Часть 6

Сумеречный ветер гулял по заброшенным улицам квартала Учих, шелестя опавшими листьями и поднимая клубы пыли. Разрушенные дома с выбитыми окнами и обвалившимися крышами словно хранили в себе эхо былой славы клана. Среди них, в полуразрушенном строении с покосившейся дверью, сидел Шисуи Узумаки. Он прижался спиной к холодной стене, подтянув колени к груди. Красные волосы сливались с багряными отблесками заката, пробивающимися сквозь разбитые ставни. В глазах тлела упрямая решимость, но в душе царил хаос. *Маи… Почему?* Мысли крутились вокруг одного: как она могла так просто уйти? Они столько пережили вместе — голодали, прятались от непогоды, мечтали о будущем. Он видел в ней не просто подругу, а соратника, человека, который понимает его без слов. И вот теперь она приняла приглашение Фувари — той самой, что не раз оскорбляла их обоих. — Не могла она специально уйти, — прошептал он, сжимая кулаки. — Ей просто надоело жить на улице. Как и мне. Но где‑то в глубине души шевельнулось сомнение. А если Маи действительно решила оставить его? Если нашла «лучший вариант» и теперь смеётся над его наивностью? Шисуи резко поднялся. Нет. Он не будет сидеть и терзаться догадками. Есть способ доказать свою силу — и вернуть её доверие. Ночь окутала Коноху тёмным покрывалом. Улицы опустели, лишь изредка мелькали тени патрульных. Шисуи двигался бесшумно, сливаясь с тенями — годы жизни на улице отточили его навыки скрытности. Резиденция Хокаге возвышалась впереди, освещённая редкими фонарями. Каменные стены, строгие линии окон, стража у входа — всё кричало о недоступности. Но именно там, в архиве, хранились свитки с техниками, способными превратить обычного генина в силу, с которой придётся считаться. Он обошёл здание, выискивая слабое место. Старый водосточный жёлоб, чуть расшатанный временем, стал его лестницей. Пальцы вцепились в камень, тело прижалось к стене — и вот он уже на крыше. Внутри пахло воском и старыми книгами. Шисуи крался по коридорам, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь этаж. Но вот он нашёл нужную комнату — дверь слегка скрипнула под его рукой. На столе, освещённый лунным светом, лежал свиток. Иероглифы на нём мерцали таинственным светом, будто манили прикоснуться. Шисуи схватил его, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Это не просто бумага — это шанс доказать, что он достоин. Обратный путь прошёл словно в тумане. Он выбрался наружу, сжимая добычу в руках, и только тогда позволил себе выдохнуть. Рассвет уже окрасил небо в бледно‑розовые тона, когда Шисуи вернулся в свой полуразрушенный дом. Он опустился на пол, разложил свиток перед собой и наконец позволил мыслям вернуться к Маи. «Я стану сильнее. Я докажу ей, что она ошиблась, выбрав Фувари. Я заберу её обратно — и мы вместе построим будущее». Пальцы скользнули по иероглифам. Он начал изучать техники, но слова расплывались перед глазами. В голове снова и снова возникал её образ — Маи, улыбающаяся, с этим её упрямым взглядом. «Она вернётся. Должна вернуться». В дверях возникла тень. Шисуи даже не обернулся — он знал, кто это. — Вот ты где, — голос Кирея звучал почти дружелюбно, но в нём таилась сталь. Шисуи медленно поднял глаза. Перед ним стоял чунин с протектором на плече — Кадо Оно, как он себя назвал. Но Узумаки чувствовал: за этой маской скрывается что‑то большее. — Я изучаю техники, — буркнул Шисуи, отводя взгляд к свитку. — Чтобы к выпускному экзамену подготовиться. Кирей шагнул ближе, его тень накрыла страницы с иероглифами. — А ты знаешь, что лучше не брать чужого? — Он протянул руку. — Давай ты отдашь его мне, а я не буду говорить, что ты сделал. О, и кстати, а где твоя подруга? Шисуи сжал кулаки. В груди закипала ярость, но он сдержался. — Она нашла себе кров, — выдохнул он, неохотно протягивая свиток. — Пусть хоть живёт в уюте. Но я всё равно той девке не доверяю — она нас грязью поливала. — Ох, вот как, — Кирей взял свиток, небрежно повертел его в руках. — А ты не думаешь, что это всё непросто так? — А как? В смысле, непросто? — Шисуи нахмурился. — Если она навредит Маи, я убью её. — Нет‑нет, ты не понял. Что, если дело в твоей подруге? Что, если она специально ушла? — Не могла она специально уйти! — Шисуи вскочил, глаза вспыхнули гневом. — Она ушла, потому что ей, как и мне, надоело жить на улице. Мне проще тут — я тут с трёх лет живу. Он окинул взглядом полуразрушенный дом, будто оправдываясь перед самим собой. — Начнутся миссии, и я куплю дом, — пробормотал он. — Заберу Маи обратно. — Знаешь, я не буду тебе говорить. Это будет слишком, — Кирей сделал паузу, будто взвешивая слова. — Я ей верю, — Шисуи выпрямился, голос звучал твёрдо. — Потому что я стану Хокаге, а она будет моим советником! Мы долго прожили вместе, и она меня никогда не предаст. — Ох, мальчик, — тот трагично прикрыл ладонью глаза. — Она уже тебя предала! — Нет! — Шисуи посмотрел на него взглядом, полным недоверия. — Никогда не поверю в этот бред! У неё нет повода для этого. — Есть! Ещё как есть! — Кирей шагнул вперёд, голос зазвучал жёстче. — Выдался момент, когда можно получить крышу над головой — вот она и оставила тебя. Или ты считаешь, что у неё всё ещё нет повода? — Я сам её отпустил! — Шисуи фыркнул, но в его голосе проскользнула неуверенность. — Я знаю, чувствую её своей душой. Мы связаны сердцами, судьбой. Я знаю, я верю, что она никогда меня не бросит и будет верна, где бы ни была. А теперь — я тренируюсь. Он развернулся, собираясь уйти, но Кирей остановил его следующим высказыванием: — Ох, мальчик. Знал бы ты, что все Учихи коварны от природы. Они даже способны на предательство самых близких людей. Им даже повод может быть не нужен. Шисуи замер на мгновение, затем, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Маи завтра обнимет меня вновь, и мы будем проводить время вместе. Я стану Хокаге, а моя советница не может быть плохой. — Ну ладно, — Кирей пожал плечами, голос снова стал почти дружелюбным. — Но помни: я тебя предупредил! Помни! — повторил он с нажимом. И ушёл, забрав с собой свиток. Шисуи смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разгорается противоречие. Он сжал кулаки, пытаясь отогнать сомнения. — Я не позволю про неё говорить таких вещей, — прошептал он. — Я ее лю...кхм… Я не знаю, что чувствую… Ветер снова рванул ставню, впустив в комнату вихрь пыли и сумеречного света. Шисуи опустился на пол, уставившись в пустоту. Где‑то там, за пределами разрушенного дома, Маи делала свой выбор — а он всё ещё пытался верить, что их связь сильнее любых испытаний. Тем временем Маи переступила порог двухэтажного дома с каменным фасадом, окружённого крепким забором. Внутри — уют, которого она не знала годами: полированные полы, резные шкафы, запах свежей выпечки из кухни. — Проходи, — лениво фыркнула Фувари, открывая тяжёлую деревянную дверь. Солнечные лучи из гостиной заливали узкий коридор. — Учти, отец приезжает раз в месяц, и никто из нас не хочет, чтобы ты попалась ему на глаза, верно? Она наклонилась к Маи, и в её глазах мелькнул хищный блеск. — Уютно здесь у тебя, — пробурчала Маи, скидывая туфли. — Я постараюсь не попасться ему на глаза. — И отлично, — Фувари рывком закрыла дверь, небрежно поставила обувь в угол и двинулась в гостиную. Маи последовала за ней, с любопытством оглядывая обстановку. Каждый угол дома был продуман: низкие столики, мягкие ковры, изящные вазы. Всё кричало о достатке, о жизни, которую она никогда не знала. Фувари скрылась на кухне, а через пару минут позвала: — Учиха, иди сюда. Маи тут же откликнулась, подошла с вопросительным взглядом. Фувари без слов протянула ей ломтик хлеба. — Твоя еда на сегодня. Я поищу тебе комнату, а если не найду — придётся спать на полу. Маи молча приняла хлеб, словно котёнок, которому дали лакомство. — Спасибо, — буркнула она. Она откусила кусочек хлеба, но вкус не принёс радости. В голове крутились мысли: «Правильно ли я поступила? Шисуи… он ведь не поймёт». В кабинете архиепископа Доппина царил полумрак. Тяжёлые бархатные шторы не пропускали солнечный свет, а единственный источник освещения — масляная лампа с приглушённым пламенем — отбрасывал на стены причудливые тени. Воздух был насыщен ароматом ладана и воска, отчего дышать становилось труднее, словно сама атмосфера давила на плечи. За массивным письменным столом из чёрного дерева сидел Доппин. Его пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями, медленно перебирали чётки. Напротив, в почтительной позе, замер Кирей. — Время пришло, — произнёс Доппин, не поднимая взгляда. — Шисуи Узумаки слишком уверен в себе. А его связь с Учихой — угроза. Кирей склонил голову: — Что нужно сделать? Доппин наконец посмотрел на него. Глаза, холодные как лёд, сверкнули в полумраке: — Разрушь их. Шисуи должен поверить, что Маи его предала. А Маи… пусть почувствует, каково это — остаться одной. Он отодвинул ящик стола и достал тяжёлый чемодан. С щелчком открыл его — внутри, аккуратно уложенные в пачки, лежали миллионы рё. — Отнеси это Фувари Сидзиме. Она живёт в двухэтажном доме у западного канала — ты знаешь, где это. Заставь её выгнать Маи. Обещай деньги. Если откажется — пригрози. Отец Фувари зависим от моих покровителей. Достаточно одного слова — и он потеряет всё. Кирей взял чемодан, ощутив вес золота: — А если Фувари не согласится? — Согласится, — усмехнулся Доппин. — Все они соглашаются. Деньги или страх — выбирай, что сработает лучше. Но результат должен быть сегодня. Завтра выпускной экзамен, и нам нужно, чтобы Шисуи был… отвлечён. Кирей кивнул и бесшумно вышел. Вечер опускался на Коноху, окрашивая крыши в оттенки янтаря. Кирей остановился перед двухэтажным домом с каменным фасадом — именно таким, как описывал Доппин. Высокие окна, ухоженный сад, кованые ворота. Здесь явно жила семья не из простых. Он постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Фувари — стройная, с холодным взглядом и лёгкой усмешкой на губах. — Что‑то нужно? — её голос звучал равнодушно, но глаза настороженно скользнули по незнакомцу. Кирей улыбнулся — вежливо, почти по‑дружески. Он заранее подготовился: тёмные очки, накладная борода, простая одежда шиноби. Теперь он выглядел как рядовой посредник, не вызывающий подозрений. — Приветствую. Меня зовут Кадо Оно. Я пришёл поговорить о кое‑чём важном. Не за просто так, — он кивнул на чемодан в руке. Фувари приподняла бровь, но не отступила: — Ближе к делу. Кирей сделал шаг вперёд, понизив голос: — Я видел, как в ваш дом зашла одна из клана Учиха. Вы же понимаете, что это значит? Фувари не дрогнула. Её губы искривились в притворно‑наивной улыбке: — Не‑а. Кирей подавил раздражение. Он знал, что она понимает. Все в Конохе знали, чем грозит связь с Учихами. — Хорошо, что вы знаете, — его тон остался мягким, но в глазах мелькнул металл. — Потому я здесь, чтобы помочь. Он открыл чемодан. Пачки денег блеснули в вечернем свете. — Если вы прогоните Учиху, эти деньги — ваши. Фувари окинула чемодан равнодушным взглядом: — Разве за такие гроши вам нужна целая Учиха? Кусочек кожи — и всё. — Вы знаете цену, — Кирей чуть наклонил голову. — Хорошо, сколько? — На целую деньги не ставятся, — отрезала она. Кирей позволил себе лёгкую усмешку: — Однако вы жадны. Даже слишком. На эти деньги можно купить три особняка в этой деревне. Что же, вам и их не хватит? Фувари хмыкнула: — А что, у такого богатого незнакомца больше нет размаха на торговлю? — У такой маленькой особы они могут в карманы не влезть, — парировал Кирей, сохраняя улыбку. — Не бойся, дядя, влезет и больше, — хихикнула Фувари. Кирей вздохнул, будто искренне огорчённый: — Маленьким ещё рано распоряжаться такими деньгами, понимаете? — Не понимаю. Или вы выставляете цену больше, или Учихи не видать. Подавитесь одним её ногтём или ресницей, — её голос стал резче. Кирей на мгновение замолчал, затем сменил тактику: — Ну зачем так грубо? Я вроде бы с вами вежливо разговаривал. Да и, тем более, неправильно диктовать старшим условия. Даже если вы хозяйка этого дома. Фувари вздохнула, будто устав от игры: — Ладно. Буду поласковей. Уж простите, день трудный выдался, не знаю, как с другими разговаривать. Простите, милость, маленькую. Она проглотила усмешку: — А кто ещё должен диктовать, как не тот, на кого уже этот дом переписан? — Может быть, тот, кто больше? — намекнул Кирей. — Или, например, сильнее? — Не совсем, — хмыкнула Фувари. — Эта Учиха — моя Учиха. Диктую цену я. Кирей выдержал паузу, затем медленно произнёс: — Ваша решительность впечатляет. Но давайте посмотрим шире. Вы ведь не просто приютили Учиху. Вы поставили под удар репутацию семьи, будущее отца, сам дом… Разве не так? Фувари не отвела взгляда: — Репутация семьи? Мой отец умеет держать язык за зубами. А дом… Дом стоит крепко. И будет стоять, даже если вы заберёте свои деньги обратно. Кирей шагнул ближе: — Вы уверены? Потому что я могу сделать так, что завтра утром ваш отец потеряет всё. Бизнес, связи, уважение. И тогда этот дом станет просто камнем в пустыне. Тишина повисла между ними. Фувари медленно опустила взгляд на чемодан, затем снова посмотрела на Кирея. В её глазах мелькнул расчёт. — Значит, вы предлагаете мне выбор: деньги или проблемы? — Я предлагаю разумный компромисс, — Кирей улыбнулся, но теперь в улыбке была сталь. — Вы избавляетесь от ненужной гостьи, получаете деньги, а я ухожу. Все довольны. — А если я скажу «нет»? — Тогда мне придётся действовать иначе. Я ведь не один такой, кто знает о вашей маленькой тайне. Есть люди, которые захотят воспользоваться этой информацией… и поверьте, они не будут столь вежливы. Он сделал паузу: — Представьте: завтра на рынке все шепчутся, что дочь уважаемого человека приютила Учиху. Потом слухи дойдут до совета старейшин. Потом — до Хокаге. И вот уже ваш отец теряет контракты, соседи отворачиваются, а дом… дом становится местом, куда никто не хочет заходить. Фувари молчала. Её пальцы сжались в кулаки, но голос остался ровным: — Вы думаете, я боюсь слухов? — Я думаю, вы разумная девушка, — Кирей наклонился чуть ближе, его голос звучал почти ласково. — И понимаете, что иногда лучше принять выгодное предложение, чем ждать, пока обстоятельства станут хуже. Фувари медленно провела кончиками пальцев по холодному металлу ключа, всё ещё хранящего тепло ладони Кирея. В её взгляде, устремлённом на закрытый чемодан, не было ни тени сомнения — только расчётливая усмешка. — Пять миллионов, — повторила она, не отрывая взгляда от денег. — И это минимум. Кирей сдержал вздох. Он уже понимал: обычные методы здесь не сработают. — Мы договорились на пять, — произнёс он ровным тоном. — Сделка завершена. Вы прогоняете Учиху — получаете деньги. — А если я скажу, что не прогоню? — Фувари подняла глаза, и в их ледяной глубине Кирей прочёл вызов. — Что тогда? Снова угрозы? Истории про отца и его бизнес? Она шагнула ближе, голос упал до шёпота: — Я знаю, кто вы. Знаю, чьим именем прикрываетесь. И я не верю, что вы рискнёте тронуть моего отца. Потому что тогда вам придётся иметь дело не только со мной. Кирей ощутил, как внутри закипает раздражение. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в его кармане едва заметно завибрировал амулет связи. Лёгкое тепло коснулось пальцев — знак, что Доппин наблюдает. «Хорошо, — пронеслось в мыслях. — Пусть увидит, что значит играть с огнём». — Вы переоцениваете свою значимость, — сказал он вслух, стараясь сохранить спокойствие. — Думаете, вы единственная, кто может создать проблемы? — Думаю, я достаточно умна, чтобы не вестись на дешёвые трюки, — парировала Фувари. — Хотите, чтобы Учиха ушла? Платите десять. Или прощайтесь с надеждой. Она скрестила руки на груди, явно наслаждаясь моментом. В этот миг за её спиной раздался грохот подкованных сапог. Дверь распахнулась, и в дом ворвались рыцари в чёрных плащах с серебряной вышивкой — личная гвардия Доппина. Между ними, с завязанными глазами и руками, шёл человек. Фувари замерла. — Отец?.. — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. Рыцари подвели пленника ближе. Теперь стало ясно: это манекен, искусно имитирующий её отца. Под сиденьем кареты, из которой его вынесли, притаился актёр — мастер иллюзий, способный подражать любому голосу. — Что это?! — Фувари резко обернулась к Кирею. — Это то, что мы готовы обменять на Учиху, — спокойно ответил он. — Если не хотите чемодан денег, то, может, ваш отец будет стоить дороже? Фувари сжала кулаки, но её взгляд оставался острым, как лезвие. — Я хочу увидеть его вблизи, — прошипела она. — Чтобы понять, на что вы, твари, готовы ради торговли. Фувари рванулась к манекену, но двое рыцарей мгновенно преградили ей путь. Один из них с холодной усмешкой выхватил клинок — лезвие блеснуло в полумраке прихожей. — Стойте! — голос Фувари дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я должна убедиться, что это не он! — Вам не нужно ничего проверять, — Кирей шагнул вперёд, его тень накрыла всю сцену. — Вам нужно лишь принять решение. В этот момент рыцари резко опрокинули манекен на пол. Один из воинов поставил сапог на грудь «пленника», другой занёс клинок над его горлом. Фувари вскрикнула и рванулась вперёд, но её схватили за руки. — Отпустите! — она пыталась вырваться, но хватка была железной. — Вы не посмеете! — Посмеем, — тихо произнёс Кирей. — И сделаем это с лёгкостью, если вы продолжите упираться. Клинок медленно опустился к шее манекена. Фувари замерла, её глаза расширились от ужаса. Она видела, как блестит сталь, как дрожит рука воина, готовая нанести удар. — Постойте! — голос девочки прозвучал резко, рассекая напряжённую тишину. — Учиху я отдам, но хотелось бы ещё кое‑что обговорить с условием, что ничего за то время не случится. Выведу я её сама. Кирей слегка склонил голову, и в полумраке его глаза блеснули, словно два острых осколка льда. — Позволите ли вы мне сходить с вами? — спросил он, голос звучал учтиво, но в нём таилась стальная нотка. Фувари резко развернулась. Её взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по фигуре собеседника, задержавшись на руке, небрежно опущенной вдоль тела — слишком небрежно, словно скрывая что‑то. Она скрестила руки на груди, подчёркивая своё превосходство. — Нет. Конфиденциальность, знаете ли. Я не жалую чужих людей в своём доме. — Она сделала паузу, подчёркивая каждое слово. — Учихе можно. Кирей едва заметно кивнул. На его губах промелькнула короткая, почти призрачная улыбка. — Хорошо, я понимаю. — Ответил он доброжелательно, но в взгляде промелькнуло что‑то холодное, расчётливое. — Мы ждём. Едва уловимым движением он подал знак — лёгкий взмах пальцев в сторону окна. За занавеской мелькнула тень, передавая сигнал дальше. Снаружи, у кареты, фигуры в тёмных плащах начали бесшумно занимать позиции. Тени скользили между деревьями, взбирались на крышу, растворялись в зарослях у забора, замирали на ветвях старых дубов. Их силуэты сливались с сумеречным пейзажем, а глаза, скрытые под шлемами, не упускали ни одной детали. За всем этим в своей гостинице вдали, в комнате наблюдал архиепископ Икариос Доппин. Перед ним мерцал магический шар, показывая сменяющиеся кадры: Фувари в гостиной, Кирей у двери, тени, занимающие позиции. — Интересно, реально ли эта девка тупая или у неё всё же есть мозги? — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от изображения. — Кирей, приготовь людей! Если что — врывайтесь и принимайте меры. У дверного проёма Кирей снова едва заметно кивнул, ладонь скользнула к рукаву, где под тканью прятался клинок. Взгляд оставался спокойным, но внутри всё было напряжено до предела. Он был готов к любому повороту. Голос из шара прорвался сквозь тишину с явным раздражением: — Что она так долго?! Поторопите её там! Я устал уже ждать! Потом Учиху избейте и киньте в канаву так, чтобы ходить не могла! Если что‑нибудь есть — ограбьте! Кирей сделал шаг вперёд, тень удлинилась на полу. Он постучал, звук эхом разнёсся по коридору. — Не могли бы вы чуть побыстрей привести Учиху? — Голос звучал вежливо, но в интонации сквозила сталь. — Время — деньги, как говорится. Не отвечая, Фувари скрылась в глубине дома, тихо прикрыв за собой дверь. Пройдя по узкому коридору, где стены были увешаны старинными портретами, чьи глаза, казалось, следили за ней, она остановилась у неприметной двери. Глубоко вздохнув, толкнула её. За дверью оказался тесный чулан с единственным окошком под потолком, откуда пробивался тусклый свет. На полу, свернувшись калачиком, спала Маи. Её лицо, обычно оживлённое, сейчас было спокойным, почти детским. — Ну что, — голос Фувари разорвал тишину, как нож, — проблем ты мне достаточно доставила. Как думаешь поступить? Маи вздрогнула, просыпаясь. Глаза, ещё затуманенные сном, с трудом сфокусировались на фигуре перед ней. Она потянулась, пытаясь собраться с мыслями, но тревога уже закралась в душу. — Что случилось? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Ты выглядишь… странно. Фувари медленно приблизилась, её тень накрыла Маи, словно тёмный плащ. Наклонившись, она почти коснулась макушки девушки. — Тебя хотят забрать за деньги, — произнесла она холодно, без эмоций. Маи резко села, сердце заколотилось в груди. — Как?! Куда? Кто? Зачем? Что ты будешь делать? — вопросы сыпались один за другим, глаза расширились от страха. Фувари выпрямилась, силуэт вырисовывался в полумраке, как тень смерти. Она пожала плечами, будто речь шла о чём‑то обыденном. — А что мне остаётся? Иначе останусь сиротой. — Губы искривились в горькой усмешке. — Всё решается деньгами. Ты просто пешка в этой игре. Тишина повисла между ними, тяжёлая, удушающая. Маи почувствовала, как холод пробирает её до костей, несмотря на теплоту комнаты. Тем временем Кирей больше не мог ждать. Напряжение нарастало, малейшая задержка могла стоить слишком дорого. Он тихо прошёл в дом, оставив мешок с деньгами у порога — символ сделки, которую ещё предстояло завершить. Внутри дом дышал тишиной, нарушаемой лишь далёкими шагами и шёпотом ветра за окнами. Кирей двигался бесшумно, словно призрак, глаза сканировали каждый угол, каждую тень. Он знал: в этом доме скрыто больше, чем кажется на первый взгляд. Остановившись у двери чулана, он прислушался к приглушённым голосам внутри. Слова доносились неразборчиво, но смысл был ясен. Время истекало. Сумрачные коридоры штаб‑квартиры АНБУ поглощали звуки шагов, превращая их в приглушённое эхо. Воздух здесь был особенным — пропитанным напряжением, запахом бумаги, чернил и едва уловимой примесью металла. В комнатах для допросов, лишённых окон и украшенных лишь грубыми каменными стенами, время словно останавливалось. Сакура Харуно, скованного наручниками, завели в одну из таких комнат. Его усадили на жёсткий деревянный стул у массивного стола, запястья пристёгнули к перекладине под столешницей — мера предосторожности, привычная для АНБУ. Напротив расположился дознаватель — фигура в безликой маске, скрывающей черты лица. Лишь низкий, размеренный голос выдавал присутствие живого человека. — Сакур Харуно, я прав? — прозвучало из‑под маски. Голос был лишён эмоций, но в нём ощущалась стальная твёрдость. Сакур вскинул голову, его глаза блеснули вызовом. — Правы, — фыркнул он, пытаясь сохранить бравый вид. — ВЫ ХОТЬ ЗНАЕТЕ, КТО МОЙ ОТЕЦ?! Дознаватель даже не дрогнул. Его поза оставалась расслабленной, но в каждом движении читалась выверенная точность. — Не волнует, — ответил он спокойно. — Рассказывай про последние стычки. Анонимный свидетель рассказал про ваши дела. Так что лучше тебе рассказать сейчас… Он слегка наклонился вперёд, и в полумраке комнаты его маска словно ожила, приобретя зловещие очертания. Сакур сглотнул, но тут же попытался взять себя в руки. — Это законы Конохи, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — 13 лет назад из‑за Учих девятихвостый разрушил Коноху. Как можно иначе относиться? А этот её дружок в обнимку с ней ходит! Вот и получают! Это законы Конохи, и никто не против. Дознаватель едва заметно усмехнулся — по крайней мере, Сакуру показалось, что маска исказилась в усмешке. — Рассказывай про стычки, — повторил он, и в его тоне проскользнула нотка раздражения. — Я вырос здесь и тоже что‑то да знаю. Не стоит играть со мной в игры. Сакур замялся. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Мысли метались: «Если не скажу — будет хуже. Отец, конечно, вытащит, но сперва меня тут измордуют…» И он начал рассказывать. Описывал каждую стычку, каждую выходку, каждую мелочь — как травили Учиху и джинчурики, как закидывали их камнями, как угрожали, как пытались поджечь дом. Слова лились потоком, порой сбиваясь, порой запинаясь, но он не останавливался — боялся даже вдохнуть глубже. Дознаватель слушал, не перебивая. Лишь изредка наклонял голову, фиксируя детали. Когда Сакур закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. — Закон не волнует, кто из‑за кого пострадал, — наконец произнёс дознаватель. — Учиха, не учиха — всё равно. Три недели в камере тебя добру научат. А отцу мы твоему передадим, чем ты там занимаешься… Сакура хотели что‑то сказать, но слова застряли в горле. Его подняли со стула, забрали все личные вещи — осталось только то, что было на нём. Затем повели по лабиринту коридоров, пока не остановились у тяжёлой железной двери. Дверь открылась, и Сакура толкнули внутрь. Каменная камера встретила его промозглой сыростью. Деревянная койка у стены, стол, стул. На столе — ваза с водой. Дверь захлопнулась с глухим лязгом, ключ повернулся в замке. *** Тем временем в другой комнате для допросов усадили Крэбба. Его также пристегнули наручниками к стулу, а напротив расположился дознаватель — почти неотличимый от того, что вёл беседу с Сакуром. — Крэбб, верно? — спросил он. — ЭТО ВСЁ САКУР! — тут же выкрикнул Крэбб. Его лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. — А ЗОВУТ МЕНЯ ШИСУИ! Дознаватель не отреагировал на вспышку. Его голос остался таким же ровным, почти безразличным: — Анонимный свидетель доложил нам, что тебя зовут Крэбб. Ты хотел поджечь двух молодых людей, участвовал в стычках и был частью этой компашки. Рассказывай про стычки. Во всех деталях. Крэбб заёрзал на стуле, его руки дрожали. — НЕТ, ВОВСЕ НЕТ! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! — закричал он. — МЫ НЕ ЖГЛИ НИКОГО, ДОМ САМ ТОГДА ЗАГОРЕЛСЯ, Я ВАМ ЗУБ ДАЮ! — Если не будешь говорить правду — тебе все зубы повыбивают, — спокойно произнёс дознаватель. — Я хочу знать все стычки в деталях. Либо тебя тут закроют хоть на два месяца, хоть на год. Крэбб побледнел. Он огляделся, словно искал пути к отступлению, но вокруг были лишь голые стены. — ДОМ МЫ НЕ ЖГЛИ, ЧЕСТНО! — выкрикнул он. — МЫ ПРИШЛИ, И ОН УЖЕ ГОРЕЛ! Но… но остальное… да, мы угрожали. И били. И смеялись. Всё было. Его плечи опустились, он словно сдулся. — Дом опустим, — сказал дознаватель. — Но угрозы, избиения и хулиганства — нет. Пять недель посидишь и одумаешься. Крэбба вывели, забрали вещи и поместили в камеру — такую же, как у Сакура. Железная дверь закрылась, оставив его в полном одиночестве. *** В это же время в другом конце штаб‑квартиры АНБУ шло срочное совещание. Один из офицеров, бледный и взволнованный, докладывал: — АНБУ было доложено о краже свитка со стороны охраны резиденции хокаге. Кто‑то украл свиток с техниками. Мы проверили все помещения — нигде поблизости в резиденции не было этого самого свитка с важными техниками. В комнате повисла напряжённая тишина. Командир отряда, мужчина с суровым лицом и шрамом через всю щёку, медленно поднялся. — Сыщики вместе с отрядом боевиков направляются на поиски, — объявил он. — Боевики окружат область поисков, а сыщики примутся за работу. Никто не уйдёт незамеченным. За окнами штаб‑квартиры сгущались сумерки, а в коридорах уже слышался топот ног — оперативники спешили выполнить приказ. Вечер окутал комнату мягким полумраком, лишь тонкий луч закатного солнца пробивался сквозь щель в занавесках, выхватывая из сумрака очертания мебели. Воздух был тяжёлым, пропитанным усталостью и невысказанными тревогами. Мари сидела на краю кровати, её пальцы нервно теребили край аптечки, которую она только что убрала. — Макото, — отрезала она, голос звучал резко, но в нём сквозила усталость. — Извини ещё раз. Эта чёртова парочка… Да и почему за ними все так увязались? Макото, прислонившийся к стене, пожал плечами. Его взгляд скользил по комнате, избегая встречаться с её глазами. — Чёрт его знает, — ответил он, проводя рукой по волосам. — Но то, что мы куда‑то влипли — факт. Тишина повисла между ними, тяжёлая и вязкая, словно туман над болотом. Мари вскинула бровь, пытаясь собраться с мыслями. — Знаешь, Макото… — начала она, подбирая слова. — Что ты собираешься делать после выпускного? Он усмехнулся — коротко, без радости. — Честно? Не особо знаю. Пока вот дело своё держу, а дальше видно будет. Мари вздохнула, отложила аптечку в сторону и откинулась назад, уперевшись руками в матрас. Её взгляд скользнул к окну, где последние лучи солнца окрашивали небо в багряные тона. — Я же теперь изгой, получается, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Делать мне тут нечего, и не факт, что ко мне не заявятся с целью убить меня. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. — Буду помогать Шизуке, наверное. Макото медленно подошёл и сел рядом с ней. Его плечо коснулось её плеча — лёгкое, почти неощутимое прикосновение, но оно заставило Мари вздрогнуть. — Ну, я, получается, тоже, — сказал он, глядя перед собой. — Будем помогать друг другу? — Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли радости. Мари повернула голову, встретившись с его взглядом. В её глазах читалась смесь вины и отчаяния. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и положила руку на его плечо. — Мне очень жаль, — прошептала она. — Может, я как‑то смогу избавить тебя от этого клейма. Ну, будем помогать друг другу. Макото накрыл её руку своей, сжал пальцы — крепко, но бережно. — Ничего. Всё обойдётся. Надеюсь… — Его голос звучал неуверенно, но он старался вложить в слова хоть каплю оптимизма. Мари хихикнула — звук вышел неожиданно звонким в этой гнетущей тишине. Она откинулась на спину, уставившись в потолок. — Да какая уже разница… — пробормотала она, закрывая глаза. Макото лёг рядом, повернувшись к ней. Их плечи снова соприкоснулись, и на мгновение мир вокруг затих. — Но завтра всё же придётся припереться… — произнёс он, глядя в потолок. — Выпускной экзамен, как‑никак… Ой, что завтра будет… Мари вздохнула, не открывая глаз. — Я не хочу никуда идти… — Я понимаю… — Макото повернул голову, чтобы взглянуть на неё. — Но увы… увы… Она прикрыла глаза, её дыхание стало ровным, но в этом спокойствии чувствовалась натянутая струна тревоги. — Они ведь действительно могут убить Маи и Шисуи, — прошептала Мари, голос дрогнул. — Или ещё хуже — доберутся до нас. Почему всё так жестоко, Макото? Он помолчал, собираясь с мыслями, затем ответил: — Может, проблема в них? Или в нас? Или кому‑то пиздецки скучно, что он устроил этот цирк. Вариантов много, но всё сводится к жестокости… Мари повернулась к нему, её взгляд стал пронзительным, почти требовательным. Она протянула руку, коснулась его ладони. — Соглашусь, но… — Она сделала паузу, подбирая слова. — Я не хочу быть такой, как они. Макото сжал её пальцы в своей руке, его взгляд стал твёрдым, почти решительным. — И не придётся, — сказал он тихо, но уверенно. — Всё будет хорошо. Мари облегчённо вздохнула, её плечи опустились, словно сбросив невидимую ношу. Усталость накатила волной — тело требовало отдыха, разум жаждал передышки. Она закрыла глаза, и через несколько минут её дыхание стало ровным, глубоким. Макото обнял её, прижимая к себе. Он тоже чувствовал, как веки тяжелеют, но хотел дождаться, пока она уснёт первой. Он смотрел на её лицо, освещённое последними лучами заката, и пытался запомнить каждую черту — каждую линию, каждый оттенок, каждую тень. Прошло несколько минут. Мари уже дремала, её голова покоилась на его плече. Макото пригрелся рядом, его дыхание стало медленным, размеренным. Усталость взяла своё — он тоже погрузился в сон, оставив тревоги за порогом реальности. Сумеречные тени растянулись по тренировочному полигону, окрашивая траву в глубокие фиолетовые тона. Воздух был пропитан запахом земли и пота — здесь, в этом укромном уголке, Шисуи и Маи проводили часы, оттачивая навыки. Сейчас же Шисуи был один. Его фигура, подсвеченная последними лучами заката, выделялась на фоне опустевшего поля. Он сосредоточенно повторял движения, снова и снова воспроизводя технику множественного теневого клонирования. Каждый жест был выверен, каждый выдох — ритмичен. Ладони скользили в замысловатых печатях, а в груди нарастало знакомое тепло чакры. Когда он наконец произнёс ключевую фразу, пространство вокруг взорвалось серией глухих хлопков — десятки его копий возникли в одно мгновение, заполнив поляну красноволосыми силуэтами. — Получилось… — прошептал он, но тут же согнулся пополам. Резкая боль пронзила грудь, словно невидимый кулак сжал сердце. Дыхание сбилось, перед глазами замелькали тёмные пятна. Шисуи опёрся о ствол дерева, пальцы впились в шершавую кору. Такого раньше не случалось. — Маи… — выдохнул он, чувствуя, как тревога ледяной волной поднимается изнутри. — Что же… с тобой и где ты сейчас? В голове билась одна мысль: нужно найти её. Немедленно. Он знал: если с Маи что‑то случилось, его клон, созданный ранее для связи, уже растворился бы, передав сигнал оригиналу. Но тишина была оглушительной. — Техника… МНОЖЕСТВЕННОГО ТЕНЕВОГО КЛОНИРОВАНИЯ! — голос Шисуи прогремел над полигоном. Снова хлопок, ещё, ещё — и вот уже десятки его копий разбегаются в разные стороны, растворяясь среди домов и переулков деревни. Каждый клон — это капля его чакры, часть сознания, направленная на поиски. Узумаки никогда не славились утончённостью техник, но их колоссальный запас энергии позволял творить невозможное. Шисуи стиснул зубы: он найдёт её. Даже если придётся опустошить резервы до дна. В это же время Кирей, укрывшийся в тени соседнего квартала, резко выпрямился. Сенсор из ватиканской команды, стоявший рядом, напряжённо всматривался вдаль. — Всплеск чакры! — доложил он. — На 60 метров от нас! — Плохо. Очень плохо, — прошипел Кирей, сжимая рукоять куная. — Чёртов мальчишка… Всё же сумел выучить какую‑то технику. И теперь он идёт за Учихой. Сенсор кивнул, его глаза засветились слабым зелёным сиянием — он сканировал пространство. — Много красных точек по всей деревне… Определённо чакра хвостатого! Кирей рванул вперёд, игнорируя предупреждающие взгляды соратников. Он знал, где держат Маи. Через несколько мгновений он уже стоял перед кладовой, дверь которой приоткрывалась под напором нетерпеливой руки Фувари. — Извиняюсь, — бросил он, мельком взглянув на Маи, сжавшуюся в углу. — Вот ты где, значит. Не дожидаясь ответа, он схватил её за запястье, рванул на себя и потащил к выходу. Маи сопротивлялась — её пальцы царапали его руку, ноги пытались найти опору, но хватка Кирея была железной. Тем временем клоны Шисуи прочёсывали деревню с методичностью пауков, плетущих сеть. Они заглядывали в каждый переулок, вспрыгивали на крыши, сканировали толпу. Один из них замер у колодца, заметив на земле кровавый след. Другой — у лавки торговца, где ветер кружил обрывки бумаги, словно пытаясь что‑то скрыть. — Прими помощь, — прошептал в его сознании низкий, рычащий голос. — Я могу помочь её найти! Очень быстро! — Обойдусь без твоей силы, демон, — мысленно отрезал Шисуи. — Я найду её без тебя! *** Кирей вышвырнул Маи на улицу, словно мешок с зерном. Она упала на колени, но тут же попыталась подняться. — Не стоило тебе прятаться, — холодно бросил он. — Жил бы дальше на улице, ничего бы не было. Один из рыцарей шагнул вперёд, поигрывая клинком. — Нам её бить? — спросил он, глядя на Кирея. — Избейте. Не оставьте и живого места, — приказал тот. Но тут из дверного проёма раздался резкий голос Фувари: — Не бить, пока я не получу деньги и отца! — фыркнула она, скрестив руки на груди. Где‑то вдали, в комнате, освещённой магическим шаром, Доппин ухмыльнулся. — Можешь ей отдать эти деньги и сказать, что с её отцом всё хорошо, — его голос сочился ядом. — А Учиху убить! — Можешь брать деньги. А насчёт отца можешь не волноваться, — ответил Кирей, не глядя на Фувари. — А что с Учихой? — уточнила она. — Это уже только наша забота. Спасибо за сотрудничество, — бросил Кирей и отвернулся. Рыцари подняли оружие, готовясь нанести удар. Но внезапно… — КИРЕЙ-САН! — вскрикнул сенсор, его глаза расширились от ужаса. — ЭТА ЧАКРА ПРЯМО РЯДОМ! ОСТОРОЖНЕЕ! В следующий миг воздух разорвал громкий хлопок. Шисуи приземлился прямо перед Маи, его ладони врезались в лезвия мечей рыцарей. Металл пронзил кожу, кровь хлынула на землю, но он не дрогнул. В его глазах пылали красные вертикальные зрачки — знак пробуждения силы хвостатого. Со всех сторон на крышу прыгали клоны, вступая в бой с рыцарями. Один из них, жертвуя собой, бросился под удар, позволяя оригиналу схватить Маи и взлететь на крышу соседнего дома. — Я не дам вам и пальцем её тронуть, — произнёс Шисуи, прижимая дрожащую Маи к себе. Его окровавленные руки крепко держали её, словно он боялся, что она исчезнет. Сидзима, наблюдавшая за схваткой из тени, резко вскинула руки. Ледяные шипы вырвались из земли, целясь в спину Кирея. Но тот, привыкший к подобным трюкам, увернулся, его плащ взметнулся, скрывая движение. Кирей прыгнул на крышу, кунай в его руке блеснул в лучах заходящего солнца. Второй клинок он держал за спиной — сюрприз для неосторожного противника. — Ты будешь атаковать, я буду двигаться! — крикнул Шисуи, отпрыгивая назад. Его клоны бросались на Кирея, отвлекая внимание, давая оригиналу время. Маи, собрав последние силы, сложила печати. Огненный вихрь вырвался из её ладоней, сжигая всё на своём пути. За ним последовали огненные снаряды, летящие в рыцарей, как метеоры. — Чёртовы ублюдки! — прорычал Шисуи, забираясь выше по дереву. — Опять засада! Сидзима добавила к атаке ледяные шипы, целясь в Кирея. Тот, уклоняясь от огня, пропустил один из них — острые кристаллы вонзились в плечо. Но он даже не поморщился. Пять клонов Шисуи бросились на Кирея одновременно, их кунаи сверкали в воздухе. Рыцари вступили в бой, пытаясь защитить своего командира. Кирей отбивался с хладнокровной точностью. Он понимал: если не сможет приблизиться к Шисуи, придётся атаковать издалека. Выхватив флягу с водой, он создал водяной барьер, отразивший очередной огненный снаряд. От остальных он уворачивался с грацией хищника. — Чем ты думал, ублюдок, когда хотел её убить? — крикнул Шисуи, и вдруг, словно осознав, что сказал, добавил: — МОЮ ДЕВУШКУ! Кхм… В СМЫСЛЕ МОЮ ПОДРУГУ! Один из клонов прыгнул под ноги Кирею, ломая крышу и ударяя его в подбородок. Это была техника, которую Шисуи готовил для завтрашнего экзамена, но сейчас она использовалась в бою не на жизнь, а на смерть. Доппин, наблюдавший за схваткой через шар, взорвался яростью. — УБИТЬ ВСЕХ! — потребовал он. — ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! ДЖИНЧУРИКИ И ГЛАЗА УЧИХИ ДОСТАВИТЬ СЮДА! Кирей блокировал удар клона, отвечая своим, разрушая иллюзию. Падая, он успел зацепиться металлической цепью за деревянную балку, обмотав её вокруг. В следующий миг он снова оказался на крыше, уже бросая кунаи со взрывными печатями в Шисуи и Маи. Не забыл он и о Фувари — пять кунаев с печатями полетели в её сторону. Шисуи, уловив момент, использовал технику подмены. В последний миг он и Маи оказались внизу, спрятавшись за деревянным ведром. Взрывы прогремели над их головами, осыпая землю осколками и пламенем. Сумеречное небо окрасилось в багряные тона, когда Шисуи, держа Маи на руках, на мгновение замер. В его глазах вспыхнул триумф — впервые техника подмены сработала безупречно. — ПОЛУЧИЛОСЬ! — воскликнул он, забыв обо всём на свете. — МНЕ ДАЛАСЬ ТЕХНИКА ПОДМЕНЫ! — Эй, бейся дальше! — резко окликнула его Маи, её голос прорвался сквозь пелену радости. В тот же миг воздух разорвал свист металла. Кирей, воспользовавшись секундной растерянностью, метнул три фуума‑сюрикена. Острые звёзды понеслись прямо к Маи, сверкая в угасающем свете дня. Но вдруг… четвёртый сюрикен возник словно из ниоткуда, резко изменив траекторию. — Прости… — выдохнул Шисуи, мгновенно возвращаясь к реальности. — Просто я раньше не умел… Он резко ушёл в сторону, уводя Маи из‑под удара. Фувари, едва успевшая отскочить от летящих кунаев со взрывными печатями, создала ледяной щит. Но защита оказалась хрупкой — взрывная печать сдетонировала, и щит рассыпался осколками. С глубокими ожогами на руках она провалилась вниз, но в последний момент подхватила себя волной, смягчив падение. — ДЕРЖИСЬ ЗА ШЕЮ! — крикнул Шисуи Маи, разгоняясь и взбегая по стене дома Фувари. Сюрикены пронеслись мимо… все, кроме четвёртого. Тот внезапно изменил траекторию, растворился в дымке — и перед Шисуи возник Кирей. В его руке блеснул танто. Резкий выпад — клинок вонзился в живот джинчурики. Удар пришёлся точно в цель. Шисуи захлебнулся кровью, но даже в этот миг не потерял сосредоточенности. С рыком он вырвал клинок из раны, мощным ударом кулака отбросил Кирея и спрыгнул вниз вместе с Маи. Рана начала затягиваться, окутываясь алой чакрой хвостатого. Кирей, падая, успел метнуть сюрикен вверх. Когда тот достиг нужной высоты, он мгновенно заменил себя на него, вновь оказавшись на крыше. Пальцы уже складывали печати для новой техники. — Да я тебя уничтожу! — взревел Шисуи, обнажая острые зубы. Он передал Маи клону, который тут же отпрыгнул в безопасное место. На звуки битвы примчался патруль АНБУ — восемь рядовых бойцов. Их взгляды мгновенно оценили обстановку. Не теряя ни секунды, они вступили в бой с клонами Шисуи. Атаковали агрессивно, слаженно, используя комбинации стихий: огонь, лёд, камень. Клон Шисуи уносил Маи подальше от схватки, пока оригинал оставался на поле боя. С яростным рыком он бросился на Кирея, нанося удары с такой силой, что воздух стонал от напряжения. Но внезапно перед ним возникли два клона Кирея — живые щиты, преградившие путь. Сам Кирей высоко подпрыгнул, осыпая джинчурики градом кунаев и сюрикенов. Тут в бой вступила Сидзима. Волна воды подбросила Кирея вверх, а затем стремительно оледенела, пытаясь сковать его движения. — НЕ ПРОЩУ ТЕБЯ, УБЛЮДОК! — прогремел голос Шисуи. Над ним возник призрачный силуэт лиса, окутывая фигуру алым сиянием. Кирей мгновенно заменил себя на случайный камень, оказавшись внизу. Его пальцы уже сжимали свиток — инструмент для запечатывания, способный обездвижить даже джинчурики. Шисуи опустился на четвереньки. Кунаи, столкнувшись с защитной чакрой лиса, отлетели в стороны. На руках начали проявляться когти, во рту — клыки. Силуэт лиса исчез, и Шисуи зарычал: — Я УБЬЮ ТЕБЯ, СВОЛОЧЬ! Его скорость возросла многократно. Он прыгнул вниз, с силой ударив кулаком по земле. Трещины разбежались прямо под ногами Кирея. — НИКОМУ НЕ ДАМ В ОБИДУ МАИ! Кирею пришлось отступить, не забыв прихватить свиток. В глазах мелькнуло понимание: без Чёрных Ключей не обойтись. Он выхватил новые кунаи и сюрикены, снова начав метать их в противника. Сидзима не упустила момента — в спину Кирея полетели ледяные шипы, а следом появилась она сама, с искрящейся катаной в руке. — Выбирай, от кого хочешь получить! — крикнула она. АНБУ, перебив клонов, переключились на самого джинчурики. Со всех сторон в Шисуи полетели стихии: ледяные копья, огненные шары, каменные глыбы, молнии. Он уворачивался с невероятной скоростью — атаки, не достигнув цели, отлетали в стороны, оставляя следы разрушений. Шисуи рванул вперёд, занося кулак для удара по Кирею. Но тот вновь использовал технику замены, подменив себя на ближайшую деревянную ветку. — Чёрт, с двумя сразу… — прошептал Кирей, начиная отступать. Сидзима мгновенно отреагировала — отпрыгнула назад, затем подбросила себя волной, заметив Кирея. — Что, боишься, шкура?! — выкрикнула она. Клон Шисуи осторожно опустил Маи на землю. — Теперь ты в безопасности, — произнёс он. — В любой момент я растворюсь… Маи подняла глаза на Шисуи. Её взгляд был полон растерянности и благодарности. — Спасибо… — прошептала она. Шисуи выпрямился, его глаза горели решимостью. — Ты — моя жизнь, — он провёл ладонью по её щеке. — Если я вернусь, больше не отпущу тебя. Никогда, никуда одну… Кирей продолжал отступать, создавая клонов. Они бросались на Шисуи, пытаясь задержать его, пока сам Кирей готовил контратаку. Шисуи прорывался вперёд, не обращая внимания на препятствия. Ненависть к Кирею горела в нём ярче пламени — этот человек не имел права уйти. Со временем клонов становилось меньше, сопротивление ослабевало. Казалось, Кирей намеренно подпускал Шисуи ближе. Парень отпрыгнул назад, смешался с двумя клонами и бросился в атаку. Все трое наносили удары, пробиваясь сквозь ряды клонов противника. Он не собирался сдаваться. Рядовые АНБУ продолжали преследовать Шисуи, осыпая его стихиями. Ледяные шипы пронзали воздух, острые камни летели с убийственной точностью, ветряные лезвия рассекали пространство, точечные молнии били без промаха. — Чёрт! — вскрикнул Шисуи, когда молния заставила его упасть. Следующие атаки пришлись в спину. — Я не справлюсь… Внезапно два клона Кирея бросились на клонов Шисуи, останавливая их. Сам Кирей появился словно из тени — и вонзил в Шисуи Чёрный Ключ. Запечатывающее оружие начало свою работу. Фувари, заметив АНБУ, решила не вмешиваться. Она спрыгнула на землю, понимая — сейчас не время для новых столкновений. Шисуи растворился перед Киреем. Оригинал решил увести погоню подальше от дома Фувари — он не хотел подвергать её опасности. — Эй, придурки! — крикнул он, показав язык АНБУ и рыцарям. — КАК НАСЧЁТ МЕНЯ ДОГНАТЬ? Кирей не колебался. Он бросился в погоню, на ходу метая кунаи и сюрикены. Его запас оружия казался неисчерпаемым. Шисуи рванул по улицам, сворачивая на каждом углу, запутывая следы. Ему нужно было оторваться, сбить преследователей со следа. Битва продолжалась, но теперь её ритм задавал он сам. Кирей продолжал отступать, создавая клонов. Они бросались на Шисуи, пытаясь задержать его, пока сам Кирей готовил контратаку. Рядовые АНБУ продолжали преследовать Шисуи, осыпая его стихиями. Ледяные шипы пронзали воздух, острые камни летели с убийственной точностью, ветряные лезвия рассекали пространство, точечные молнии били без промаха. — Чёрт! — вскрикнул Шисуи, когда молния заставила его упасть. Следующие атаки пришлись в спину. — Я не справлюсь… Внезапно два клона Кирея бросились на клонов Шисуи, останавливая их. Сам Кирей появился словно из тени — и вонзил в Шисуи Чёрный Ключ. Запечатывающее оружие начало свою работу. Фувари, заметив АНБУ, решила не вмешиваться. Она спрыгнула на землю, понимая — сейчас не время для новых столкновений. Шисуи растворился перед Киреем. Оригинал решил увести погоню подальше от дома Фувари — он не хотел подвергать её опасности. — Эй, придурки! — крикнул он, показав язык АНБУ и рыцарям. — КАК НАСЧЁТ МЕНЯ ДОГНАТЬ? Кирей не колебался. Он бросился в погоню, на ходу метая кунаи и сюрикены. Его запас оружия казался неисчерпаемым. Шисуи рванул по улицам, сворачивая на каждом углу, запутывая следы. Ему нужно было оторваться, сбить преследователей со следа. Битва продолжалась, но теперь её ритм задавал он сам. Шисуи рванул вперёд — его босые ноги едва касались мостовой, оставляя за собой лишь размытые очертания в сгущающейся тьме. Он петлял между домами, резко сворачивая на каждом углу, старательно запутывая следы. Ветер свистел в ушах, а сердце билось в такт торопливым шагам. Нужно было оторваться, сбить преследователей со следа — и увести опасность подальше от Маи. Кирей не отставал. Его фигура мельтешила в полумраке, словно тень, не желающая раствориться. В руке он сжимал Чёрный Ключ — оружие, способное обездвижить даже джинчурики. «Ещё немного, — думал он, — и мальчишка никуда не уйдёт». Вдруг Шисуи заметил старый веник, прислонённый к стене. Мгновение — и он активировал технику подмены. Тело растаяло в воздухе, а на его месте возник клон. Настоящий Шисуи скользнул в канализационный люк, погрузившись в тёмную сырость подземелья. Клон же выпрыгнул на улицу и заорал: — Эй, дядя! Давай сюда! Кирей, не подозревая о подмене, устремился за клоном. Его шаги гулко отдавались в узких переулках, эхом разносясь между обшарпанными стенами. В подземелье Шисуи бежал, ориентируясь по едва уловимым звукам. «Я скоро буду здесь, — мысленно пообещал он Маи. — Этих придурков было легко обмануть. Не зря я стану хокаге в будущем». — Ты будешь замечательным хокаге, — тихо ответила Маи, хотя её голос едва доносился сквозь толщу земли. Клон Шисуи мчался через кварталы, где царили хаос и беззаконие. Здесь обитали гопари, бомжи, наркоманы — те, кто предпочёл жить вне закона. Улицы пахли потом, мочой и гнилью. Клон петлял между развалинами, заманивая Кирея вглубь этого мрачного лабиринта. Тем временем Сидзима рухнула на колени, её тело содрогалось от кашля. Крыша дома, где она сражалась, была разрушена, а кожа покрылась ужасными ожогами. «Что делать? — думала она. — Как завтра явиться в штаб? Меня же разорвут на части за провал…» Выбравшись из канализации, Шисуи ощутил прохладу вечернего воздуха. Он приложил ладонь Маи к своей груди: — Я чувствовал сердцем, что с тобой что‑то случилось. Моё сердце связано с твоим, и пока оно бьётся, я всегда буду рядом. Затем он зевнул, стараясь скрыть напряжение: — Ладно, мужик! И это всё? Ты не можешь поймать малолетку? Серьёзно? Клон Шисуи забежал в заброшенный дом, превращённый в наркопритон. Внутри царил полумрак, воздух был пропитан дымом и запахом химикатов. Клон растворился в воздухе в тот момент, когда Кирей ворвался внутрь. Теперь Кирей был один в этом логове, окружённый подозрительными фигурами, которые медленно приближались к нему. Настоящий Шисуи вышел на полигон, где ждала Маи. Он обнял её, прижимая к себе, и прошептал: — Во имя всех небес, всё закончилось хорошо. Нам нужно где‑нибудь спрятаться. Квартал Учиха уже не подходит… И кстати… Ты бы не хотела… ну там… на бал со мной выпускной… сходить… — Давай, — буркнула Учиха, слегка улыбнувшись. — А кто же ещё меня возьмёт на выпускной? В этот момент Доппин, наблюдавший издалека, проревел: — Тебя обманул мальчишка! Ты куда попёрся? — Меня заманил сюда этот мальчишка, — спокойно ответил Кирей, осознавая, что попал в ловушку. — Но не беспокойтесь, я знаю, как мне найти мальчишку. В наркопритоне Кирей столкнулся с местным обитателем: — Че, дурь будешь заказывать? — спросил наркоша, оценивающе глядя на него. — Учти, всё дорого. Кирей молча сунул незнакомцу монету и направился к выходу. — На, купи себе что‑нибудь сам, — бросил он, исчезая в темноте. Фувари Сидзима стояла посреди разрушенной крыши своего дома, тяжело дыша. Её одежда была испачкана сажей и кровью, а тело содрогалось от приступов кашля. Вокруг царил хаос: обломки черепицы, трещины в стенах, запах гари. Внезапно за спиной послышались тихие шаги. Не успела она обернуться, как крепкие руки схватили её, обездвижив. — Сопротивление бесполезно, — произнёс холодный голос. Перед ней стояли трое АНБУ в характерных масках. Один из них быстро осмотрел её, затем кивнул напарникам. — Оружие изъять, — приказал он. Фувари не сопротивлялась. Её катана с лёгким звоном выпала из рук и была тут же подхвачена одним из АНБУ. Затем на запястья щёлкнули холодные наручники. — Пошли, — коротко бросил командир группы. Её повели прочь от разрушенного дома, мимо развалин, к зданию штаба. По пути встречались другие АНБУ — они вели задержанных из наркопритонов. Воздух был пропитан напряжением и запахом дыма. В медпункте Фувари уложили на койку. Врачи быстро оценили состояние: ожоги на руках и лице, следы удушья от дыма, общее истощение. — Срочно мази и антисептики, — распорядился старший врач, снимая перчатки. — И снимите наручники, пока лечим. Один из медиков осторожно освободил её запястья, но рядом остался охранник — на всякий случай. Пока врачи обрабатывали раны, Фувари молча наблюдала за ними. Она чувствовала слабость, но сознание оставалось ясным. — Не город, а чёрт знает что, — пробормотал один из медиков, накладывая повязку. — Хулиганьё в карцерах, обгоревшие дети, какие‑то джинчурики… Говорила мама: оставайся у нас в деревне, где тихо и спокойно. Что я её не послушал?.. — Любишь же ты жаловаться, — перебил его коллега, не отрываясь от работы. Фувари едва сдержала усмешку. «И эти ещё ворчат…» — подумала она, но вслух ничего не сказала. Через час её состояние стабилизировали. Врачи переглянулись. — Она готова к допросу, — кивнул старший. Фувари снова надели наручники и повели в комнату для допросов. Помещение было небольшим, с голыми стенами и единственным столом, за которым уже сидел человек в маске. Тусклый свет одинокой лампы отбрасывал дрожащие тени, придавая обстановке гнетущий вид. — Можешь не волноваться насчёт наручников, — произнёс допрашивающий ровным, почти безразличным тоном. — Представься. Фувари чуть раздвинула ноги, стараясь устроиться поудобнее, чтобы хотя бы видеть собеседника. — Фувари Сидзима, тринадцать, — ответила она, глядя прямо в прорези маски. — Расскажи о произошедшем подробно, Фувари, — попросил допрашивающий, открывая блокнот. — С какого момента начинать? — скучающим тоном спросила девушка, едва сдерживая зевок. — Чуть до самой битвы, — спокойно ответил мужчина. Фувари на мгновение задумалась, словно перебирая в памяти события, затем начала: — Ко мне домой заявился неизвестный человек. Сказал, что хочет выкупить девочку, которую я недавно приютила. Я не знала, что делать… Он повёл её на выход из дома, а тут этот герой появился. — На последнем слове она не удержалась от насмешливой улыбки. — Опиши их всех, постарайся рассказать подробней, — потребовал допрашивающий, водя карандашом по бумаге. — Тот мужчина был в одежде шиноби, но, вероятно, подкупленный властями — я видела карету неподалёку. Он хотел забрать Учиху за деньги… и моего отца, — добавила Фувари после короткой паузы. Допрашивающий кивнул, записывая каждое слово. — А что насчёт лица, цвета волос, глаз, роста, телосложения? — уточнил он, поднимая взгляд. Фувари подробно описала внешность Кирея — его резкие черты лица, тёмные волосы, пронзительный взгляд и крепкое телосложение. Затем перешла к описанию «героя», как она мысленно называла Шисуи: — Мальчишка невысокий, красноволосый, глаза яркие, как огонь. Движется быстро, словно тень. В нём есть что‑то… неуловимое. Допрашивающий тщательно фиксировал все детали. — Когда можно будет идти? — нетерпеливо спросила Фувари, поёрзав на стуле. — По окончании допроса, — коротко ответил мужчина, закрывая блокнот. Спустя некоторое время наручники сняли, а личные вещи вернули. Перед выходом из здания один из АНБУ вручил ей увесистый кошель. — На ремонт крыши, — коротко пояснил он. Фувари взвесила кошель в руке — монет было достаточно, чтобы покрыть все расходы. Она хмыкнула: — Ещё одна статья расходов… Ну, ничего, переживу. Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула свежий воздух. Дождь давно закончился, оставив после себя влажную землю и прохладу. Фувари поправила одежду и направилась домой. В голове крутились мысли о случившемся. «Почему всё всегда так сложно? — размышляла она. — Сначала этот незнакомец, потом бой, теперь допрос…» Кирей продолжал поиски. В руках он держал хрустальный шар, где тотемы показывали путь Шисуи. Он направился туда, где следы вели за пределы Конохи. Дождь начал накрапывать, сначала робко, затем всё сильнее. Капли стучали по крышам и мостовой, размывая последние отблески заката. Шисуи и Маи шли по опустевшим улицам, стараясь держаться в тени. — Нужно найти убежище, — сказал Шисуи, оглядываясь по сторонам. — Где‑то, где нас точно не найдут. Он вспомнил о старой землянке в лесу — месте, которое давно считал забытым. Когда‑то там жил человек, который заботился о нём, но после его смерти Шисуи старался не возвращаться туда. — Есть одно место, — наконец произнёс он. — Далеко отсюда, в лесу. Там нас точно не будут искать. Они двинулись в сторону леса, пробираясь через заросли и овраги. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Одежда промокла насквозь, но они продолжали идти, подгоняемые страхом и решимостью. Наконец они достигли землянки. Она была почти незаметна среди деревьев — лишь небольшой холм, поросший травой и кустарником. Шисуи отодвинул замаскированный люк и жестом пригласил Маи спуститься. Внутри было темно и сыро, но всё же это было убежище. Шисуи зажёг небольшую свечу, и тусклый свет озарил скромное пространство: раскладушка, старый стол, пара стульев и несколько полок с пожитками. — Конечно, это не особняк, — смущённо улыбнулся Шисуи, — но тут есть раскладушка и крыша над головой. Лучше, чем ничего. Маи осмотрелась, затем кивнула: — Неплохо здесь. Шисуи накрыл раскладушку старым, но тёплым одеялом. Они улеглись рядом, прижавшись друг к другу. Дождь стучал по земле, а звуки грозы нарушали тишину, но в этом маленьком убежище было тепло и спокойно. — Спокойной ночи, Маи, — прошептал Шисуи. — Сладких снов… Маи улыбнулась в темноте: — Спокойной ночи. Шисуи закрыл глаза, чувствуя, как усталость медленно покидает его тело. Рядом была Маи — и это успокаивало. Он знал, что впереди их ждут новые испытания, но сейчас, в эту минуту, он мог позволить себе расслабиться. Тем временем Кирей, промокший до нитки, стоял на окраине леса. В его руках всё ещё был хрустальный шар, но следы Шисуи исчезли. Он сжал кулаки, понимая, что мальчишка снова ускользнул. — Завтра я найду его, — тихо произнёс Кирей. — Завтра всё изменится. Он развернулся и направился обратно в город, оставив позади лес и его тайны.