальше некуда, ей все еще было за это стыдно, и она осталась в палатке — доела тушенку, запила водой и забралась в свой спальный мешок.       — Знаешь, первой, кого я встретил на Земле, была змея, — сказал Маленький принц, садясь перед Луной. — Она была цвета лунного луча. Она сказала, что может унести меня дальше, чем любой корабль… то есть, если мне захочется вернуться домой. Потому что она возвращает всех, кого коснется, земле, из которой они вышли.       — То есть, — вздрогнула Луна, — убивает?       — Нет! — мальчик покачал головой. — Это не смерть. Я уверен, что не смерть. Это просто… переход. Но мне сложно на это решиться.       — Ты боишься? — прямо спросила она.       — Да, — так же прямо сказал Маленький принц. — Очень. Но я уже год на Земле, и не знаю, как вернуться домой иначе.       — Возможно, в этом что-то есть, — задумалась Луна. — Папа как-то давал мне рецензировать книгу одного теософа. Тот утверждал, что наше эфирное тело может покидать физическую оболочку, особенно в моменты крайней нужды или перед лицом смерти. Он называл это астральной проекцией и говорил, что так душа путешествует между мирами.       — Именно! — вдруг просиял Маленький принц. — Между мирами! Может быть, моя планета — просто другой мир? Тогда понятно, почему я не могу просто улететь! Тогда змея знает, как меня вернуть! Но… — он снова погрустнел, — все равно страшно. Вдруг не получится… или я попаду не туда… или просто исчезну… или окажусь дома, а моя Роза уже… — побледнев, он не договорил.       — Или окажешься дома вместе с ней, — сказала Луна. — И она будет рада тебя видеть. Она же соскучилась.       — Она будет злиться, — уверенно сказал Маленький принц. — Но и радоваться. И, может, плакать, пока я не вижу. Она очень гордая… но пока мне все равно страшно пробовать вернуться.       В ночи прозвучал короткий отрывистый лай фенека, и тут же с другой стороны горизонта ему ответил другой, создавая эхо, теряющееся среди дюн.       — Когда я оказался здесь впервые, здесь не было людей, — перевел тему мальчик. — Я встретил Змею, крохотный цветок с тремя лепестками и эхо. Змея сказала, что в пустыне никто не живет. Цветок — что много лет назад видел всего шесть или семь человек. Эхо — что я один. Если в пустыне никто не живет, почему ты заблудилась со своим принцем именно здесь?       — Мы искали китов, — сказала Луна. Первоначальная цель экспедиции забылась, неважно, что прошло совсем немного времени. Ей казалось, что они с Драко здесь уже очень давно, и только сейчас она вспомнила о своей теории.       — Разве в пустыне есть киты? — искренне удивился Маленький принц.       — Миллиарды лет назад здесь было море. Киты умерли, — безжалостно продолжила Луна. — От них остались одни кости. Но они здесь были.       Маленький принц задумался.       — По дороге к колодцу есть кости. Очень большие, как белые горы. Я думал, это скелеты чудовищ или слонов, которых проглотили удавы. Может, это были твои киты?       Луна приподнялась на локте.       — Ты видел?.. Погоди, ты можешь объяснить мне дорогу к тому колодцу еще раз? Я зарисую, — она потянулась за полевым дневником. Маленький принц сел рядом, и Луна поняла, что освещать страницы фонариком не нужно — от мальчика исходило сияние.       — Ты выйдешь от самолета к самой высокой дюне, что похожа на спящего верблюда, — он провел пальчиком по бумаге, и на ней проступил бледный золотистый контур. — Обойдешь ее слева, и там, где ветер вырезал волну, увидишь три камня, стоящих друг за другом. За ними будет сухое русло. Нужно идти по нему, пока не дойдешь до места, где песок красный, как лепестки моей розы, и там повернуть к скале с лицом Старика — он смотрит на восход и один глаз у него закрыт. Колодец будет за его спиной. Только колодца не видно, пока не подойти вплотную.       Луна быстро зарисовала все, что он сказал — дюну, камни и старческое лицо. Звучало это абсурдно, но в то же время… это могло быть спасением.       — Ты очень правильно все нарисовала, — одобрительно сказал принц. — Но уже так поздно! Хочешь, я спою тебе колыбельную?       Луна не стала спорить, вернув полевой дневник на место. Маленький принц уселся поудобнее и начал напевать — тихо, почти беззвучно. Его песня была похожа на шелест песка и на звон хрустальных звезд, и вплеталась в тишину, становясь ее частью.       В этой песне не было слов, но Луна запомнила каждое.

***

      Утренний воздух был прохладным и чистым. Ночной ветер утих, песчаные гребни застыли бархатными волнами, и каждая песчинка на их гребнях искрилась росой. Горизонт на востоке светился перламутром.       Луна давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. Когда она вышла из палатки, ей даже захотелось попрыгать на месте или потанцевать, настолько было легко и радостно.       Драко стоял спиной к восходящему солнцу. Под глазами у него залегли четкие фиолетовые тени. Он повернулся к Луне медленно, будто плыл против течения, не улыбнулся, просто скользнул по ней взглядом и уставился куда-то в пространство позади.       — С тобой все в порядке? — спросила она.       — Просто плечо ноет, — Драко отвернулся, делая вид, что его интересует состояние растяжек палатки.       — Врешь, — сказала Луна. — Не только плечо. Когда самолет упал, тебя сильно тряхнуло, и у тебя могло быть сотрясение мозга, а сейчас ты все еще ранен и, к тому же, уже двое суток ты пьешь ровно столько, чтобы не упасть замертво, но не больше, я права?       — Поставь себе высший балл по медицине, — огрызнулся Драко. — Это ерунда. Не надо со мной нянчиться.       — Это не ерунда. Без воды кровь густеет и питательные вещества почти не доходят до мозга. У тебя могут отказать почки.       — Тогда что насчет тебя? — он вскинул подбородок. — Ты снова говорила с пустотой! У тебя галлюцинации! Думаешь, я позволю тебе сойти с ума у меня на глазах?       — Думаешь, лучше умереть у меня на глазах? — вспыхнула Луна.       — Не драматизируй, — отрезал Драко. — Я же сказал, что со мной все в порядке.       Всем видом показывая, что разговор окончен, он резко развернулся и зашагал к ящику с провизией. Когда наклонился, то на секунду оперся рукой о ящик. Вскрыв банки с тушенкой и горохом и взяв горсть галет, Драко протянул одну банку и половину галет Луне и уселся под крыло самолета, прислонившись спиной к покрышке. Она села рядом, открутила крышку своей фляги и протянула ему.       — Выпей три маленьких глотка.       — Просто оставь меня в покое, — устало сказал он. — Серьезно, я не умру от пары часов без воды.       Не поить же его силком? У нее и не получилось бы… наверное. Луна убрала флягу и занялась своим завтраком: как бы там ни было, ей были нужны силы. Драко ел механически и делал паузы, просто сидя с закрытыми глазами. Доев явно из чувства долга, откинулся на покрышку, глядя в пустое небо перед собой.       — Запей, — сказала Луна.       — Прекрати, — отмахнулся он.       — Ты понимаешь, что это опасно?       — Ты понимаешь, — Драко посмотрел на нее, — что ты опять бредила ночью? Ты говорила про смерть и какие-то астральные проекции! У меня, по крайней мере, нет видений!       — Пока, — фыркнула Луна. — Пока нет.       — Но нет же, — возразил он. — Выпей три глотка воды.       — Драко…       — Пей! — рявкнул он.       Луна вздрогнула от неожиданности.       Не став извиняться, Драко встал, схватил сломанный маяк и опустился на песок спиной к ней, водя паяльником по уже пропаянным контактам и с силой вдавливая детали. Просто чтобы что-то делать.       Может, он все-таки был прав про ее галлюцинации?       Открыв свой дневник, Луна еще раз посмотрела на рисунки — на удивление аккуратные для быстрых набросков, сделанных в темноте. Если Маленький принц и свет от него ей привиделся, почему она так хорошо рисовала? Фонарик она точно не включала, он лежал в трех шагах от нее… Но галлюцинации на поздних стадиях обезвоживания могут быть яркими и детализированными, и она могла рисовать, руководствуясь только своим воображением.       …если бы у нее была поздняя стадия обезвоживания. Луна мысленно перечислила симптомы: сухость во рту, головокружение, мышечные спазмы, спутанность сознания… У нее не было ни одного из этих признаков. Сознание было ясным, руки не дрожали, глаза не заволакивал туман, она чувствовала жажду, но это была не мучительная жажда. После разговора с Маленьким принцем она даже прекрасно выспалась.       И после бури она не чувствовала тяжести брезента, которую чувствовал Драко…       Кроме галлюцинаций от дегидратации, у нее могло быть что-то еще. Например, истерия, если стресс и невысказанные чувства к Драко превратились в образ мальчика-утешителя. У него же и правда были такие же золотистые волосы… но глаза голубые, а не серые, и внешне Маленький принц на Драко ничем не походил. Других симптомов истерии у нее тоже не было — никаких внезапных параличей, слепоты, псевдоэпилептических припадков, приступов ярости и смеха, переходящего в рыдания.       А если это неврастения? Защитный механизм по Фрейду? Если ее мозг создал компенсаторный образ, чтобы справиться с невыносимой реальностью?       Но неврастеник истощен и легко выходит из себя, не переносит яркий свет и громкие звуки, его все раздражает и он чувствует упадок сил. Как Астория, которой само существование словно казалось непереносимым бременем. Луна точно не была такой.       Это могла быть сенсорная депривация из-за изоляции в пустыне — ее мозг, лишенный внешних впечатлений, мог начать проецировать внутренние… но впечатлений у нее как раз хватало. Одно из главных впечатлений совсем недалеко скрежетало паяльником о плату и гремело ящиком с инструментами.       Или же она не бредила, а была в состоянии, близком к сомнамбулическому. Тогда рисунки могли быть чем-то вроде автоматического письма. Это объясняло бы даже странную легкость брезента… но в состоянии сомнамбулизма или глубокого гипнотического транса воспоминания человека фрагментарны, смутны или их вовсе нет, а она прекрасно помнила, о чем говорила с Маленьким принцем. Она не просто слушала его, она задавала ему вопросы, это был диалог, а не прием информации.       Кем бы ни был этот мальчик, он не был ее галлюцинацией или проекцией. Он был реальным, просто почему-то Драко его не видел.       Кстати, о нем.       Луна записала в дневник: «Состояние прогрессивно ухудшается, наблюдаются явные признаки острой стадии обезвоживания: глубокие тени под глазами, серая бледность кожных покровов, сухость губ и, предположительно, слизистых. Двигательная функция сохранена, но движения скованы, наблюдаются микротреморы. Когнитивные функции нарушены — проявляется упрямство, иррациональное отрицание очевидной опасности для собственного организма. Отмечается системное истощение на фоне совокупности факторов: хлыстовая травма (недиагностированная должным образом), легкое сотрясение мозга, кровопотеря, физическое переутомление, психологический стресс. Отказ от адекватного потребления воды в течение 48+ часов приближает кризисную точку. Прогноз без немедленного вмешательства: тепловой удар, отказ почек, летальный исход.»       Ирония состояла в том, что Луна при этом чувствовала себя прекрасно, но Драко был уверен, что это не так, и у нее не было никакой возможности его разубедить. Все ее аргументы разбились бы об один — «ты говорила с пустотой». Все. Этого достаточно. Остальные ее попытки убедить его звучали бы, как продолжение бреда или попытки самопожертвования.       Луна посмотрела на него — он продолжал ковыряться в маяке, но пальцы плохо слушались и паяльник выскальзывал, оставляя на плате неаккуратные подтеки припоя. Когда он поднял голову, чтобы найти другой инструмент, его взгляд задержался на Луне на секунду дольше, будто ему требовалось усилие, чтобы просто понять, на что он смотрит. Когда встал, ему пришлось опереться рукой о фюзеляж.       Покачав головой, Луна дописала в дневнике: «Умирать, жертвуя собой — благородно. Благородно ли умирать от упрямства?»       Она даже сделать ничего не могла, только ждать, когда ему станет совсем плохо.

***

      Жара усиливалась. Воздух дрожал маревым зноем, искажая очертания дюн. Тени исчезли, песок стал ядовито-белым, стрекот цикад слился в один непрерывный пронзительный визг.       Драко встал, чтобы отнести банку от завтрака обратно к ящику, но когда попытался оттолкнуться от фюзеляжа, рука дрогнула и он тяжело осел на песок. Он резко зажмурился и веки сомкнулись в болезненной гримасе. Губы беззвучно шевельнулись.       Началось, подумала Луна. Она боялась этого, но была вынуждена этого ждать.       Зато теперь можно было что-то делать.       Захватив аптечку, она опустилась перед ним на песок. Лоб был сухим и обжигающе горячим. Вынув флягу, Луна нашла у себя в кармане льняной платок, смочила его и, придерживая Драко за подбородок, приложила к губам.       — Втягивай влагу, — скомандовала она. — Медленно. Слышишь?       Он не ответил и не сразу подчинился, но губы непроизвольно дрогнули. Луна провела платком по линии рта.       — Вот так…       Напряжение, сковывающее его все эти часы, лопнуло, и если бы Луна не придерживала его голову, он ударился бы затылком о фюзеляж. Полностью Драко не отключился — веки оставались приоткрытыми, но взгляд был пустым. Внезапная атония после гипертонуса, отсутствие сознания при открытых глазах, ступор… Как она и думала, тепловой удар. Дальше будут судороги.       Уложив его головой себе на колени, Луна просто разорвала рубашку, не тратя время на пуговицы. Свой реглан она сняла еще утром и оставила рядом, почти уверенная, что пригодится — пригодился: пропитав ткань водой, Луна начала быстро обтирать Драко: грудь, живот, шею, подмышки. Он никак не реагировал, да и не должен был.       — Дурак, — сказала Луна, чувствуя, что внутри закипает уже знакомая ярость. — Я же тебе говорила! Я тебя предупреждала! Кому ты что хотел доказать?       Вода в реглане закончилась — она выжала последние капли ему на грудь. Мысленно перебрала запасы: из трех канистр одна была почти пуста, вторая — наполовину. Два баллона пока нетронуты, и даже с учетом его болезни, у них был запас на трое или даже четверо суток. Взяв баллон, Луна набрала воду в флягу и добавила в нее спирта из аптечки, создавая раствор. Снова намочив тряпку, провела по вискам, по шее и вдоль ключиц.       — Я должна была сама догадаться, что это неправильно! Я догадывалась! Но что я могла? Ты же никогда не дал бы мне ничего делать! Это же твоя чертова гордость! — разговаривать с его уплывающим сознанием было необходимо, неважно, о чем, Луна это знала, но говорила не потому, что это было необходимо. Просто… даже если Драко ее не слышал, ей нужно было выговориться.       Серьезно, столько всего пережить и допустить летальный исход от теплового удара?       — Или это такой способ самоубийства, более изощренный, чем револьвер? — Луна аккуратно повернула его на бок, чтобы обтереть спину. — Когда ты проснешься, имей в виду, я с тобой не разговариваю! А пока слушай меня!       Уголок его рта резко дернулся вниз в искаженной маску не то боли, не то досады.       — Если ты так умрешь, это будет глупо! — заявила Луна, водя тряпкой по запястью. — У тебя была масса возможностей умереть иначе! Ты выбрал одну из худших!       — Что с ним? — спросил Маленький принц. Луна чуть не рассмеялась — а вот и ее галлюцинация. Ее ангел. Ее сон больного разума. Или инопланетянин. Или черт его разберет кто.       — Ему плохо, — сказала Луна.       — Почему? — Маленький принц склонил голову набок.       — Потому что он упрямый благородный идиот, — Луна с чувством шлепнула на лоб Драко компресс из рукава реглана.       Такое объяснение ее собеседника более чем устроило.       — Ему нужна вода? — спросил он.       Взяв карту, Луна помахала на Драко, остужая его.       — Ему много чего нужно.       — Ему нужна вода? — повторил Маленький принц.       — Да, — наполнив кружку водой, Луна добавила туда щепотку соли, смочила уголок чистой салфетки в растворе и положила Драко за щеку.       — Но ты же не даешь ему пить, — удивился мальчик.       — Это более эффективный путь регидратации в бессознательном состоянии, — машинально объяснила она, и добавила, чтобы было понятно, — То есть, так лучше.       — Давай помогу, — сказал Маленький принц. — Дай мне эту бумажку.       Луна протянула ему карту. Маленький принц с серьезным видом принялся обмахивать Драко, и воздух, который он создавал, оказался на удивление прохладным и целенаправленным, словно мальчик умел направлять ветер.       Почему бы ему не уметь, в самом деле?       — Он умирает? — спросил Маленький принц.       — Пока нет, — сказала Луна. — Он может умереть, но не умрет.       — Почему?       Он так спрашивал не потому, что хотел чьей-то смерти или был разочарован. Ему просто было интересно.       — Потому что я ему не разрешаю, — ответила Луна.       — А он хочет?       — Даже если он очень сильно этого хочет, я не разрешаю. Драко, — позвала Луна снова. — Ты помнишь, что должен вернуть меня домой к бабушке? И тогда мы поженимся! В церкви! С благословения родственников! Ты не имеешь права оставить меня вдовой до брака!       Его до сих пор неподвижные веки резко дрогнули.       — Что такое брак? — спросил Маленький принц, не прекращая махать картой и создавать прохладный ветер.       — Приручение, — Луна провела мокрой тряпкой по шее Драко.       — То есть, как у меня и Лиса?..       — Нет, это другое. Вы с Лисом подружились. Но до того тебя приручила твоя Роза, так?       Маленький принц кивнул.       — Тогда ты за нее в ответе, и она за тебя тоже, а я, — Луна слегка ткнула тряпкой Драко в ребра, — вот за него.       — Если вы уже приручили друг друга, то вы уже в браке, — растерялся мальчик. — Если это и значит «приручить».       — Возможно, но у взрослых это не так просто. Нужны церемонии, клятвы, юридические документы… Важно соблюдать обряды, — Луна отвернулась, чтобы смочить в растворе новую салфетку.       — А, точно, — личико принца просветлело. — Обряды — это правда важно.       — Поэтому ты должен очнуться, слышишь? — Луна снова заговорила с Драко. — Ты обязан! Ты обещал! Или твое слово ничего не стоит?       Мир за пределами тени плыл и дрожал в мареве. Дюны на горизонте изгибались жидким стеклом, небо у самой земли стало молочно-белым.       — Ты его любишь? — спросил Маленький принц.       По всему телу Драко пробежала мелкая дрожь.       Он ей нравился, Луна это знала. Знала, что она тоже ему нравится, и что он никогда этого не признает. Ей, в сущности, было и не нужно. Она не собиралась замуж и ее не пугала участь старой девы, которую все жалеют. Она могла быть почетным членом, например, Географического общества, посещать лекции, представлять свои доклады и участвовать в дискуссиях. Могла писать статьи или книги о палеонтологии, геологии или астрономии для широкой публики, или книги о путешествиях и открытиях. Могла продолжать работать в Британском музее, переводить научные труды с нескольких языков и быть соавтором отца, хотя ее имя редко появлялось бы под статьей или на обложке. Могла собирать данные в экспедициях, неважно, что официальный отчет публиковал бы мужчина-руководитель… Ее жизнь была бы наполнена поездками, каталогизацией, публикациями и научными спорами, и ее бы даже называли не «старой девой», а «ученой леди».       Любовь в планы Луны попросту не входила.       Но Драко ей нравился, ей хотелось его целовать, и мысль о том, что он умрет, ужасала не только потому, что он ее друг, троюродный кузен и без него она погибнет в пустыне гораздо быстрее, чем с ним.       Когда они смотрели на звезды, он смотрел на нее. Он сравнивал ее с римской богиней. Он довел себя до этого состояния, чтобы спасти ее, неважно, что ее не нужно было спасать. Он закрывал ее от бури. Он вздрагивал под ее прикосновениями. Он слушал все, что она говорила. Он помнил, в каком она была платье на приеме три года назад. Он ревновал ее ко всем ее собеседникам. Он сам сказал, что будет пилотом, сопровождающим ее. Он убил змею с одного выстрела. Он целовал ее так, что у Луны уплывала земля под ногами.       — Да, — сказала она. — Да… люблю.       Драко снова вздрогнул — будто услышал ее признание.       — Тогда ему нужен не ветер, — решительно заявил Маленький принц, отложил карту и опустился на колени рядом с Драко, склонившись над его лицом.       — Что ты делаешь? — встревожилась Луна, но не стала его останавливать — слишком много чудес уже случилось.       — Я видел, как засыпают и просыпаются солнца, — прошептал Маленький принц. — Я знаю, как выглядит рассвет изнутри.       Он закрыл глаза, и исходящий от него свет стал тонким лучом, коснувшись лба Драко. Пересохшие губы слабо дрогнули. Веки напряглись, словно пытаясь приподняться.       — Ему нужно найти дорогу обратно, — сказал Маленький принц, не открывая глаз. — Я свечу ему. Позови его, он должен тебя услышать… но позови не голосом. Не просто голосом.       Догадка озарила Луну таким же сияющим лучом — она не была уверена, что это поможет, но в то же время не сомневалась.       Приложив ладонь к груди Драко, она запела.       То же самое, что пел ей ночью Маленький принц.       — Такая долгая ночь из миллиарда мгновений…       Резкая складка между его бровей на мгновение разгладилась.       — На маленькой планете баобабы и розы не знают твоего языка… и поэтому мы о тебе не написали ни строчки…       Драко медленно покачал головой, будто возражал ей. Будто на самом деле хотел, чтобы о нем написали. Луна не могла читать его мысли, но ей казалось, что именно об этом он думает.       — И это слишком большая передряга для маленького зверька… это целая вечность — одна змея и две ее точки…       Пальцы Драко нашли ее руку и сомкнулись на запястье. Не крепко, но…       — …иногда нужно дойти до отчаяния, чтобы сделать следующий шаг…       Из его груди вырвался низкий стон.       — На маленькой планете баобабы и розы… — Луна сжала руку Драко в ответ.       Его ресницы дрогнули. Глаза медленно приоткрылись, но свет обжег их, и он снова сомкнул веки.       — Драко? — напряглась Луна.       Он крепче сжал ее запястье, будто отвечая. Губы шевельнулись, произнося что-то. Два слога.       «Луна».       Она сжала его руку в ответ, перестав петь.       — Воды, — с трудом проговорил Драко.       — Сейчас, — Луна потянулась к фляге, но вдруг он схватил ее запястье с силой, которой, казалось, у него не могло быть.       — Не уходи.       — Я не ухожу, — Луна приподняла его голову и поднесла флягу к губам. — Попробуй пить маленькими глотками.       Он попытался, но вода пролилась на подбородок и шею, заставляя закашляться.       — Давай так, — смочив тряпку, Луна провела по его губам и просунула уголок в рот. Драко зажмурился.       — Открой глаза, — сказала она. — Смотри на меня.       Он снова заставил веки приподняться и уставился на ее лицо.       — Ты… в порядке?       — Да, — Луна провела мокрой тряпкой по его лбу. — А ты — нет. Но все будет хорошо.       Драко едва заметно кивнул.       Маленького принца рядом уже не было.       Судя по всему, опасность для жизни миновала.