Глава 4. Осталась...

...Ебаная пустота

      Вечер пятницы должен был быть загружен работой или очередными посиделками в компании Теодора. Первая пятница весны должна была проходить не настолько стрессово. Министр Магии придирчиво осмотрела гостиную своего загородного дома, ещё одним невербальным Tergeo убирая пыль и сажу с каминной полки. Гермиона не могла признаться даже себе, что волнуется. Эмоциональное состояние имело своё влияние на физическую составляющую. Наушник, нашептывающий голосом Малфоя историю о том, как Пако с удовольствием улегся на джинсы, в которых он был у неё дома, не спасал от голосов.       «Он узнает, какая ты мерзкая», — хохотала Белла в черепной коробке.       «Маленькая слабая и трусливая грязнокровочка», — Гермиона не была уверена, что это голос Сивого, но манера оскорблений была похожа. Она ещё раз прошлась по гостиной и направилась на кухню за водой с лимоном.       «Жалкая. Грейнджер, ты жалкая тварь, влюблённая в Пожирателя Смерти», — Браун... Уж голос бывшей однокурсницы она не могла спутать ни с чьим другим.       — Да идите нахер... — Негромко выдохнула она и вздрогнула, услышав за спиной задумчивый хмык прямо у самого уха. Малфой умел подкрадываться — всегда. Гермиона выжала половинку лимона в стакан с ледяной водой и наложила чары стазиса. — Не обязательно так подкрадываться. — Слегка повернув голову, сказала Гермиона, и сердце пропустило удар, осознавая, насколько он близко. Драко кивнул.       — Я предупредил, что пришёл, но ты не услышала. — Малфой проследил за тем, как Грейнджер сделала небольшой глоток лимонной воды и довольно кивнула сама себе. Губы закололо от мысли, что её губами можно было закусывать крепкий алкоголь. Потому что от Гермионы даже спустя десять лет пахло лавандой и солью. Драко помнил, как впервые удивился этому наблюдению — все знакомые девчонки пахли сладкими духами, а у Гермионы был свой аромат морской соли и лавандового шампуня. Эта соль пропитывала её кожу, каждый её миллиметр. Он точно это знал. — Опять голоса? — Сводя тему в безопасное для себя русло, осведомился Драко. Грейнджер передёрнула плечами, обходя его и направляясь на выход из кухни. Ответ был очевиден, и Драко, налив себе воды, последовал за ней.       В гостиной уже разгорелся камин после его прибытия, приятно потрескивая поленьями. Мягкие жёлто-оранжевые всполохи окрашивали паркетный пол в оттенок красного дерева. Молчание затягивалось, окутывая двух людей неприятным колючим шерстяным одеялом — такие же выдавали в Хогвартсе. Гермиона поправила мешок, так чтобы была возможность почти лечь на нём.       — Нервничаю просто. Если я начну сопротивляться — отступи. — Малфой занял своё уже привычное место и расстегнул две пуговицы на белоснежной рубашке. Сегодня он не успел заскочить домой перед их встречей.       — Само собой, я не собираюсь насиловать твой мозг ещё больше. Можешь закрыть глаза, мне не нужен зрительный контакт, чтобы войти в твои мысли. — Малфой не хвастался, это даже походило на его извращённую заботу, и Гермиона сдержалась от ухмылки, думая, как же чётко он описал то, что было в действительности с ней. Она удобно устроилась на кресле-мешке, согнув руку и опустив на локоть голову, задержала взгляд снизу-вверх на Драко и прикрыла глаза.       Малфой несколько мгновений настраивался на сеанс легилименции.       «Она мой пациент», — как мантру читал про себя целитель, пытаясь успокоить нервы и поднять стену окклюменции.       — Начнём от сегодня и будем двигаться вглубь. Хорошо? — Увидев лёгкий кивок, Драко предупредил, что начинает, и почти беззвучно произнёс заклинание.       Сознание Гермионы встретило Малфоя холодом. Он будто попал в сад ледяных роз. Розы, усыпанные десятками, сотнями шипов, цеплялись за ментальное тело, оставляя глубокие раны. Драко знал, что его собственная окклюменция выглядит как сшитое ледяное полотно. Он поднимал сначала одну тонкую хрустальную нить, следом к ней приплетались ещё миллионы таких же нитей, создавая плотную стену. По его окклюменции можно было скользить, как по зеркальному льду. У Гермионы же в голове нельзя было сделать лишнее движение — только мягко и медленно обходить каждую острую грань тончайших лепестков и стеблей. Целый лабиринт искусных цветов, запутаннее и гуще, чем на Турнире Трёх Волшебников. Холод проникал в разум Драко, поражая такой всеобъемлющей силой. Он всегда знал, что Грейнджер — исключительная ведьма, но настолько сильная защита впечатляла. Мягко толкнувшись вглубь, Малфой оказался в пятничном утре.       Весеннее солнце светило в окно, открывающее вид на переливающиеся в первых лучах рассвета воды Темзы.       «Гермиона проснулась не дома?» — автоматически отметил Драко и тут же услышал голос Грейнджер.       — Дома. Это моя квартира в Ричмонде. — Картинка перед взором слегка зарябила, потому что Малфой вздрогнул, чуть не вылетев из головы Гермионы, потеряв концентрацию.       «Ты слышишь меня?»       — Конечно, как можно не слышать такие громкие мысли? — Целитель поднял ещё несколько стен в своей голове, ограждая себя от пациента. Единственный, кто на его памяти мог входить в общий мыслительный канал — Северус Снейп. Северус любил таким образом выбивать почву из-под ног у своего ученика. Малфой подумал о розовых единорогах, но Гермиона никак не отреагировала, и он продолжил своё путешествие по её дню.       Грейнджер неспешно курила, рассматривая водную рябь. На широком подоконнике стояла пепельница в виде лягушки, рядом лежал чёрный ежедневник с торчащими разноцветными стикерами. Затушив окурок, девушка направилась в ванную, и Драко проскочил мимо этого момента, находя, где Гермиона уже отправляется на работу.       Министр Магии гордо проследовала в свой кабинет, по пути встречаясь с некоторыми главами отделов и поддерживая светские диалоги. Как только дверь приёмной Министра закрылась, Гермиона сунула в ухо наушник и с облегчением выдохнула, когда мужские руки обвились вокруг её талии. Драко чувствовал, насколько тепло и умиротворённо стало на душе Грейнджер от этих объятий. Теодор развернул девушку в кольце своих рук, пристально осматривая её.       — Выглядишь хреново. Днём у тебя встреча с представителями Визенгамота. После обеда — променад с Министром Магии Японии. Пообедаете в забронированном мной ресторане, а после — у тебя встреча с Гарри и Мюрей. Кстати, она очень недовольна, что ты не подключила к ним в помощь отдел международной политики. И в завершение этого скучного дня предлагаю затеряться где-нибудь в Эксо. — Грейнджер, выпутавшись из рук Нотта ещё в середине приветствия, делала пометки в своём ежедневнике, наклонившись над столом и открывая обзор на длинные голые ноги и округлые ягодицы, прикрытые обтягивающей мантией. Драко почувствовал укол ревности — эти объятия были слишком интимными, слишком привычными для Грейнджер, и он усилил свою окклюменцию, чтобы не выдать эмоций.       — У меня сегодня сеанс с Малфоем. Если успею до главной шоу-программы, то присоединюсь. — Улыбнулась Гермиона и, подмигнув Теодору, зашла в свой кабинет, сообщив, что ей нужно кофе. Драко снял окклюменцию, мысленно поинтересовавшись, что такое Эксо. Гермиона фыркнула, но всё же ответила:       — Стрип-клуб.       День Министра оказался действительно достаточно скучным. Встречи шли одна за другой, все они касались только рабочих моментов. Японский Министр попытался пофлиртовать с Гермионой, но она лишь удивлённо раскрыла рот и захлопала тяжёлыми от туши ресницами, мастерски отыгрывая наивную девчонку, которой нужен покровитель. Все оставшееся время до их встречи Гермиона нервно расхаживала по дому, то передвигая предметы, то применяя очищающие заклинания на уже и так чистые предметы мебели. Малфой мягко вынырнул из воспоминаний девушки, и она судорожно выдохнула, чувствуя неожиданную пустоту.       — Что ж, думаю, для первого раза мы хорошо постарались. У тебя очень интересная окклюменция. — Грейнджер, потянувшись, размяла затёкшую шею и руку, призвала с кофейного столика стакан с лимонной водой, утоляя жажду.       — Эм, я не ставила щит. Хотя рефлекторно всё же хотелось тебя вытолкнуть из потока мыслей. Да и легилимент из меня намного лучше, в защите, к сожалению, я не достигла прогресса. — Гермиона пожала плечами, наблюдая за Драко. На минуту он задумался, что-то обдумывая. Тонкие брови сошлись к переносице, образуя глубокую морщинку между собой. Серые глаза неотрывно следили за её пальцем, которым она обводила ободок стакана.       — Хочешь, могу дать почувствовать это? Я погружусь изменённым легилименсом, ты будешь отчётливо слышать меня и чувствовать то, что чувствует моё сознание.       — Но? — Приподняла бровь Гермиона, и Драко еле сдержал смешок от прищуренного подозрительного взгляда.       — Но я использовал это лишь несколько раз. Это заклинание вытягивает огромное количество сил. Единицы легилиментов могут применять это заклинание, произошедшее из Тибетских земель. — Малфой был прав, потому что Гермиона точно не слышала о подобном раньше, значит, сейчас она могла получить достаточно редкий опыт с использованием редкого заклинания. Она не думала о том, что ей придётся почувствовать, как Драко чувствует себя у неё в голове. Новое и неизведанное всё так же сильно тянуло Гермиону, и она прикусила уголок нижней губы в предвкушении.       — Давай. — Драко шепнул что-то неразборчивое, и Гермиону окатила волна ледяного воздуха, пробегая от затылка до самого копчика. Она чувствовала резкие уколы по рукам и ногам, кончики пальцев обжигало что-то гладкое.       «Чувствуешь это? — Раздался спокойный голос в её голове, и она кивнула, но, осознав, что мужчина не видит её, выдохнула короткое согласие. — Передо мной лабиринт из великолепных китайских роз. Каждый лепесток обжигает холодом, а шипы будто пронзают тело. Никогда не видел такой ментальной защиты, такого трепетного и одновременно ужасающего своей мощью волшебства.»       Его выкинуло из ледяного сада так резко, что Малфой задохнулся от смены окружающего его разум пространства. Грейнджер, запрокинув голову, хохотала, громко и заливисто. Так не смеются психически здоровые люди. Малфой без лишних и резких движений достал свою палочку, готовый в любую секунду оглушить Грейнджер. Но смех прекратился так же резко, как и начался. Гермиона опустила голову и встретилась с Малфоем прямым открытым взглядом. Она была настолько серьёзна, что целитель напрягся ещё больше, пытаясь осознать причину такого состояния своей подопечной.       — Это не окклюменция, Малфой. Это ебаная пустота, которая выжгла во мне ебаное ледяное поле.