Глава 6. Укрылись...

...от пуль и сошли с ума

      Месяц. Именно столько прошло времени с их последней встречи. Восемь пропущенных встреч и сорок одно неотвеченное сообщение. Малфой пересчитал. Дважды. Он приходил каждый раз в назначенное время, надеясь увидеть Грейнджер за её рабочим столом. Даже несколько раз пришёл незапланированно, но всё было тщетно. Гермиона ни разу не пересекла порог «их» дома. Об этом говорила стоящая возле бордового кресла-мешка пепельница — с горкой пепла, пахнущего остывшим табаком, — и стакан с лимонной водой, чьи капли оставили разводы на столе от влажных кругов, где она его ставила. Всё оставалось точно так же, как в тот момент, когда Гермиона поднялась, держа на руках Пако, а через минуту исчезла в мерцании изумрудного пламени. Аура, присущая ей, медленно растворялась, утопая в пыли и хвойном одеколоне Драко, который теперь казался ему слишком резким, напоминая о одиночестве.       Малфой сидел за столом, разложив на широкой деревянной столешнице пергаменты с заметками. За весь месяц он проанализировал сотни раз каждое воспоминание Гермионы о нём. Увидеть их историю глазами Гермионы было больно — как укол в сердце, заставляющий сжимать кулаки и сдерживать слёзы. Он никогда не рассматривал своё поведение как предательство. Так, будто он использовал её всё то время, что они были вместе. Он знал, что взрослая версия Гермионы Грейнджер понимает все его поступки. И то, почему он починил исчезательный шкаф, и тот момент, когда пошёл к Лорду — он шёл к матери, и брошенную Поттеру палочку. Сейчас Гермиона понимает всё, но та боль, что разорвала её на мельчайшие части, осталась в ней. Навсегда. Не поддаваясь никаким разумным доводам. Гермиона всегда была слишком подвержена эмоциям. С возрастом она стала сдержаннее и терпимее, но тот огонь юности горел в ней адским пламенем. Однако видела в себе Грейнджер лишь лёд — обманчивый и красивый лёд, под которым скрывался спящий вулкан. Малфой ещё раз оглядел разложенные пергаменты и шикнул на Пакость, который, с присущим ему энтузиазмом, точил когти о велюровый мешок, издавая тихий скребущий звук.       — Пако, лучше бы помог. Можем ли мы сделать вывод на основе увиденных фрагментов, что вспышки болезни появлялись в моменты, связанные с Малфоями? — Драко нашёл взглядом пергамент, где были записаны первые отчётливо проявившиеся симптомы. Перечитал и кивнул. — Можем. Первые голоса принадлежали Белле и отцу. В основном Белле. — Повисла тишина, тяжёлая и душная, и котёнок, прицелившись, запрыгнул на стол, сталкивая пергаменты в кучу. Внимательный взгляд зелёных глаз прошёлся по хозяину, и Пако встал лапой на выведенное имя Беллатрисы Лестрейндж. Драко, смотрящий на надпись под лапой кота, медленно выдохнул, чувствуя, как вина сжимает грудь, делая дыхание прерывистым. Он официально готов сложить свои полномочия и отказаться от врачебной практики. Тихо выругавшись, Малфой прикрыл глаза.       Три месяца он как слепой котёнок ходил кругами. Три месяца он не мог увидеть такого чёткого и банального объяснения всему происходящему с Гермионой Грейнджер. Да, в истории её болезни были странности.       Во-первых, длительность развития заболевания.       Во-вторых, произведённый эффект его голоса.       И всего две достаточно незначительные детали сбили лучшего целителя разума с правильного пути. Две детали и личная предвзятость.       — Ебаная Моргана... Круциатус Беллы. Вот что стало причиной болезни Грейнджер. — Подхватив бумаги и кота, Драко переместился в свой кабинет, вызывая Мию. Его руки дрожали от возбуждения и страха — страха потерять её навсегда.       Молодая ассистентка в неизменной лимонной мантии вошла в кабинет своего начальника с кружкой ароматного кофе, чей пар окутывал комнату сладким, бодрящим запахом. Она погладила сидящего на подлокотнике дивана Пако — шерсть котёнка была мягкой и тёплой под пальцами, — и, не дожидаясь приглашения, присела в кресло для посетителей.       — Так значит, вы смогли решить эту головоломку? — Брокс подтолкнула кружку с кофе Малфою, и молодой человек хмыкнул, но принял презент. Пить кофе из одной посуды не было чем-то из ряда вон выходящим для их тандема. За год работы с Мией Драко привык к её панибратскому отношению, которое теперь казалось ему почти родным.       — Круциатус. Это всего лишь последствия одного из непростительных. — Мия скептично приподняла аккуратную тонкую бровь.       — Но... Она не сошла с ума сразу. Прошло десять лет? Почему ваш голос снимает симптомы на нет? — Брокс перехватила кружку, ощутимо царапнув ногтями пальцы Драко, и он вздрогнул от лёгкой боли, смешанной с раздражением.       — Благодарю сильному эмоциональному потрясению Министр Магии могла сойти с ума в день финальной битвы, но её сознание подсознательно возвело сильные окклюменционные стены, скрыв их даже от неё... — Медленно пояснил Малфой, наблюдая, как на хорошеньком личике ассистентки появляется понимание и глаза широко распахиваются, делая Мию ещё моложе на вид.       — Невозможно! Насколько же её природная магия безгранична, чтобы столько лет сдерживать безумство разума? Она что новый Мерлин? — Мия отставила кофе и наклонилась к начальнику, пытаясь рассмотреть на его лице намек на шутку. Драко пожал плечами, сдерживая ухмылку, но внутри бурлила гордость за Гермиону — гордость и нежность, которую он скрывал.       — А мой голос влияет на мисс Министра из-за того, что я стал той самой последней крупицей для возведения этой стены. Это долгая история, о которой никто не узнает. — Опережая следующий вопрос Брокс, произнёс Малфой и увидел, как девушка обиженно хмурится, но всё же соблюдает хоть какую-то субординацию и ничего не спрашивает из того, что ей стало интересно.       — А лечение?.. — Мия ещё слишком неопытна в медицине и, основываясь на теории, делает вывод, что Министра Магии уже не спасти. Драко Малфой откидывается на спинку своего кресла и, сложив руки в замок, кивает, чувствуя, как решимость наполняет его силой.       — Мы создадим индивидуальное зелье для Гермионы Грейнджер.       — Я в деле! — С готовностью отзывается Мия. Она обожала работать с Драко Малфоем. Он был гением. Он стал её личным кумиром и образцом для подражания.       — Ну я же уже сказал. Мы.       Грейнджер прошлась по периметру своего кабинета в пятый раз. Теодор, сидящий в кресле Министра, проследил за подругой скучающим взглядом. Гермиона сжимала в руках кейс от наушников, нервно расхаживая от стены к стене. За большим окном можно было лицезреть алый закат последних дней апреля, окрашивающий комнату в тёплые тона, но внутри неё бушевала холодная буря. Два месяца Гермиона не видела Малфоя, месяц не получала от него сообщений и неделю как перестала выносить голоса в своей голове без постоянного звука его голоса. Теперь они не замолкали, лишь переходили в тихий шёпот, даже под выученную наизусть историю о Пако.       — Я схожу с ума... — Констатировала Грейнджер, опускаясь ягодицами на край стола. Её голос дрогнул, и она обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.       — Ты всегда была не от мира сего. — Пожал плечами Нотт и получил испепеляющий взгляд карих глаз. — Совсем плохо?       — Мне почти не помогает звук его голоса... — Гермиона опустила плечи, голоса в голове нашептывали привычную шарманку. Она не хотела их слышать. И она не хотела признаваться себе в том, что Драко нужен ей. Совершенно не как целитель. Страх перед этой нуждой жёг изнутри, как кислота.       — И что же, наш непревзойдённый целитель разума не может решить маленькую загадку? — Тео встал и, обойдя стол, обнял Гермиону. Девушка в его руках напряглась, но всё же уткнулась лбом в его плечо, ощущая твёрдую ткань мантии и спокойный ритм его дыхания.       — Я избегаю его два месяца. — Гермиона хотела провалиться под землю от собственного признания. Облачив слова в звук, она поняла, насколько это было глупо и безрассудно. Спрятаться от своего единственного шанса. Но то, что пробуждал в ней Драко Малфой, было намного пугающее, чем слова, которые нашептывала ей Белла. Теодор молчал, так как всегда умел. — Знаю, дура, спасибо...       — Заметь, я этого не говорил. — Спокойно отозвался Теодор над её макушкой.       — Ты громко думаешь.       — Ну хоть один из нас думает. Чудненько.       Драко отворил дверь, и густой пар вырвался за границы кабинета, окутывая узкий коридор Малфой-мэнора влажным, горячим облаком. В холодный и влажный воздух выскочила молодая девушка, размахивая перед собой руками.       — Трое суток! Мистер Малфой, это больше похоже на пытку, чем на подготовку зелья! — Брокс оперлась на стену спиной и посмотрела на своего начальника, и хоть голос её звучал осуждающе — в глазах светились искры удовольствия. Малфой на мгновение опешил, перед глазами предстал образ Гермионы, когда она уставшая, но довольная проделанной работой, ругалась на него, сидя за столом в библиотеке. Ностальгия уколола сердце, заставляя улыбнуться.       — Будем надеяться, что наш эксперимент вышел удачным...       — Конечно удачным! — Мия дёрнула плечом. — Вы почти месяц выводили нужную формулу, заперевшись в кабинете с портретом мистера Снейпа и с мисс Лавгуд. А ещё извели больше трети собственной крови! — Брокс взмахнула короткими влажными волосами и безапелляционно посмотрела на Драко. — Осталось вручить волшебную микстуру нашему Министру. — Малфой хмыкнул и поднял флакон на уровень глаз, смотря за перламутрово-алыми переливами зелья, ощущая, как стекло холодит пальцы. Кажется, он сошёл с ума, раз решил создать зелье на основе собственной крови. И кажется, это противоречит доброму десятку законов.       Но ради Грейнджер он не прочь лишиться рассудка и оказаться в Азкабане.