8 глава. Если любишь цветок

— Это как с цветком. Если любишь цветок, что растет где-то на далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звезды расцветают.

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      Сознание возвращалось отрывками. Сначала Драко почувствовал жгучую боль в плече, потом — свинцовую тяжесть во всем теле, и наконец осознал, что он лежит, запрокинув голову, и что над ним склонилась Луна.       И что Луна в ярости.       Диана-мстительница, пронеслось в его затуманенном сознании. Богиня, карающая за дерзость.       Драко попытался приподняться на локте — мышцы задрожали, рана заболела сильнее, и он не сдержал короткого стона.       — Лежи, — приказала Луна, и он медленно опустился обратно на песок.       Косые лучи заходящего солнца окрашивали пустыню в золото и пурпур. В воздухе витал свежий прохладный ветерок. Где-то стрекотали цикады. Драко не запомнил, когда отключился, но если утром, то прошло… он все еще не понимал, сколько времени.       Во рту у него было сухо, как в окружающей пустыне. Ветер обдувал грудь прохладой и Драко понял, что он без рубашки. На лбу лежал мокрый компресс. Значит, Луна была права, и и он чуть не оставил ее совершенно одну в компании своего трупа и ее призраков.       А еще она тратила на него воду.       Никогда еще Драко не было так стыдно.       — Прости, — сказал он, просто потому, что тишина звенела в ушах. Луна громко фыркнула.       — За что ты извиняешься?       — За все, — осторожно ответил он, понимая, что на самом деле боится ее реакции.       — Да что ты… — протянула Луна. — Драко Малфой осознал свою ошибку?       — Луна, послушай…       — Это ты послушай, — она не кричала, но он втянул голову в плечи. — У тебя было максимум четыре часа. Я уже начала продумывать, как буду тащить твое тело к самолету, чтобы не оставить шакалам.       — Нет, — он распахнул глаза шире. Картинка вдруг представилась очень живо.       — Да, — безжалостно продолжила Луна. — И что бы я тогда делала? Если ты так хотел меня защитить, ты хоть подумал, что бы было со мной, если бы я осталась здесь одна с ограниченным запасом воды, сломанным маяком и твоим револьвером?       — Нет, — Драко мотнул головой. — Не говори так.       — А как мне говорить? Ладно, — она перебила саму себя, — Хорошо. Ты проявлял рыцарское благородство. У меня были якобы галлюцинации и ты решил, что я должна пить больше, а ты, соответственно, меньше. В чем-то это даже мило… вот только посмотри на меня. Я похожа на человека, который умирает от обезвоживания?       Драко посмотрел на нее.       — У меня нет трещин на губах, глаза не запали и не покраснели, я могу свободно двигать языком, не теряю нити разговора и у меня ясное сознание, — процедила Луна. — Чего не скажешь о тебе.       — Хорошо. Допустим, ты права, — признал он, — Но тогда объясни мне, с кем ты разговариваешь? О баобабах, о розах, о смерти?       — Ты мне не поверишь, — она покачала головой. — Я подозревала у себя как обезвоживание, так и истерию, неврастению, сенсорную депривацию и сомнамбулическое состояние. Все это не подходит, так как других симптомов нет. Также это может быть Dementia praecox.       Драко вздрогнул.       — Но тоже не подходит, — продолжила Луна. — Я могу строить сложные умозаключения, планировать наши действия и вести с тобой дискуссию, испытываю весь спектр эмоций и эти эмоции соответствуют ситуации, я не ухожу от реальности в свой внутренний мир, не теряю связь с тобой или с нашим положением, и самое главное — я изначально сомневалась в реальности того, что вижу и слышу, а человек в психозе не сомневается. Так что то, что со мной происходит, не укладывается ни в одну известную мне медицинскую парадигму.       — Тогда…       — Тогда это реальность, — просто сказала Луна. — Я могу тебе доказать. Прислушайся к себе. Как ты себя чувствуешь?       Он послушно прислушался к своим ощущениям и замер, осознав, что голова не раскалывается, жажда, хоть и есть, но не сводит с ума, и слабость не такая сильная, как должна быть. После теплового удара и обезвоживания такого быть не могло; Драко не был врачом, но даже он знал, что человек не приходит в себя так быстро даже с учетом быстрой медицинской помощи. Каким бы Луна ни была гением, у нее не было никакой возможности вылечить его за столь короткое время.       — Лучше, — шепнул он. — Намного.       — Смотри, — Луна ткнула ему в руки свой полевой дневник. На одной странице было описано его состояние. На второй — рисунок, похожий на карту: их самолет, камни, странное лицо старика.       — И что это? — Драко присмотрелся к рисункам.       — Карта, — она указала пальцем рядом со стариком. — Здесь есть колодец. По моим расчетам, идти три-четыре часа с учетом времени на отдых.       Три-четыре часа марша, прикинул Драко. На исходе сил, под палящим солнцем, с минимальным запасом воды…       — Это смертельный риск, — сказал он.       — Да что ты? — Луна вскинула бровь. — Ты говоришь мне о смертельном риске?       — Прекрасно, допустим, карта настоящая! — голос Драко сорвался. — А если нет? А змеи и шакалы? Ты готова умереть в открытой пустыне, потому что тебе что-то показалось?       — Ты готов умереть здесь, ничего не делая, потому что не способен мне поверить?       Драко замолк, глядя на канистру с водой.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Но я пойду один. Возьму с собой флягу, а остальная вода, палатка и револьвер будут у тебя. Я все проверю, и если найду колодец, вернусь за тобой.       — Ты с ума сошел? — почти ласково поинтересовалась Луна.       — Я же не прямо сейчас пойду, — нахмурился Драко. — На рассвете. Тогда мне станет еще лучше.       Луна смотрела на него, как на идиота.       — Даже если тебе станет намного лучше, твое плечо — источник постоянной инфекции, и если ты потеряешь сознание по дороге, я даже не узнаю, где тебя искать.       — Я не потеряю сознание, — возразил он.       — Допустим, твой мужской сильный организм справится, — она закатила глаза. — Но как ты найдешь дорогу? Ты уверен, что не перепутаешь одну дюну с другой?       — Ты объяснишь и я запомню, — не сдался Драко. — Или нарисуй мне нормальную карту.       Луна кивнула.       — Тогда давай посчитаем. Ты идешь один, тратишь силы и воду. Допустим, ты дошел. Тебе нужно отдохнуть, набрать воды и потом — идти обратно. Потом — идти снова, уже со мной. Это втрое больше пути.       — Я справлюсь.       — Ты уже справился так хорошо, что я начала прикидывать, как объясню все твоим родителям, — Луна скрестила руки на груди. — Послушайте, тетя Нарцисса, ваш сын был настоящим героем и истинным джентльменом, жаль только, что это мешало ему думать мозгами.       — А как я объясню все твоим родителям? — сорвался Драко. — А если колодец окажется ловушкой? Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится! Думай обо мне все, что хочешь, но ты туда не пойдешь!       — Тогда и ты не пойдешь! — Луна выхватила дневник у него из рук. — Никто никуда не пойдет! Будем ждать здесь! Помощи или смерти!       — И кто из нас более упрямый? — хмыкнул он. — Просто нарисуй мне карту, для тебя это минутное дело!       — Там не только колодец, — сказала она, не глядя на него. — Там киты. Помнишь, ради чего мы здесь? Там кости китов. То, зачем я сюда летела, и я готова пойти туда одна. Без воды, еды и револьвера. Без карты. Без ничего. Я должна их увидеть, даже если это будет последнее, что я увижу в жизни.       То есть, осознал Драко, именно в этом все дело. Колодец был для нее вторичным. Она услышала от своего видения или чем бы это ни было, что там есть ее драгоценные киты… и все. Она не послушается ни единого довода, каким бы разумным этот довод ни был.       Потому что ей интересно.       — Идеально, — он фыркнул, запрокидывая голову. — Просто идеально! Мы посреди пустыни, у нас воды на пару дней, я едва жив, а ты торгуешься за право посмотреть на скелеты!       — Мы здесь ради этих скелетов! — Луна повысила голос. — Ты сам согласился меня сопровождать! Ты знал, зачем я сюда лечу! — она вскочила на ноги. — На рассвете или мы идем к колодцу вместе, или я иду одна, а если ты вздумаешь уйти тайком — я никогда больше даже не посмотрю в твою сторону!       Она будто светилась изнутри. Или горела. Это же было для нее так важно — эти древние моря, киты и все остальное… Драко успел забыть обо всем, но она наверняка помнила… и она правда могла уйти одна. Просто потому, что ей интересно и потому, что она искренне верила, что там будет то, что она ищет. Или не только верила… это же Луна, она всегда знала, о чем говорит. Она все знала, как иногда ему казалось.       Драко раздражала эта ее одержимость.       Драко обожал эту ее одержимость.       — Ты невыносима, — он качнул головой. — Ты невозможная. Когда ты так говоришь… я готов идти за тобой на край света.       — Ах да, — Луна ткнула пальцем в его сторону, — до рассвета я с тобой не разговариваю. Думаешь, так легко сначала довести себя почти до смерти, а потом просто извиниться? Бери флягу, пей воду и размышляй о своем поведении, — и, как совсем недавно, уселась спиной к нему, шумно листая дневник.       Взяв флягу, он отпил три маленьких глотка. На удивление, ему становилось еще лучше — осталась только слабость, но не та, что мешала двигаться. Даже рана болела меньше, и голова прошла. Сознание обрело ясность.       Поднявшись на ноги, Драко принялся собираться. Сначала проверил запас воды — все канистры и баллоны стояли в тени крыла, куда он сам, чтобы занять чем-то руки, перетаскал их еще утром. Первая канистра была почти пуста, вторая — наполовину, один баллон не тронут, второй… Драко с горечью осознал, что нет примерно трех литров воды.       Луна потратила воду, чтобы спасти его.       Удивительно, что она не врезала ему еще раз, он заслужил.       Проверив еду, Драко убедился, что здесь все в порядке. Аптечку не тронул, чтобы ничего не нарушить. Поднял с песка свою рубашку — вернее, то, что от нее осталось. Полы были грубо разорваны, верхние пуговицы вырваны с тканью, но ходить перед леди полуголым даже после всего было… слишком, и Драко натянул на себя эти лохмотья.       Луна что-то рисовала, делая вид, что его не существует. Лучше бы она кричала.       И как с ней мириться? Подарить ей цветы? Он мысленно фыркнул от смеха — тут были только колючки… хотя ее могли обрадовать колючки, но все равно это было не то. Принести формальное извинение и упомянуть кодекс чести? Сдался ей его кодекс чести. Это Луна Лавгуд. С ней правила просто не работали.       Оттягивая неизбежный момент разговора, Драко взял револьвер — в пустыне было полно опасностей, змеи, шакалы, черт знает, что еще. Привычным движением он откинул барабан, проверил патроны и с громким щелчком вернул на место.       Луна резко обернулась, уставившись на него широко распахнутыми глазами, в которых вспыхнул немой ужас.       Она что, подумала, что он…       — Змеи, — тихо сказал Драко. — Я проверял на случай змей.       Луна снова отвернулась и закрыла лицо руками.       Она что… плакала?       Она никогда не плакала. Даже когда ей было семь и она упала с пони в их поместье в Дорсете. Даже когда на балу дебютанток Смит попытался ее унизить, сказав что-то о ее чудачествах — вместо обиды она спросила о генеалогии его семьи, и он тут же потерялся, не зная, что ответить. Даже когда умер ее кролик. Возможно, она плакала наедине с собой, но Драко ни разу этого не видел.       У него будто земля ушла из-под ног. Секунду он стоял в ступоре, глядя на то, как у нее дрожат плечи, а потом инстинктивно шагнул вперед, рухнул перед ней на колени, но обнять не решился — будто тогда она бы рассыпалась.       — Луна… — что говорить, он не знал и не думал, мысль осталась только одна — она плачет.       Луна плачет при нем впервые в жизни.       — Пожалуйста, перестань, да, я идиот, я кретин, прости меня… клянусь, я все исправлю… я найду тебе твоих китов… и колодец… выпью из него всю воду… просто посмотри на меня, ударь, скажи что-нибудь…       Не зная, как еще прикоснуться, он положил ладони ей на колени.       — Помнишь, в Дорсете, мы бегали по лужам после грозы… ты нашла странную желтую лягушку и таскала ее с собой целый день…       Зачем он это говорит, Драко не знал. Просто говорил что угодно, любую чушь, хоть что-то, чтобы она не плакала.       — Она… она была не желтой, она была… цвета охры, — вдруг проговорила Луна сквозь всхлипы. — И это… это была не лягушка… Это была… самка… жабы-повитухи. Alytes obstetricans… Она носит икру на спине… Я хотела… посмотреть… как появляются… головастики…       Драко охватила нежность — конечно, она не могла не уточнить.       — И они появились? — шепотом спросил он. — Головастики?..       Она наконец отняла руки от лица.       — Да, но… не тогда. Я проносила эту жабу с собой почти неделю… пока няня не нашла… она ругалась… Папа сказал, что меня нельзя ругать за интерес к природе… я посадила жабу в старый аквариум в оранжерее… — Луна провела рукой по щеке, смахивая слезы. — Однажды утром… они появились… крошечные, черные, похожие на запятые… А ты принес для них червей… покормить… и сказал, что это отвратительно…       — А ты сказала, что они не едят червей, — слабо улыбнулся Драко. — Видишь, я уже тогда был идиотом.       Луна обхватила ладонями его лицо.       — Скажи, почему ты полетел сюда со мной? Почему не спорил с бабушкой?       — Не знаю, — честно сказал Драко, прижавшись щекой к ее ладони. — Просто… правда, не знаю.       — А если бы не все это… не буря… не сломанный маяк… ты бы сказал мне то же самое?       — Сказал бы, — он взял ее за руки. — Я бы, наверное, все испортил, но я бы сказал. Может, не сразу. Может, не успел бы решиться и ты бы приняла предложение, например, Макмиллана… но тогда я бы подошел к нему в курительной комнате и очень спокойно объяснил, что его брак будет недолгим и чрезвычайно несчастливым, что его инвестиции внезапно начнут рушиться, а его семья станет посмешищем. А потом я бы начал ухаживать за тобой по-настоящему. Я бы осыпал тебя всеми дарами Лондона и Континента и купил тебе целую экспедицию, и не одну… Я бы затмил его так, что он показался бы тебе бледной тенью.       — Эрни хочет жениться на Ханне, — сказала Луна.       — Вот как, — Драко вскинул бровь. — А я уже планировал экономический крах его семьи.       Она тихо хихикнула, но вдруг снова погрустнела.       — На самом деле я не думала, что однажды приму чье-то предложение. Все эти вечера, визиты, светские сплетни и обязанность рожать наследников… Муж со временем стал бы ожидать, что я буду обсуждать с ним меню, а не миграционные пути плезиозавров, и перестану упоминать о древних морях за чаем, а я не хотела бы переставать. И не хотела бы, чтобы кто-то чувствовал себя обязанным это терпеть.       — Так, стоп, — он резко поднял голову. — Ко мне же это тоже относится?       — Сейчас тебе может казаться, что это навсегда, и что тебе нравятся мои увлечения, или что однажды у меня это просто пройдет, — Луна отвела глаза. — А это не пройдет. Лет через десять или даже через пять ты можешь обо всем пожалеть.       — Луна, я знаю тебя с трех лет, — Драко крепче сжал ее ладони. — Ты знаешь меня всю жизнь. Я хоть раз просил тебя замолчать, когда ты рассказывала… да что угодно? Когда мне было двенадцать, на балу у Блэков ты три часа объясняла мне жизненный цикл садового слизня, пока я не начал различать их по радужкам! Когда мне было шестнадцать, я пять миль тащился за тобой с зонтиком под дождем, чтобы найти гнездо летучей мыши с необычной формой ушей, промок до костей и подхватил насморк! Прошлым летом я почти решился поцеловать тебя в оранжерее, а ты устроила мне лекцию о спутниках Юпитера, и я тебя все равно слушал!       — Когда мы искали гнездо летучей мыши, ты держал надо мной зонтик, — улыбнулась Луна. — Мы не знали, что пойдет дождь, и я взяла только от солнца.       — Даже одному зонтика от солнца не хватило бы, — Драко улыбнулся в ответ. — Тебе тогда было тринадцать, и ты была в таком восторге, что нашла ту мышь… Послушай, я знаю, что должен был раньше дать тебе знак, что ты мне нравишься, но я просто не знал, как. Может, я правда не решился бы, если бы не эта пустыня. Если бы я послал тебе букет роз с запиской, ты бы использовала его для гербария… Если бы пригласил на прогулку в Ботанические сады, ты бы прочитала мне лекцию о каждом втором растении, а я бы просто слушал и не знал, как перевести разговор на что-то другое… Здесь мне хотя бы не нужно ничего придумывать.       Луна снова издала смешок.       — Я правда бы читала тебе лекции. И чем плохо использовать розы для гербария? Лучше так, чем просто выбросить, когда они завянут.       Драко посерьезнел.       — Значит… ты выйдешь за меня, когда мы вернемся домой?       Она снова отвела глаза.       — Ты ничего не слышал, когда был без сознания? Ты что-то… может, помнишь?       Это был не ответ, и даже не вопрос, заданный на вопрос, но это было абсолютно в духе Луны, и, судя по ее тону, это было важно, так что Драко задумался.       — Ветер, — удивленно сказал он, вспомнив. — Такого не могло быть в пустыне. Он был слишком свежим. И… и голос. Нет… песня. Ты мне пела?..       Щеки Луны порозовели.       — То, что я тебе скажу, прозвучит, как полный бред, и ты можешь решить, что я сошла с ума, но ветер для тебя создал Маленький принц.       — Тот, что из твоей сказки? — брови Драко взлетели вверх.       — Это не моя сказка. Это его история. Все это время я говорила с ним, и он создал тот ветер… и свет. И песня, которую я пела, была его песней. И карту к колодцу тоже подсказал он… И он спросил… тогда, днем… люблю ли я тебя.       — И что ты ответила? — напрягся Драко.       — Сначала я провела инвентаризацию фактов, — Луна закусила губу. — Факт первый: ты — социально приемлемая и биологически привлекательная особь мужского пола из моего собственного круга. Факт второй: твое поведение демонстрировало последовательную модель протекционизма и повышенного внимания по отношению ко мне, вплоть до самопожертвования. Факт третий: моя собственная психофизическая реакция на твое присутствие — то есть, желание тактильного контакта и острая тревога при угрозе твоей жизни — не укладывалась в схему платонической или родственной связи… и я ответила, что я тебя люблю.       — Я тебя обожаю, — восхищенно сказал Драко. — Только ты могла провести научное исследование, чтобы прийти к такому выводу. А когда ты говоришь так, будто читаешь лекцию в Королевском обществе… это сводит меня с ума.       — Тогда я выйду за тебя замуж, — просто сказала Луна.       Его глаза вспыхнули огнем.       — Мисс Лавгуд, вы только что сделали меня самым счастливым человеком в империи и во всей известной вселенной.       Луна посмотрела прямо на него.       — Поцелуй меня. Я знаю, что нельзя, но… просто поцелуй меня.       Нельзя… не существовало сейчас никаких «нельзя». Если бы она попросила луну с неба, он бы достал ей эту луну и все звезды, если бы попросила принести ей китов — притащил бы и мертвых, и живых, если бы попросила застрелиться, он бы, не отводя от нее восхищенного взгляда, медленно поднял бы револьвер.       Подняв руку, Драко отвел прядь волос с ее виска, прежде чем медленно коснуться губами губ. Луна сразу ответила, неловко, но решительно — она не умела, но, очевидно, хотела научиться. Она же хотела знать все. От этой мысли у него внутри что-то переворачивалось, как и от того, что она не смущалась — ни когда он дотронулся до ее губ языком, ни когда она случайно слегка его укусила, и, пока он не решался дотронуться до ее талии, запустила пальцы в его волосы, сжимая почти до боли.       С тихим стоном Драко нехотя разомкнул поцелуй.       — А теперь остановись, — попросил он. — Иначе я за себя не ручаюсь.       Луна разочарованно нахмурилась.       — Зато, — он широко улыбнулся, — с той секунды, как мы произнесем клятвы, я стану твоей законной собственностью и ты сможешь изучать меня сколько душе угодно и проводить любые научные эксперименты. Тогда я весь к твоим услугам, — прошептал Драко ей прямо в губы.       Луну тряхнуло.       — Ты понимаешь, что так мне еще сложнее остановиться?       — Приятно знать, что я вызываю у тебя такой… хм… энтузиазм.       Отстранившись, он сел рядом. Солнце уже полностью сошло с небосвода, и над пустыней повисли лиловые сумерки. В черном небе бриллиантовыми россыпями сияли звезды, так близко, что, казалось, стоит лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до Млечного Пути.       — Теперь вы друг для друга единственные в целом свете, — сказал Маленький принц.       Драко резко обернулся, застыв на месте.       Это был… ребенок? Мальчик… в одежде принца… тот самый, о ком говорила Луна? Тот, что прибыл на Землю с маленькой планеты, приручил Лиса, тосковал по Розе, подсказал Луне карту… создал ветер, чтобы его спасти… то есть, он действительно… существовал?       Не то чтобы Драко не верил Луне, он готов был поверить во все, что она говорит, но одно дело — верить, и другое — увидеть самому.       — Ты видишь меня, — ответил на его невысказанный вопрос Маленький принц, — потому что твоя роза пела тебе мою песню. Видимо, это создало узы.       — Погоди… — Драко поднял руку. — То есть, ты настоящий. Ты здесь. И я тебя вижу… потому что Луна мне спела? Я не понимаю, как это работает.       — Представь радиоволну, — сказала Луна. — Мы не видим ее, но она существует, и приемник должен быть настроен на правильную частоту, чтобы ее поймать. Он всегда был здесь, на своей частоте, — она указала взглядом на Маленького принца. — Когда я спела ту колыбельную, это вроде как настроило твой приемник и твое сознание получило доступ к его реальности.       — Вроде бы так понятнее, — пробормотал Драко. — Это… странно, но… прости, дай мне минуту прийти в себя, — он провел ладонью по лицу.       — Ты правильно показал тогда, где моя планета, — Маленький принц поднял руку, ткнув пальцем в сторону пустого участка неба между звездами рядом с Вегой.       Значит… даже когда он считал, что это просто сказка Луны… он угадал?..       — И она… там? — помолчав, спросил Драко. — Твоя Роза?       Маленький принц погрустнел.       — Да… она так далеко. Я очень жалею, что ее оставил.       — Но ты можешь вернуться к ней, — сказала Луна. — Помнишь, мы говорили… астральные проекции… путешествия души?       Маленький принц замер.       — Знаешь… на самом деле я не всегда был таким. Когда я приземлился здесь… я вроде как обрел форму. Я боялся умереть… все боятся… но когда ты был между мирами, — он посмотрел на Драко, — я увидел разницу. Душа очень легкая… Тело ее сдерживает и потому я не могу улететь. Если я улечу, это не будет смертью. Я действительно вернусь домой.       Луна кивнула.       — В теософских трудах это описывается как «астральное тело» — энергетический двойник, который может существовать независимо от физической оболочки. Твоя земная форма — это просто сгусток энергии, адаптированный к условиям этой планеты… а если связь с физическим телом ослабеет, астральное сможет преодолевать космические расстояния. Другими словами, смерти для тебя на Земле просто нет, — объяснила она проще.       — Тебе и это интересно, — восхищенно усмехнулся Драко.       — Естественно, это же еще одна форма жизни, — Луна пожала плечами.       Он перевел взгляд с нее на Маленького принца.       — Если она так говорит, значит, это правда. Она знает. Она все знает.       Луна порозовела так, будто Драко только что сравнил ее с портретом кисти Гейнсборо, прокомментировал, что ее вкус мог бы дать фору парижским кутюрье, сравнил ее глаза с сапфирами, но тут же поправился, что сапфиры меркнут в сравнении, и провозгласил, что ее грация в танце на последнем балу заставила умолкнуть весь оркестр.       — Не все, — смущенно поправила она. — Мне просто многое интересно.       — Мне тоже кажется, что ты знаешь все, — Маленький принц склонил голову набок. — Тебе достаточно посмотреть, чтобы увидеть. Я ни разу не слышал слов своей песни, а ты их услышала и запомнила…       — Подумать только, — Драко с благоговением покачал головой. — Какое мне досталось сокровище…       — Перестаньте, — проворчала Луна. — Вы оба сейчас как соревнующиеся в красноречии джентльмены в салоне леди Мертон, только вместо моих глаз воспеваете мои познания в ксенобиологии.       — Потому что перед твоими глазами меркнет Вселенная, — серьезно сказал Драко.       — У тебя правда очень красивые глаза, — заявил Маленький принц. — В них есть вся вода, которой не хватает этой пустыне.       — Вы сговорились, — рассмеялась Луна. — Прекратите немедленно. На рассвете мы пойдем к колодцу и надо ложиться!       — Можно пойти с вами? — вдруг спросил Маленький принц. — Здесь так скучно, а я попил бы той воды.       Вопрос был риторическим — никто и не подумал бы ему отказывать.