16 глава. Кто владеет информацией, владеет миром

— Я знаю одну планету, там живет такой господин с багровым лицом. Он за всю свою жизнь ни разу не понюхал цветка. Ни разу не поглядел на звезду. Он никогда никого не любил. И никогда ничего не делал. Он занят только одним: складывает цифры. И с утра до ночи твердит одно: «Я человек серьезный! Я человек серьезный!». И прямо раздувается от гордости. А на самом деле он не человек. Он гриб.

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

      Рассветная пустыня была погружена в оглушительную тишину. Свежий утренний свет, еще мягкий и не слепящий, окрашивал бескрайнее море песка в холодные призрачные тона. Ночная прохлада еще держалась в низинах между дюнами, но воздух уже замер в неподвижности, предвещая скорый беспощадный зной.       Первое, что Луна почувствовала, проснувшись — тепло. Она лежала, свернувшись клубком, тесно прижатая спиной к широкой груди Драко. Его руки обвивали ее поперек ребер, словно даже во сне он продолжал удерживать ее на земле, не позволяя никуда исчезнуть.       Реглан был брошен где-то в ногах, так что прижималась она к абсолютно обнаженному торсу, и мысль об этом полыхнула внутри странной искрой — это было совершенно неуместно, но в Луне почти разлилось то уже знакомое тягучее чувство; она ощущала спиной его рельеф груди, тепло живота, мозолистые ладони… рядом с ним она всегда чувствовала себя защищенной, но сейчас это понимание вдруг стало особенно острым. Перед ней был мужчина — сильный, опасный для врагов, способный убить четверых ради нее, но совершенно обезоруженный и разбитый этой ночью потому, что испугался ее потерять.       Осторожно, стараясь не разбудить его, Луна повернула голову. Лицо Драко в блеклом утреннем свете казалось осунувшимся, скулы заострились, вокруг глаз залегли темные тени, на щеках виднелась светлая щетина и все еще отчетливо выделялся припухлый бледный след от ее ладони. От него пахло пустынным солнцем, порохом и остывшим металлом.       Он правда был ее? Окончательно ее?       Это было так восхитительно, что Луне захотелось рассмеяться, но смеяться тоже было совершенно неуместно.       Судя по солнцу, сейчас было около шести часов утра — свет падал сквозь прорехи в парусине под очень острым углом, и был мягким, янтарным, с легким розоватым оттенком, какой бывает только в первый час после рассвета.       Луна хотела лечь обратно и не шевелиться, чтобы не тревожить Драко, потому что он и так вчера пережил много ужаса и должен был отдохнуть, и она должна была отдохнуть, но вдруг Луна поняла, что ужасно хочет есть. Так сильно, что, казалось, это невозможно терпеть.       Может, здесь недалеко есть хоть какая-то галета? Луна немного приподняла голову, осматривая палатку и стараясь вести себя как можно тише.       Руки на ее талии тут же до боли сжались, притягивая обратно. Драко резко приподнялся на локте, нависая над ней, и в серых глазах на долю секунды вспыхнул тот самый дикий блеск ночной паники, словно он ожидал увидеть, что она снова исчезает, остывает или ускользает из его рук.       — Куда?.. — пальцы намертво впились в ее плечо. — Куда ты?..       — Н-никуда, — растерянно заикнулась Луна. — Я думала, может, тут завалялся какой-то сухарь.       На изможденном лице Драко промелькнуло подобие горько облегченной усмешки. Она была голодна. Ночью она едва не превратилась в призрак, а сейчас искала обычную еду, и это было лучшим доказательством того, что она жива.       — Я принесу.       Он сел на подстилке, и Луна почувствовала, как от его тела мгновенно ушло остаточное сонное тепло, сменившись деловым напряжением. Мысли Драко понеслись вперед, анализируя обстановку. Вчера ночью он не смог отпустить Луну — она держалась за него, да и он сам боялся оставить ее без присмотра, так что бросил все, как есть, не убирая следы бойни.       Четыре трупа. Четыре остывающих тела на раскаляющемся солнце у колодца…       В Сахаре это означало только одно.       Драко резко вскинул голову, прислушиваясь к звенящей тишине снаружи, и в ту же секунду его опасения подтвердились.       Сквозь парусину палатки на восточной стенке он увидел уродливую горбатую тень с острыми ушами. Раздался мерзкий хруст, следом — короткое рычание и возня в песке. Шакалы. Запах крови привлек их из пустыни еще до того, как солнце успело подняться, и теперь они хозяйничали у колодца, оскверняя их единственный источник воды.       — Сиди здесь, — не терпящим возражений тоном приказал он Луне, и, протянув руку к брошенному на полу реглану, накинул куртку ей на плечи.       Сам Драко остался как был — нагим по пояс, и Луна невольно засмотрелась, как солнечный луч золотит его плечи.       В серой полутьме щелкнул снимаемый предохранитель.       — Я сейчас вернусь. Надо разобраться с этими тварями снаружи и убрать все… пока солнце не встало окончательно. Не смей выходить. Ты поняла меня? Сиди тихо.       Луна кивнула, кутаясь в реглан, хранящий его тепло. Драко бросил на нее последний проверяющий взгляд и резким движением отодвинул край палатки, выходя наружу.       Через секунду тишину разорвал хлесткий выстрел.       Перед Луной на парусине развернулся настоящий театр теней. Силуэты шакалов резко взметнулись, раздался визгливый лай, переходя в сдавленный скулеж, и горбатые тени с острыми ушами брызнули в разные стороны, растворяясь в песчаных дюнах. Остался один-единственный силуэт — четкая тень Драко. Он опустил пистолет, осматривая место побоища, а затем взялся за работу.       Луна видела, как он нагнулся и схватил один из лежащих на земле силуэтов за лодыжки. Фигура Драко напряглась, мускулы на его спине и руках, судя по резко очертившемуся контуру тени, налились тяжелой силой, и он потащил тело прочь от колодца, в сторону каменистой осыпи у подножия скалы. Песок снаружи шуршал, уродливая тень мертвеца волочилась за ним, оставляя длинную полосу, пока не исчезла за краем палатки.       Потом он вернулся за вторым. За третьим. За четвертым.       Методично, монотонно, молча, без единого ругательства — Драко экономил силы перед наступающим зноем. Тела он заваливал обломками породы — до Луны доносился глухой стук камней, и это должно было напугать ее, но это ее завораживало. Четыре свирепых, привыкших к крови дикаря, у которых было численное преимущество, эффект неожиданности и ночная тьма… и Драко уничтожил их всех. Один. Хладнокровно и быстро. И даже не был ранен сам…       Откуда он вообще это умеет?       Луна сильнее укуталась в его реглан, утыкаясь носом в жесткий кожаный воротник, и принялась вспоминать все, что знала о его жизни до Сахары.       С самого детства его готовили к тому, чтобы доминировать — кастовая, жестокая выучка старой британской аристократии. Лет с семи Люциус нанимал ему лучших учителей фехтования. Для высшего света рапира была спортом, красивой традицией, но Драко тренировался до седьмого пота, и это научило его смотреть опасности прямо в лицо, не моргая, просчитывать чужие шаги на секунду вперед и бить на поражение без колебаний.       Потом были охотничьи угодья в Уилтшире, стендовая стрельба по тарелочкам и долгие часы на болотах в Шотландии с тяжелым отцовским ружьем. Малфои гордились тем, что никогда не промахиваются, и Драко умел стрелять с закрытыми глазами, ориентируясь на звук. Мужчины его круга относились к оружию как к естественному продолжению собственной руки.       И, наконец, обязательная служба в армии. Драко не был военным по профессии, для молодого аристократа это был лишь обязательный транзит, дань статусу перед тем, как занять место в Палате лордов — но его занесло в Королевские ВВС. В авиации не прощали сантиментов. Офицерская школа, жесткие тренировки на выживание, полеты на пределе возможностей и суровый кодекс: если ты не убьешь, упадет твой самолет. Их учили выживать в любых колониях Империи — от лесов Канады до песков Месопотамии.       Тень Драко на парусине палатки подняла очередной тяжелый валун.       Луна смотрела на этот силуэт и понимала: в нем всегда дремал этот хищник. Изящный высокомерный джентльмен в безупречном костюме-тройке, целующий ей пальцы в лондонских гостиных, и этот безжалостный убийца у колодца был одним и тем же человеком — просто Сахара содрала с него светский лоск, оставив первобытную породу.       И он правда был ее?..       Эта мысль сладко разлилась по всему телу.       Луна не сводила глаз с парусинового экрана.       Силуэт Драко снаружи в последний раз нагнулся, поднял с земли что-то небольшое — должно быть, оброненную гильзу или чужую вещь — и направился к колодцу. На парусине четко отразилось, как он достал ведро, как натянулась веревка в его руках и как он с тихим плеском вытянул ледяную воду из глубины земли.       Потом Драко расстегнул ремень кобуры и отложил пистолет — его тень стала немного тоньше. Нагой силуэт, подсвеченный уже более ярким солнцем, прорисовался до малейших деталей: резкие линии лопаток, сильная шея, узкая талия.       Луна услышала звучный всплеск — Драко зачерпнул воду ладонями и плеснул себе в лицо. Его тень на парусине запрокинула голову, и она словно наяву увидела, как холодные струи бегут по его бледной шее, по ключицам, смывая копоть, чужую кровь, пот и въевшуюся пыль Сахары. Он мылся жадно, методично, растирая ладонями плечи и грудь, словно пытался содрать с себя даже воспоминание о том ужасе, который пережил несколько часов назад. Редкие крупные капли, с тихим шуршанием падали на сухой песок, и этот шорох казался ей самым мирным звуком на свете, даже более успокаивающим, чем стук дождевых капель по крыше.       Потом тень Драко двинулась в сторону, где у входа были сложены их сумки. Луна услышала хруст расстегиваемых кожаных ремней и негромкий металлический стук консервных банок.       Полог палатки отодвинулся, впуская внутрь полосу уже по-настоящему горячего, слепящего солнечного света. Драко вошел, чуть пригнувшись в низком проходе. Вода еще не успела высохнуть на его теле: капли блестели на широких плечах, медленно стекали по рельефу груди и терялись у пояса брюк. Светлые волосы, мокрые и потемневшие, были зачесаны назад, открывая лоб, лицо было абсолютно чистым, взгляд — прямым и осознанным, о ночи напоминали лишь следы усталости в глазах.       Он опустился на колени на подстилку рядом с Луной, аккуратно расставляя между ними две жестяные банки с тушенкой и горохом, сверху положил целую горсть галет и поставил рядом походную флягу, до краев наполненную водой.       — Я до смерти проголодалась, — обрадованно выпалила Луна, схватив галету.       Драко вздрогнул — и вдруг резко перехватил ее руку, не дав донести галету к рту.       — Не смей, — опасным шепотом проговорил он. — Не смей больше произносить это слово при мне. Никогда. Ни в шутку, ни к слову, никак. Ты поняла?       Луна удивленно моргнула, видя, как он побледнел. Алый след от ее ночной пощечины стал еще ярче.       Встретившись с ее глазами, Драко осознал, что перегибает — это просто оборот речи, метафора, это не всерьез и он снова ее пугал.       — Извини, — глухо бросил он, запуская ладонь в свои мокрые волосы и с силой потирая лицо. — Извини. Просто… ешь. Пожалуйста. Больше никаких шуток со смертью. Я этого не выдержу.

***

      К одиннадцати часам утра воздух в палатке раскалился, и они перебрались в тень у дальней стенки палатки, где парусина соприкасалась со скалой. Драко соорудил дополнительный навес над входом, чтобы хоть немного задержать горячий ветер, и сел рядом с Луной, прислонившись спиной к каменному выступу. Каждые тридцать минут он строго по часам протягивал ей флягу, следя, чтобы она делала ровно по два небольших глотка.       Жара усиливалась. Драко сидел, вытянув ноги, и Луна наблюдала, как по его груди лениво скатывается одинокая капля пота. Он держал глаза закрытыми и казался спящим, но она знала — он контролирует каждый звук снаружи.       Сидеть прямо с каждой минутой становилось все тяжелее. Глаза резало от сухости, голова сделалась непривычно легкой, мысли ворочались в голове тяжело и медленно: что, если она опустит голову ему на колени? Почти на колени.       Так было бы удобно лежать. И он же ее любит. После того, как он плакал и кричал на нее, в этом не осталось никаких сомнений, значит, это нормально. Он не сочтет ее сумасшедшей. У них, в конце концов, было все… вообще все, и если после этого он не счел ее сумасшедшей… хотя он всегда считал ее не от мира сего.       Нужно проверить.       Луна опустилась на подстилку, поджав колени к животу, осторожно опустила голову на его бедро и замерла, уткнувшись щекой в его ногу.       Если он сейчас скажет что-то неприятное или отодвинется, решительно подумала Луна, она его прикончит. Тем самым дротиком, который оказался без яда.       Но Драко даже не вздрогнул и не открыл глаза — только на секунду напрягся, подстраиваясь под удобное положение ее головы, и снова расслабился. Его ладонь мягко и уверенно опустилась на ее макушку.       — Ого… — сонно протянула Луна. — Ты настолько… мой…       Его пальцы рефлекторно чуть сжались, запутавшись в светлых прядях, словно он хотел удержать ее слова, не дав им раствориться в раскаленном воздухе.       Драко медленно открыл глаза, подернутые хмельной поволокой, и посмотрел на нее сверху вниз.       — Твой, — тихо ответил он. — Абсолютно. До последнего дюйма. Можешь не сомневаться.       И снова закрыл глаза, словно признание этой очевидной истины требовало от него слишком много сил.       Через секунду Луна почувствовала, что он перебирает ее волосы, на удивление бережно и аккуратно выпутывая мелкие крупицы пустынного песка, застрявшие в ее локонах.       Это было настолько умиротворяюще, что она почти сразу заснула.

***

      Драко с обожанием смотрел на доверчиво прильнувшую к нему спящую Луну.       Какая же она…       Нормальная девушка на ее месте уже билась бы в истерике или лежала пластом от ужаса после ночной бойни и шакалов, а она просто попросила еды, назвала его своим и заснула.       Глядя на нее, Драко отчетливо понимал: чтобы этот ясный взгляд никогда не потускнел, он готов вырезать половину Сахары. Если потребуется, он станет для нее самым безжалостным чудовищем, лишь бы она была в порядке.       Кстати, об этом.       Еды у них осталось еще недели на две, особенно если он урежет порции для себя и будет отдавать лучшее ей. С водой проблем нет, колодец глубокий и чистый, шакалы туда не добрались. Но через две недели припасы закончатся.       Значит, придется идти на охоту.       Драко мысленно перебрал оставшиеся патроны. Придется экономить каждый выстрел. На скалах водятся ящерицы, возможно, пустынные зайцы или птицы…       Но охота — ерунда.       Он принялся анализировать угрозы одну за другой. Солнце — сейчас это главный враг, тепловой удар может убить ее за пару часов. Воспаление или лихорадка — у них почти нет медикаментов, а ее организм истощен.       Но самое страшное — люди. Эти четверо бушменов могли быть не одни. Что, если это был лишь авангард более крупной банды контрабандистов или кочевников? Если они придут по следам своих погибших людей и обнаружат их?       Драко перевел взгляд на пистолет, лежащий на ящике в полутора метрах от него. Рука рефлекторно дернулась, проверяя дистанцию — при необходимости он успеет схватить оружие за долю секунды.       Теперь каждый шорох снаружи заставлял его внутренне подтягиваться, как струна.

***

      Послеполуденную тишину разорвал звук, который невозможно было спутать ни с чем — далекий, низкий, утробный гул зародился где-то на краю горизонта и начал ритмично вибрировать в раскаленном воздухе. Нарастающий рокот автомобильного мотора. Машина шла натужно, на пониженных передачах, пробивая колесами зыбучий песок.       Драко среагировал мгновенно.       Не делая ни одного резкого движения, чтобы не испугать все еще спящую Луну, он медленно приподнял ее голову, сдвинулся в сторону и подложил под ее щеку свернутый край верблюжьего одеяла.       Луна даже не пошевелилась.       Драко бесшумно поднялся на ноги, взял пистолет — металл рукояти был обжигающе горячим — скользнул к выходу и чуть приоткрыл полог, вглядываясь сквозь узкую щель в плавящееся марево пустыни.       Гул становился отчетливее. Драко услышал характерный металлический лязг подвески и сухой хруст гравия. Машина шла точно к их оазису, ориентируясь на единственный в этом квадрате источник воды, и, судя по звуку, это был тяжелый армейский грузовик.       Драко сузил глаза. Он был один, с одной обоймой в пистолете, спящей Луной и китовыми костями… плохо.       Кто это мог быть?       То, что это бандиты, было маловероятно, но сбрасывать со счетов такую возможность он не стал — крупные банды торговцев живым товаром или опиумом иногда умудрялись грабить колониальные склады и отбивать у военных технику. Если это мародеры на колесах, они просто расстреляют палатку из пулемета, чтобы забрать припасы и воду.       Однако характерный, тяжелый и ровный ритм мотора, работающего без перебоев, больше напоминал регулярную армию. Так ходят только новые ухоженные машины, стоящие на балансе у государства, где за снабжением и ремонтом следят военные механики.       Тогда — какие военные?       Драко не знал, где именно они упали и где находится колодец. Они могли быть как на британской стороне, так и глубоко в чужих владениях.       Вариантов среди регулярных военных сил было немного.       Если это британцы — Суданские силы или пограничники Египта — это был бы идеальный расклад. Его офицерский патент Королевских ВВС, даже если он сейчас числился в запасе, и фамилия отца открыли бы любые двери. Его бы поняли с полуслова.       Французы — хуже. Они жестко карали за любые беспорядки, и встреча с ними сулила долгие въедливые расспросы на французском. Легион не любил чужаков, особенно британцев, подозревая в них английских шпионов, пытающихся стравить местные племена.       Но хуже всего — итальянцы. Режим Муссолини превратил пустыню в закрытую военную зону. Итальянские патрули подчинялись строгим приказам: любой неопознанный белый человек без документов от губернатора — это лазутчик, подлежащий немедленному аресту.       Гул мотора взвился до оглушительного рева. Из-за ближнего песчаного бархана, взметая огромное облако белой пыли, тяжело вывалился угловатый нос грузовика.       Драко не шелохнулся. Солнце слепило глаза, но когда камуфляжный борт машины цвета выжженной глины развернулся боком к оазису, он отчетливо разглядел на дверце кабины эмблему — ликторский пучок, фасции.       Итальянцы.       Он резко обернулся в сторону все так же безмятежно спящей Луны.       Будить ее прямо сейчас, под рев глушителя и лязг тормозов — значит подвергнуть риску. Она испугается. Обычная девушка запаниковала бы, но Луна с ее непредсказуемой логикой могла сделать все что угодно: выскочить наружу в самый неподходящий момент, когда напуганные аскари будут держать периметр на мушках, или начать говорить то, что итальянцам знать совершенно не нужно.       С другой стороны, оставлять ее спать — еще опаснее. Если патруль решит обыскать палатку, и чужие солдаты ввалятся внутрь к ней, спящей и полураздетой, Драко просто не сдержится и откроет огонь, и тогда их обоих расстреляют на месте. Ей нужно быть готовой. Она должна знать, что цивилизация вернулась, но эта цивилизация говорит по-итальянски и держит их на прицеле.       Драко принял решение за долю секунды.       Стремительно он скользнул обратно под парусиновый навес и опустился перед ней на одно колено.       — Луна, — негромко, но очень четко и весомо позвал он, опустив ладонь ей на плечо и держа так, чтобы она не вскочила от испуга. — Луна, просыпайся. Быстро.       Ее ресницы затрепетали, и она открыла глаза, глядя на него с туманным удивлением.       — Драко?.. — тихо пробормотала она. — Что за шум?       — Послушай меня внимательно, — перебил он ее. — Снаружи военные. Итальянский патруль. Это спасение, но они вооружены и будут на взводе.       Луна мгновенно распахнула глаза — остатки сна слетели, как не бывало. Спасение? Итальянский патруль? Вооружены?       Драко потянул ее за руку, заставляя сесть, и быстро набросил ей на плечи свой реглан, на этот раз застегнув пару верхних пуговиц.       — Надень это и сиди здесь. Не выходи, пока я не позову. Если они зайдут — веди себя как благородная английская леди, у которой просто сломался автомобиль. Никаких странных фраз. Никаких историй про ночной бой. Я сам со всем разберусь. Ты поняла меня?       Луна медленно кивнула.       Снаружи доносилась громкая, резкая итальянская речь и топот тяжелых сапог по гравию.       Драко коротко мазнул сухими губами по ее лбу, поднялся, развернулся, поправил кобуру на бедре, проверил, легко ли пистолет выходит из пазов, и решительным шагом вышел из палатки.

***

      Драко замер у кромки парусинового навеса.       Их было около десятка.       Перед ним в тридцати шагах замер армейский грузовик SPA Dovunque — мотор все еще глухо подрагивал, выпуская струйки сизого дыма. С деревянных бортов кузова, поднимая облачка песка, ловко спрыгивали аскари — высокие, жилистые, с кожей цвета горького шоколада, в выцветших мундирах цвета хаки и высоких красных фесках с черными кисточками. Они мгновенно разделились на пары, беря оазис в полукольцо.       Но главными здесь были не они.       У капота стоял молодой итальянский лейтенант. На нем был безупречный тропический шлем, украшенный пышным и вызывающе черным султаном из перьев глухаря — знак принадлежности к элитным частям берсальеров. Мундир с жестким воротничком, несмотря на жару, был застегнут на все пуговицы, на боку в кожаной кобуре покоился тяжелый пистолет Беретта, в руке он держал короткий стек с кожаным хлыстиком, мерно постукивая по своему начищенному до блеска голенищу сапога.       Взгляд лейтенанта был прикован к куче свежих обломков породы позади палатки, из-под которых торчал кусок грязной ткани и ладонь одного из убитых бушменов. Вокруг камней вились пустынные мухи. В паре метров на скале сидели два стервятника, недовольно хлопая крыльями.       Фашистский патруль в закрытом секторе. Ситуация — дрянь. Против целого взвода с винтовками наперевес его пистолет — просто кусок железа. Один неверный шаг — и их с Луной закатают в кандалы быстрее, чем он успеет произнести свою фамилию.       Он заставил себя не шевелиться и приказал себе: думай, Малфой.       Как с ними разговаривать?       Если он сейчас поднимет руки, если покажет им слабость или испуг, или начнет судорожно оправдываться за трупы — он проиграл. Для этих южан, зацикленных на силе и авторитете, испуганный чужак в пустыне — это либо шпион, которого нужно сгноить в карцере Куфры, либо ничтожество, об которое можно вытереть сапоги. Им нельзя давать почуять кровь.       Они должны увидеть в нем силу, перед которой пасовали веками. Классовое превосходство. Его врожденную малфоевскую спесь. Он должен заставить этого павлина в перьях сомневаться в каждом своем действии. Они должны увидеть не выжившего бедолагу, а английского лорда, который временно остался без самолета, но все еще презирает весь остальной мир. Пусть думают, что за каждым его словом стоит британский флот и международный скандал. Он не станет просить о помощи, он будет требовать это как должное.       Расправив плечи, Драко выпрямился, шагая под прицелы карабинов.       Резко взмахнув стеком, лейтенант жестом приказал аскари остановиться. На точеном южном лице с тонкими усиками отразилась целая гамма чувств: от крайнего изумления до мгновенно вспыхнувшей подозрительности.       Драко смотрел на патруль с таким ледяным презрением, словно это лейтенант со своими солдатами без спроса ворвался в его частные владения в Уилтшире, и демонстративно держал ладонь на бедре всего в паре дюймов от кобуры.       — Alto! — резко выкрикнул лейтенант, делая шаг вперед и кладя руку на рукоять своей Беретты.       Взгляд итальянца скользнул по его бледной обгоревшей на солнце груди, задержался на дорогой коже походных ботинок и, наконец, остановился на лице. Светлые почти до белизны волосы и холодные серые глаза не оставляли сомнений: британец.       Драко ждал.       На губах лейтенанта появилась тонкая ироничная улыбка, и он перешел на английский, чеканя слова с жестким итальянским акцентом:       — Вы очень далеко ушли от своих владений, синьор. Я требую объяснений. Что делает британский джентльмен в закрытой военной зоне Италии, и… — он указал кончиком стека на груду камней позади палатки, — …почему у этого колодца лежат трупы?       — Для начала прикажите своим людям опустить оружие, — отозвался Драко; его английский — изысканный, с тем самым ленивым высокомерным выговором, который можно услышать только в закрытых клубах Мэйфейра, — прозвучал среди скал как пощечина. — От этого шума у меня раскалывается голова. А что касается этих трупов… Ночью они пытались перерезать горло мне и моей спутнице. Скажите спасибо, что я избавил ваши патрули от необходимости ловить этих тварей по всей пустыне.       Усики итальянца дрогнули от такой наглости, но он коротко и резко взмахнул рукой. Аскари синхронно опустили карабины, но с Драко глаз не свели, готовые вскинуть оружие по первому звуку.       — Ваша спутница? — переспросил лейтенант с чисто южным мужским любопытством, мазнув взглядом по закрытому пологу палатки. — Вы путешествуете по Сахаре с женщиной?.. И умудрились положить здесь четверых мародеров? В одиночку?       Драко окинул лейтенанта ленивым взглядом — от пышных перьев на шлеме до начищенных сапог, — словно оценивал качество дешевой театральной бутафории, и на его губах появилась легкая оскорбительная улыбка.       — А вас это удивляет, лейтенант? — он слегка растягивал слова, продолжая звучать абсолютно спокойно. — В Англии джентльменов с детства учат двум вещам: заботиться о дамах и истреблять вредителей. То, что ваши патрули позволяют этой швали безнаказанно грабить колодцы на вашей же территории — вопрос к вашей профпригодности. Мне же просто не хотелось, чтобы эти дикари шумели под окнами. И четверо — это, по-вашему, много? Уверяю вас, если бы их было семеро, результат был бы точно таким же. Мне просто потребовалось бы чуть больше камней.       Лейтенант аж поперхнулся от такой высокомерной отповеди, и сделал пару шагов ближе. Теперь, когда пыль немного улеглась, он мог рассмотреть Драко в упор. На нем не было никаких знаков отличия, но качество ткани песочных брюк и ручной шов на кожаных ботинках выдавали в нем человека из очень высокого сословия. Аристократ. Бомба, упавшая с неба.       — Лейтенант Альберто Росси, — офицер сухо козырнул. — Королевская итальянская армия. И я все еще жду ваших документов и объяснений, синьор. Вы упали? Ваш самолет? Мы засекли обломки к востоку отсюда два дня назад.       Драко не торопился отвечать, выдерживая паузу, чтобы продемонстрировать, что темп этого разговора задает он. Медленно и демонстративно он завел руку за спину, потянулся к заднему карману брюк, достал кожаное портмоне, и, выудив оттуда слегка подмокший, но вполне читаемый паспорт подданного Британской империи, протянул его лейтенанту двумя пальцами, словно визитную карточку.       — Драко Малфой, — холодно представился он. — Пилот научной экспедиции Кембриджского университета. Мой самолет попал в песчаную бурю, у нас отказал двигатель. В палатке — моя невеста, глава исследовательской группы. Она спит. Она перенесла тяжелейший шок, и я настоятельно рекомендую вам и вашим людям не поднимать здесь крик.       Лейтенант взял паспорт и перелистал страницы, хмурясь при виде фамильных гербов и виз. Британский лорд. Сын влиятельного человека. Ситуация мгновенно превращалась из поимки дезертира или шпиона в международный инцидент.       — Мистер Малфой, — Росси вернул паспорт и его тон стал чуть более светским, хотя жесткость никуда не ушла. — Вы находитесь на территории Итальянской Ливии. Без разрешения нашего правительства. Ваша… экспедиция нарушила воздушное пространство колонии. И хотя я признаю, что зачистка этого колодца от бандитов — услуга нашей короне, вы двое остаетесь моими задержанными до выяснения всех обстоятельств в штабе в Куфре.       Драко сузил глаза. Перспективу оказаться в итальянских застенках посреди пустыни он не рассматривал вообще — он слишком хорошо знал, что представляла собой колониальная машина Муссолини. Маршал Грациани не зря заслужил прозвище «Мясник Киренаики»: здесь действовали законы военного времени, а права человека существовали только на бумаге европейских газет.       Если их запрут в гарнизонный карцер, они окажутся отрезаны от мира — никаких адвокатов, никакого консульского доступа. В глазах параноидальной итальянской контрразведки британский пилот без официального полетного листа, обнаруженный в глубине закрытой территории — это стопроцентный шпион. Итальянцы будут неделями выбивать из него признание: какие стратегические колодцы он картографировал, с какими племенами сенуситов искал связь и на кого работает.       Но больше всего Драко пугала мысль о Луне.       В суровых антисанитарных условиях пустынного форта, где свирепствовали дизентерия и тиф, она не продержалась бы и недели. Без чистой воды, без нормальной еды, запертая в каменном мешке под надзором конвоиров… если они позволят запереть за собой двери армейского грузовика на правах арестантов, живыми из Ливии могут не выбраться.       Доказывать свою невиновность нужно было прямо здесь, используя единственное доступное оружие — блеф, статус и наглость.       — Задержанными? — Драко иронично приподнял бровь с опасной улыбкой. — Вы путаете термины, лейтенант. Мы — выжившие британские подданные, которым вы, как офицер цивилизованного государства, обязаны оказать немедленную медицинскую помощь и предоставить эвакуацию. И если с головы моей будущей жены упадет хоть один волос… уверяю вас, у вашего губернатора будут очень тяжелые объяснения с британским послом в Риме.       Лицо Росси мгновенно налилось дурной темной кровью: на глазах у его собственного взвода какой-то полуголый чужак только что вытер сапоги о престиж Королевской итальянской армии. Такого фашистский элитный офицер простить не мог.       — Silenzio! — рявкнул Росси, сорвавшись на лающий итальянский и сделав резкий выпад стеком.       Кожаный кончик остановился в полудюйме от переносицы Драко. Он даже не моргнул, что взбесило лейтенанта еще сильнее.       — Prendetelo! — выкрикнул тот в сторону грузовика.       Двое жилистых аскари сорвались с места. Солдат слева резко ткнул вороненым дулом карабина Драко под ребра, заставляя замереть, а второй обошел справа, держа палец на спусковом крючке.       От ярости английский лейтенанта стал рваным, а латинский акцент — жестким:       — Вы забываетесь, синьор Малфой! Вы в закрытом секторе под военным управлением, а не в своем лондонском клубе! Вы думаете, маршал Бальбо станет слушать мертвеца? В Сахаре люди исчезают сотнями. Песок поглотит и британского лорда, и его посольские протесты, а ветер сотрет следы до того, как в Риме поднимут панику!       Отлично, подумал Драко. Маска светского щеголя сползла, показалось гнилое нутро фашистского царька. То, что этот итальянец орал, брызгал слюной и пугал его, означало, что он прекрасно понимал — Драко прав. Если бы Росси действительно мог пристрелить его и зарыть в дюнах без последствий, он бы не читал лекции о геополитике и не поминал Бальбо, он бы просто скомандовал своим аскари: «огонь». Тот, кто собирается убить, делает это молча, а Росси будто пытался убедить самого себя в том, что у него хватит смелости совершить международное преступление.       Лейтенант опустил стек и с отчетливым щелчком расстегнул кобуру, положив ладонь на рукоять Беретты.       — Мои люди обыщут лагерь. А вы прямо сейчас поднимете руки и сдадите оружие. Медленно. Двумя пальцами. Если я увижу хотя бы намек на фокус — они нажмут на спусковые крючки. Руки за голову. Живо!       Игра зашла слишком далеко, и пора было менять карту. Спесь сработала — Драко заставил его признать в нем равного, пусть и врага. Теперь нужно показать, что он не боится его пушек, но готов снизойти до его правил. Джентльменский компромисс.       Медленно и подчеркнуто плавно, чтобы не спровоцировать дерганого аскари слева, Драко перевел взгляд с дула винтовки на покрасневшее лицо лейтенанта.       — Вы слишком много кричите для того, кто держит все козыри, — тихо произнес он.       Двумя пальцами — указательным и средним — он расстегнул ремешок кобуры, без единого резкого движения вынул револьвер за затвор и, перевернув рукоятью к офицеру, бросил на раскаленный валун у его ног. Тяжелый металл глухо звякнул о камень, подняв облако белой пыли.       — Но если ваши люди прикоснутся к палатке моей невесты до того, как она выйдет сама, — Драко сделал полшага вперед, наплевав на то, что аскари справа судорожно вдавил приклад ему в плечо, — вашу карьеру не спасет никакой песок Сахары.       Все это время Луна сидела на коленях у стыка парусиновых полотнищ, прильнув лицом к узкому вентиляционному шву. Отсюда она видела Драко вполоборота, слышала все, что они говорили, и понимала: все плохо.       Против десяти вооруженных человек его револьвер в любом случае мало бы пригодился, но сдать оружие — значит остаться полностью беззащитным. Росси вспылил и был напуган, а напуганный человек с абсолютной властью и взводом преданных аскари — это смертный приговор. Драко надеялся удержать солдат от обыска палатки одним лишь авторитетом своей фамилии, но как только лейтенант скомандует перевернуть лагерь, что, если он встанет на пути наемников с голыми руками?       Тогда и его убьют, а ее… ее убьют не сразу.       Луна закусила ребро ладони. В политике она разбиралась не так хорошо, как в палеонтологии, истории и многих других науках, политика казалась ей скучной, но зато ей нравилась журналистика, а эти области иногда — очень часто — были неотделимы друг от друга. Папа говорил, что тот, кто владеет информацией, владеет миром.       Что у нее есть?       Киты. Осколки костей. Сказать, что везет в Лондон ценнейшие образцы. Что это прорыв. Сенсация.       И что? Итальянским фашистам глубоко плевать на британские научные прорывы.       Соврать, что координаты этого оазиса были переданы в Триполи за час до крушения, превращая их смерть в гарантированный трибунал для патруля? Но самолет разбился неделю назад и далеко. Если их до сих пор не забрали, то вывод логичен: либо ничего передано не было, либо они там никому не нужны.       Что сделал бы в такой ситуации папа?       …папа.       Точно!       От этого озарения Луна даже вздрогнула. Папа. Они вылетели из Каира неделю назад. По расчетам бабушки Друэллы их экспедиция должна была длиться максимум четыре дня. То есть, они задерживаются уже на трое суток.       На исходе пятого дня папа обязан был поднять на ноги всю британскую администрацию в Египте. Его статьи, телеграммы и экстренные выпуски уже должны были докатиться до Триполи, вынудив Форин-офис направить официальную ноту протеста маршалу Итало Бальбо.       Росси — мелкая сошка, начальник пограничного патруля. До этого глухого оазиса приказы из Триполи идут долго, но они идут, и если папа поднял международный шум — а он поднял — то генерал-губернатор уже рвет и мечет, требуя от патрулей найти британцев живыми, чтобы избежать политического скандала.       Хотя… Драко назвал свое имя, и это Росси даже не удивило. Если его имя в розыске, почему тогда вопрос не решился сразу?..       …потому что его имя не в розыске?       Весь мир папы сжимался до безопасности Луны, он кричал чиновникам ее имя, и именно поэтому лейтенант Росси даже не поморщился, когда Драко назвался Малфоем — фамилия пилота осталась сиротливой незамеченной строчкой в полетном манифесте, которую штабные офицеры даже не потрудились спустить в пограничные гарнизоны. Малфоя здесь не искали. Здесь искали главу Кембриджской миссии, неприкосновенную мисс Лавгуд.       Возможно, именно то, что Драко упомянул научную экспедицию Кембриджского университета и ее руководителя-невесту, и спасло его от расстрела на месте.       Тогда ей ничего не нужно врать. Ей просто нужно выйти и… назвать свое имя.       Луна поднялась на ноги, поправила на плечах реглан и откинула полог палатки, шагнув под лучи полуденного солнца и взгляды итальянцев.       Кольцо аскари дрогнуло; наемники все еще держали карабины нацеленными в грудь Драко, но растерянно покосились на своего командира. Лейтенант Росси замер на полуслове.       Драко тут же сделал резкое движение, заставляя аскари слева судорожно отшатнуться, и заслонил Луну собой, перехватывая ее взгляд с отчетливым безмолвным приказом: «назад».       — Какой изысканный сюрприз, — в глазах Росси вместо недавнего бешенства появилось хищное любопытство. — Лейтенант Альберто Росси, к вашим услугам. Ваш спутник… оказался излишне вспыльчив. Он уверял меня, что вы нездоровы.       — Вам сказали правду, лейтенант Росси, — улыбнулась она, рассеянно поправляя прядь волос. — Вчера я была очень сильно напугана появлением этих… — Луна болезненно наморщила носик, кивнув в сторону, где лежали трупы. — Не будьте так строги к моему жениху. Ах да, — она снова просияла улыбкой, — я же не назвала свое имя! Простите, в голове все еще перепутано… и такая жара… Мы неделю даже не ели нормально, представляете? — и наконец добавила главное, — Я Луна Лавгуд.       Лейтенант Росси изменился в лице так резко, словно под его начищенными сапогами разверзлась бездна песков. Хищное любопытство в глазах мгновенно испарилось, красное лицо в секунду стало мертвенно-бледным, и Луна окончательно убедилась, что была права в своей догадке — благодаря папе весь пограничный корпус явно обещали сослать на урановые рудники, если ее не найдут живой.       Карабины аскари поспешно, со стуком опускались стволами в песок, солдаты испуганно переглядывались, пятясь назад, подальше от палатки. Росси сорвал с головы шлем и, коротко, панически щелкнув каблуками, отвесил Луне такой низкий поклон, что чуть не коснулся стеком коленей. Голос, только что лаявший приказы, превратился в заикающийся лепет:       — Санта Мария… Мисс Лавгуд… Простите… Примите мои самые искренние, глубочайшие извинения Королевского корпуса! Мы не знали… Связь с Триполи в этих дюнах… — он резко обернулся к замершим солдатам, срываясь на истеричный крик: — Silenzio! Abbassate le armi! Живо, достать офицерские термосы! Чистую воду, тенты, живо! Кабина моего SPA в вашем распоряжении, синьорина!       Перекосило не только итальянцев.       Драко смотрел на происходящее с ошеломленным изумлением: его вселенная всегда держалась на незыблемом авторитете его собственного имени, денег и связей Люциуса, и сейчас он явно с трудом переваривал реальность: его фамилия в этих песках оказалась пустым звуком, а имя Луны заставило вооруженный конвой фашистов суетиться, как прислугу в захудалом отеле.       Луна гордо приподняла подбородок.

***

      Наблюдать за тем, как Луна Лавгуд разворачивает военный патруль Королевской армии Италии в сторону хозяйственных нужд Кембриджского университета, для Драко было чистейшим сюрреалистичным безумием. Он все еще чувствовал судорожное мышечное напряжение готовности к рукопашной — а Луна уже вовсю распоряжалась. Без тени кокетства, страха или высокомерия, с мягкой, но непреклонной интонацией она выдавала лейтенанту Росси инструкции, обустраивая их быт с приземленным прагматизмом ученого, которому наконец-то предоставили лакеев.       — Лейтенант, будьте так добры, скажите вашим людям, чтобы ящики с маркировкой «Кембридж-3» грузили исключительно горизонтально. Там хрупкие известковые конкреции третичного периода, — Луна мягко улыбнулась Росси, и тот, прижимая пробковый шлем к груди, тут же завел истошную тираду на итальянском, прикрикивая на растерянных аскари.       Суровые наемники, которые только что держали пальцы на спусковых крючках, теперь с величайшей осторожностью, чуть ли не на цыпочках, подхватывали тяжелые деревянные короба       — И нам обязательно нужно поесть. Мы неделю не видели нормальной пищи. И велите натянуть тент с подветренной стороны грузовика, солнце становится слишком агрессивным, мне необходима прохлада.       Росси чуть не щелкнул каблуками, тут же откомандировав двоих солдат потрошить походные запасы патруля и разворачивать брезент.       Драко стоял, ощущая, как у него отвисает челюсть. Этот взвод пришел сюда, чтобы арестовать или уничтожить их, а сейчас вооруженные фашисты суетились вокруг Луны, организуя им обед и бережно упаковывая лагерь, словно вышколенная прислуга в малфоевском поместье.

***

      Брезентовый тент, натянутый аскари между бортом грузовика SPA и раскидистой колючей акацией, наконец подарил им долгожданное спасение от полуденного солнца. Лейтенант Росси лично проследил, чтобы перед мисс Лавгуд поставили складной походный столик и открыли пару жестяных банок с томатным рагу и галетами, и тактично отступил к кабине, давая высокородным британцам возможность прийти в себя.       Стоило офицеру отойти на безопасное расстояние, как Драко, до этого застывший каменным изваянием, резко повернулся к Луне, запустив пятерню в растрепанные волосы, и уставился на нее совершенно ошеломленными глазами.       — Что это сейчас было? Эти люди собирались пустить мне пулю в лоб и перевернуть здесь все вверх дном. Я был готов драться. А ты… ты просто вышла и заставила их организовывать нам пикник? Объясни мне, ради всего святого, почему этот напыщенный индюк чуть не встал перед тобой на колени, едва услышав твою фамилию?       Луна торжествующе и очень довольно улыбнулась, потянувшись к жестяной кружке с прохладной водой.       — Просто папа знает половину Королевского географического общества, и у него в руках международные печатные станки. Он превратил мою пропажу в личный кошмар для британского консульства. Теперь я — ходячий дипломатический скандал на первых полосах газет, и если со мной что-то случится, Рим сотрет этот патруль в порошок.       Папа. Ксенофилиус Лавгуд. Драко привык, чтобы все двери открывала его фамилия, и, кроме этого, внутри шевельнулось некое уязвление — это он, мужчина, пилот, защитник, должен был вырвать их из лап патруля, это он готовился проливать кровь и закрывал ее собой! Но это мимолетное чувство мгновенно сгорело, уступив место дикому восторгу. Драко откинулся назад, опершись спиной о раскаленный борт грузовика, и хрипло рассмеялся.       — Твой отец — абсолютно сумасшедший гений, — качнув головой, он притянул ее к своему боку и перехватил ее пальцы, целуя испачканные известняковой пылью костяшки. — А ты… ты просто невероятна. Подумать только, я собирался устроить здесь бойню, а ты обеспечила нам первоклассный паек и охрану до самого побережья Сирта. Иди сюда.       Луна потянулась к нему в ответ, и Драко крепко обнял ее, закрывая глаза и утыкаясь лицом в ее пахнущие сухой травой и зноем волосы.       — Папа не сумасшедший, — с долей укоризны сказала она. — Папа очень сильно меня любит.       Драко не ответил, лишь крепче сжал пальцы на ее талии, но внутри у него все перевернулось — слова Луны запустили в его голове цепочку воспоминаний, заставив взглянуть на семейное древо под совершенно иным углом. Луна была его троюродной кузиной по линии Розье, через бабушку Друэллу, но Ксенофилиуса он знал с самого детства. В малфоевском кругу дядюшку Ксено всегда держали за безобидного чудака, чья Пандора совершила настоящее медицинское чудо, сумев вопреки всем прогнозам врачей подарить мужу единственную дочь, и Драко привык думать, что обожание Ксенофилиуса — это такое уютное, чисто бытовое сумасшествие отца, который потакает любым капризам своего сокровища.       Но сейчас до Драко окончательно дошел истинный масштаб этого обожания.       Человек, который ради безопасности дочери смог за несколько дней согнуть в баранку британский Форин-офис и заставить маршала Бальбо рвать на себе волосы в Триполи, больше не казался безобидным чудаком из раритетной лавки.       Вдоль его позвоночника пробежал странный щекочущий холодок. Прежняя тревога, что Ксено расстроится, если узнает, что он забрал невинность его дочери до свадьбы мгновенно трансформировалось в кристально ясное понимание: узнав это, Ксено расстроится и скормит его пустынным гиенам, и Рим покроет это преступление.       Это не был настоящий парализующий страх — Драко не боялся трудностей, когда дело касалось Луны — но это было ошеломляющее, граничащее с благоговением осознание: он связывается с семьей, где за маской отрешенности скрывается огромная сила.       — О да, — он нервно усмехнулся, сильнее утыкаясь носом в ее светлую макушку. — Я уже понял, что твой папа любит тебя в библейских масштабах. Знаешь, Луна… когда мы вернемся в Лондон, я, пожалуй, попрошу у него твоей руки в самом парадном и защищенном доспехе моего отца. На всякий случай.