Часть 3

Тем временем в главном штабе АНБУ города Икита разворачивались события, которым суждено было изменить баланс сил в Конохе. Тяжёлые дубовые двери кабинета, украшенные резными узорами в виде переплетённых змей, беззвучно закрылись за спиной слуги. В просторном помещении царил полумрак — плотные шторы приглушали свет, оставляя лишь узкие полосы, которые ложились на полированный стол, словно лезвия мечей. За этим столом, заваленным документами и картами, сидел мужчина внушительного вида. Его осанка была прямой, как древко копья, а взгляд — холодным, оценивающим. Каждое движение выдавало человека, привыкшего к власти. — Пригласить ко мне Пейна, — произнёс он, не поднимая глаз от бумаг. Голос звучал ровно, но в нём таилась сталь. — Да, Ваша светлость, — робко ответил слуга, склонив голову. Он бесшумно исчез за дверью, словно тень. Спустя несколько минут раздался чёткий стук в дверь. — Войдите, — бросил мужчина, не отрываясь от документов. Джун Пейн неспешно переступил порог. Его шаги были размеренными, выверенными — ни спешки, ни лишней суеты. Он остановился у порога, слегка склонил голову: — Здравия желаю, старший по званию. — Закрой за собой дверь и присядь, — мужчина указал на кресло напротив, всё ещё не глядя на гостя. Его пальцы продолжали перелистывать страницы, оставляя на бумаге едва заметные следы чернил. Пейн выполнил приказ — дверь захлопнулась с тихим щелчком, он опустился в кресло, сохраняя прямую осанку. — Ты поедешь в Коноху, — наконец произнёс мужчина, поднимая взгляд. Его глаза, холодные и пронзительные, впились в Пейна. — В данный момент наше влияние там значительно ослабло. Твоя задача — провести сокращение самых неэффективных сотрудников, отсеять слабых и организовать набор новых. Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании Пейна, затем продолжил: — Наш информатор сообщил: в Конохе осталась последняя Учиха, а ещё там джинчурики Девятихвостого. Мы не знаем, кто именно захочет их устранить, но ты должен подготовить армию и быть готовым нейтрализовать любого, кто нарушит закон. Задача ясна? — Да, — твёрдо ответил Пейн, не дрогнув под тяжёлым взглядом. — Свободен. Полчаса на сборы, прощание с близкими — если таковые есть — и отправляешься на задание. — Вас понял, — кивнул Пейн, поднялся и вышел, не позволив себе ни малейшего колебания. Шисуи дрожащей рукой толкнул тяжёлую дверь класса. Раздался резкий скрип — будто сам воздух протестовал против их появления. В помещении повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем настенных часов. Все взгляды мгновенно устремились на двоих измученных подростков, застывших в проёме. Учитель Ирука оторвал взгляд от журнала. Его лицо исказилось в гримасе презрения. Голос, резкий и властный, разорвал тишину: — ПОЧЕМУ ВЫ ОПОЗДАЛИ НА МОЁ ЗАНЯТИЕ?! Сидзима, сидевшая на второй парте, хихикнула себе под нос, прикрыв рот ладонью. В её глазах мелькнул холодный, почти научный интерес. *«Вот это да. И они ещё не умерли? Прямо везунчики!»* — пронеслось у неё в голове. — Потому что это манера Учих, — громко произнесла она, не отводя взгляда от сэнсэя. — Всегда опаздывают, всегда выпендриваются. — О, смотрите! — Сакур вскочил с места, его лицо расплылось в издевательской ухмылке. — Клоун с Учихой припёрлись… А я думал, они уже сдохли! В этот момент Хикари, сидевшая неподалёку у окна, резко выпрямилась. Её пальцы вцепились в край парты так, что побелели костяшки. Она смотрела на Шисуи и Маи — на их окровавленные лица, на то, как они еле держатся на ногах, — и внутри неё разгоралось пламя негодования. *«Как они могут?! Как можно так издеваться над теми, кто даже не сопротивляется?!»* — мысли метались в её голове, но она не решалась встать, не решалась сказать хоть слово. Шисуи, едва держась на ногах, медленно двинулся к последней парте. Каждый шаг отдавался острой болью в избитом теле, но он упрямо тащил за собой Маи. Её рука, холодная и липкая от крови, крепко сжимала его ладонь. Они опустились на скамью — Шисуи чуть не рухнул, но всё‑таки сумел сесть рядом с подругой. Мгновенно со всех сторон на них обрушились взгляды — жгучие, полные ненависти и презрения. — Ещё не сдохли? — весело протянул Крэбб, перекидывая из руки в руку скомканный лист бумаги. — ВЫ ОПЯТЬ НАПАЛИ НА КОГО‑ТО?! — Ирука ударил кулаком по столу, и весь класс вздрогнул. — Я РЕАЛЬНО ГОВОРЮ, Я ВАС ВЫШВЫРНУ ОБОИХ! Я НЕ БУДУ ТЕРПЕТЬ ВАШЕ ПОВЕДЕНИЕ! — Да! — подскочил Сакур, его глаза горели злорадством. — Они нападают на ребят и бьют их, а потом, получив по заслугам, строят из себя жертв! Давно надо выгнать их из академии — обоих! Всех достали уже! Сидзима лениво распласталась на парте, накрутила на палец прядь золотистых волос и мысленно усмехнулась: *«Отлично, если вышвырнут. Только под ногами мешаются».* Хикари сжала кулаки под партой. Её сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Она хотела встать, хотела крикнуть: *«Это неправда! Они не виноваты!»*, но слова застряли внутри. Она была новенькой, чужой здесь — кто послушает её? — Не слушай их, Маи… — Шисуи слабо улыбнулся, повернув к ней израненное лицо. Его губы дрожали, но в глазах светилась непоколебимая решимость. — Им нас не сломать… — Не сломать, — процедила Маи сквозь стиснутые зубы, крепче сжимая его руку. В её душе кипела ярость. *«Когда‑нибудь я заставлю их сломаться самих»,* — думала она, глядя на ухмыляющихся одноклассников. Она всегда назло делала всю работу по учёбе — и даже больше. Так, чтобы не было ни единой зацепки. Но кому нужны причины, когда есть ненависть? — УЗУМАКИ ШИСУИ К ДОСКЕ! — рявкнул Ирука, сверля его взглядом. — БЫСТРО! Шисуи поднялся. Мир перед глазами поплыл, ноги подкашивались, но он шагнул вперёд. Держась за края парт, он медленно двигался к доске под гогот и насмешки. В него полетели скомканные бумажки, кто‑то плюнул, но он шёл — с гордо поднятой головой. Неожиданно чья‑то нога метнулась вперёд — подножка. Шисуи рухнул на пол, ударившись головой о край парты. В глазах потемнело, но он стиснул кулаки, поднялся и снова двинулся вперёд. — Я… не сдамся… — шептал он себе, с трудом переставляя ноги. — Я… НЕ СДАМСЯ! Я СТАНУ ХОКАГЕ! Он добрался до доски, ухватился за край стола Ируки и, едва стоя на ногах, начал пересказывать задание. Его голос дрожал, слова путались, но он старался. Ирука резко ударил его по руке — Шисуи снова упал. Слёзы жгли глаза, но он поднялся, вытер кровь с губ и продолжил говорить. — Вы посмотрите, какой умный! — взвизгнул Харуно, поднимая руку. — А ты на наши вопросы ответишь? — ТИХО! — рявкнул Ирука, обрывая Сакура. Затем повернулся к Шисуи и начал засыпать его вопросами — сложными, запутанными, такими, что их ещё даже не проходили. — Я не знаю… — прошептал Шисуи, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. — Мы этого не проходили даже… — ПЛОХО! 3 С МИНУСОМ! — Ирука с треском захлопнул журнал и поставил оценку, лишь бы поскорее избавиться от него. — На место! Шисуи, шатаясь, добрёл до парты. Его зрение затуманилось, голова кружилась, он едва не потерял сознание. С трудом опустившись, он положил голову на плечо Маи. Его пальцы судорожно сжали её ладонь. Хикари не могла больше молчать. Она резко встала, её стул с грохотом опрокинулся на пол. Все взгляды тут же обратились к ней. — Это несправедливо! — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Вы все… вы просто травите их! Они ничего плохого не сделали! Класс замер. Сидзима приподняла бровь, явно забавляясь. Сакур скривился: — А ты кто такая, чтобы тут выступать? Новенькая? Не лезь, пока не поздно. Ирука нахмурился: — Ты тоже хочешь к доске? Или, может, хочешь получить взыскание за неуважение к учителю? Хикари почувствовала, как к горлу подступает комок, но не отступила. Она посмотрела прямо в глаза Ируке: — Я просто говорю правду. Если вы не видите, что происходит, то это не значит, что её нет. Маи на мгновение обернулась к Хикари. В её взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — не благодарность, нет, скорее удивление. Шисуи тоже поднял глаза — в них читалась слабая искра надежды. — А ТЕПЕРЬ ПОЙДЁТ К ДОСКЕ МАИ УЧИХА! — Ирука намеренно проигнорировал слова Хикари, его голос звучал ещё жёстче. Маи резко отпустила руку Шисуи и твёрдым шагом направилась к доске. Её спина была прямой, взгляд — холодным и острым. Она быстро и чётко пересказала тему, не упустив ни одной детали. А в конце, словно нарочно, бросила на одноклассников тот самый взгляд — фирменный, учиховский: полный язвительного превосходства. Ирука скривился, но вынужден был признать: знания у неё были. Однако вместо пятёрки он поставил 4–. Тут же в неё полетели бумажки — десятки скомканных листов, словно град насмешек. Но Маи даже не вздрогнула. Она отбила несколько, остальные просто проигнорировала. Вернувшись на место, она гордо выпрямилась и прошептала: — Видишь? Я ещё покажу им, Шисуи. Я клянусь! Шисуи сжал её ладонь в своей. Его голос был тихим, но твёрдым: — Я живу надеждой, что мы с тобой обретём счастье… Что их всех не будет… Ещё немного осталось, а там мы станем шиноби… Будем свободнее… Хикари медленно опустилась на своё место. Её сердце всё ещё бешено колотилось. Она знала: теперь её жизнь в академии тоже изменится. Но она не жалела о своём поступке. Где‑то глубоко внутри она понимала: это только начало. Наступила перемена. Класс мгновенно наполнился гулом голосов, скрежетом отодвигаемых парт и торопливыми шагами — ученики разбегались по коридорам, спеша вдохнуть глоток свободы. Ирука, бросив на прощание строгий взгляд, вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Тишина длилась недолго. К парте Шисуи и Маи неторопливо приблизились Сакур и ещё несколько парней — их лица искажали ухмылки, в глазах горела жажда нового унижения. Но едва они шагнули вперёд, произошло нечто неожиданное: Шисуи резко притянул Маи к себе, обхватив её руками так крепко, словно хотел спрятать от всего мира. — ОТЦЕПИЛИСЬ! — взвизгнул Харуно, его голос разрезал воздух, как лезвие. — БЫСТРО! Они попытались оттащить их друг от друга — дёргали за плечи, толкали, били по спине и голове, но сцепленные руки не поддавались. Казалось, сама сила их отчаяния превратила объятия в нерушимую цепь. — Сволочи! — Крэбб, теряя терпение, выхватил кунай. Металл холодно блеснул в полумраке класса. — Я сейчас их отрежу друг от друга! В этот момент дверь распахнулась — на пороге вновь возник Ирука. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по сцене. Хулиганы мгновенно отступили, рассыпавшись по местам. Они ещё не настолько обезумели, чтобы творить бесчинства прямо перед учителем. Мари, стоявшая неподалёку, скрестила руки на груди и прошипела, глядя на пару: — И что в этих чёртовых Учихах такого? Чем они заслужили такое огромное внимание к себе? Сидзима наблюдала за этой сценой с едва сдерживаемой улыбкой. Её пальцы сплелись в замок, глаза блестели от предвкушения. *«Ах, какая пара — дурак и Учиха!»* — пронеслось у неё в голове. — *«Сколько сплетен можно из этого выжать…»* Она скользнула к ближайшей группе учеников, наклонилась, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Вы слышали? Узумаки и Учиха собираются стать больше, чем друзьями! — её глаза метались по сторонам, будто она боялась, что их подслушают. — Они уже строят план, как перережут всех учителей! Ах, а вы замечали? Они всегда друг с другом за руку идут! Ну точно что‑то затевают! Шёпот расползся по классу, как ядовитый туман. Кто‑то хмыкнул, кто‑то переглянулся, а кто‑то и вовсе поверил — ведь в мире, где ненависть стала нормой, любая ложь легко обрастала правдой. В дальнем углу класса Хикари сжала кулаки. Она сидела, едва дыша, наблюдая за происходящим. В её груди бушевала буря — гнев, беспомощность, отчаяние. *«Почему никто не остановит это? Почему все молчат?»* — мысли метались, но слова застревали в горле. Она вспомнила свой недавний выпад перед всем классом — как встала, как крикнула о несправедливости. Тогда ей удалось лишь привлечь внимание, но не изменить ситуацию. Теперь же, глядя на то, как Шисуи и Маи снова оказались в кольце насмешек, она чувствовала, как внутри разгорается огонь. Шисуи, не размыкая объятий, прошептал Маи, едва слышно, но с непоколебимой твёрдостью: — Вы можете… нас лупить… сколько хотите… Но… нас вам никогда… не поломать… Ваша слабость… Это наличие нас друг у друга… — И точно! — Сакур расхохотался, хлопая себя по коленям. — Вы посмотрите, какие они крутые! Уже влюблёнными стали, действительно за руки ходят, обнимаются… Скоро будут целоваться! Давайте встаньте и убейте нас! — Да это же будущий хокаге! — притворно испугался Крэбб, театрально вскинув руки. — И великая Учиха! Нам всем точно конец! — Не убивайте! — Инузука картинно упал на колени, изображая мольбу. — Мы больше не будем! Пощадите! Класс взорвался хохотом. Но Шисуи не смеялся. Он повернул голову к Маи, и в его глазах, несмотря на боль и усталость, светилось что‑то чистое, почти детское: — Маи… — прошептал он, стараясь заглушить гогот вокруг. — Ты не замечала, насколько твои глаза красивые… Она на мгновение замерла, затем слабо улыбнулась. В этом взгляде не было ни жалости, ни снисхождения — только понимание. Только знание, что они вдвоём против целого мира. Он всегда держался благодаря Маи. Не опускал руки, потому что знал: рядом всегда та, кто никогда его не бросит и не оставит в беде. Как и он её. Среди гнилого мира они были лишь двое — друг у друга, больше никого. Чтобы выжить, надо было бороться, и они боролись. Каждый день был адом, но каждое оскорбление, каждый удар делали их сильнее. Когда Ирука вновь покинул класс, хулиганы снова сгрудились вокруг. Крэбб вытащил кунай — на этот раз всерьёз. Его пальцы сжимали рукоять так крепко, что побелели костяшки. Тогда Шисуи резко поднялся. Схватив стул, он начал размахивать им в разные стороны, его голос дрожал от ярости: — НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ, УРОДЫ! — СТУЛ ОПУСТИ! — заорал Харуно, отступая на шаг. — БЫСТРО! — Пошёл ты… — прошипел Шисуи, продолжая кружить стул перед собой, не подпуская врагов ни на метр. — Я не позволю вам и близко подойти к Маи… или ко мне! — ТЫ ПСИХ! — рявкнул Киба, его лицо исказилось от злости. — ОПУСТИ СТУЛ, ПРИДУРОК! ТЫ ЖЕ КОГО‑НИБУДЬ ТОЧНО УБЬЁШЬ! — Для вас смерть — лучшая награда… — мысленно произнёс Шисуи, сжимая стул так, что пальцы дрожали. А в это время Сидзима, довольная собой, уже скользила по классу, разнося новую сплетню. Она остановилась у группы любопытных учеников, её губы растянулись в сладкой улыбке: — А я знаю, когда ещё Учиха и Узумаки любили друг друга! — её голос упал до шёпота, но слова проникали в уши, как яд. — Я помню! Учиха, получив шаринган, стала считать себя уродливой. Узумаки пытался её вразумить, но был доставлен с тяжёлыми травмами, а на следующий день его нашли повешенным в том коридоре! — она резко указала в сторону узкого тёмного прохода. — В то время как Учиха вырвала себе глаза и пошла к мастеру. Я уже не помню имени… может, это вовсе Макаров… Ай, неважно! Он возмутился такому случаю и хотел было сразить её боем, но Учиха отбивалась! Ходят слухи, что она вырезала себе сердце кунаем и убила мастера! Во всём виноват чёртов шаринган, из‑за которого она и начала видеть себя другой! По толпе поползли шёпотки. Кто‑то кивал, кто‑то хмурился, но все слушали. Сплетня, как вирус, начала распространяться — быстро, незаметно, неотвратимо. — А где тот мастер? — тихо спросил кто‑то. — Говорят, его тело захватил дух погибшей Учихи, а она лишь прикрывается. Три томоэ решили всё! С хихиканьем Сидзима скрылась в толпе. Она была довольна собой. Скоро эта история разойдётся по всей академии, и никто уже не вспомнит, кто её начал. А парочку начнут травить ещё сильнее. Именно этого она и хотела. Хикари не выдержала. Она резко встала, её стул с грохотом опрокинулся на пол. Все взгляды тут же обратились к ней. — Хватит! — её голос прозвучал неожиданно громко, твёрдо. — Вы все… вы просто трусите! Травите тех, кто слабее, кто не может дать сдачи! Но знаете что? Вы сами боитесь их! Потому что они сильнее вас! Потому что у них есть друг, а у вас — только стая! Её слова повисли в воздухе. Класс замер. Кто‑то нахмурился, кто‑то отвернулся, но никто не осмелился ответить. Маи на мгновение обернулась к Хикари. В её взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — не благодарность, нет, скорее удивление. Шисуи тоже поднял глаза — в них читалась слабая искра надежды. — Ты… ты правда так думаешь? — прошептал он. — Я думаю, что вы не одни, — ответила Хикари, глядя прямо в глаза Шисуи. — И что когда‑нибудь всё изменится. Её сердце бешено колотилось, но она не отступила. Она знала: теперь её жизнь в академии тоже изменится. Но она не жалела о своём поступке. Где‑то глубоко внутри она понимала: это только начало. В этот же момент Сакур хотел со спины ударить ее, но Хикари развернувшись оттолкнула Сакура — тот, взбешённый её дерзостью, резко рванулся вперёд. — Ты что, совсем страх потеряла?! — его голос дрожал от ярости. — Сейчас ты у меня попляшешь! В одно мгновение вокруг сгустилась напряжённая тишина. Класс замер — все ждали, чем обернётся эта вспышка агрессии. Сакур занёс руку для удара, но Хикари, вопреки ожиданиям, не отступила. Её глаза вспыхнули решимостью. В доли секунды она сделала низкий уклон, пропуская кулак мимо, и резким движением схватила Сакура за запястье. Рывок — и парень, не удержав равновесия, повалился вперёд. Хикари тут же подставила ногу, и он с грохотом рухнул на пол. — Ах ты!.. — Сакур вскочил, лицо его побагровело. — Ребята, держите её! Трое его приятелей ринулись вперёд. Один попытался схватить Хикари за руки, другой замахнулся, третий попытался обойти сзади. Но девочка оказалась быстрее. Она резко развернулась, ударив первого нападавшего локтем в грудь — тот охнул и отшатнулся. Второй, не успев среагировать, получил точный удар ребром ладони по предплечью — его рука безвольно повисла. Третий, попытавшийся схватить её сзади, столкнулся с молниеносным разворотом и жёстким тычком в солнечное сплетение. Он согнулся, хватая ртом воздух. Хикари стояла в центре образовавшегося круга, дыхание участилось, но взгляд оставался холодным и сосредоточенным. — Ещё кто‑то хочет? — её голос звучал твёрдо, почти бесстрашно. Класс замер в изумлении. Никто не ожидал, что тихая новенькая окажется настолько опасной. Но Сакур, не желая признавать поражение, схватил со стола тяжёлый учебник и замахнулся: — Сейчас ты у меня!.. — СТОЙ! Голос прозвучал резко, как удар хлыста. Все обернулись. Маи и Шисуи, до этого молча наблюдавшие за происходящим, наконец вступили в игру. Маи шагнула вперёд, её глаза полыхнули алым — активировался шаринган. Она двинулась так стремительно, что никто не успел отреагировать: в один миг оказалась рядом с Сакуром, выхватила учебник из его рук и отбросила в сторону. — Думаешь, сила в грубых приёмах? — её голос был ледяным. — Ты даже не понимаешь, с кем связываешься. Шисуи тем временем встал рядом с Хикари, прикрывая её плечом. Его взгляд, полный холодной ярости, обвёл всех присутствующих. — Если хоть один из вас ещё раз тронет её — я не буду сдерживаться, — его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась такая угроза, что даже самые отчаянные хулиганы попятились. Сакур, растерявший всю браваду, отступил на шаг. Он понимал: теперь он не просто против одной девчонки — он против троих, а это уже совсем другая игра. — Вы ещё пожалеете… — пробормотал он, но его слова прозвучали жалко. — Пошёл вон, — коротко бросила Маи, и её взгляд заставил его побледнеть. Он развернулся и быстро вышел из класса, за ним потянулись его приспешники. Тишина длилась несколько секунд. Потом кто‑то нервно кашлянул, кто‑то перешёптывался, но больше никто не решался подойти. Хикари медленно выдохнула, только сейчас осознав, как сильно дрожат её руки. Она посмотрела на Маи и Шисуи — те стояли рядом, словно нерушимая стена. — Спасибо… — прошептала она. — Не благодари, — Маи слегка кивнула. — Мы не позволим им тебя трогать. — Теперь ты одна из нас, — добавил Шисуи с тёплой улыбкой. — А мы своих не бросаем. Хикари почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Впервые за всё время в академии она ощутила, что не одна. Что есть люди, которые готовы встать на её защиту. И в этот момент она поняла: их маленькая команда только что стала сильнее. Вскоре раздался звонок — начался очередной урок. Класс постепенно наполнился приглушённым гулом голосов, скрипом парт и шелестом перелистываемых страниц. Ученики неспешно расходились по местам, перебрасываясь короткими фразами и обмениваясь насмешливыми взглядами. Шисуи, весь в поту, с трудом опустился на скамью рядом с Маи. Его дыхание было прерывистым, а ладони, сжимающие край парты, дрожали. Ему удалось отбить атаку хулиганов на перемене — но это была лишь временная передышка. Он знал: как только уроки закончатся, их ждёт настоящий ад. Маи молча посмотрела на него. В её глазах читалась та же тревога, но она не произнесла ни слова — лишь слегка сжала его ладонь под партой. Этот жест был единственным утешением в море враждебности, окружавшем их каждый день. Учитель Ирука, стоя у доски, начал монотонно объяснять новую тему. Его голос звучал равнодушно, будто он давно утратил интерес к тому, что говорит. Но Шисуи не слышал ни слова. Всё его внимание было приковано к двери, к окнам, к каждому шороху в классе — он ждал новой угрозы. — Пойдём… — тихо прошептал он, наклонившись к Маи. Его голос был едва различим среди общего гула. — Не будем досиживать до конца… Они нас в покое не оставят после урока… Маи на мгновение замерла, затем кивнула. Её пальцы крепче сжали его руку. Шисуи начал осторожно собирать вещи — медленно, бесшумно, стараясь не привлекать внимания. Он украдкой поглядывал на преподавателя, который всё ещё бубнил что‑то у доски, и на одноклассников, увлечённых перешёптыванием и обсуждением последних сплетен. Он взял Маи за руку и едва заметно потянул её к выходу. Их движения были плавными, почти незаметными — два призрака, скользящие между рядами парт. Когда они достигли двери, Шисуи на секунду замер, прислушиваясь. Никого рядом. Ни единого взгляда, следящего за ними. Дверь тихо щёлкнула, закрываясь за их спинами. В тот же миг Шисуи рванулся вперёд, крепко держа Маи за руку. Они бежали по коридору, их шаги эхом отдавались в пустых пространствах академии. За спиной остался класс, полный насмешливых взглядов и ядовитых шёпотов. Впереди — свобода, пусть и временная. Как только дверь хлопнула, Фувари, сидевшая у окна, резко повернула голову. Её глаза прищурились, в них вспыхнул злорадный огонёк. — Куда это направилась Учиха со своим дружком? — фыркнула она, презрительно скривив губы. Она всегда следила за каждым одноклассником, ловила малейшие движения, чтобы потом использовать их против них же. Сакур, сидевший неподалёку, обернулся на звук. Услышав хлопок двери, он вскочил с места: — УЧИТЕЛЬ ИРУКА! ОНИ СБЕЖАЛИ! Ирука оторвал взгляд от доски, нахмурился и посмотрел на последнюю парту. Его лицо исказилось в гримасе раздражения. — ВОТ УБЛЮДКИ МАЛОЛЕТНИЕ! — рявкнул он, стукнув кулаком по столу. Киба, сидевший рядом с Сакуром, тут же вскочил: — Может, догнать их? Далеко не убежали! Догоним и вернём их! В ту же секунду поднялись Сакур, Крэбб, Гойл и ещё несколько парней. Они хрустнули кулаками, повертели шеями — их движения были полны предвкушения. Если они сейчас догонят беглецов, тех ждёт жестокая расплата. — Кто хочет пойти с нами догнать их? — крикнул Харуно, обводя взглядом класс. Его глаза горели азартом. — Каждый может принять участие! Сидзима, сидевшая в углу, усмехнулась. Её губы изогнулись в ядовитой улыбке. — А вдруг они сбежали, подложив что‑то опасное? — протянула она, наслаждаясь нарастающей ненавистью. — И ушли, чтобы не попасть под удар! — ИДИТЕ И ВЕРНИТЕ ИХ! — рявкнул Ирука. — Я ИХ ПРОУЧУ! Толпа парней рванулась к выходу. Их шаги грохотали по коридорам, голоса сливались в единый гул — они жаждали поймать беглецов. В их глазах читалось не просто желание наказать — им хотелось почувствовать власть, насладиться чужой болью. Они никогда не ограничивались побоями; им всегда было мало, они, словно вампиры, жаждали ещё. А вэто время Шисуи и Маи уже скрылись за густыми зарослями кустов неподалёку от академии. Шисуи, задыхаясь, рухнул на колени. Его тело содрогалось от кашля, он упал на землю, тяжело дыша. — Давай скорее туда! — прошептал он, едва успев затащить Маи в укрытие. Они лежали на траве, скрытые от чужих глаз. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. После всех травм, после бесконечной череды унижений и побоев, им оставалось только упасть и попытаться отдышаться. — Мы пережили этот… проклятый день… — прошептал Шисуи, глядя на Маи. Его голос дрожал, но в нём звучала горькая решимость. — Хотелось бы… чтобы мы были обычными детьми… С которыми все общаются… дружат… Но кроме друг друга у нас никого нет… Судьба жестока… Раз нас ненавидит весь… проклятый мир… В классе тем временем нарастало напряжение. Хикари сидела за своей партой, нервно сжимая край тетради. Она слышала крики, видела, как толпа мальчишек рванулась к выходу, и сердце её сжалось от тревоги. «Они же их поймают… изобьют… опять…» — мысли метались в голове, а внутри разгоралось знакомое чувство бессильной ярости. Она вспомнила свой недавний поступок — как встала и открыто выступила против травли. Тогда ей удалось лишь ненадолго остановить издевательства, но теперь… теперь всё могло стать ещё хуже. Хикари сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она не могла просто сидеть и ждать. Не могла притворяться, что ничего не происходит. Но что она могла сделать одна против целой толпы? Её взгляд упал на опустевшую парту Шисуи и Маи. В груди что‑то сжалось. «Я должна хотя бы попытаться…» Она уже начала вставать, когда дверь класса резко распахнулась. Вернулись преследователи — злые, разочарованные, с пустыми руками. — НИЧЕГО У ВАС НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! — взревел Ирука, увидев их. — ВЫ НИ НА ЧТО НЕ СПОСОБНЫ! Мальчишки расселись по местам, бросая злобные взгляды на Хикари — будто она была виновата в их неудаче. Но она не опустила глаза. В коридоре, за пределами класса, царила тишина. Где‑то там, в зарослях кустов, двое подростков прижимались друг к другу, пытаясь отдышаться. Они знали: завтра будет новый день, новые испытания. Но сегодня они смогли сбежать. А Хикари, сидя за партой, смотрела в окно, где уже сгущались сумерки. В её сердце теплилась слабая надежда — и твёрдое решение. «В следующий раз я не буду одна». За всем этим наблюдал подосшедший Доппин, который краем глазом заметил, куда эта парочка забралась. Его это разозлило, но подсказывать слепым неудачникам, он не собирался, потому что ненавидел людей, которые не видят ничего перед своим носом - Стадо слепых животных - сказал сам себе под нос архиепископ и пошел в академию договариваться про интервью